Не оставляй меня.

Обсудив с Леськой свое поведение, я пришла к выводу, что перед Артемом Петровичем все-таки надо извиниться. Причем, к этому выводу пришла только я – Соколова же вопила от восторга: – Что, прям так и сказала? – ее радости не было предела. – Ну да. – А он прям так и ответил? – Ну да. – Что это ты такая "разговорчивая"? У меня даже сил отвечать не было. Вчера я ночевала у себя дома. Не у Соколовой, не на вокзале, а дома. Лучше бы на вокзале, честное слово! Не то чтобы я дом не любила... Ну, представьте себе идеальную семью. Представили? Так вот, мы к таковой не относились. Мама, нисколько не интересуясь моими интересами и личной жизнью, выполняла пункт за пунктом из плана "идеальная дочь". Мне даже уже предугадали дальнейшую судьбу, выбрав "мужа", которым оказался Макс, мой одноклассник, козёл редкостный, заносчивый ублюдок... я буду долго перечислять. Папа – крупный бизнесмен – безбожно пил, все чаще задерживаясь "на работе". Постоянно орал. Бил маму. Относился ко мне, как к пустому месту – не замечал вообще. И, что бы я там не говорила про ужасные отношения с родительницей, мама мне была ближе, чем отец. – Эй! Вернись ко мне! – Соколова была бы не Соколовой, если бы дала мне побыть наедине с собой. – А? Она поэтому и была моей подругой, что по одному только отрешенному взгляду понимала, в чем дело. – Сильно напился? – Домой не вернулся. Леся приобняла меня за плечи и начала раскачиваться из стороны в сторону, как будто убаюкивая маленького ребенка. Как будто это могло забрать все мои переживания. – Сан Саныч, – вдруг расцвела Соколова, – хочешь, после уроков сходим в парк? – Давай, – улыбнулась я своему старому прозвищу. – И да, – погрозила она пальцем, – не переживай. Хорошо сказано – не переживай. Первым уроком-то алгебра...

***

Окончательно запутавшись в себе, я опять опоздала на урок. Артем Петрович, видимо совсем разочаровавшись в своей непутевой ученице, тяжело вздохнул и кивнул на первую парту. Я, решив не нарываться, плюхнулась за нее и распласталась на ровной поверхности. Ну, что ж ты, Артем Петрович, не выдаешь меня родителям? Почему ты до сих пор молчишь? Даже не смотришь в мою сторону! Что, откладываешь мою казнь на потом? Да, я сильно напортачила, в грубой форме отказалась ходить на дополнительные занятия... почему ты, чёрт возьми, молчишь? Видимо Артем Петрович все-таки заметил мой прожигающий парту взгляд и откровенно спросил: – Никитина? Ты в ком дырку сделать пытаешься? Я удивленно подняла глаза и совершенно нагло заявила: – Я вообще-то слушаю. – Ну, и о чем мы говорили? – ну что ж тебе, Сан Саныч, спокойно не живется, хочешь вляпаться во все существующие неприятности. И все-таки, поняв, что меня уже ничего не спасет, я уверенно произнесла: – О "гралах", Артем Петрович, о "гралах". Одноклассники захихикали. – Нет, Никитина, о "ритмах", – его железный голос, по идее, сразу выбивает дурь из человека. Не из меня, конечно, – два тебе, Никитина. И подтвердил свои слова закорючкой в журнале. – Захочешь исправить – подойди после занятий. Сволочь. Всю статистику угробил к чертям собачьим. И еще забавляется, шуточки шутит. Ну все, Артем Петрович, вы сами ступили на путь войны! Не будет Вам никакой пощады! Сами же себе... – Никитина, лицо попроще! – ухмыляется еще, сволочь.

***

Опять замираю перед дверью класса Артема Петровича. Уже входит в привычку, между прочим. Робко стучусь в дверь – никакого ответа. Стучусь во второй раз – та же история. Уже собираюсь со злости пнуть злосчастную дверь, как вдруг она резко раскрывается, чуть не лишив меня половины лица, и оттуда вылетает ревущая Принцесска с размазанным макияжем по всему некрасивому прыщавому лицу. – Так вот, что скрывает косметика, –ошарашенно делюсь я с собой приобретенным опытом. Стучусь в третий раз, не замечая открытой двери. – Входи уже, Никитина. Перед моим взором предстает равнодушный Артем Петрович, решающий кроссворды. – Так вот, чем занимаются учителя по математике в свободное время – доводят "бедных" выпускниц до истерики. И, самое главное, доводят не математикой, – пытаюсь вложить в голос весь сарказм, припасенный до лучших времен. Сейчас он как никогда кстати. – Ага, – хмыкает блондин, – а "бедные" выпускницы бегают за учителями по математике. – Привыкайте, Артем Петрович. Блондин смерил меня таким взглядом, что внутренний голос истошно завопил о том, что мне стоит удирать. Я решила поступить так, как делаю это постоянно – не слушать его. – Так, что там с двойкой? – Ну, можешь исправить ее, помыв доску, – отвечает Артем Петрович, не поднимая глаз от кроссвордов. Радуясь, что так легко отделалась, я несусь в туалет мыть тряпку. Все-таки существует справедливость. Что-то радостно насвистывая, даже не замечаю скользкий пол. Так же радостно поднимаясь и не переставая насвистывать, иду к классу. Уже подходя к обители графиков и функций, начинаю чувствовать что-то неладное. В классе два голоса. Один – Артема Петровича, а вот другой... мамин? – Да-да, я все понимаю, но Вы не могли бы позаниматься дополнительно с моей дочерью? Санта же идет на золотую медаль! – напирает мама. – Извините, конечно, но, думаю, Вам стоит согласовать это с дочерью. Вчера она сама отказалась от дополнительных уроков со мной. Что же ты натворил! – Не переживайте, я с ней поговорю. Ну пожалуйста, откажись! – Хорошо, я согласен. Пусть приходит завтра вот по этому... а вот и Санта! Он хмурится, ловя разгневанный взгляд мамы, направленный на меня. – Очень Вам благодарна! – кивает мама, – жду тебя в машине, – бросает мне и уходит, закрыв за собой дверь. Опять мы одни в классе. Опять та же давящая тишина. – Ну что, – злорадствует блондин, – не отвертелась? – Нет, – я говорю практически шепотом, голос предательски дрожит, – нет, Вы просто не понимаете, что сделали. Поворачиваюсь и ухожу. Прочь. Я понимаю, что он не знал. И даже в последнюю секунду ловлю на себе его удивленный взгляд. Но он дал повод маме пожаловаться отцу, что окончательно разобьет нашу и без того некрепкую семью. Прочь. Спасибо, Артем Петрович!