Я — Куроко Тецуя. В меня влюблен мой брат.

      С тех самых пор, как Тецу, с гулким хлопком, захлопнул дверь моей квартиры — замкнулось что-то внутри меня. Если раньше я ложился рано спать, строго следуя режиму, выработанному на протяжении многих лет — сегодня я даже не заметил, как наступила полночь — просто сидел на балконе и смотрел на проезжающие под окном машины. С того самого дня меня не покидает чувство, словно во мне отобрали тягу к жизни.       Я уже даже и не знаю сколько времени прошло с того дня, как я остался здесь один… День? Неделя? Месяц? Интересно, а как там мой Тецу? Так, стоп! Хватит забивать им все свои мысли. Снова… Опять все сходится к нему — единственному человеку, которого я бы хотел видеть с собой рядом всю жизнь. Ладно, он бросил меня. Ну и пусть. Меня даже не волнует, что с нашей последней встречи я потерял счет времени, хотя… Может со мной все в порядке, а, на самом деле, мир прекратил существование вокруг меня?. Да, скорее всего. Я же идеален, пусть Куроко и заставил на миг меня в этом усомнится.       Ко мне каждый день заходили в гости парни из баскетбольной команды, расспрашивая, когда наконец начнутся тренировки, как я себя чувствую, как Тецу. Куроко… Почему сейчас нет той щемящей нежности внутри лишь при упоминании этого имени? Только ноющая пустота, требующая чем-нибудь себя заполнить. Меня просто раздирает на куски и иногда мне начинается казаться, что я выпадаю из реальности. К примеру, когда встаю утром и пью зеленый чай — я забываюсь, а после оказываюсь в самых неожиданных для себя местах вечером. Словно весь день в моем теле жил кто-то другой. Поначалу мне было страшно, я старался не обращать на это внимания, но… Осознание того, что так быть не должно не покидало меня.       А потом я увидел себя со стороны. Мне довелось сидеть в темной комнате и наблюдать за тем, что ежедневно творил он. Я не мог пошевелится, все время лежа на полу и наблюдая за ним. Я не чувствовал ничего. Ни боли, ни страха. А потом я вспомнил. Он — тот, чей левый глаз наполнен жидким золотом, что вселяет страх и подчиняет все и вся вокруг себя. Он — тот, кто вселил в меня жажду к одному — победе, он внушил мне, что я абсолютен. Вот только теперь я совсем не держу его под контролем, наоборот — он подчинил меня себе. Теперь я скован им. Мое тело уже, увы, не мое. А он, словно издеваясь, приходит ко мне каждую ночь и молчит, прожигая меня невыносимым взглядом гетерохромных глаз. — Ты действительно очень глуп, — язвительно прошипел он. — Почему? — искренне удивился я. Нравное на меня произвело впечатление то, что он впервые заговорил со мной. — Глупец, дал мне себя провести. Я был лучшего о тебе мнения, — надменно заявил гетерохромник. Он отвернулся от меня, но я отчетливо разобрал в его словах ухмылку. — Что ты сделаешь с Тецу?        Действительно, сейчас это было единственное, что интересовало меня. — Ничего. Раньше я горел желанием убить его. Да-да, ты не ослышался, я могу это сделать, мне нечего терять. Так вот, я мечтал уничтожить все то, что вызывает в тебе чувства радости и счастья. Но он стал исключением, — на этом гетерохромник сделал небольшую паузу, словно обдумывая: рассказывать мне дальше или нет. — Я не знаю то ли я сам его полюбил, то ли это из-за тебя. Но он стал важен мне. — Ты, — я запнулся, обдумывая, что сказать дальше, как бы там ни было, мне было страшно узнать ответ на свой вопрос. — Ты же не сделаешь ему больно? — Хе… Я подумаю над этим. Но я уж точно не причиню ему больше горя, чем ты, — сощурив глаза, он обернулся, рассматривая меня насмешливым взглядом. Сколько же там ненависти… — Погоди, в смысле? — попытался разузнать я. К чему он, черт возьми, клонит?! — Завтра, все завтра, — прошептал Император, оставив мой вопрос без ответа, а после я погрузился в темноту.

***

      С самого утра он что-то отчаянно искал, а после, как я понял, мы отправились в больницу. Я молил всех богов, чтобы это была очередная его издевка, но… Когда я собственными глазами увидел Тецу, слезы непроизвольно начали стекать по щекам, а я слышал лишь тихий смех императора позади себя. Он смотрел на моего Тецую как-то отрешенно, а я… не слышал их разговор. Однако вскоре я заметил, как у гетерохромника слегка нахмурились брови, а губы исказились в презрительной усмешке, он тут же начал кричать, но после совладал с собой, а затем гордо вышел из палаты, оставив моего мальчика одного…       И все-таки с каких пор я успел дать слабину и позволить вырваться этому ублюдку наружу? Благо, у меня в запасе предостаточно времени, чтобы поразмышлять над этим вопросом. Но ответ пришел как-то неожиданно сразу. И вот момент истины — с того самого дня, как в моей жизни появился Тецу.

***

— Ну что, хочешь снова увидеть своего суженого? — сделав акцент на последнем слове, злобно процедил Император. — Нет. — Ха-ха-ха, стоп. Что ты сказал? — Не хочу. Чего непонятного? — приподняв бровь, поинтересовался я. Чего прицепился-то? — В смысле не хочешь, а как же «любовь»? — Ушла любовь — завяли помидоры, — засмеялся я, подмигнув. — Слыхал о подобном? — Разве не ты совсем недавно молил меня повидаться с ним? — сощурив глаза, поинтересовался парень, а после, вмиг оказавшись рядом, сжал мое горло в своих руках. — Мне не больно вообще-то, — отставив парня без ответа, я напомнил тому о более важном инциденте нашего «близкого» контакта. — Заткнись, — заорал этот истерик, а после исчез, оставив меня одного.

***

— Ну как тебе? — спросил Император, всматриваясь в лицо, спящего рядом, Тецуи. Как этот ублюдок умудрился пробраться в палату ночью? Хотя мне как-то без разницы. — Ну-у-у… — протянул я. — Вижу Куроко совсем истощился: худой, страшный, бледный, — незаинтересованно-лениво перечислял я «достоинства» состояния Тецуи. — И тебе его не жаль? — вкрадчиво поинтересовался гетерохромник, склоняясь над Куроко, чтобы я смог лучше разглядеть лицо того. — А должно? — ответил я вопросом на вопрос, как часто любил делать это мой собеседник, постоянно увиливая от расспросов. — Ну да, — как ни в чем не бывало заявил гетерохромник, он что совсем глупец, или как? — Ты ошибся, — закатив глаза сказал я, ну не объяснять же ему все от начала до конца. Он умный мальчик и так вес сам поймет. — Я не мог ошибиться! Я — абсолютен! — стоил на своем гетерохромник. Он уже начинает изрядно меня раздражать. — Видимо, ты просчитался… — Нет, это не так, — растерянно прошептал парень, хлопая глазами и беззвучно приоткрывая рот, как рыба, наверное, пытаясь что-то еще сказать. — Хе. Под-дел-ка, — смакуя каждый слог, с усмешкой изрек я. — Заткнись! — император ударил себя по лицу. Дурак, я уже давно перестал подчинятся этому телу.       Сейчас мы вдвоем. Один на один. Стоим в холодном зале. Дуэль. Как же долго я этого ждал. Мы оба знаем, кто победитель, хоть силы и равны. С победной усмешкой, я заношу руку для удара, но моя подделка шустро уклоняется, заставив меня озадачится. Наивен, как же он глуп. Заливаясь смехом от его безысходного положения, я прыгаю на него, оказавшись рядом в один рывок. — Пади же предо мной и подчинись. Это была наша последняя совместная игра, — переступая через бездыханное тело, прошептал я, скрываясь в пучинах собственного сознания. Думаю, стоит все же попробовать разобраться в себе.