Не оставляй меня.

– Эй, Никитина? Я вздрогнула. Стоп. Где я? Подождите... а что только что произошло? Почему мое сердце так колотится и трудно дышать? – Никитина, – Артем Петрович позвал меня во второй раз, – ты в облаках что ли витаешь? – А-а... Это единственно, что я могла произнести. Мне показалось. Поцелуя не было. Это все мои фантазии. Дожили. – Никитина, очнись, ты меня начинаешь пугать. Я дернулась и посмотрела на учителя. Тот, нахмурившись, внимательно изучал мое лицо на предмет болезни или чего-то подобного. Никакого волшебства не было. Чистый интерес и беспокойство как преподавателя. Я сглотнула. – Простите, Артем Петрович... – мне было страшно смотреть ему в глаза, в которых в своих фантазиях я видела волшебные точечки и причудливые линии. Я вообще не могла смотреть на него. Учитель тяжело вздохнул и покачал головой. – Тяжело с тобой, Никитина, – произнес он, подперев рукой щеку, заглядывая мне в глаза, – никак не поймешь, чего ты хочешь, что у тебя на уме. – Я тоже не знаю, что у меня на уме... Хотелось и смеяться, и задуматься, что же это было? Настолько явное видение, настолько обостренные чувства, неужели я схожу с ума? Артема Петровича слишком много в моей жизни. За несколько дней он занял практически все мои мысли. Я не могу есть, спать, дышать. Он преследует меня везде. А мы все продолжали общаться, смеяться, рассказывая о своих приключениях, но что-то было не так. Как-то напряженно мы разговаривали. В конце концов мы оба замолчали. И только размеренное тиканье часов разрезало тишину...

***

Я проснулась со стойким чувством непонимания. Мне снился Артем Петрович, который на протяжении всего сна смотрел мне в глаза. Его взгляд, какой-то тяжелый, неродной, вызывал у меня настоящий страх. Я хотела исчезнуть, не попадать под его пронзительный взгляд. И в самом конце сновидения он сказал одно только слово: "Беги". От воспоминаний меня отвлек чудесный аромат, исходящий из кухни. Кто-то определенно что-то готовил. Я даже догадываюсь, кто. – Доброе утро, – Артем Петрович стоял в дверях комнаты, прислонившись к стенке. Выглядел он довольно бодренько, несмотря на то, что вчерашние разговоры затянулись до глубокой ночи. – Доброе, – я постаралась улыбнуться как можно приветливее, насколько мне позволяло утреннее состояние и последствия ночной головомойки самой себе. Голова поразительно сильно болела. – Завтрак на столе, ванная в твоем распоряжении, – он уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и нервно кашлянул, – постарайся сделать все как можно быстрее, нам еще в школу ехать. Я напряглась. Что могут подумать люди? Ученица старшей школы приехала на одной машине с самым завидным холостяком школы? Что-то тут подозрительно. И ведь слухи поползут с бешеной скоростью. И у Артема Петровича проблемы будут... Быстро собрав все вещи, я прибежала на кухню, где уже сидел учитель. Ел он не спеша, смакуя каждый кусочек. Мой желудок сразу свернулся в трубочку и запел на всю кухню. Я моментально покраснела, засмущалась, попыталась подавить в себе эти ужасные булькающие звуки, но хрен. Меня уже спалили. – Садись, Никитина, и ешь. Немного погодя он с ехидной улыбкой добавил: – А то на уроке будешь меня заглушать. С кем я связалась? Юморист хренов.

***

В школу мы доехали быстро. Вспоминать вчерашний вечер категорически не хотелось. Вся потрясающая обстановка рассосалась после моих фантазий. Я ведь до сих пор не понимала, что же это было... Проторчав на подоконнике перед дверью класса добрых полчаса, я уже начинала нервничать: где Соколова? Обычно она приходит чуть ли не первой, ругается еще потом, почему я такая медленная... а сегодня что? Я уже набирала ей раз восемь, писала во все социальные сети, но Леська не отвечала, а мне становилось нехорошо: через пять минут урок, а ее нет. Вариант "заболела" я отмела сразу: даже если за окном град, минус шестьдесят и песчаная буря одновременно – она не заболеет. Даже не чихнет. Соколова мне не завидовала. Когда я заболевала, она звонила каждые пять минут и с ехидством спрашивала: "Ну что, не сдохла там еще?". Да, наша дружба – это очень странное явление. Мои мысли прервала напористая трель звонка. Я оглянулась: вот наши футболисты сидят на лестнице, девочки-зубрилки штурмуют алгебру, остальные где-то пропадают... Соколовой нет нигде. Я вошла в класс, положила кофту на другой стул, чтобы ко мне никто не подсел. Вдруг Леська опаздывает? А то прибежит, увидит, что я уже с кем-то сижу, и обидится. И ведь не скажешь ей, что сама виновата... Вдруг я почувствовала чей-то пронзительный взгляд. Медленно повернувшись, встретилась взглядом с "Максиком", который, видимо, хотел меня съесть или выпить крови, потому что так плотоядно на людей не смотрят. Не выдержав подобный натиск, я отвернулась и тут же услышала, как он плюхнулся на соседний стул. Прям на кофту. Спокойно, без паники, ты справишься. – Что тебе надо? – не поднимая головы от тетрадки, спросила я. – Я соскучился. Я хмыкнула. Быстро же он, не растягивает. – То есть когда я тебя ждала в парке, ты был занят, хотя мы договаривались о встрече... – Ну да, я тогда не смог подойти к тебе. Меня его прямолинейность когда-нибудь убьет. – Да ты вообще ни разу за полгода не пришел на наши встречи! Развлекался, наверное, со своими "подружками", – я усмехнулась. Мельников никогда не был постоянным. Его костяшки побелели. – Санта, – он нахмурился, – я к тебя вернулся и больше никуда не уйду. Я изменился. – Да ты что! – я вскочила со стула, привлекая к себе внимание всего класса. Ну отлично, теперь они будут вступаться за "Максика", – я видела, как ты менялся с той блондинкой на капоте своей машины. Я видела, с каким удовольствием ты сбрасывал мои звонки, как... – Прекрати этот цирк, – он прохрипел, схватив меня за запястье. – Да пошел ты нахер! – выплюнула я, не подумав, и сразу зажала рот рукой. Все замолчали. Неужели отличница, золотая медалистка и активистка матерится? Я поняла, что все потеряно. Народу нужны сплетни, они этим живут. Скоро вся школа узнает об остром языке ученицы старших классов. Директор будет звонить родителям, и все, я пропала. – Оставь девушку в покое. Не видишь, она не хочет с тобой разговаривать. Артем Петрович появился так же внезапно, как и у всех перехватило дыхание от моих слов. "Максик" нахмурился, выпустил мою руку и, расталкивая одноклассников, ушел в дальний конец класса. – Никитина, за мной. Он все понимал, он уже знал меня. А я знала его. Мы оба через несколько секунд покинули кабинет. Думаю, сегодня у меня не будет алгебры.