Не оставляй меня.

Кажется, перед глазами пролетела вся жизнь. С каждым новым его прикосновением я взлетала, мысли просто сразу куда-то испарялись. Впервые за долгое время я... чувствовала. Как медведь, проснулась после долгой-долгой спячки и ожила, буквально воскресла. Я чувствовала каждую его клеточку, каждый миллиметр его губ. Я слышала, как бьется его сердце, чувствовала его идеально свежее дыхание, которое манило меня, и его запах. Этот головокружительный запах жасмина. Он проникал в меня, заставляя вдыхать его все больше и больше, глубже и глубже. Сумасшедший, неизведанный, ядовитый жасмин. Даже слово такое красивое – жасмин. Артем Петрович почему-то никак не вязался с этим словом. Он был другим, кажется. Каким-то очень скрытным, но в то же время общительным. Он мог легко вступить в разговор с человеком, если тот ему интересен, или мог извиниться и уйти "по делам". И, в общем-то, он практически не рассказывал о себе, только какие-то голые факты. Я была без понятия, где он учился, что любит есть на обед, был ли когда-нибудь в Италии... а хотелось бы узнать. Даже при наших разговорах он как-то очень неловко уходил от простых ответов. Как-то раз я, решив переступить всякие границы, спросила у него, каким образом он с мизерной зарплатой учителя может позволить себе жить в такой большой квартире, ведь должна быть у него какая-то подработка? На что он меня спросил, кем я хотела бы стать в будущем. При этом, при такой неловкой попытке уйти от темы он сохранял свой шарм, практически не заставляя меня возмущаться и продолжать допытываться до правды. Да, он был странным, каким-то по-своему инопланетянином. Но он был мечтателем, уходящим от реальности человеком – именно этим меня и привлекал. Я уже не могла точно описать его характер, поведение, настроение, даже внешность. Он менялся при каждой нашей встрече. Такой неизведанный, как космос. Он не ждал, когда его раскроют. Нет. Он был покрыт тайнами, сплошь состоял из тайн, которые намеревался унести с собой. Этот порыв был необъясним. Сколько дней я ждала какой-то определенности в его действиях, развязки истории, но сейчас я запуталась еще больше. Кто он? Чем занимается помимо преподавания математики в моей школе? Все эти вопросы должны были сейчас разрушать мое сознание, пробуждать мое любопытство. Но нет. Мыслей не было. Их просто напросто не существовало в данный момент. И реальности тоже не было. Мы целовались. Нет, не так. Слишком неправильно подобранные слова. Мы изучали друг друга. Своего рода секс. Да, у нас был телесный контакт, но мы изучали друг друга внутренне. То есть, оставаясь в одежде, мы получали приблизительно такое же удовольствие, как, наверное, при сексе. Мы технически занимались сексом. Он прижимал мои руки к стене над головой, а сам сильно наклонялся, т.к. разница в росте у нас была приличная. Но даже из-за этого я не чувствовала себя маленькой. Мне казалось, что в этот момент меня как будто ударили током. Как будто глаза действительно открылись сильнее, и я все увидела. Это непередаваемое чувство. Нереальное, немыслимое, невозможное, идеальное чувство. И, когда он окончательно отодвинулся, я не чувствовала ничего, была опустошена, как будто из меня высосали все силы. Он отпустил мои руки, которые сразу безвольно повисли вдоль тела. Я открыла глаза. Свет от лампы сразу ослепил меня, заставив болезненно поморщиться. Артем Петрович смотрел на меня, не ожидая каких-то действий. Просто изучал, внимательно разглядывая, а я рассматривала его. Все такой же – задумчивый и прекрасный. Назвать мужчиной или парнем не поворачивается язык. Да я даже его возраста не знаю, только примерный. До ужаса красивые глаза в свете лампы сверкали, как два сапфира. Он не улыбался, взгляд был очень внимательный. Запах жасмина куда-то исчез, наваждение после поцелуя тоже постепенно испарялось. Его губы приоткрылись, а я вздрогнула. Сейчас он скажет, чтобы я уходила. Не готовая к жестоким словам, я постаралась максимально вжаться в стенку. Сколько раз я была отвергнута! Не только близкими людьми, но и теми, кто в прошлом откровенно пользовался мной. Да, я всегда была доверчивым человеком. Открывалась людям, тянулась к ним, но в последствии все происходило по одному сценарию – они уходили из моей жизни. Молча. И сейчас я не была уверена, что справлюсь с эмоциями. Я не хотела, чтобы он прогонял меня, не смогла бы с этим смириться. Нет, пожалуйста, не надо. – Ты как? Такой простой вопрос, но такой нужный сейчас. Артем Петрович мог сказать мне сразу, чтобы я ушла, но нет. Скорее всего, он хотел обсудить то, что произошло. А я не могла соврать. Мне надо было сказать честно. – Не знаю. И снова молчание, говорившее вместо нас. Это молчание стало нашей традицией. Каждый раз во время нашего общения были моменты, когда мы оба молчали, но молчание было более живым, говорящим. Мы теоретически общались, не разговаривая. Он ласково провел рукой по моей щеке, пока я была под чарами его прекрасных глаз. – Никитина, постарайся никому об этом не говорить, хорошо? Меня передёрнуло. Да, конечно, все должно было так случиться. Он меня соблазнил, а теперь убегает от своих действий. Не хочется связываться с малолеткой, да, Артем Петрович?! Эти поцелуи ничего не значили, да?! Я же права? Наверное, у меня был взгляд, слишком переполненный местью, т.к. Артем Петрович нахмурился, сжав губы в единую линию. – Я надеюсь, что ты не подумала, что я тебя использовал? Я внимательно на него посмотрела. Точеные скулы, большие, на пол-лица, глаза, прямой нос, слегка пухлые приоткрытые губы... такой красавчик не мог не нравиться женщинам и девушкам. Я была сразу уверена, что у него кто-то есть, может быть, девушка или сестра. Но, учитывая, что он в первые несколько дней общался со мной очень много, я не могу с точностью утверждать, что Артем Петрович "занят". И сейчас под его внимательным взглядом я начинала понимать, что он слишком уж серьезен для всяких "игр с несовершеннолетними". Но всё же, вдруг у него кто-то есть? Получается, это измена... Стой, он не может так поступать, он слишком серьезен для таких вещей. – Никитина? Я посмотрела ему прямо в глаза. Синие, невозможно синие, в них прямо засасывает, я буквально вижу в них галактики, насколько они космически прекрасны. – Я... я не знаю. Он что-то собирался сказать, но вдруг прямо над ухом раздался резкий звонок. Я отскочила в сторону, а Артем Петрович шарахнулся к противоположной стене, хватаясь за сердце. Звонок повторился. За дверью раздалось громкое: "Громов, если ты сейчас же не откроешь дверь, мы ее сломаем, и тебе придется делиться с барышней!". – Иди в комнату, – бросил мне он, попутно открывая входную дверь. Меня сдуло как ветром. Очень хороший шанс сбежать через окно в комнате. Прыгнув на диван, я прислушивалась к дико бьющемуся сердцу, заглушавшему все остальные звуки. Через несколько мгновений в коридоре послышался смех и одобрительные возгласы, а через некоторое время в комнату вошли четверо – два парня, девушка и Артем Петрович. – М-м, Громов, на молоденьких потянуло? – один из парней – высокий кареглазый шатен – пробежался по мне оценивающим взглядом и протянул руку, широко улыбаясь, – Дима, приятно познакомиться. Мне нечего не оставалось сделать, как пожать протянутую руку и улыбнуться в ответ. Всего через несколько минут я узнала, что второго парня с черными-черными волосами зовут Влад, а высокую красивую девушку – Алисой. Артем Петрович, видимо, удалился на кухню – готовить ужин, а его друзья сразу кинулись меня расспрашивать: кто я, откуда приехала, кем мне приходится Артем Петрович и т.д. Все было вполне обычно. Веселые и предрасполагающие к себе друзья учителя меня сразу заинтересовали и уничтожили напрочь все волнение за предстоящий разговор. Но Влад меня насторожил. Он буквально прожигал меня взглядом, молчал и не улыбался. Было видно, что он очень зажат в себе, так же, как и я недавно. Но его настораживавший вид действительно сильно напрягал. Вскоре вернулся хозяин квартиры, оповестив всех, что ужин скоро будет готов, а пока что он погуляет с собакой. – Никитина, сейчас уже поздно, тебе, наверное, надо домой ехать. – Да ладно тебе, Громов, – сразу возник Дима, – пусть немножко с нами посидит, успеешь ее еще выпроводить. Артем Петрович, скрипнув зубами, удалился из комнаты, позвав за собой Стефана. Но, видимо, отсрочить мне разговор не удастся – с резким звуком оповещения пришла смс от мамы, что меня хотят видеть дома через час. Поэтому, собрав волю в кулак, я скомкано попрощалась с друзьями Артема Петровича и побежала за ним в коридор. Пока он натягивал чертовы кеды, я, уже одетая, дрожала от предстоящих разборок. И, стоя около лифта, мы молчали, что, как уже известно, несет одни сплошные беды. Войдя в лифт, я приготовилась к самому худшему. И вот это худшее настало. Лифт тряхнуло, и свет погас. Все. Приехали. Я сильно сжала ремень сумки, пытаясь не паниковать. Клаустрофобия, появившаяся еще в глубоком детстве, когда меня нечаянно заперли в шкафу, дала о себе знать. Губы дрожали, ноги подкашивались, пространство давило, воздуха уже катастрофически не хватало. Артем Петрович, увидев, что я уже начинаю терять сознание, схватил меня за плечи, не давая упасть. – Никитина, успокойся, все хорошо, ты не одна, я с тобой. Именно это меня и беспокоит. Пытаясь держать себя в руках, я закрыла глаза и сползла вниз, пытаясь представить себя дома в надежной комнате без всяких лифтов. – Никитина, не отключайся! А мысли уже уплывали, разум затуманивался. Я куда-то падала... Вдруг я почувствовала холодные губы на своих и глоток воздуха. Открыв глаза, я увидела Артема Петровича. Очень близко. Целовал меня он же. Или это был не поцелуй? Судорожно вдохнув, я села... на кровати? Я была в той самой комнате, откуда ушла несколько минут ранее. Дима стоял около двери в комнату, внимательно меня рассматривая, Влад так же прожигал меня взглядом, Артем Петрович сидел в кресле, почему-то прикладывая пакет с замороженным горошком к щеке, а совсем рядом со мной стояла Алиса, держа в руках ватку и пузырек с нашатырным спиртом. И ее взгляд не предвещал ничего хорошего. – Санта, скажи, что между вами с Громовым происходит?