Обитель Тронолордов. Иное прочтение.

-Чудо! Случилось немыслимое чудо!- Высокий крестьянин галопом носился по площади вздымая к небесам руки, то и дело падая на колени. -Хм, а ведь и вправду чудо, - молодой юноша с аккуратными, дворянскими чертами лица почесал заросшую недельной щетиной загорелую щеку и отхлебнул из фляги, висевшей на поясе. Вот уже три дня паломники со всей округи стекались в небольшой захудалый городишко, стоящий практически на самой границе королевства и необитаемых земель заполняя собой всё пространство. На первый день закончились все комнаты в городских харчевнях и постоялых дворах, обеспечив их владельцам месячную, а то и годовую выручку. На второй паломники забили весь город, разбивая импровизированные лагеря прямо на узких улочках и площадях, под стоны зевак, торгашей и стражников, вознося молитвы и радуясь. А на третий окружили город, отогнав от стен цыганский табор с которым вот уже месяц путешествовал Эсмеральд. Сначала он не понимал этих странных, диковинных традиций, новой религии и людей, живущих совершенно иначе чем на родине, но со временем успел привыкнуть и даже полюбить. Здесь было все по-другому. Народу было не много и жили они в основном в таких вот небольших городках, обнесенных невысоким деревянным частоколом, реже каменной стеной. Он слышал, что, если двигаться южнее, можно попасть в столицу, которая, по его мнению, должна походить на те крупные разросшиеся мегаполисы откуда ему так спешно пришлось бежать. С момента побега в голове юного дворянина роились сотни мыслей: как их смогли вычислить, кто мог быть предателем и что же случилось с теми, кто не успел сбежать? Его больше не назовут при дворе принцем танца, хотя его происхождение было слишком низким для такого титула. Он никогда больше не увидит черных пьянящих глаз любимой и не выпьет как следует в шумной компании друзей, поднимая тосты за здоровье королевской семьи. Все что удалось спасти это потрепанный полувоенный мундир, пару даг, надежно спрятанных за широким поясом и немного фамильных драгоценностей, чья тяжесть и блеск слегка смягчили сердце капитана корабля и цыганского барона. -Фелиций! Святой Фелиций дал о себе знать!- Звонкий голос мальчонки лет десяти от роду вывел его из размышлений и заставил улыбнуться в ответ. -Я знаю.- Он потрепал парня по голове, протягивая припрятанный в кармане мундира пряник. –Возрадуемся же! Говоря о чудесах, то по слухам священник местной церквушки видел сон, где Фелиций обратился к нему предрекая скорое спасение всех правоверных людей и свое возвращение. Ошеломленный священник проснулся и побежал к алтарю, желая узнать не морок ли его посетил. Но потерял дар речи, увидев на серой церковной стене лик святого, горящий золотым светом и благоухающий ладаном. Возможность говорить к нему так и не вернулась, а весть быстро разнеслась по королевству и тысячи паломников ринулись сюда что бы своими глазами лицезреть чудо. На сколько знал Эсмеральд, на сегодняшнюю ночь в городе намечен большой религиозный праздник, и какая то верхушка из духовенства вроде бы собирается его посетить, поэтому решением городского совета все силы правопорядка были приодеты и спешно выведены на улицы, дабы обеспечить безопасность мероприятия и предстать перед гостями из столицы в полной красе. Цыганам, конечно, пришлось не сладко, но он, быстро оценив ситуацию разумно решил продолжить путешествие вне табора и сейчас щурясь под ярким августовским солнцем, наблюдал за возрождением города. Повсюду мелькали молоденькие девушки, украшая хмурые деревянные стены пестрыми лентами и даже мужчины, обычно суровые и мрачные, расплывались в улыбке, отдавая порой последние гроши что бы прикупить себе что-нибудь праздничное и красивое. Город жил, город дышал, несмотря на приближающуюся осень и грядущую за ней студеную зиму. Неужели в этом мире, полном злобы и смерти, тонущем в нечистотах людских пороков, человек, все еще может так беспечно радоваться, отдаваясь целиком этому чувству? Нет, это место нравилось ему определенно больше дома, где подобная новость вызвала бы в лучшем случае смех, а в худшем сожжение церкви и массовое колесование прихожан. Он посмотрел на небо, где солнце уже перевалило через зенит, и не спеша, насвистывая малоизвестную в этих краях песню, направился к городским воротам. Оттуда, если конечно забраться на крышу прилегающего к стене высокого дома, открывался прекрасный вид на простенькую песчаную дорогу, а ему было страсть как интересно посмотреть, что из себя представляет знамениты кардинал Рэффи, слава о котором распространялась далеко за пределы королевства. Шел уже третий час, когда скучающий Эсмеральд заметил выезжающую из-за холма вереницу лошадей, поднимающую клубы пыли над узкой дорогой. Двадцать верховых и еще один возница неспешной рысью двигались в сторону города. -А вот это наверное карета кардинала Рэффи, забавно, неужели в стране на столько неспокойное время, что для охраны требуется такой большой отряд?- Стражники внизу засуетились, торопясь открывая ворота и выстраиваясь возле них в две ровные линии. Один пальцем указал Эсмеральду что неплохо бы было слезть, и тот, не желая портить с ними отношения юркнул на чердак. Колонна, судя по приветственным выкрикам наконец въехала в черту города, и он выглянул во двор, надеясь увидеть кардинала. К его глубокому сожалению, Рэффи и двое всадников не останавливаясь уехали в сторону центра, где и должны были состояться основные праздничные мероприятия. Эсмеральд сунул руки за пояс и направился вслед за ними, улыбаясь при виде ошеломленных от увиденного крестьян, отсылающих карете земные поклоны. По своей натуре он был прирожденным исследователем и увлекался многими, в том числе и богословскими науками, поэтому фигура кардинала Рэффи представляла для него особый интерес. Его сочинения о священных Традициях и их нестандартная интерпретация на долгое время завладели умами молодых дворян, порой заставляя самых горячеголовых хвататься за шпаги, в надежде переубедить противника, или в крайнем случае проучить его. Поэтому для Эсмеральда было жизненно важно, как можно скорее увидеть своего кумира, и может быть, если повезет даже перекинуться с ним парочкой слов. На самой большой площади города удобно прилегающей к церкви, уже собралась внушительная толпа разодетых мужчин, женщин и детей, выражающих свою любовь кардиналу трезвыми и не совсем трезвыми выкриками, и запусканием в воздух головных уборов. Когда маленькая фигура вышла на свет из кареты толпа взорвалась. На вид ему было не больше сорока, узкое умное лицо, длинный, слегка крючковатый нос, и прищуренные добрые глаза с морщинками в уголках, вот как выглядел его кумир. Он был очень низок, не выше ребенка, но в своей красной мантии и кардинальской шапочке выглядел неописуемо величественно, возвышенно и благородно. Стражники взяли кардинала в кольцо, боясь, что разгоряченные радостные люди в порыве чувств затопчут его, а он, весело помахав прихожанам рукой, обнял онемевшего священника и направился с ним в церковь. Эсмеральд благоразумно решил не толпиться среди народа и вновь занял выгодное положение, на крыше одного из домов, отмечая, что часть людей, в основном стоящих по краям, торопливо раскладывает возле стен набитые чем-то мешки. -Наверное это угощение бедным. Или подарки Рэффи. Прошли долгие пять минут ожидания прежде чем кардинал с сияющим от счастья лицом вышел, подняв руки к небу. Это означало, что церковь признает чудо состоявшимся, и отныне присваивает этому месту особый статус. Толпа ликовала, в воздухе пахло праздником. Люди обнимались и целовали друг друга, не забывая восславлять святого Фелицию, корону и кардинала. Он вновь смущенно помахал рукой и взошел на наскоро сколоченную импровизированную трибуну что бы сказать речь. Тут Эсмеральд и увидел то, что сначала удивило его, а затем напугало, заставив спрыгнуть с крыши и расталкивая в стороны людей рвануться к трибуне. Возле мешков стояли хмурые вооруженные люди, держащие в руках факелы. -Порох! Эти ублюдки заминировали тут все, и когда настанет момент они разнесут площадь и всех людей на куски. -Дети мои! В эту светлую ночь я вместе с вами, радуюсь чуду, свершившемуся на этой отныне святой земле! Мое сердце преисполнено радости и умиления от вида святого лика снизошедшего своей благодатью на всех нас. Бог не оставил наш народ даже в эти тяжелые и мрачные времена и даровал нам заступника и спасителя. Это подтверждение силы и крепости нашей веры, неотступности от Традиций и призыв сплотиться дабы выстоят перед искушением чудовищ, посмевшим осмеять и очернить имя Его. Мы можем только восторгаться Его милостью и любовью, подобно детям купаясь в теплых лучах его небесного света. Давайте же встанем перед Ним на колени, чтобы выразить нашу любовь к Нему скромной молитвой. Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе. С этими словами кардинал сложил руки и люди на площади встали на колени, в этот момент Эсмеральд под недоуменными взглядами перепуганных стражников в прыжке снес его с трибуны прикрывая своим телом. За спиной раздался оглушительный взрыв.