Дары.

По календарю землян наступил канун Рождества. А так как большую часть экипажа, помимо самого Спока и еще нескольких инопланетников, составляли именно земляне, то празднованию этого события придавалось очень большое значение. Для многих энсинов это был первый Сочельник, который им довелось встретить в космосе. А судя по тому, что он слышал, даже и более опытные члены команды чувствовали себя одиноко, оказавшись в праздничный вечер за сотни световых лет от дома. У вулканцев не принято праздновать Рождество, но Спок не имел ничего против праздника, приносящего дух умиротворения в их беспокойную жизнь, тем более, что его мать всегда придавала большое значение следованию традициям. И все же он не видел смысла проводить весь вечер в компании сослуживцев, пьющих реплицированные, либо натуральные алкогольные напитки, и обменивающихся бессмысленными шутками. Какой бы праздник не отмечали на корабле, его никогда не спрашивали, будет ли он участвовать, поскольку он достаточно четко обозначил свою позицию в отношении социального взаимодействия. И поэтому он был несколько удивлен, когда новый капитан очень уж старательно выспрашивал, будет ли он участвовать в вечеринке, которую офицеры организуют в комнатах отдыха шесть и семь на нижней палубе. При виде его замешательства глаза Кирка заискрились весельем, приобретая золотисто-зеленый оттенок, как и всякий раз, когда он смеялся. И Спок постарался как можно более вежливо объяснить, что так уж повелось не первый год, что в этот вечер он ставит корабль на автопилот и единолично дежурит на мостике, освобождая всех остальных членов экипажа для возможности попраздновать. Капитан посмотрел на него странно и под его внимательным взглядом вулканец ощутил постыдное человеческое желание поежиться. Казалось, Кирк взвешивает его искренность, либо мотивы его отказа, но к удивлению и благодарности Спока, он все же принял его объяснение, не стал расспрашивать, равно как и давить на него, заставляя принять приглашение. Будучи человеком передовых взглядов, Джим Кирк открыто предлагал свою дружбу, но никогда не требовал взамен чего-то более, чем он сам готов был отдать. И Спок это знал. Смены менялись одна за другой, и все больше членов экипажа освобождались от вахты. В конце концов, они остались на мостике лишь вдвоем с капитаном. Поручив ему управление, Кирк мягко улыбнулся и скрылся в турболифте. Оставшись в одиночестве, вулканец установил большинство систем в режим автопилота, в том числе и навигационную панель, дважды проверив курс, и наконец сам опустился в кресло навигатора, любуясь мирным сиянием звезд. Следующие два часа он провел, углубившись в изучение новейшего трактата об оказании неотложной помощи в области ксеномедицины, лишь иногда, примерно раз в полчаса поднимая голову, чтобы проверить состояние приборов. И был несколько удивлен, когда позади него с шипением открылась дверь турболифта и знакомая фигура скользнула на место энсина Чехова рядом с его навигационной консолью. Озадаченный, он взглянул на капитана, который откинулся на спинку кресла, вытянув ноги перед собой. - Капитан? - Ммгм… - Кирк зевнул, прикрывая рот ладонью. – Вечеринка почти закончилась, Спок… а вы тут как? Его слова звучали несколько нечетко, но это было следствием скорее не опьянения, а усталости. Последние несколько недель и так были тяжелыми, да еще горе от потери Эдит Келлер, и затем Сэма Кирка - и все это в течение истекших двух месяцев – далось Джиму нелегко. Отметив страницу, где он закончил чтение, Спок отложил падд в сторонку. - Я был, как говорится у людей, «увлечен» чтением новейшего научного труда по ксеномедицине, - сообщил он, про себя удивляясь, что капитан решил прийти сюда, вместо того, чтобы проводить время со своими друзьями, либо лечь в постель. Кирк сонно кивнул, очевидно, пытаясь показать, что он слушает. - Мне вас не хватало, - сказал он. Это было произнесено легко и непосредственно, без всякой драмы, как простая констатация факта. И все же, он не мог поверить, и это недоверие, очевидно, отразилось на его лице, поскольку человек улыбнулся: - Вас это удивляет, мистер Спок? - Отчасти, - признал он, понимая, что увиливать бессмысленно – и особенно с этим человеком, - я не могу понять, как в таком многочисленном окружении вам могло кого-то не хватать. - И тем не менее, вы видите - не хватало, - сказал Кирк тише, более мягким тоном, словно не желая, чтобы кто-то еще услышал, хотя здесь никого кроме них не было. – Мне не нравится идея оставить одного из своих друзей в одиночестве в рождественский вечер, даже если он и не собирался праздновать. Вот оно что. Дружба. Чувство к этому исключительному человеку, в котором он не хотел признаваться даже самому себе, но которое, подобно инопланетному вирусу просачивалось в его восприятие. Все эти вечера в компании Джима, проведенные в такой гармонии с собой, благодаря безоговорочной толерантности капитана. И все же, как бы это ни было прискорбно, Спок понимал, что не способен в полной мере ответить взаимностью на дружеское чувство, так щедро предложенное человеком. Кирк, смотревший на него внимательно, хоть и не слишком пристально, склонился ближе: - Почему это удивляет вас, Спок? Я знаю, что люди вашей расы не так легко заводят дружбу, но все же даже у вулканцев это случается, тому есть документально подтвержденные примеры, ведь здесь нечего стыдиться. Почему же вы сомневаетесь? - Я не сомневаюсь в том, чтобы принять… вашу дружбу, Джим, - произнес он медленно, зная, что капитану будет приятно, что он опустил его титул, обращаясь к нему, - я лишь сомневаюсь, насколько это будет мудро. - Вы боитесь, что станете чрезмерно эмоциональным, отступите от вулканского пути, если слишком сблизитесь с нами, - прошептал Кирк, и в его голосе не было жалости, только понимание. – Я понимаю… - Это не совсем так, - запротестовал он, не желая, чтобы между ними осталась недосказанность. – Я просто знаю, что неспособен ответить вам… взаимностью. Все эти публичные выражения привязанности, принятые у людей для проявления своих дружеских чувств… Едва ли это справедливо, если одна из сторон не может ответить в равной степени. Глаза у Кирка стали шире, чем были у энсина Чехова, когда он на днях торопился к своей консоли, опаздывая на начало смены, и случайно толкнул капитана. - Спок, вы это серьезно? – спросил он резко, и в его взгляде проявился закипающий гнев. - Утвердительно, - ответил он, застыв в напряжении, поскольку никак не мог понять, что так расстроило капитана. - Спок… Спок, посмотрите на меня, - позвал капитан спокойнее, поскольку вулканец опустил взгляд на приборную панель (хотя приборы не нуждались в проверке). Когда он подчинился, Кирк продолжил очень серьезно, - Спок, я не знаю, кто объяснял вам, что представляет собой дружба – с человеком или еще с кем – но большей частью она подразумевает принятие своего друга таким, какой он есть. Переделывать кого-то под себя – это самое большое проявление эгоизма, которое только можно придумать, и ни один настоящий друг не станет требовать этого. Следовало признать, что его опыт в данном вопросе был весьма ограниченным. Те несколько попыток дружеского общения, которые он предпринял за годы в Академии ЗФ и здесь на корабле, нельзя было назвать иначе как неудачными. Так неужели капитан мог оказаться прав? Кирк склонился ближе, и прежде, чем он успел отодвинуться, осторожно коснулся пальцами тыльной стороны его ладони. Это был первый раз, когда капитан намеренно инициировал физический контакт, поскольку он обычно всячески избегал вторгаться в его личное пространство, уважая вулканский стиль поведения. Через контакт он почувствовал тепло и привязанность, легкое волнение и глубоко укоренившееся уважение, смешанное с почти благоговением. Но больше всего, доминируя над всеми чувствами – абсолютное принятие. И все это вместе одномоментно лишило его дара речи. Но прежде, чем привнесенные эмоции могли доставить неудобство или стать чрезмерными для его восприятия, капитан убрал руку, оставив странное и нелогичное чувство утраты. - Спок, хоть вы и наполовину человек, - тепло улыбнулся Кирк, - но вы выбрали вулканский путь. Я никогда не попрошу вас изменить свой выбор. А если б вы и изменились, то это уже были бы не вы. – Он произнес последнее слово так, словно оно было не безликим местоимением, но означало что-то несравненно большее. И при виде недоумения вулканца, его лицо заискрилось весельем. - Не представляю, где вы набрались таких идей, что чтобы быть чьим-то другом, нужно носиться с ним, беспрестанно обнимая его, - этот в высшей степени неуместный мысленный образ был сдобрен лукавой капитанской улыбкой, - но чтобы быть моим другом вам достаточно просто быть собой. Хорошо? Спок не имел представления, как ответить на это нелогичное признание, но Кирк, вопреки ожиданиям, больше не стал развивать эту тему и даже не потребовал от него никакого ответа. Он просто уселся поудобнее в кресле энсина и стал смотреть на бело-голубое сияние проносящихся мимо них звезд. И лишь по прошествии двух часов, проведенных в тишине, Спок осознал, что это было первое Рождество, проведенное им не в одиночестве, с тех пор, как он покинул Вулкан. А кроме того, он вдруг заметил, что молчание в обществе Джима не ощущается некомфортным, и даже, более того, кажется… довольно приятным. Правда он слегка усомнился в этом факте, когда ночью капитан заснул, уронив голову на консоль, и носом случайно отключил кнопку автопилота, так что они едва не отправились в близлежащий пояс астероидов.