Когда сосед нагло влезает в твою жизнь

      Как бы я не отнекивался, как бы ни волновался, что однажды Кэм может стать для меня слишком важным, это происходило. Мы каждую ночь говорили по телефону, было бы проще встретиться, но нам нравилось слышать механический голос. Я так привык к этому, что бросая все дела, в назначенное время кидался к телефону и тут же поднимал трубку. Эти разговоры всегда были разными: иногда мы вспоминали прошлое, иногда говорили об общих знакомых, иногда думали, что могло бы быть. И каждый раз под мой голос Кэм засыпал, и каждый раз неизменно посылал мне: «Доброе утро».       Вот и сегодня я бежал к телефону, вытирая на ходу кухонным полотенцем руки. Откинул полотенце, плюхнулся на диван и взял телефон, ожидая, когда он загорится, высвечивая имя соседа. Прошло десять минут, а звонка так и не было, я с волнение кусал губу, протирая пальцами экран телефона. Встал, прошелся по комнате, но нет, телефон оставался немым. Почему я сам не стал звонить – не знаю, я так и уснул в комнате, опираясь спиной о диван, даже радионяню оставил на кухне.       Но проснулся, как раз к пяти, совершенно разбитый, небритый и расстроенный. Проверил телефон: нет пропущенных звонков и даже привычной СМСки. Глухая стена. Мне стало так противно, до тошноты. Страшно представить, что мужик двадцати шести лет, у которого есть ребёнок, представил, что может ночами разговаривать со своим молодым соседом. «Как школьник повелся на смазливую мордашку». После подобного внутреннего монолога, отключил телефон и пошел заниматься привычными делами.       Дневная прогулка была всё ещё в силе, я распахнул дверь, держа на руках капризного сегодня сына. Он захлебнулся криком, а я эмоциями, на площадке стояла миссис Блэк. «Какого черта?» – уже хотел выкрикнуть, но силой воли сдержался. — Доброе утро, мисс Блэк. — Доброе утро, мистер Уайт, – улыбнулась женщина. — Что вы здесь делайте? – спросил я, умудрившись закрыть дверь. Ведь сплетница не упускала случая рассмотреть какой-то компромат в моей прихожей. — Вот принесла Кэму лекарства, – женщина выставила напоказ пакет с логотипом аптеки. — Лекарства? – я невольно нахмурил брови. — Мальчик заболел, а вы не знали? – с неким подтекстом спросила мисс Блэк, склонив голову на бок. — Вы несете ему лекарства? – задал я свой вопрос. «Странно, что он попросил именно эту сплетницу заняться подобным делом и как он вообще умудрился с ней связаться?» — Да, я, пожалуй, пойду, – она развернулась и засеменила к нужной квартире. — Постойте, не утруждайте себя. Давайте я займусь передачей?       Мисс Блэк посмотрела на меня, улыбнулась, кивнула своим мыслям и протянула мне пакет. — Чек в пакете, – после чего поспешила вниз по лестнице. «Скорей всего дело не в лифте, а в сборе новых сплетен», – подумал я. — Ну что навестим дядю Кэмерона? – спросил я малыша. Поудобней перехватывая его и пакет с лекарствами. Малыш, который забыл о капризах, лишь надул губы, скуксился, словно собираясь заплакать. – Ты же мужик, а мужики в беде не бросают.       Себастьян казалось, всерьёз задумался, после чего просто прильнул ко мне, пуская привычные слюни.       Дверь соседа была открыта, я зашел и заслышал шлепки босых ног. Хотел уже разразиться тирадой, но в прихожую вышла большая собака. Она устало посмотрела на меня, неуверенно махнула хвостом и поспешила обратно. «Вот вам и охранник. Приходи, забирай, что угодно».       Снял обувь, снял курточку и шапочку малыша. Прихожая была достаточно большой и хорошо обставленной. Увидел зеркало, на полочке лежали медицинские маски, целая стопка. Я быстро нацепил на себя и на сына по маске. — Мы с тобой похожи на врачей.       Себа закатил глаза. «Кажется, мой сын вундеркинд и как только научиться говорить выскажет мне все за годы своего немого существования». Мы прошли в следующую комнату, планировка была идентична моей, поэтому я примерно представлял, где находиться спальня. Оставив сына на чистом ковре, и это при наличии собаки-то, быстро прошел в спальню.       Кэм лежал на большой кровати, зарывшись в горы подушек, он спал. Выглядел бледным, растрепанным и не столько больным, сколько уставшим. Собака сидела у кровати, и как только я зашел, она обнажила свои белоснежные клыки и зарычала. «Вот он охранник, плевать на квартиру, главное хозяин». — Тихо, Бакстер. Это свои, – слабо сказал Кэм, принимая сидячее положение. Он постарался улыбнуться, правда, у него не черта не вышло. Опасливо обойдя пса, я сел на кровать и протянул пакет, в который парень тут же залез буквально с головой. — Мог бы позвонить мне, – обиженно сказал я. – А не гонять старых женщин.       Кэм поднял голову и всмотрелся в меня. Хоть глаза и были уставшими, мелькал болезненный блеск, он улыбался глазами. — Твой телефон отключен, – пожал он плечами. — Мог бы вчера позвонить, – я встал и выглянул в комнату, Себастьян сидел на месте и играл со своей соской. — Ты не один? Себастьян?       Я кивнул. — Баксер раньше жил на ранчо и присматривал за овцами. Иди, – сказал Кэм и, виляя хвостом, пес отправился в гостиную. – Не переживай, он присмотрит. Садись. — Ты сравнил моего сына с овцой? – приподнял я бровь, но все же сел на прежнее место. — Это к слову пришлось, – отмахнулся Хейз. – Я вчера весь день проспал вот и не позвонил. Ты расстроился?       В хриплом голосе болеющего прозвучали игривые нотки и какая-то насмешка. — Обиделся? Вот ещё, много на себя берешь, – отмахнулся я, понимая, как глупо звучали мои нападки.       Я приготовил парню поесть, оказалось, он совсем не питался. Он выпил все таблетки, выпил микстуру и уснул. Пока Себа спал в другой комнате, где, по словам Кэма, останавливается его мама и друзья. Утомившись, я прилег рядом с сыном и уснул под его мирное сопение.       Проснулся от тихо скрипнувшей двери, в комнату заглядывал Кэм. Сейчас он выглядел получше, он поманил меня к себе. Мы расположились на кухне, я готовил чай, а Кэм сидел на табуретке, поджав под себя ноги. Он выглядел немного нелепо в махровом халате, который был ему немного велик. Я поставил чашку, и парень тут же обхватил кружку руками, греясь, видать. Я сел почти рядом и потрогал его лоб. Простой жест, но наши глаза встретились, и мы замерли: я с поднятой рукой, а он обнимающий руками кружку. «Эти чертовы глаза, эти губы», – шептал мой внутренний голос.       И тут я осознал, что расстояние между нами сокращается, дело шло к поцелую. Пора было прекращаться, как Кэм видимо понял моё сомнение, он отпустил кружку, оперся о стол, а второй рукой содрал мою маску и впился в мои губы простым поцелуем. Его глаза широко распахнутые, пожирали меня, а я неосознанно впился в его халат руками.       Кэм разорвал поцелуй, но не отстранялся. Он ждал моих слов, которые я не мог сформулировать. POV Кэмерон Хейз       Он молчал слишком долго, а на губах у меня до сих пор был вкус его губ. Горячих до безумия, но таких манящих. Только черт знает, сколько ночей я провел, мечтая об этом поцелуе, сколько мне снились жаркие объятия и наша близость. Но сейчас он был так близко, был таким живым и заботливым, я не вытерпел. «Почему он молчит?»       Тут раздался, плачь Себастьяна, я отпустил его маску и сел на место. «Пусть ударит, пусть покричит».       Но Скотт, встал и отправился на зов сына и вскоре из комнаты послышался его голос. «И всё? Просто встал и ушёл? Ничего больше не будет?»       Он просто встал. Спустя несколько минут прозвучал звук захлопнувшейся двери. Я все сидел и смотрел на его кружку, в который остывал нетронутый чай. Я сделал очередную ошибку, но я не мог больше терпеть. Если он придет, спишу все на болезнь и температуру. Руками коснулся сухих губ, чувствуя поцелуй и это нерешительное прикосновение. Его широко распахнутые глаза. Его парфюм, от которого кружилась голова и дело не в делениях на градуснике. «Дело в этом Скотте, дело в том, что, кажется, я…»       Зазвонил телефон, я принял вызов, глянув на дисплей. — Я сделал это. Поцеловал его, – без предисловий отозвался я скрипучим голосом. Мне отвечал приятный голос, который я безумно любил. – Кажется, я влюбился, мама.       После этих слов я улыбнулся, грустно. Наверно он больше не вернётся, наверно останется лишь этот недо-поцелуй, меня больного, на кухне съемной квартиры. — Ничего, малыш, мама поможет, – отозвалась женщина и положила трубку.