Per aspera ad astra

Глава 16. Хогсмид. Часть 1 В Большом зале было оживленно. Повсюду царила атмосфера приближавшегося праздника, преподаватели обсуждали украшение школы, ученики взахлеб рассказывали о планах на каникулы. На столах пестрили всевозможные угощенья, будто кухонные эльфы тоже готовились: еда становилась все вкуснее и разнообразнее с каждым днем. До Рождества оставалось два дня. Два последних дня, занятых учебой, за которыми настанет Сочельник. Казалось бы, не находилось поводов для грусти: она откровенно не вязалась с общим эмоциональным подъемом, предвкушением веселья и долгожданного отдыха. Многие расслабились уже сейчас, забросив учебники и тетради в чемоданы, чтобы в нужный момент не тратить время на сборы. Гарри же попросту нервничал, из-за чего обострилась его забывчивость, а рассеянность пересекла любые границы разумного. Он погружался в собственные мысли на лекциях, не слыша, не видя ничего вокруг. Порой настолько глубоко, что даже многозначительные тычки под ребра не могли вернуть в реальность. Учителя списывали это на молодость, юношескую горячность, сокурсники — на влюбленность. Сам предмет обсуждений игнорировал глупые предположения, привыкнув за годы и не к такому. Его не винили во всех смертных грехах, не приписывали мифические преступления, массовый обман, не требовали показательно выпороть на площади у Министерства — значит, не произошло ничего из ряда вон. Внимание переключить было не на что. Поэтому Гарри смотрел в окно сутки напролет в ожидании ответного письма. Его терпение подходило к закономерному финалу столь же быстро, как приближался к концу текущий год. Он ненавидел сидеть без дела, но сидел, буквально приклеив себя к лавке в Большом зале. Вцепился в нее руками, до нервной пульсации стиснув край пальцами. Желание сорваться прочь, не поставив никого в известность, исчезнуть на пару дней в поисках необходимого крепло с каждой минутой. Драко не появлялся в пределах видимости третий день. Не спускался на ужин, куда его обычно исправно приводил Кребб, не присутствовал на уроках — даже своих собственных. Возможно, причиной стало запоздалое возвращение профессора Снейпа. Возможно, злополучный Вызов, свидетелем которого был Гарри. Признаться, ему самому до сих пор казалось глупым то, как он отреагировал: обнимал, пытался утешить, будто держал в руках ребенка, забитого и напуганного, а не потомственного аристократа, неблагодарного и чересчур нервного. Правда, какая-то часть его, затаившаяся глубоко внутри, настойчиво убеждала в правильности спонтанного порыва. Однако обида на реакцию Драко до сих пор не угасла до конца. Почему же намеревался попытаться снова все исправить, Гарри не понимал. Столько раз он слышал отказы, причины для прекращения их общения, даже откровенные посылы. Да что там! — именно последнее звучало чаще остального. Только, несмотря на это, продолжал возвращаться обратно. Постоянно к одному: невыносимому, колючему, но уже иррационально привычному Драко. «Ведешь себя, как втрескавшаяся девица, Потти», — ехидно поддело его подсознание, с некоторых пор приобретшее характерные черты друга. Оно гордо именовалось «гласом разума» и частенько заставляло думать, прежде чем что-нибудь сказать или сделать. В целом, Гарри был ему за помощь искренне благодарен. Вероятно, именно из-за его вмешательства, терпение еще не иссякло, хоть ждать становилось почти невыносимо. С прозвучавшей исключительно мысленно шпилькой вынуждали согласиться многие факторы. В частности, нервозность и бессонница, развившиеся едва ли не до паранойи меньше, чем за три дня. Со стороны наверняка могло показаться, что Гарри влюбился, потеряв покой от силы чувств, однако дело обстояло совершенно иначе. Он всего лишь собирался сделать Драко подарок на Рождество, чтобы без лишних слов дать понять, сколь глубоко ему плевать на Темную Метку. И, к слову, заодно в очередной раз напомнить об их дружбе, которая никуда не делась после злосчастного Вызова. Поэтому ответное письмо ожидалось в любое время суток — лишь бы поскорее. Если выходные успеют пройти до его прибытия, задумку можно было считать благополучно проваленной. Мысли снова вернулись к Драко. Если поначалу Гарри не признавался себе, то теперь, по прошествии невероятно длинных дней, смирился с оформившимся волнением. Он не знал доподлинно, как работала Метка, поэтому степенно перебирал в голове возможные варианты. Думал, что поторопился с решением и зря ушел, когда прогнали. Стоило убедиться, что с товарищем все в порядке, прежде чем исполнить его просьбу. Однако тогда здраво рассуждать не получалось, а сейчас исправлять ошибку было поздно. Короткий разговор с Креббом ясно дал это понять. Они случайно столкнулись сегодня в дверях Большого зала, и Гарри, не удержавшись, шепотом поинтересовался самочувствием Драко. Сильная рука тут же прижала его за горло к ближайшей стене, а вторая остановилась в предупреждающем замахе, сжавшись в крепкий кулак. — Если бы тебе, действительно, было интересно его самочувствие, ты не бросил бы Драко одного там, — прошипел Кребб ему в лицо, не озаботившись присутствием посторонних. Те, правда, не удивились, но и подойти побоялись: никто не знал, на кого падет праведный гнев, если вмешаться. — Увижу тебя рядом с ним снова — опять сломаю нос, учти. Воздух хлынул в легкие настолько резко, что Гарри подавился им, закашлявшись от неожиданности. Хватка у Кребба оказалась поистине медвежьей: ни оттолкнуть, ни дернуться. И страшно стало отнюдь не за судьбу собственного носа, а за Драко. Захотелось немедленно бежать в комнаты слизерина, если потребуется, прорываться туда с боем, но узнать наконец, в чем было дело. Только своевременное появление Рона уберегло от глупого поступка. Поэтому теперь оставалось сидеть, перебирать в голове отнюдь не радужные варианты побочных эффектов Вызова и ждать. Снова ждать, кусая губы с досады на совершенную глупость. — Эй, Гарри, она горит, — шепотом сообщил друг, наклонившись к самому уху собеседника. — Кто? — вздрогнув от неожиданности, откликнулся Гарри, повернув голову в его сторону. — Каша твоя, — усмехнулся Рон, легким кивком указав на чужую не тронутую тарелку с завтраком. Конечно, еда не горела, но дымок от нее поднимался подозрительного темно-серого цвета. — Ты так смотрел на бедняжку, что она не выдержала и решила покончить жизнь самоубийством. — Черт, — фыркнул Гарри и коротко, немного нервно рассмеялся, проведя ладонью по лицу, словно пытался стереть накопившиеся переживания. — Я не хотел. Случайно вышло. — Да я уж понял, — в тон ему ответил собеседник, облокотившись на стол и подперев голову кулаком. — О чем ты так задумался? — О письме, — сообщил пространно, отвернувшись от друга, чтобы он случайно не заметил беспокойства в его глазах. Рон умел быть удивительно наблюдательным, особенно когда в этом напрочь отсутствовала необходимость. — Жду ответа, а его все нет. — А кому писал? Может, далеко лететь, вот сова и задержалась, — спокойно пожал тот плечами, задрав голову. Вдруг под потолком раздался характерный свист и хлопанье множества крыльев. Гарри вскинулся и весь подобрался, вцепившись в лавку сильнее прежнего. Нынешняя почта была практически его последней надеждой. Глупой, несбыточной, почти исчезнувшей в числе многих не сбывшихся мечтаний, но еще живой. Совы кружили под полутемным декабрьским небом, которое отливало малиновым, обозначая опоздавший рассвет, отражавшийся в снегу. На улице тот лежал почти неделю, метели зачастили, скрыв под белым покрывалом поля, сковав по берегам Темное озеро, припорошив Запретный лес. «Жаль, что Драко не может увидеть всего этого, — вдруг подумал Гарри с толикой необъяснимой грусти. — На улице сейчас так красиво. Да и Рождество все-таки». — Смотри! — оживился рядом Рон, вновь выдернув друга из его мыслей. Тот почему-то инстинктивно перевел взгляд на вход в Большой зал, сам не разобравшись даже, что именно надеялся увидеть. Собеседник указывал вверх, что немного сбило с толку в первое мгновенье. Действительно, Гарри ведь ждал сову, а те кружили под потолком — никак не у дверей. Одна из них, впрочем, отделившись от общей массы, элегантно спикировала вниз, мягко разрезав широкими крыльями теплый воздух, пропахший хвоей и восковыми свечами. Так, как умела, пожалуй, только она одна. — Хедвиг, — улыбнулся Гарри, когда верная пернатая подруга осторожно вцепилась острыми когтями в предложенное предплечье. Тихо ухнула в знак приветствия, склонив голову на бок. — Я уж думал, ты не успеешь вернуться, — честно признался ее хозяин, пригладив перья на короткой птичьей шее. В ответ снова раздалось уханье, только уже недовольное, предостерегающее. Клюв многозначительно клацнул, а голова отвернулась в противоположную сторону. — Хедвиг, ну что ты? Я имел ввиду, что ответ мне присылать не собираются, а в тебе я даже не сомневался. — Чуть помедлив, сова вновь села ровно, вытянув вперед одну лапку. К ней был аккуратно и крепко привязан конверт, небольшой, но объемный. Кроме письма там явно притаилось что-то еще. Гарри поспешно распустил ленту, дал Хедвиг круглое печенье и, отпустив ее, помчался прочь из Большого зала. На удивленный оклик Рона, привставшего из-за стола следом за другом, он даже не обернулся. *** — Профессор МакГонагалл! — закричал Гарри с порога, не дождавшись ответа на быстрый стук в дверь. К счастью, кабинет декана их факультета сейчас пустовал, иначе наказания избежать точно бы не удалось. Она не любила, когда к ней врывались подобным образом, но за годы знакомства с одним конкретным студентом почти привыкла. Случалось такое, конечно, не часто, но и редкостью не было. — Профессор, простите, но у меня к Вам срочная просьба, — протараторил Гарри, поймав недовольный взгляд преподавателя и улыбнувшись, будто это все объясняло. — В чем дело, мистер Поттер? — строго спросила профессор МакГонагалл, чуть наклонив голову, чтобы укоризненно посмотреть на собеседника поверх очков. Она едва заметно прищурилась, как не умел больше никто из преподавателей, и ее глаза стали одновременно обеспокоенными и холодными. — Мне нужны очки, — выдохнул Гарри немного напряженно. Дыхание до сих пор не пришло в норму после долгого бега. Путь от Большого зала до кабинета декана выдался достаточно длинным. Центральная лестница снова решила сменить направление в совершенно неподходящий момент — пришлось бежать в обход через западную башню, чтобы подняться на этаж выше, перебраться в соседнее крыло и наконец спуститься прямо к нужной двери. — Они у Вас есть, — ответила профессор МакГонагалл, нахмурившись. Ее голос прозвучал ровно, но не без доли удивления. Словно некий общеизвестный факт только что попытались выдать за поразительное открытие. Не особенно, впрочем, успешно. — О, — обронил Гарри, на миг растерявшись. Ему никогда не удавалось правильно донести мысль до собеседника с первой попытки. Порой приходилось переформулировать фразы по несколько раз, чтобы не оказаться неверно понятым. Сейчас получилось так же, и смотрелось, вероятно, глупо. — Да, у меня есть, — кивнул он после небольшой заминки, пробежав взглядом по стенам просторного класса. Будто искал на них подсказки, которых не было. «Пусть мне повезет!» — загадал, опустив глаза в пол, зажмурился и, шумно выдохнув, выдал. — Мне нужны очки не для себя, профессор. Я хотел сделать другу подарок, но в одном месте всего сразу найти не удалось. Сегодня мне прислали особым образом зачарованные стекла, а теперь нужна оправа. И это, правда, очень срочно, поверьте! — Я верю Вам, мистер Поттер. Вы известный любитель делать все в последний момент, — с легким налетом беззлобной насмешки заметила профессор МакГонагалл, дернув краешком губ. — Но чего Вы хотите от меня? — Позвольте мне отлучиться из Хогвартса на этих выходных, — выпалил Гарри, задержав дыхание в ожидании немедленного отказа. Он не понаслышке знал, сколько опасностей поджидало любого, оказавшегося на улицах Лондона — магического или нет. Рейды Пожирателей участились, количество жертв росло в геометрической прогрессии, Орден не справлялся в одиночку, а достойной поддержки ждать было неоткуда. Профессор Снейп, безусловно, предупреждал их при любой удобной возможности, но частенько Дамблдор игнорировал его информацию. Как он сам объяснял, из опасения за одного из преподавателей. Волан-де-Морту не стоило начинать подозревать своих последователей в неверности. По крайней мере, раньше времени. Когда это «время» настанет, не знал никто. Возможно, даже сам мудрый волшебник. Но, невзирая на бесчисленные убийства, члены Ордена Феникса в большинстве случаев послушно сидели в убежищах, стараясь лишний раз не высовываться. Дамблдору доверяли все. — Боюсь, это невозможно, — со вполне искренним сожалением произнесла профессор МакГонагалл, покачав головой. — Вы ведь знаете, мистер Поттер, как небезопасно сейчас покидать Хогвартс, — добавила она поспешно, заметив мгновенно потухший взгляд и осунувшиеся плечи. — Особенно Вам. Сами-знаете-кто наверняка не упустит такой возможности. Это будет просто глупым самоубийством, Гарри. — А если я буду не один? — не оставлял тот попыток добиться желаемого, высказав вслух первую же, пришедшую в голову мысль. Собеседница вопросительно приподняла бровь, показав, что готова, как минимум, выслушать его предложение. — Отправьте со мной кого-нибудь из преподавателей, например. Это не займет много времени, обещаю. Всего лишь сделать заказ и отдать стекла. Не думаю, что Волан-де-Морт будет ждать меня на крыльце магазина очков. — Гарри, мне, правда, очень жаль, но… — начала было она, но ее прервал низкий раскатистый голос, от которого у Гарри по спине прокатился неприятный холодок. — Думаю, в этом есть мизерная доля логики, профессор МакГонагалл, — сказал негромко профессор Снейп, вошедший в класс абсолютно бесшумно. Он неторопливо приблизился к столу коллеги, кивнув в знак приветствия, и обернулся через плечо на Гарри. — Простите за неожиданный визит, но я подумал, что Вы не особенно заняты, — добавил, смерив ученика уничижительным взглядом, заставив промолчать в ответ на косвенное оскорбление, и вновь обратился напрямую к собеседнице. — Мне сегодня будет необходимо ненадолго отлучиться в Хогсмид за недостающими ингредиентами. — Профессор! — вскинулся обрадованный Гарри, мысленно наплевав даже на возможное присутствие рядом профессора Снейпа. Его цель сейчас стояла многим выше их взаимной неприязни. — Может, я мог бы… — Помолчать, к примеру? — надменно предположил профессор Снейп, скосив глаза в сторону излишне болтливого, на его взгляд, студента, и тот мгновенно прикусил язык. Свой отказ он уже успел получить, поэтому, возможно, действительно, стоило дать преподавателям договориться между собой. — Что за невоспитанность. Перебиваете старших, когда Вам вздумается. Считаете, что весь мир вертится вокруг Вас, мистер Поттер, и все кругом Вам должны и обязаны? Спешу разочаровать: это не так. Будь Вы на моем факультете, уже отправлялись бы отрабатывать взыскание к мистеру Филчу. — Конечно, профессор, — насилу выдавил из себя, Гарри, решительно встретив надменный взгляд темных глаз. — Простите. — Директор Дамблдор в курсе, я полагаю? — вклинилась в их небольшую беседу профессор МакГонагалл, заставив невербальных спорщиков обратить внимание на нее, отвлекшись друг от друга. — Разумеется, — сдержанно кивнул профессор Снейп, отвернувшись от Гарри. — И раз уж мистеру Поттеру так не терпится попасть туда же, куда направляюсь я, то Вы могли бы отпустить его со мной. — Ох, я, право, не знаю… — Профессор МакГонагалл, думаю, мы оба с Вами неплохо успели изучить упрямство и неспособность мистера Поттера усидеть на месте. Запреты или даже империус не остановят его, если он что-то вбил в свою пустую голову. Полагаю, нам всем будет спокойнее, если он покинет Хогвартс вместе со мной, а не в одиночку под покровом ночи. Кидаться на поиски пропавшего ученика с самого утра — не лучшая перспектива для выходного. К тому же, мне может понадобиться помощь: несколько котлов были безнадежно испорчены некоторыми особо одаренными студентами, и мне необходимы новые. — Что ж, Северус, склонна с Вами согласиться, — неохотно проговорила профессор МакГонагалл, посмотрев сперва на одного собеседника, а затем — на второго. Последний едва сдерживал довольную улыбку и, поймав взгляд в свою сторону, энергично закивал, поспешно подтверждая услышанное. Ему стало совершенно безразлично даже то, что его снова изящно оскорбили. Главное, теперь можно было попасть в нужный магазин и закончить начатое. Если ради осуществления внезапной задумки придется стать вьючным ослом — не страшно. Пять котлов, десять — хоть сотня! — он заранее смирился с тяжелой ношей, для перемещения которой, конечно же, палочку использовать запретят. Равно, как облегчающее или уменьшающее заклинания. Гарри надеялся, что его готовность помочь профессору Снейпу не вызывала сомнений. По крайней мере, у сторонних наблюдателей. — Упрямство мистера Поттера, и впрямь, не знает границ, — усмехнулась профессор МакГонагалл, и подтекста в ее словах прозвучало больше, чем самих слов. Предмет разговора привычно стушевался, потупив взгляд, но промолчал. Сейчас любое его лишнее высказывание могло склонить чашу весов в сторону первоначального решения. — Думаю, под Вашим присмотром он будет в порядке. Я доверяю Вам, профессор, и будьте добры вернуться в школу не слишком поздно. — Непременно, — ответил профессор Снейп и, развернувшись на пятках, направился к выходу широким шагом. Его мантия хищно взметнулась крыльями летучей мыши, со свистом резанув воздух. — Идите за мной, мистер Поттер, если еще не передумали! — произнес, не обернувшись, повысив голос. — Спасибо! — улыбнулся Гарри собеседнице и, поправив очки, вылетел из класса, едва успев свернуть за угол следом за вторым преподавателем. Он аккуратно сжимал в кармане мантии присланные вместе с письмом стекла, чувствуя, как тяжело бухало в груди сердце от предвкушения. И даже общество профессора Снейпа не могло испортить его отличное настроение. *** Улицы Хогсмида были непривычно тихими. Не сновали туда-сюда волшебники, не слышался веселый смех из «Трех метел», не настолько пестрой выглядела витрина «Зонко». Однако это все равно не шло ни в какое сравнение с Косым переулком, который утратил себя полностью. Разоренный Пожирателями, разграбленный, он стал практически символом падения Магического мира перед Волан-де-Мортом. Здесь же, в небольшой деревушке волшебников, дела обстояли заметно лучше. Магазины, бары не закрылись, а продолжали исправно работать. Просто посетителей поубавилось. Ученики, прежде заходившие сюда за разными мелочами, перестали покидать Хогвартс, справедливо решив, что там безопаснее. Хор пропал, хотя обычно всегда толпился где-нибудь на извороте улочки, откуда стройные голоса выводили мелодии Рождественских песен. Они задавали настроение всем жителям и гостям Хогсмида, заставляли улыбаться в преддверии праздника. Сейчас же повсюду царила тишина, нарушаемая лишь разговорами редких прохожих. Гарри шел за профессором Снейпом, стараясь не отставать. Уже даже не шел — бежал, как минимум, половину пути. Ноги увязали в свежем снегу, разъезжались на заледеневших лужах, что изрядно убавляло скорости. Он пытался держаться на тропинке, но ее тоже замело, а идти по следам своего спутника вовсе не представлялось возможным. У высокого профессора Снейпа оказался очень широкий шаг, однако ходил быстро он не только поэтому. Ему удавалось каким-то образом не оступаться, идти ровно, приминая сапогами свежие белые хлопья к земле. Складывалось впечатление, что его ноги толком не касались снежного настила, будто черная мантия, впрямь, таила секрет полетов без метлы. Возле Черного озера Гарри пришлось выпить зелье невидимости, чтобы его присутствие осталось максимально незаметным. На вкус бесцветное варево оказалось преотвратным, вызвав приступ тошноты и головокружения. Захотелось остановиться, отдышаться хорошенько, чтобы свежий морозный воздух выбил из легких тяжелый муторный запах, а желудок перестал скручиваться в спираль. Профессор Снейп, однако, не собирался тратить время попусту и ждать, когда сопровождаемый придет в себя. Он просто развернулся, насмешливо фыркнув, но никак не прокомментировал выражение чужого лица. Оно, впрочем, быстро исчезло: как выражение, так и само лицо. Вместе с остальными частями тела, сделав Гарри прозрачнее призрака. Одежда исчезла еще через миг. Немного отстав от преподавателя у озера, теперь он вынужден был бежать, скользя и норовя упасть в один из приветливых сугробов, возвышавшихся по обе стороны узкой запорошенной тропинки. — Возьмите это, — негромко обратился к нему профессор Снейп, протянув очередной флакон с подозрительно знакомой кашеобразной жидкостью болотного цвета. — Действие зелья невидимости закончится через десять минут. Зайдите в уборную «Трех метел», выпейте и выходите. Я буду ждать Вас на улице. — Хорошо, — шепотом ответил запыхавшийся Гарри запоздало, когда сообразил, что его кивки были не заметны. Аккуратно, чтобы не коснуться случайно чужой ладони, он забрал фиалу, не без удивления пронаблюдав, как она тоже стала прозрачной, повиновавшись действию выпитого им недавно зелья. «Не знал, что оно так может», — подумал отстраненно, направившись в указанное место. Проскользнув мимо мадам Розмерты, в которую едва не врезался на пороге, когда она провожала слегка шатавшегося посетителя, придержав перед ним дверь, Гарри скрылся в туалете, запершись в отдельной кабинке. Достал флакон, задумчиво покрутив в пальцах, дождался, пока невидимость испарится, и откупорил пробку. В нос ударил резкий аромат, заставивший поморщиться. Память услужливо подкинула картинку большой круглой раковины с зеркалом, у которого он однажды уже пил подобное. «Это же оборотное зелье! — догадался мгновенно, ошарашенно моргнув. — Интересно, в кого профессор решил меня превратить?» Логично рассудив, что не узнает, пока не попробует, Гарри решительно опрокинул в себя мерзкую жижу. Его внутренности тут же обожгло, вырвав из горла протестующий стон. Тело заломило, колени чуть подкосились, вынудив опереться о стену. Тошнота, отступившая на свежем воздухе во время пробежки до Хогсмида, вернулась снова. Рвотные позывы удалось сдержать с огромным трудом. Тяжелее было лишь дождаться, пока завершится перевоплощение. Отдышавшись, Гарри на ватных ногах выбрался из кабинки, приблизился к зеркалу, висевшему на стене, да так и обмер. Из отражения на него смотрело знакомое надменное лицо с заостренным подбородком. За нелепыми круглыми очками же прятались светлые серые глаза. Глаза Драко Малфоя, точно какими он их запомнил. Гриффиндорская мантия на нем смотрелась откровенно нелепо, мешком висела на плечах, визуально полнила в области талии и узких бедер. Свитер, одетый под нее, чтобы не замерзнуть, оказался коротковат. Брюки, к слову, тоже: теперь любой мог рассмотреть тонкие лодыжки в поношенных носках. Ботинки давили, не подходя по размеру, и пальцы инстинктивно поджимались, чтобы уменьшить дискомфорт. «Не думал, что у него ноги настолько больше», — подумал Гарри со смесью иррационального веселья и недовольства, достав палочку из внутреннего кармана. Драко Малфой никогда не позволил бы себе появиться на людях в подобном виде. Оставалось вспомнить нужное заклинание, изучаемое на уроках трансфигурации. Они проходили его на третьем курсе, когда посредством фантазии меняли одежду на соседе по парте. Рон умудрился выделиться из общей массы студентов, облачив друга в женскую школьную форму. Обидно почему-то не было — было смешно. Пожалуй, именно в тот момент Гарри впервые заметил, как он искоса смотрел на Гермиону, стушевавшись под ее строгим взглядом. Благодаря ожившему перед глазами событию, необходимая формула выплыла из подсознания. Вещи, измененные колдовством, обрели более подходившие размеры. Ботинки перестали жать, свитер с зеленой полосой вдоль воротника прикрывал тазовые косточки, а зауженные брюки, изящно облегавшие стройные ноги, спрятали лодыжки. Мантия с гербом слизерина на груди, приталенная точно по фигуре, смотрелась дорого, благородно и, вместе с тем, не вычурно. Как раз в стиле Драко Малфоя. Откуда столько знал о его стиле, Гарри предпочел не задумываться. Зато в голове оформилась совершенно нелепая идея. Бросив извиняющийся взор на отражение, он, внутренне похолодев, задрал до локтя левый рукав. Метки не было. Кожа выглядела бледной, почти до болезненности, но чистой. Сквозь нее достаточно легко просматривались зеленоватые вены, чуть выпуклые на тонком запястье. «Не может быть…» — выдохнул Гарри со смесью облегчения и недоверия. Что же тогда произошло в кабинете зельеварения несколько дней назад на самом деле? Если это был не Вызов, то откуда взялся странный приступ? Вдобавок вспомнился Кребб с утренней угрозой, отнюдь не прибавив душевного спокойствия. Понять не получалось, выбросить из головы — тоже. «Меня же Снейп ждет!» — испуганно сообразил Гарри, совершенно несолидно кинувшись к двери. Удивленный взгляд мадам Розмерты, к счастью, сумел его остановить и помог взять себя в руки. Драко всегда отлично контролировал эмоции, а его надменный вид наводил на мысли о короле мира, спустившемся к простому люду. Внутри поднялось и четко оформилось чувство ответственности за образ товарища, которого не имел права подставить недостойным поведением. Приосанившись, Гарри степенно кивнул в знак приветствия, оправил рукава мантии. Плавным движением спрятал палочку во внутренний карман и, независимо вздернув подбородок, двинулся к выходу. Он старался шагать легче, чтобы плоские каблуки не стучали набойками чересчур громко. Лишнего внимания хотелось избежать. Насмешливого выражения профессора Снейпа, на которое пришлось наткнуться на улице, к слову, — тоже. — Вижу, иногда Вы все-таки используете свою голову по назначению, — произнес он негромко, оценивающе осмотрев подошедшего с носков лакированных ботинок до светлой макушки. — Жаль, что лишь частично. Снимите эти ужасные очки, мистер Малфой, Вам не идет. «Черт, точно! — мысленно закатил глаза Гарри, внешне умудрившись не измениться в лице. — Снова забыл». В прошлый раз, правда, превращался он не в Драко, а в Гойла. Однако очки все равно оставил. Настолько привык к ним за годы жизни, что порой совершенно переставал замечать. За исключением моментов, когда они спадали с носа. Тогда приходилось почти вслепую шарить ладонями по ближайшим предметам мебели, аккуратно подволакивать ноги по полу, чтобы случайно не раздавить хрупкое стекло. Если они все же трескались, рядом обычно была Гермиона с тем потрясающим заклинанием. Она далеко не единожды чинила многострадальный аксессуар, без которого ее друг буквально становился кротом в плане зрения. Без очков он не видел дальше полуметра, из-за чего начинал щуриться, часто тер глаза, пытаясь сморгнуть противный туман. У Драко же с этим не имелось проблем до недавнего времени. Для Гарри, привыкшего больше ориентироваться на другие органы чувств, полная слепота не грозила стать приговором. Он прекрасно понимал, что нашел бы выход из ситуации. В первую очередь, перестал носить нелепые очки, которые натерли на переносице, казалось, пожизненную мозоль. Каково же пришлось Драко после отравления, даже представлять не хотелось. Сейчас, взглянув на мир его глазами, Гарри легко мог понять излишнюю нервозность товарища. И понимал. Лишиться настолько идеального зрения было сродни ампутации руки или ноги. Жить можно — только зачем уже? — Кажется, у Вас были дела, профессор, — напомнил он, старательно подражая чужой манере разговора, растягивая гласные. Очки скользнули в тот же карман, где уже лежала волшебная палочка. Ладонь, придержавшая полу мантии, бессознательно прошлась по мягкой ткани. Приятно. «Интересно, она у него, правда, такая?» — между делом подумал Гарри, взглянув на собеседника с легкой усмешкой. — Кажется, у Вас тоже, мистер Малфой, — одобрительно кивнул профессор Снейп, и эта фраза прозвучала школьной оценкой. «Выше ожидаемого. Иногда Вы умеете удивлять», — услышал его спутник, мысленно похвалив себя за первый успех. Они разошлись в разные стороны, спустя минуту, договорившись встретиться на этом же месте. Гарри узнал, что выпитое им оборотное зелье было немного усилено, отчего его действие продлевалось с одного часа до трех. Вероятно, столько ему позволялось бродить в одиночестве по Хогсмиду — ни больше, ни меньше. По истечении означенного срока, они отправлялись обратно в Хогвартс. Усвоив полученную информацию, он коротко распрощался с сопровождающим, двинувшись в сторону местной оптики. Правда, через пару шагов замер, обернувшись, но спутник успел исчезнуть в переплетении улочек небольшой деревни. Гарри потянул носом в попытке снова уловить странный запах, шлейфом тянувшийся за профессором Снейпом всю дорогу. Просто, вероятно, Драко обладал не только острым зрением, но и обонянием. «У него есть домашнее животное?» — оформился в голове вопрос, заставивший растеряно моргнуть. Удивительно, конечно, но от зельевара, помимо горьких ароматов разнообразных отваров и трав, пахло мокрой собачьей шерстью.