Платина/Platinum

Наверно, этот день был один из самых худших для девушки, несмотря на то, что он только начался. До начала уроков ещё порядка двадцати минут, поэтому Теодора не спеша рассматривала лист, на котором был обозначен план школы. Она стояла по среди коридора, ни черта не понимая, где гребанный кабинет философии, и ловила на себе взгляды. Это утро и так выдалось не самое удачное, а эти уроды ещё больше напрягали и без того расшатанные нервы. — Вот дерьмо, — выругалась девушка, когда её листок упал на мраморный пол. Брюнетка фыркнула и, резко наклонившись, подняла листок. Очки немного сдвинулись на кончик носа, от чего стали видны её потемневшие от злости глаза. Теодору всегда выдавали её глаза. Казалось, в них можно было увидеть то, что она чувствует, или не чувствует совсем. Глаза. Такие синие сейчас, что можно было утонуть в этой синеве, даже если совсем этого не хочешь. Поправив очки, девушка вновь выгнула спину и пошла по коридору к нужному ей кабинету. Свежее мясо. Именно так думала добрая половина колледжа. Почему половина? Да потому что другая её просто не видела. Каждый, мимо кого прошла незнакомка оценил её взглядом. Это, как минимум, странно, что по среди учебного года в колледже новенькая. Новенькая. Да МакКолл разорвет пасть каждому, кто так к ней обратиться. Больше всего на свете она ненавидела, когда она была новенькой. А была она ей уже не в первый раз. Новенькая. Чертова новенькая! Голоса отдавались где-то под черепной коробкой. В той части, которая отвечает за воспоминания. Да, сейчас она шла и вспоминала её последний перевод. Он был тогда, когда она пошла в последний класс старшей школы. Она помнит те недовольные и восхищенные голоса в её сторону. Те, что раздражали девушку не меньше чем сейчас. От воспоминаний, незаметно для самой себя, Теодора сжала челюсть, а ноздри начали раздуваться от ярости, кипящей под кожей. Она привлекает к себе слишком много внимание, но это продолжало ей льстить. Эта девушка противоречила самой себе. Она любила и ненавидела одновременно. Она готова была разорвать на части, но жалела. Она. Это просто она. Но если поразмыслить, то это было нихера не просто. Да так не просто, что волосы вставали дыбом. В классе уже сидели ученики. Не все, но все же были. Вероятней всего, такие же как она, чересчур пунктуальные. Но таких как она — нет! Нет и быть не может. Вся она не такая, как все. Не такая весёлая, не такая общительная, не такая… студентка. Поставив сумку на парту, Теодора достала антибактериальный спрей и побрызгала им парту и стул. Брезгала. Дико брезгала этим помещением. Когда влага выпарилась, девушка села за парту, сложив ногу на ногу. Неудобно. Эта парта слишком низкая для неё. Конечно, при росте метр семьдесят шесть, эта парта будет низкой. Дабы не чувствовать дискомфорт, девушка поджала ноги под стул и вытянула спину. Приподнять подбородок получилось само собой. Неосознанно. Как и многое, что она делала. — Эй, — писклявый голос оглушил МакКолл с правой стороны, — здесь вообще-то занято. Даже не повернув головы, девушка продолжала сидеть, при этом обновляя страницу на «Facebook». — Эй, ты что, глухая? Голос все еще резал слух, что заставило струны нерв натянуться. Выдохнув, в попытке успокоится, девушка продолжила листать новости. — Эй, я к тебе обращаюсь. Эта девушка все еще гудела над ухом, раздражая Теодору сильнее. Резкий запах дешевых духов ударив в нос, заставляя наморщиться, когда ты резко развернулась и пошла прочь. Давно пора… Прозвенел первый звонок и кабинет начал заполняться студентами. В очередной раз не один взгляд не прошел мимо нее. Но сейчас брюнетке было абсолютно наплевать. Несколько парней изъявили попытку заговорить с девушкой, но эти попытки не обвенчались успехом. — Бесполезно. — уже знакомый голос с задней парты, — Она глухая. Глухая… Да, возможно. Но это единственный способ не придавать значения всему этому. Второй звонок. О, наконец-то. Теперь эти критины от меня отстанут… В класс зашёл преподаватель, мило здороваясь со всеми. Он был среднего роста, лет так пятидесяти, круглое лицо, немного вздёрнутый нос, тонкие губы, густые брови, цвет его глаз она не разглядела из-за темных… чёрт, очки. Быстро сняв очки, они внимательно посмотрела на профессора. Его взгляд быстро пробежался по ученикам и встретился с палящими синими глазами. — А, новая ученица. Мужчина улыбнулся, облокотившись о кафедру и сложив руки на груди. А МакКолл вздохнула с облегчением, что тот не назвал её… новенькой. Синеглазая встала из-за парты, в то время, как все взгляды обратились на неё. — Представьтесь пожалуйста. Сделав глубокий вздох и засунув руки в задние карманы джинс, девушка произнесла: — Теодора МакКолл. Голос её был тверд и уверен. Она уверена в себе. Ведь это она. По другому быть совсем не может. Может. Все может быть. — Все таки не глухая, — все тот же писклявый голос пронзил слух, в попытке сарказма. Тебе нужно ещё потренироваться в искусстве сарказма, девочка. — Попрошу без комментариев, мисс ДиЛаурентис. Его голос был мягким. И на секунду мысль о том, как он вообще может быть преподавателем, посетила мысль брюнетки. — Ну что же, мисс МакКолл, добро пожаловать в колледж экономики и бизнеса. После его фразы, прям сразу, постучали в дверь. Как будто ждали, когда профессор закончит говорить. Дверь открылась и в кабинет вошел парень. Взгляд сразу пал на его татуировки. Не закрытые свитером руки по локоть были забиты. Теодора даже подумала, что, возможно, этот парень является плохим, что сразу вызвало поганый вкус на языке. — Простите, мистер Флин, я был у миссис Робинсон. Помогал отнести книги в аудиторию. — голос хриплый. Это все больше создавало впечатление плохого парня. Но сейчас она подумала лишь о миссис Робинсон. Интересно, она тоже совратила его, как и миссис Робинсон из фильма «Выпускник»? Мужчина попросил девушку и вошедшего парня присесть, и только сейчас, когда он склонился чуть вперед, она заметила, что макушка его головы лысая. Блин, о чем ты думаешь вообще? Парень обошел с другой стороны от Теодоры, и она не сразу заметила, что этот парень посмотрел на нее. Но только не он. Парень сразу заметил девушку. Ещё тогда, когда посмотрел в дверную щелку. По счастливой случайности девушка стояла прям по середине класса. Его взгляд полностью прошарил её с ног до головы. Как бы это не казалось странным для него самого, но он оценил девушку. Оценил с ног до головы. Именно с ног. Его внимание привлекли эти островатые колени, что так хорошо было видно через дыры на джинсах. Взгляд поднимался выше, и тот отметил, что у девушки соблазнительный третий размер груди. Осматривая её все выше, парень остановился, раняя взор на ярко выраженную ключицу, а лишь за тем посмотрел на лицо. Ему показалось, что таких ярких голубых глаз он никогда не видел, хотя у его девушки они тоже голубые, но сейчас они померкли, при виде этих. Густые темные низко посаженные брови в точности, как цвет её волос, собранных на затылке. Несколько прядей выбивались из резинки, делая, казалось бы, самую обычную прическу необычной. Маленький, такой аккуратный носик дернул, когда Элаиза вновь принялась за сарказм, но она не отвела своих огромных голубых глаз от преподавателя. Эта девушка показалась ему такой… такой необычной? Да, именно необычной. Необычной новенькой. Обычно у новеньких горят глаза. Горят либо страхом, либо интересом, но не у нее.. Ее взгляд был таким пустым, что мурашки побежали по коже. Как вообще можно иметь такие пустые глаза? Пройдя мимо той, на которую он смотрел, кажется, даже не моргая около двух минут, он вновь убедился в ее безразличие. Она не бросила на него даже малейшего взгляда. Даже самого крошечного. * * * Полутора часовая лекция прошла совершенно не заметно, потому что Теодора была полностью поглощена теорией игры на биржах. Ей нравилось изучать экономику. Она хотела бы достичь того, чего достигла её мать. Блэр была ведущим специалистом в области экономики в одной из крупнейших нефтяных холдингов. Она была неким стимулом для Тедди, заставляла бороться и достигать своих целей. Несмотря на то, что девушка была очень увлечена рассказом мистера Флина, она всё равно чувствовала прожигающую в спине дыру. Это чувство она ощущала всегда. На неё смотрят. На нее смотрят. И это все больше подогревало масло внутри. После каждого занятия, а было их в этот день пять, девушка бродила по колледжу в поисках нужного ей кабинета. Каждый шаг, сопровождающийся звоном собственных шпилек и пристальных взглядов, делался пыткой. То ли от того, что она уже действительно устала за сегодня, то ли от собственных мыслей. Она постоянно думала. Думала так много, что, казалось, еще немного, и пар выйдет из ушей. Она мельком смотрела на идущих на встречу людей, но не задерживала на них взгляда. Ей просто было это не нужно. Она не хотела лишний раз думать о том, кого увидела, ведь каждый, на кого она смотрела больше пяти секунд отпечатывался в её сознании. Мысленно девушка представляла себе жизнь этого человека, и даже временами сравнивала её со своей. И это раздражало девушку куда сильней этих льстивых ей взглядов. После последнего урока, брюнетка свободно расправила плечи и выдохнула. Выдохнула с каким-то облегчением, что этот ужасный первый день закончился. Доставая на хочу ключи, девушка вышла из здания и сразу же надела очки. Несмотря на то, что сейчас январь, светило вполне нормальное для Лос-Анджелеса солнце. В этом городе никогда не будет холодно. Ни то, что в твоей душе… Пройдя по той же дорожки к стоянке, она обратила внимания на пару в компании еще нескольких ребят, которая стояла у черной матовой машины. Парень облокотился на машину, что явно означало, что она принадлежит именно ему, прижимая татуированными руками девушку. Эти руки она сразу узнала. С утра они вызвали у нее отвращение. Девушка в свою очередь мило улыбалась, прижимаясь к нему. Теодора быстро осмотрела девушку. Она явно младше нее, года может на два или три. У нее светло русые волосы, милированые светлыми, почти белыми прядями. Вполне обычное лицо, которое бы МакКолл даже не заметила, если бы встретила в супермаркете. Но она её заметила сейчас. А все потому, что она стояла рядом с опоздавшим. Плавно переведя взгляд на парня, девушка увидела его. Его лицо, оно было достаточно красивым: большие глаза, кажется темные, но из-за очков она не могла сказать наверняка, прямой нос, пухлые губы, которые сейчас растянулись в радостной улыбке, и остро очерченная линия лица. Волосы его отдавали медом и были подняты наверх. Он действительно выглядел не плохо, но это её совершенно не интересовало. Звон каблуков в нескольких метрах от компании заставил повернуться в его сторону всех. — Кто это? — спросила Бритни, — Я раньше её здесь не видела. Голос девушки казался таким невинным, что не могло не улыбнуть Джастина. — Она выглядит эффектно, и даже очень. — низкий голос мулата заставил всех девушек, кроме Бритни, закатить глаза. — Согласен, — сказал последний парень из компании. — Она новенькая? — Бритни снова подала голос. — Да, — недовольно фыркнула Элаиза, закатив глаза. Снова. — стерва еще та. — Она замолчала, но после вопросительных взглядов продолжила, — Сегодня она села на мое место, а когда я попросила её уйти, она даже не посмотрела на меня, продолжая пялиться в телефон. — Мы знаем, как ты просишь, — съязвил Бибер, целуя свою девушку в макушку. Свою. Это слово было чем-то большим для него. Таким трепетным, таким нежным. Он влюбился в эту девчонку, которую поджимал к себе за плечи, почти сразу. Она все время ему что-то говорила, а он только улыбался. Улыбался все время, и казалось даже не слушал о чем она говорит. Он только слышал её бархатистый голос, от которого волоски на теле становились дыбом. А когда она понимала, что он не слушает его, легонько била его по плечу. И это казалось таким милым. Таким… своим. В очередной раз целуя её, он поймал себя на том, что смотрит в след уходящему силуэту. Её волосы раздувались на ветру, делая хвост ещё небрежней. Она подошла к машине, что с утра привлекла его внимание. Платиновый цвет. Именно платиновый. Джастин отлично мог различить платиновый цвет от серебряного. А все потому, что знает в этом толк. Только сейчас он понял, что не слышал как её зовут. Он был слишком увлечен, изучая статную фигуру. Такую сильную. Она сама была сильной. Сильной, но пустой. Платина. Она — платина… * * * — Как колледж? — родной голос матери пронзал ухо через мобильную связь. — Не лучшее, что могло бы быть, — ответила Теодора, поворачивая налево. — все как всегда… Горечь в голосе услышал бы даже глухой. Ей действительно не понравилось в этом заведении. — Ты привыкнешь, — ответила Блэр, явно улыбаясь. — Конечно, — сарказм, — привыкну… — Да ладно тебе, не всё так плохо, — женщина посмеялась в трубку, — ладно, Тедди, мне пора идти, до вечера. Не дождавшись ответа дочери, Блэр повесила трубку. Она всегда так делала, и Теодора взяла с нее пример. Она никогда не ждала ответа, если этого не требовалось. А зачем? Ни один кусочек алюминия не имеет права тратить драгоценного времени Платины. Ни один! Остановившись на светофоре, Теодора посмотрела в окно. Рядом стояла черная матовая машина. Такая же за тонированная как и машина брюнетки. Лишь фыркнув, девушка продолжила свой путь к дому. Другой реакции просто не могло быть. Совсем. Никогда. Ведь это она. Но реакция молодых людей, сидящих в черном Infinite, была совершенно другой. — Это же машина новенькой, да? — спросила русоволосая, крепко сжимая пальцы парня. — Да, наверно, — тихо ответил парень, спокойно надавив на газ. — такой машины я раньше ни у кого не видел. И это была чистая правда. Такой машины больше нет. Хотя бы потому, что когда-то эта машина была оттюнингована на заказ, специально на девятнадцатый день рождения Теодоры. Для нее. Одной. — У неё классная тачка, — весело проговорила до невозможности милая девушка. В его глазах она была именно такой. Такой милой, нежной, особенной. Даже после их первой ночи, она не перестала казаться ему такой. Она была первой девушкой, к которой он не поменял отношения после секса. Бритни же наоборот. Она до безумия влюбилась в Джастина. Больше чем в «Гарри Поттера», больше чем в кошек, больше чем во все вокруг вместе взятое. Кто бы мог подумать, что на столько сильно можно полюбить человека. Не удержавшись, девушка подтянулась и поцеловала щеку парня. Его лицо сразу же освятила счастливая улыбка. Действительно счастливая. Не надо ничего, лишь бы она была рядом. Эти чувства переполняют его. Делали счастливыми и беззаботными. Как первый поцелуй, такой же робкий и нежный. Господи, он готов умереть за эти ощущения. — Чем я это заслужил? — немой вопрос и гладкая дорога к её дому. * * * Бросив сумку на комод у зеркала, девушка зашла на кухню. Голова гудела. Этот день был действительно утомительным для нее. Таким… странным. Таким… нелепым, что ли.. Весь этот день жутко раздражал Теодору. Странные иголочки кололи где-то под кожей, от одной мысли, что сегодня вообще произошло с ней. Этот чертов колледж, чертовы кабинеты, которые она не могла найти, эти чертовы люди, и… этот парень. Этот я-имею-убогие-татуировки-на-своих-руках парень. И каждая клеточка тела пропитана этой мерзкой брезгливостью по отношению ко всему в этом Мире. — Господи… — проскулила девушка, подняв глаза к потолку, — Как меня это все достало… Сделав глубокий вздох, девушка встала со стула и сделала себе кружку горячего шоколада. Теодора редко пьет горячий шоколад, потому что он очень вредит фигуре, но сегодня она все же решила выпить именно его. Сладкий вкус, обжигающий горло. Как и она. Такая же сладкая, если попробовать, и такая же горячая, когда проникает внутрь. Наверное, платина как и все другие девушки в двадцать лет хотела бы ходить на тусовки, развлекаться с подружками, иметь парня, но…, но разве она может себе это позволить? Может ли Теодора МакКолл ходить под ручку с подругами или парнем или гулять до утра на вечеринках? Конечно может. Может, определенно. Но ей это не нужно. Она привыкла быть одна. Ведь это она.. С этим не поспоришь, как не старайся. Многие парни хотели быть с ней, мечтали и грезели о ней, но она не позволяла. У нее никогда не было отношений, которые бы будоражили ее кровь. Из-за которых обычные девушки сходили с ума от счастья, но не она. — Может это к лучшему? — спросила девушка сама себя, — может быть это хорошо, что я такая каменная? Девушка не верила себе самой. Она жалела себя. Жалела себя. Это всё равно что упасть с небоскреба. Теодора ненавидела жалость. Ни к себе, ни к кому-то еще, тем более. Но если подумать, что это, если не жалость к себе? Она закрылась от всего мира всего лишь из-за одной ошибки. Всего одна ошибка, из-за которой теперь проблем еще больше… Теперь весь чертов мир напоминает ей об этом.. Весь мир. — Господи, Тедди, завязывай с этим, — молила себя девушка, — это было так давно. Но это было… Тяжелый вздох и такой же тяжести камень на душе. Теодора устала вспоминать об этом. Устала винить себя в его смерти. Устала страдать. Устала любить. Устала претворяться. Устала быть бесчувственной. Столько эмоций и чувств в одной девушки. Все это так тяжело. Тяжело для нее и ее семьи. Они помнят Стива и помнят Теодору со Стивом. Это были те люди, которые действительно любили друг друга, и те, которых разлучила смерть…