Я не гей

      Особняк Брока Келли был воистину шикарным произведением дизайнерского искусства. Мы с Дженсеном, открыв рты от изумления, исследовали его весь. Второй этаж полностью занимали спальни. А вот на первом этаже проходило всё веселье – в двух гостиных и в баре у бассейна. Родители мальчика уехали на Бора-Бора и оставили ответственного (как они думали) юношу одного.       Это могло означать лишь гигантскую пьяную вечеринку с морем алкоголя, громкой музыкой и купаниями в одежде.       А теперь мы оказались в самом эпицентре этого веселья, а наши подружки, которые успели подружиться между собой, громко обсуждали вечеринку и жались к нам всеми частями тела.       Не могу сказать, что меня это раздражало. Скорее я ощущал предвкушение.       Секс. Я сегодня должен прикончить свою невинность. Наконец-то.       За день до веселья я посетил аптечный киоск. Впервые в жизни купил презервативы. Сразу три пачки по шесть штук. Просто не хотелось возвращаться к фармацевту снова, если всё пойдёт хорошо. Презервативы я взял разные, чтобы понять, чем они всё-таки отличаются. А ещё я взял смазку, со вкусом клубники. Правда, не знаю, зачем она девушкам, ведь у них всё и так должно быть мокро, но на всякий случай решил запастись и ей.       С Дженсеном я снова не стал обсуждать столь интимные вещи. Но мне до безумия хотелось спросить, подготовился ли он в этом плане. Всё-таки если дойдёт до секса, а у него не будет презервативов, то… Что? Он вставит своей Анжеле без него? Или побежит искать где-нибудь резинки? Блядь, надо бы у него спросить об этом всё-таки! Ведь можно и поделиться с другом, если что…       Внезапно я представил, как Дженсен валит голую девушку на простыни. Как раздвигает ей ноги, оглаживает бедра и затем засовывает член во влажную щель.       Меня передёрнуло от отвращения. Эта Анжела… она… Она какая-то грязная! Как шлюха! Она не достойна быть с Дженсеном. Я внезапно понял, что злюсь. По большей части на себя. Это же я предложил её кандидатуру Дженсену. Чёрт!       А ему, поганцу, будто бы всё равно! Почему так? Блядь!       Если честно, уже через час я хотел, чтобы наших девушек не было вечеринке. Почему-то меня раздражало их пьяное хихиканье. Особенно это касалось Анжелы. А то, как она висла на руке Дженсена, меня откровенно бесило.       – Пупсик, ты так смешно раздуваешь ноздри! Кто-то тебя обидел?       Я еле сдержался, чтобы не нахамить в ответ. Выдавил из себя улыбку, но она бросила на меня испуганный взгляд и удалилась, утаскивая за собой Британи.        «Подпудрить носик», – так она вякнула напоследок.       Сука.       Дженсен смотрел на меня. А потом неожиданно заржал.       – Пупсик! – передразнил он, и положил теплую ладонь мне на грудь. Я сглотнул.       – О, заткнись, – это вышло не так строго, как хотелось бы. Просто ужас, как этот зеленоглазый придурок на меня действовал.       Убери руку. Пожалуйста, убери.       Я теперь дышал ещё чаще. Схватился за стакан с пуншем, который стоял на ближайшем столике, как утопающий за соломинку.       Рука соскользнула. Слава Богу...       – Эмм, Дженсен, может, нырнём в бассейн?       Мы оба повернулись к воде, бурно колышущейся от разгоряченных прыгающих тел. Кто-то нырял прямо с бортика "бомбочкой", кто-то скидывал за руки и за ноги своих подвыпивших друзей под громкий женский визг.       – Если только нас там не утопят, или мы не утопимся сами от передоза спиртного.       – Эй, и где твой азарт, Эклз!? – я пихнул друга локтем. – Я буду приглядывать за тобой. А ты за мной. Никто не утонет!       Он смотрел на меня с интересом, а в глазах плясали весёлые искринки.       – Тогда держись!       Его сильные руки схватили меня за плечи и резким рывком толкнули на скользкую плитку, которой был выложен край бассейна. Мой стакан выпал из рук, и покатился по земле. Красная жидкость, выплеснулась кровавыми разводами.       – Дженс, нет! НЕТ! Пожаааааа.... – я полетел в голубые хлористые волны.       Меня поглотило с головой, и я еле успел задержать дыхание. Но в нос всё равно что-то попало, раздирая слизистую. Громко фыркая и загребая под себя руками воду, я начал барахтаться, выплывая наружу. Чьё-то пьяное тело ржало где-то рядом, и я его случайно задел ногой.       Плевать.       Ну, он у меня сейчас получит!       Вынырнув, первое, что я увидел, скорчившегося от хохота друга.       – Ну, сучёнок, сам напросился! – выкрикнул я и рванул к нему. Эклз не успел отскочить достаточно далеко. Я обвил обеими руками его щиколотку и потянул на себя: резко, рывком. Дженсен потерял равновесие и с низким вскриком рухнул ко мне в воду.       Я победно улыбался, пока этот нахал отфыркивался. Это ж надо было додуматься столкнуть лучшего друга в воду без предупреждения! Одежда противно липла к телу, и я благодарил Бога за то, что забыл мобильный телефон в машине. А вот Дженсен...       – Блядь! Падалеки!       – Прости, Дженс, – я поднял руки над головой в примирительном жесте, с нас ручьем текла вода. – Но ты первый начал! Так что с меня взятки гладки!       Он стремительно надвигался. Глаза метали молнии, губы плотно сжаты в линию, грудь яростно вздымалась, а сквозь влажную белую ткань футболки проступили горошины сосков.       Я сглотнул.       – Только не бей по голове, Дженсен! Мне ещё зачёт по алгебре сдавать!       Мы боролись в воде недолго. Но я наслаждался этой игрой. Наслаждался Дженсеном. Он был такой трогательно мокрый, весь раскраснелся и выкрикивал необидные подколки, плескал мне в лицо.       Я выбрался из бассейна первый. С одежды текло ручьем и стало очень зябко. Хотелось вытереться чем-нибудь.       Я заметил, что Дженсен тоже подплыл к бортику. И тут случилось сразу две вещи одновременно. Меня за локоть схватили цепкие пальчики Анжелы и потащили прочь от бассейна. А к воде подошел Алекс Боун, красавчик из параллельного класса. Он протянул Дженсену руку и помог выбраться из воды.       – Падалеки, идём скорее! – панически кричала мне пьяная Анжела, дергая за вымокшую одежду. Кажется, её ничуть не смущало, что с меня текло.       – Да что такое? – спросил я, сгорая от любопытства. Не хотелось уходить без предупреждения, но я нутром почуял, что что-то случилось.       – Господи, Джей… Она меня так пугает! Сделай хоть что-нибудь! Я хотела вызвать врача, а она ни в какую. Боится больниц. Джаред, я не знаю, чем ей помочь…       Мы вышли в небольшой сад за гаражом. Тут было значительно тише и темнее. Я увидел Британи, пепельно-белую, склонившуюся к земле.       Её сильно тошнило.       Вот чёрт!       – Надо отвезти её в больницу, – посоветовал я. Сердце сжималось от беспокойства. Я не знал, как облегчить страдания Британи и что сказать в подобной ситуации девушке, с которой нас связывали (пока что) неопределенные отношения. Хотелось ей помочь.       Я положил ладонь на её спину. Брит не обернулась. Но крупная дрожь прошла по всему телу. Она продолжала стоять голыми коленями на траве, упираясь руками.       – Что ты тут делаешь, Джей? Уходи! Ты не должен меня видеть такой… такой… – в её голосе читались стыд и слёзы. – Я убью тебя, Анжела за это.       Девушка заплакала. Кажется, они обе сильно перебрали сегодня.       – О`кей, слушай меня внимательно, – обратился я к кудрявой спутнице Дженсена, – вези её домой и проследи, чтобы всё было хорошо. Пусть родители присмотрят за ней и дадут лекарств. Если станет хуже, лучше вызовите скорую помощь, даже если будет сопротивляться. Похоже, у неё сильное отравление.       – Да, она не приучена к алкоголю, – фыркнула Анжела. – А как же Дженни? Я должна его бросить тут? Может, ты сам лучше отвезешь свою подружку?       Я растерялся.       – Она ведь и твоя подруга тоже, Энжи! – возразил я. – А я должен приглядывать за Дженсеном. Он не простит мне, если я брошу его тут одного. А Британи надо поспать и отдохнуть. Я позвоню ей завтра.       – Хорошо, верзила, – улыбнулась Анжела. – Но как отвезу Брит, я вернусь на вечеринку к Дженсену.       Кажется, моя челюсть отвисла. Вот ведь прилипала! Она хотела забрать у меня моего Дженсена! Я уже видел картину, как она так же хватает его за локоть, властно, и ведет наверх. А я остаюсь внизу. Один. И не могу думать о том, что Дженсен там, с ней…       – Нет! Ты не вернёшься, поняла?! – зашипел я. И это было скорее от боли, чем от злости. Но ей знать не обязательно.       – Это ещё почему?! Захочу и вернусь! Это мой парень, и хватит его уже опекать! Из-за тебя он не может жить свой жизнью! Ты как курица-наседка, не можешь оставить его ни на минуту! Я уже устала ждать того момента, когда смогу с ним…       – Замолчи! – отчаяние мешалось со злостью. – Это была ошибка! Анжела, я не должен был организовывать ваше свидание…       – Что? О чем ты сейчас говоришь? – на её лице была гримаса недовольства.       – Это была шутка, понимаешь. Дженсен…. Он гей, поняла? Ты его не интересуешь! Я всё специально подстроил!       Я сам не знаю, зачем ляпнул такое. Но было уже поздно. Глаза Анжелы были похожи на два блюдца, и она открывала-закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Я почувствовал себя виноватым в этой неосторожной лжи.       – А кто же его интересует? Ты, что ли? – уже не слышалось прежней наглости в её голосе. Скорее крайнее удивление.       – Я… Я не знаю… мы не вместе… Это вообще не твоё дело! Я не должен отчитываться перед тобой! Просто хочу дать тебе дружеский совет, уходи от него, пока не поздно. Просто оставь Дженсена в покое. Поняла?       – Всё ясно с вами, голубки, – презрительно фыркнула она и развернулась, показывая, что разговор окончен.       Подхватив полубесчувственное тело на плечи, она спросила у Британи:       – Идти можешь?       – Да, – еле слышно ответили синие губы.       Я молча смотрел, как они медленно вышли за ворота. Я видел, как рядом с ними притормозило лимонно-желтое такси, и Анжела, матерясь, открыла заднюю дверцу, пытаясь не уронить подругу.       Мне не хотелось касаться Британи и ехать с ними. Я совершил большую ошибку, когда решил впустить в нашу с Дженсеном жизнь посторонних девушек. Сейчас придется нести ответственность за свои поступки. Я не святой и жуткий эгоист, знаю. Но всё, что я делал, было ради Дженсена. Всегда.       Если бы я знал, что он любит Анжелу или кого-то ещё, не стал бы мешать. Ни за что.       Никогда.       Главное – видеть его счастливые глаза. Такие красивые…       Но только сейчас я осознал, что Дженсен никогда не хотел заводить себе девушку по-настоящему. Только теперь пришло понимание его действий. Он следил за моими желаниями и хотел посмотреть, что из этого выйдет. Он никогда не отговаривал меня от того, чего я страстно желал, не препятствовал. Во все проблемы ввязывался вместе со мной. Всегда рядом. Пусть и в безумной идее о том, что нам нужны женщины…       Я вспомнил его снисходительные взгляды и холодную улыбку. Так он смотрел на Анжелу. Так он смотрел на всех остальных.       Но не на меня.       Сразу (и очень некстати) вспомнилось, как он смотрел на меня там, у футбольных ворот, когда наши лица были так близко, и случай в кинотеатре, и как он дрочил, после гейской порнушки, и эти слова ребят…        «Дженсен на педика очень смахивает».       И мои собственные слова только что…       Неужели такое возможно? Возможно ли, что Дженсен – гей? Или это плод моего больного воображения? Или… или это отражение моих собственных желаний?       Нет. Это невозможно. Только не с нами. Я ведь люблю его как брата. Я…       Люблю его… Да. Вот чччёрт…       Как брата.       Что-то нехорошо ёкнуло в груди. Какое-то острое, тревожное чувство. Я уже скучал по Дженсену, хотя потерял его из виду всего десять минут назад. Сейчас, стоя в тени садовых деревьев, я менял что-то внутри себя, отчаянно желая, чтобы всё вернулось, как было.       Надо найти друга и высушиться наконец!       Я даже не замечал всё это время собственную дрожь. Было прохладно.       Дженсен нашелся в компании Алекса Боуна на минус первом этаже. Там, где семья Келли держала сушилки. Я полчаса потратил на поиски лучшего друга, а он всё это время был здесь, полуголый, сидя задницей на огромной стальной гудящей машине. Он улыбался Алексу. Так же открыто и солнечно, как улыбался только мне. Рука Боуна лежала на голом плече Эклза. Он рассказывал анекдот. Я почувствовал, как что-то разъедает меня кислотой изнутри.       – Что тут происходит? – я не услышал сам себя, потому что голос почти пропал. Но Дженсен услышал. Он повернул ко мне голову. На секунду его улыбка померкла, но затем снова засветила, уже адресованная лично мне.       – Аа, Джаред! Вот ты где! Меня Алекс отвел посушиться.       – Я вижу, – прохрипел я, подходя ближе. Внутри клокотал неведомый зверь.       – Раздевайся, Джаред. Тебе тоже не мешало бы засунуть шмотки в сушилку, – предложил Алекс, но я даже не взглянул в его сторону, будто со мной разговаривало пустое место. Я был слишком зол. Я прикладывал все свои силы, чтобы не отпихнуть его подальше от Дженсена и не приказать убраться восвояси.       – Куда ты пропал? – спросил Эклз, как ни в чем не бывало.       – Брит стало плохо. Анжела увезла её домой, – сухо констатировал я, пытаясь улучшить себе настроение тем, что руки Алекс теперь держал при себе и отступил на шаг назад. Теперь я возвышался между парнями и пожирал глазами тело Дженсена.       Так нельзя. Надо отвернуться.       Но Дженсен поймал мой взгляд и понимающе усмехнулся. Одна его бровь игриво подскочила вверх.       – Так ты разденешься, Джей? Надо просушить твои вещи.       Он что, заигрывает со мной? Кажется, мой лучший друг перепил пунша. Я заметил очередной стаканчик, который стоял сбоку от него, на сушилке. Интересно, что тут происходило, пока я решал вопросы с девушками? Он так же флиртовал с Алексом? Блядь! Я что, теперь ревную его ещё и к мужикам?!       Здрасьте. Приехали!       Я молча снял с себя футболку, не отрывая глаз от Дженсена. Он так же смотрел на меня, не мигая. Никто больше не улыбался. В помещении нарастало напряжение. Я не понимал, что происходит, и куда всё это ведёт.       Затем я стащил шорты, оставив на себе только влажные боксёры, которые неприятно липли к телу. Они плотно обтягивали мой пах, и я точно знал, что там можно отчетливо разглядеть очертания члена.       Только бы не возбудиться сейчас.       Я протянул шмотки Боуну, наконец разорвав визуальный контакт с напряженным Дженсеном.       – Куда это?! – буркнул я, и он тут же забрал мои вещи. Вид у парня был растерянный, и он кидал странные взгляды то на меня, то на Дженсена. Выглядел смущенным, будто ребенок, заставший родителей в спальне…       – С-сейчас отнесу в с-соседнюю сушилку. Я тут всё знаю, мы с Броком не первый год уже гостим друг у друга, – зачем-то принялся оправдываться Алекс. Ни для кого не секрет, что они с Келли с детства дружат, почти так же, как мы с Дженсеном.       Почти… Но не так.       Алекс сунул вещи в пустой автомат и, буркнув что-то насчет того, что пойдет искать себе еще одну порцию пунша, он, наконец, оставил нас одних.       – Я думал, ты пойдешь следом за мной!       – Не кипятись, Джей! Я потерял тебя из виду почти сразу! И Алекс предложил мне свою помощь.       – Быстро же он кинулся к тебе. Я видел. Небось,только и ждал момента, чтобы выловить тебя одного.       – Что?! На что ты намекаешь, Джаред? – Дженсен выглядел растерянным и разозленным. Я понимал, что всё идёт не так. Так хотелось стереть с его красивого лица эту хмурую складку между бровей.       – Прости. Джен, я просто очень долго искал тебя. Не думал, что найду тебя здесь. С ним, – я немножко поник. И вдруг почувствовал, как его теплые пальцы мягко коснулись подбородка. Он заставил меня заглянуть в его зеленые глаза.       – Ты ревнуешь, что ли? – глаза улыбались, в них поселилась игривая искринка.       Я молчал. Мне было так неловко, что хотелось провалиться сквозь землю. А еще немного смущало то, что мы были почти раздеты.       И когда это начало меня так волновать? Раньше это не имело никакого значения.       – Джеееей… – Дженсен выдохнул так, что меня прошиб электрический разряд. Мы стояли слишком близко. Я немного поспешно отодвинулся. Он заметил. Он всё и всегда замечает.       – А что если так?! – принял вызов я.       – Ну, – его фирменная усмешка растянула пухлый рот, – я бы сказал, что это совершенно напрасно. Но всё же мило.       – Мило? – я еле сдерживал себя. Кажется, теперь он издевается надо мной.       – Мне приятно, что ты так… реагируешь на других парней. Но не злись, о`кей?! Я пришел сюда с тобой, и уйдем мы тоже вместе.       И тут он притянул меня за плечи. Я сделал шаг вперед, увлекаемый этими настойчивыми руками. Он обнял меня. О, боже… Его ладони прошлись по моим голым плечам и сцепились за спиной. Он прошептал мне еще раз куда-то в макушку: «Не злись».       И тут я окончательно размяк. Мои руки обвили его за талию. Я прижался к Дженсену. И было во всём этом что-то правильное и неправильное одновременно.       Совсем неправильным было то, что мой член ожил. И я поспешно вырвался из объятий, чтобы не опозорить себя и не выглядеть окончательно как последний пидорас. Всё это и так смахивало на мелодраматическую сцену ревности и примирения влюбленной пары.       Я что, сейчас правда об этом подумал? Бред какой!       О… Боже…       Мы веселились еще часа два. Потом вечеринка пошла на спад. Кто-то уехал домой, а кто-то разошелся по спальням. Я слышал за некоторыми дверьми характерные стоны. Это было… волнующе. Но я старался не представлять себе картины, которые разворачивались с той стороны дверей.       Ехать в таком виде домой было нельзя. От нас с Дженсеном несло спиртным за милю. Поэтому мы приняли решение хорошенько проспаться и вернуться домой на следующий день. Нам повезло, и мы нашли последнюю свободную спальню.       Я тут же закрыл дверь на ключ с обратной стороны. Сразу стало слишком тихо. Клонило в сон. Дженсен выглядел гораздо бодрее, чем я, но мне не хотелось оставлять его на вечеринке без присмотра.       – Посмотри пока телек, что ли, – предложил я. – А я спать!       – Слабак, – он почти ласково ткнул меня локтем.       – Я выпил больше, чем ты! Так что мне можно расслабиться теперь. Это ты у нас неженка, два бокала и уже хихикаешь, как девчонка! – не остался в долгу я.       – Ещё слово, и я начну щекотать твои пятки, когда ты будешь засыпать, – пригрозил Эклз.       – Только попробуй! Со мной, пьяным, лучше не шутить.       Я свалился на кровать. Надо было раздеться, но сил почти не осталось. Нет, спать в одежде, которая хоть и была сухая, но всё еще пахла хлоркой, не хотелось. Я нехотя стащил с себя всё, снова оставив только боксеры.       Странно было думать, что Дженсен очень скоро ляжет рядом со мной. Мы уже не раз ночевали вместе, но уже давно не лежали на одной кровати. Оба предпочитали занимать отдельный диван. Тут у нас выбора не осталось. И даже одеяло было одно. Хорошо, хоть две подушки.       Интересно, чья это спальня? Надеюсь, не родительская. Уж очень бы это смахивало тогда на дешевый подростковый фильмец.       Очень странно было то, что я почувствовал, оказавшись с Дженсеном в запертой чужой комнате. Без света. Смесь нервного возбуждения с головокружительным волнением. Всё это сплелось в желудке сладким комком и тянуло вниз.       Мне уже было всё равно, что девственность останется при мне сегодня. Даже не жалко потраченных зря денег на резинки.       Просто страшно захотелось лечь рядом с Дженсеном, зарыться глубоко под одеяло, уткнуться в его широкую безволосую грудь, да так и уснуть.       Счастливым.       Ладно, это ведь уже глупо отрицать, ведь правда? Я уже давно понял простую вещь – присутствие Эклза поблизости делает меня счастливым. Когда я остаюсь один – раздражающий дискомфорт. А ладонь друга на моей груди всегда дарит покой и умиротворение, как лучшее в мире успокоительное. Дженсен давно просёк эту фишку. Каждый раз, когда я начинаю сильно заводиться, он просто кладёт свою тёплую ладошку мне на сердце. Пусть это звучит сопливо, но, чёрт возьми, работает!       Мы забрались в кровать почти одновременно. Я напряженно молчал. Дженсен пытался шутить, но скоро понял, что это бесполезно. Спиртное играло в его крови, и спать ему не хотелось совершенно.       А я мечтал притвориться спящим, чтобы убрать возникшую неловкость, которую сам же создавал.       Я и он в темноте под одеялом. Теперь он лежит на противоположном крае тихо, как мышка. Я громко дышу, и мне кажется, что он слышит, как грохочет моё сердце в груди.       – Джей? – чуть слышно, хрипло.       – М?       – Спишь?       – Почти.       – Ты наверное расстроился из-за того что Брит уехала, да? Ты хотел её трахнуть сегодня?       Оп-паа... Только не о сексе, Дженсен. Давай поговорим о чем угодно, только не об этом.       – Да не особо. Я, если честно, расстроился, когда потерял тебя.       Многозначительное молчание. Блядь, и зачем я это ляпнул?       – Джей?       – Что, Дженсен?       – Кажется, у меня отходняк. Или после воды продуло. Холодно.       Что-то тёплое клубочком свернулось у меня в груди.       – Двигайся ближе.       И вдруг он прижался к моей спине. Не просто придвинулся… Дженсен вплотную, кожа к коже, прижался грудью к моей горячей спине. Я тут же ощутил его дрожь. И твёрдые бисерины сосков, которыми он потёрся об меня.       Вот чёрт!!!       Я задохнулся от эмоций. Моё тело тут же предало меня – кровь жаркой волной прилила в пах. А этот гаденыш ещё и положил ладонь мне на плечо:       – Ты не против, Джаред?       Господибожемойблядь...       Откуда взялся у него этот мурлыкающий, обжигающе нежный тон?       – Я-н-нет-т.. – вот теперь трясло уже меня.       Смешок сзади. Его дыхание погладило мои волосы.       – Тогда спокойной ночи.       Нет, ну он издевается надо мной!       – Ага… Сп… приятных!       Дженсен счастливо вздохнул и так и остался лежать, полностью прижавшись к моей спине. Руку с плеча он убрал, но мне нифига от этого было не легче.       Господи, я, получается, гей, да? Поэтому так мучительно тянет низ живота, а член уже буквально звенит в трусах?       Я с ужасом понимал, что думаю только о том, как бы незаметно коснутся себя рукой… Но было бы совсем идеально, если бы меня… там… коснулся он, Дженсен.       Боже.       Я лежал, и меня трясло даже больше, чем минуту назад Дженсена. Всё тело как комок сплетённых нервов и желаний.       Как же хотелось. Господи, как хотелось этого красивого, сексуального, зеленоглазого, такого теплого, такого своего…       – Джей? – очень тихо, едва слышно. – Что с тобой? Ты какой-то напряженный.       Сволочь догадливая.       – Я… да, есть немного, – голос дрожит. Вот чёрт.       Он, наверное, всё чувствует, как всегда. Знает, как мне нужны его руки сейчас, а лучше губы. Или всё сразу. Так мало его! Слишком далеко!       Какой ужас, он, наверное, сейчас испытывает отвращение. Ведь его друг оказался грязным пидорасом. Похоже, это действительно так. Потому что всё, о чём я могу мечтать в эту секунду – это его губы вокруг моего члена, который отчаянно требовал внимания. Немедленно!       Чёрт! Чёрт! Чёрт!       Как же хочется целоваться…       Я не сразу понял, почему тёплые руки легли на мои плечи и начали разминать напряжённые мышцы.       – Расслабься, Джей, это всего лишь я. Просто я.       В том то и дело, что это ты, дурень.       Красивый. Родной.       Подушечки больших пальцев нашли какие-то волшебные точки рядом с шеей,и из моей груди вырвался приглушенный стон.       Вот теперь я спалился по-настоящему.       – Нравится? – улыбается провокатор за спиной.       – Очень… – шёпотом признался я.       Его руки продолжали творить со мной что-то невероятное. Пальцы нежно скользили по спине, пуская табун мурашек от макушки до пяток, а затем желанно надавливали, массировали.       Мозг отключался с каждой секундой. Я таял в его телпе, в этих правильно-неправильных прикосновениях. Дженсен был так нежен со мной, так ласков.       Это очень смутно было похоже на дружеские прикосновения. И я с удивлением понял две вещи.       Первое: между нами всё это происходит бесконечно давно. Второе (и самое страшное): пусть Дженсен не останавливается. Не сейчас. Никогда.       Дженсен приблизился, и жаркое дыхание обожгло шею.       О-боже-да!       – Так хорошо?       И тут я понял, что не смогу остановится. И плевать на всё. Он тоже хочет – я знал.       С бесстыдным стоном, я прижал ягодицы к его паху. Там было горячо, как в печке. Но моё собственное возбуждение достигло критической точки, когда между ягодиц упёрлось длинное и очень, очень твёрдое.       Я чуть позорно не спустил прямо в трусы. От которых страшно захотелось вдруг избавиться.       От того, как я бессовестно втёрся в него, Дженсен тоже не удержался. С его губ сорвался удивленный всхлип.       – Можно? – зачем-то спросил он. И не дождавшись ответа, его рука скользнула по моей талии, а через секунду большая ладонь легла на член.       Член, предатель, радостно вздрогнул.       Теперь Дженсен убедился. Сучонок любимый. Красивая сволочь! Ну как тут устоять?!       Кажется, мы только что наделали глупостей. Уже не остановиться. Это я понимал с отчаянной обреченностью.       Даже если он сам уберёт свои лапы и отодвинется на свой край постели, я его так просто не отпущу.       Уже нет. Не смогу.       Губы горят от желания поцелуев. Но от мысли, что я сейчас стану его целовать, желудок скрутило от страха.       Рука вернулась на место, и я разочарованно завозился на простынях.       Нет! Не могу больше.       Повернулся к нему лицом, пока сердце отплясывало в груди чечётку.       О, это надо было видеть! Я чуть не задохнулся от умиления, любви, нежности, что захлестнули при взгляде на взъерошенного, тяжело дышащего Дженсена.       Из-под одеяла выглядывало оголенное светлое плечо – я, не раздумывая, погладил его ладонью, потому что оно буквально умоляло меня о прикосновении.       А шея... такая беззащитная... и на ней пульсировала жилка. Она просила меня накрыть её губами, нежно прикусить.       Боже, кажется, я схожу с ума.       Острый взгляд его умопомрачительных глаз следил за мной, впитывал в себя, пожирал. Такой голодный, внимательный, открытый.       – Дженс, я..! – сорвалось с моих губ, испуганное.       – Т-с-с, – он прикрыл указательным пальцем мои губы. Да там его и оставил.       Вот, значит, как.       Сучка.       Я приоткрыл губы и втянул палец в рот. Он не стал сопротивляться, расслабился. Я, приободрённый, засосал палец глубже. Накрыл мокрым языком, щекоча, вылизывая.       Откуда во мне столько пошлости? Но я хотел. Как же я хотел!       Очень медленно, его палец вышел из меня. Весь блестящий от слюны, такой вкусный. Хочу его обратно. Хочу Дженсена всего.       А потом он вобрал свой палец себе в рот, слизывая мою слюну. И глядел прямо мне в глаза.       Мои руки жили собственной жизнью. Они притянули Дженсена за талию и крепко прижали. Это было так естественно, будто я делал так всю свою жизнь.       Эклз пошло заулыбался, будто хотел подколоть меня, но передумал. Его острые скулы хотелось гладить, но пока что я не решался, жадно скользил взглядом. Но скоро он будет мой, иначе я сдохну!       Дженсен обнял меня в ответ. Его пальцы огладили спину сверху вниз, останавливаясь возле резинки боксеров, не решаясь гладить ниже. Я выгнулся от удовольствия.       Я, наверное, совсем потерял голову, но осмелился потянуться за поцелуем. И не зря. Сердце сжалось, когда Дженсен нетерпеливо выдохнул и приоткрыл губы, впуская мой язык внутрь.       У меня даже не найдётся таких слов, чтобы описать то удовольствие, которое я получил, целуя Дженсена. Глубоко, страстно, по-взрослому. Я вылизывал своего мальчика, пока он постанывал, а его бедра нетерпеливо терлись о мои.       Крышеснос.       Мой член сочился смазкой, и я чувствовал, как она оставляет мокрое пятнышко на белье. Можно было помечтать, что у Дженсена сейчас там такое же. Я прикусил его нижнюю губу.       Ах, как же от него пахло. Смесь вишневого пунша, самого Дженсена и чего-то нового – его возбуждения.       Хотелось слизать с него всё это. Чтобы он весь вздрагивал и просил. Просил меня… умолял.       Теперь-то я знал, каковы на вкус эти губы. Гораздо лучше, чем в любых, самых грязных мечтах.       Почему же мы раньше не делали так?       Ах, да, мы же не геи. Плевать, уже на всё плевать, лишь бы эти губы продолжали целовать. Лишь бы эти руки продолжали так же крепко обнимать. А пальцы…       Нет, я сейчас точно кончу. Вот ещё чуть-чуть и всё…       Пришлось отдёрнуть руку и зажать основание члена, через ткань боксёров. И оторваться от сладких губок.       Блядь! Держись, Пада, только не кончай…       Дженсен усмехнулся. Продолжил выцеловывать мои скулы, затем шею. Прикусил, зараза. У нас снова мысли сходятся…       – Как хорошо… – не выдержал я.       – Будет ещё лучше, поверь, – пообещал мне Дженсен. Отчего сердце упорхнуло в заоблачную высь, а яички опасно поджались.       А потом случилось это. Когда букет из запаха, вкуса и ощущения Дженсена, такого близкого и родного стал невероятно-невозможным, он сказал мне это.       – Хочу тебя. Джей…       И всё.       Башню сорвало.       Я накинулся на Эклза, как оголодавший зверь. Целовал везде, наощупь тыкаясь губами. От шеи и ниже, ниже… Кожа такая сладкая, такая нежная, что даже удивительно. Я столько раз обнимал и видел его, но так по-настоящему и не разглядел этого.       Лучший друг сладко постанывал подо мной от удовольствия, выгибался, подставлялся под ласкающие губы. Под шарящие по всему телу руки.       Я остановился на пупке, не решаясь целовать ниже. Пупок манил меня, возбуждал, дразнил. Такая милая, беззащитная дырочка. Я срочно полизал его, залез внутрь языком, обвёл по кругу.       Дженсен вцепился мне в волосы, зарылся пальцами. Его подушечки массировали кожу, и мне захотелось замурлыкать от удовольствия. Кто бы мог подумать, что это так приятно?! Он не давил вниз, не заставлял меня целовать ниже, касаться члена. Он хотел, чтобы я сам. И – о боже! – это заводило ещё больше. Хотелось дать ему то, чего он так сильно желал.       Я был в нерешительности долю секунды, а потом мои губы коснулись бархатного ствола. Я чмокнул его член, и он дернулся в ответ. Я провел языком вниз, от лобка к головке, поласкал открывшуюся щелку и тугую уздечку. Так ведь делают в порнушке? Надеюсь, ему приятно?       На языке горчило, и это было странно. Но ведь это был вкус Дженсена, и это заставляло меня сходить с ума. Я вобрал в себя набухшую головку, и Эклз инстинктивно подбросил бедра вверх, отчего его ствол въехал глубже в рот.       О, да..! Мне понравилось. Я вытащил член изо рта и зашептал:       – Сделай так ещё раз, детка.       Я снова оделся губами на его член, и Дженсен начал трахать мой рот. Как же сладко он стонал! Я даже подумать не мог, что мой лучший друг способен издавать такие звуки. Я наслаждался ими и тяжестью скользкого поршня на языке. Наслаждался чужим удовольствием.       Пальцы поглаживали мои плечи, шею, зарывались в волосы, оттягивали, и всё по новой. Я одной рукой гладил его живот, а второй массировал яички, перекатывал их, сминал.       Собственный член больно упирался в простыню, но мне было абсолютно всё равно. Я хотел заниматься только Дженсеном, слушать до бесконечности его ахи.       – Господигосподигосподи… Джеееееей… я сейчас… сейчас… сейчас…       На секунду я растерялся, но интерес пересилил возможное отвращение. Горячий пенис извергал потоки семени. А я, набрав полный рот густоты, не знал, что делать дальше – то ли сплюнуть, то ли проглотить. Наконец, мое горло сдавило спазмом, и я заглотил внутрь горячее, солёное, дженсеново…       Охуеть.       Отстранившись, я разглядывал друга. Как торчали его реберные косточки под прозрачной кожей, вздымаясь вверх от дыхания. Захотелось снова облизать каждую из них, снова забраться в пупок. Но надо дать ему время, нельзя так набрасываться.       Я лёг рядом, и тут же его блестящие в темноте глаза поймали меня в капкан.       – Отдыхать собрался? – он вскочил с места, тут же подмяв меня под себя. – Со мной не будет тебе покоя, понял?       Он наклонился за поцелуем, и я не успел отвернуться. Наверное, это ужасно – чувствовать в чужом рту вкус собственной спермы. Но, кажется, Дженсена это абсолютно не смущало. Он долго и старательно вылизывал языком мой рот, сжимал мои бёдра больно, до синяков.       Как же хотелось… чего-то большего. Я сам не знал чего именно. Видимо, надо просто кончить, чтобы этот безумный, древний рефлекс унялся и погас.       Дженсен читал мои мысли. Он, не задерживаясь нигде, скользнул вниз. Его русая голова замерла между моих раскинутых ног.       – Ты уверен, Джен? – спросил я, панически.       – Заткнись, болтушка, – усмехнулся он. Следующее, что я почувствовал, были его горячие ладони, проскользившие по моим бокам до самых бёдер. Дженсен нырнул под одеяло, а я сжал его плечи, не сильно, но показывая тем самым, что не сомневаюсь. Что я хочу его.       Блядь. Я хочу своего лучшего друга.       Хочу настолько, что моё сознание уплывает куда-то высоко в небо, в груди сладко томится что-то болезненное и теплое, а в паху… Там такой пожар, что самому страшно.       Губы Дженсена охладили мою пылающую плоть. Его слюна полностью покрыла мой член. А потом стало ещё жарче. Тёплая и мягкая ротовая полость. Там, оказывается, просто рай.       Я долбился в него безжалостно. Он терпеливо принимал всё. Багровый член исчезал между его пухлых губ, сжатых в букву «О».       А потом его потрясающие пальцы начали массировать мой анус, легко, не проникая внутрь, надавливать.       Горячее, чем в самой горячей порнухе. И я кончал так долго, что, скорее всего, успела пройти целая вечность. Его руки ласково поддерживали моё содрогающееся тело, пока я окончательно не затих.       Я не мог надышаться им – в прямом и переносном смысле. Было так хорошо, что я не представлял себе, как может быть ещё лучше. Не хотелось думать, что теперь станет с нами, сможем ли мы смотреть в глаза друг другу наутро. Вообще бы не думать об этом никогда!       Не могу потерять его... просто не могу. Слишком страшна даже сама мысль об этом.       Я уткнулся носом в его горячую шею, покрытую испариной. Последний раз лизнул её и сладко уснул, будто провалившись в беспамятство.       Спал на удивление крепко. Проснулся от аккуратной возни под боком. Дженсен пытался выбраться из-под меня. Я сделал вид, что сплю, перевернулся на другой бок.       Он быстро вернулся из туалета и снова плюхнулся рядом. Я вздохнул с облегчением, обнял его, притянул ближе.       Я чувствовал, как Дженсен улыбается, и в очередной раз подумал: нет, ни один из нас не будет жалеть о произошедшем.       Засыпал я самым счастливым человеком на свете.