Мой дивный новый мир!

Все началось с бутылки виски. Когда дни смешались в бесконечный поток, пропало ощущение времени, и от скуки расхотелось жить. Тогда, когда единственным развлечением осталось нервировать тюремщицу, швыряя о стены камеры тарелки с едой. Стеклянную посуду давно заменили на металлическую, но он и ее умудрился разрывать на оплавленные осколки своим пламенем. Соседняя камера давно пустовала. Скорее всего мечник погиб, иначе бы его вернули обратно. От преданной семьи осталось лишь воспоминание. Неволя сводила с ума. Но не столько сама неволя, сколько раздражающая болтовня Савады и Каваллоне, поучения Реборна и говнюка папаши, которые изо всех сил старались научить этих бездарей пользоваться пламенем. Занзас уже знал, что всех их – узников этой тюрьмы - пытаются вызволить из вне, и им даже обещали переправить оружие, но только тогда, когда два идиота напротив поймут, что делать со своей силой. «И почему нельзя себя клонировать?!» - в такие моменты думал небо Варии – единственный, кто помимо девятого, в совершенстве владел пламенем посмертной воли и не нуждался в тренировках. Иллюзионистка Вонголы скрывала шум, взрывы и переговоры от камер Мельфиоре своим пламенем, но босс Варии отдал бы все, чтобы она и его лично оградила от зоопарка, который приходилось наблюдать изо дня в день. Как-то он даже попытался занавесить прозрачную дверь своей клетки простынью, чтобы не видеть надоевшие рожи, но ничего не вышло. Скотча или клея не было. А идея сделать крепления для занавески из куска оплавленной металлической плошки тоже ни к чему ни привела. Весь периметр камеры был защищен от физического и пламенного воздействия. Мягкий раскаленный металл попросту стек по стене на пол, превратившись в блестящую кляксу, которая еще какое-то время болталась под ногами. Затихало все только тогда, когда с конца коридора доносился цокот высоких каблуков, шарканье гигантских ботинок и скрип металлических колесиков. Узники точно выучили расписание Айрис и ее помощника. Мельфиоровцы привозили еду трижды в день с интервалами в пять часов, затем шел четырнадцатичасовой перерыв, и так по кругу. Только благодаря графику подачи еды можно было предположить, когда начиналось утро и заканчивалась ночь. Лампы в коридоре всегда монотонно жужжали и потрескивали, иногда неровно мерцали, но изо дня в день дарили узникам свой холодный свет. Время шло, но никто из пленников так и не понял, зачем их держат в клетках. Их не пытали, не допрашивали, исправно кормили и не лишали базовых удобств. Постельное белье и тюремная одежда регулярно сменялись на чистые. Не было недостатка и в средствах личной гигиены. Шампунь, зубную пасту, мыло и туалетную бумагу выдавали по первому же требованию. Главной проблемой оставался холод и отсутствие горячей воды, но это мало вредило пленникам. Разве что Ромарио, который не владел пламенем неба, нуждался в большем количестве тепла. Но Дино решил это проблему, взяв заботу о своем подчиненном на себя и помогая ему с обогревом камеры. Тела всех остальных хранителей адаптировались к условиям и использовали собственную силу для поддержания нормальной температуры. В тот день босса Варии жутко мучила мигрень. Голова гудела так, что была готова вот-вот взорваться. Виски будто сдавило тисками. А назойливые гады в клетках напротив, как на зло, начали тренировать полет с помощью своего пламени и шумели так, что у Занзаса начал дергаться глаз. Конечно же, дела бездарей шли из ряда вон плохо. Выдать ровный постоянный поток пламени, который бы позволил оттолкнуться от пола и зависнуть в воздухе в узкой камере, не мог ни один из них. Савада уже трижды ударился о потолок головой, а Каваллоне едва не пробил собой тонкую перегородку, отделявшую санузел от основной части камеры. Пластиковая стенка с раздвижной дверцей была обычной, ее установили только ради этических целей, в которые точно не входило сдерживание пламени посмертной воли или летящего в нее тела. Повезло, что Дино успел в последний момент оттолкнуться от хлипкой поверхности, и она лишь жалобно задрожала. Босс Варии не перенес бы, если к его мучениям добавилось созерцание босса Каваллоне за справлением естественной нужды. Кувыркания недоделанных циркачей прекратились с приходом Айрис и ее слуги. Тюремщица, облаченная в короткую белую униформу, которая едва не трескалась под давлением округлых форм, привезла завтрак на тележке, накрытой белой скатертью. В этот раз ее настроение не было наигранно-дружелюбным, она сухо поздоровалась с пленниками, ее спутник забрал грязную посуду и выдал новые порции. Остановившись у камеры Занзаса, Айрис замерла в ожидании. Грязной посуды босс Варии не предоставил. Ничего нового. Однако еда была съедена, но вот от тарелок остались только оплавленные комки металла. - Мне уже это надоело! – уперев руки в изгибы тонкой талии, произнесла тюремщица. Занзас с вызовом осклабился, высокомерно смеряя Айрис алым взглядом. Головную боль, как рукой сняло. Почему бы не отыграться на этой суке и испортить настроение ей, как ежесекундно портят настроение ему. Остальные пленники молча хмурились, наблюдая за противостоянием, и молились, чтобы оно не привело к неприятным последствиям. Дино и Тсуна забеспокоились, что разозлившаяся тюремщица может заблокировать не только пламя Занзаса, но и их, а тогда тренировкам конец. Босс Варии не разделял опасений Савады и Каваллоне. Он поднял руку, и кисть вспыхнула ярким пламенем неба. Айрис склонила голову набок, отчего весело звякнули небольшие золотые сердечки, продетые сквозь массивные кольца сережек. Тонкая бровь иронично изогнулась. Весь вид тюремщицы являл собой: «И что дальше?» Босс Варии молчал, ожидая хода со стороны Айрис. Ей придется отдать ему порцию вне зависимости от того, что он сделает с тарелками или едой. Кормить узников и следить за их благосостоянием – вот ее работа. Приказ сверху, которому нельзя противиться. Занзас давно смекнул, что Айрис запретили применять к кому-либо из пленных физическую силу или надолго блокировать путами ошейника. Иначе с его тела никогда бы не сходили вспухшие рубцы от ее хлыста. Но первое наказание так и осталось для босса Варии последним, хотя он каждый приход тюремщицы испытывал ее характер на прочность своим упрямством. Айрис обиженно поджала губу, отчего небольшой нос смешно сморщился. Этот человек умен, он сумел понять границы ее полномочий. Но и она не была дурой. Пышные ресницы задрожали, и тюремщица опустила взгляд. Она не позволит боссу Варии играть по его правилам. Она сделает вид, что приняла поражение. Пусть думает, что выиграл у нее в гляделки или во что он там решил сейчас играть с ней. Но в итоге все равно последнее слово окажется за ней. Тюремщица медленно повернулась к Занзасу спиной и пошла к тележке, на которой стояла последняя порция еды. Взгляд босса Варии непроизвольно скользнул по упругим ягодицам, которые едва не выскакивали из-под короткой юбки при ходьбе. Женщина легко наклонилась за тарелкой, отчего мимолетно показался кусочек кружевного белья. Занзас сглотнул. Внезапно проснувшиеся мужские инстинкты при виде роскошного женского тела сейчас были совсем ни кстати. Айрис будто нарочно все делала медленно, переставляла какие-то тарелки на тележке, переминалась с ноги на ногу. С одной стройной длинной ноги на другую. Тюремщица, наконец, закончила возиться с посудой и обернулась. Сережки звякнули, пышная грудь легко качнулась. «Попался!» - она успела уловить хищный голодный блеск в глазах босса Варии прежде, чем он заставил его исчезнуть. Этот блеск в глазах мужчин был ей слишком хорошо знаком. И этот блеск означал, что можно начать игру, в которой ей не было равных. Ни один, даже самый стойкий и сильный мужчина не устоит перед ней. Нужно лишь найти подход. - Пожалуйста, Занзас-сама, прекратите портить посуду, - любезно проворковала Айрис, ставя тарелки в отверстие для передач, - вы же знаете, что к вашему плену я не имею никакого отношения, а просто выполняю порученную мне работу. Конечно, вы можете добиться того, что меня сместят, но замена будет хуже, уверяю вас. Занзас раздраженно фыркнул, пламя неба погасло. Наверное, и впрямь было глупо донимать пешку. Но отступать сейчас было слишком поздно. Он взял в руки металлическую чашку, в которой лежал большой бифштекс с румяной корочкой, окруженный гарниром из картофеля и пряных овощей. Невероятный чарующий запах ударил в нос, а в животе заурчало. Обидно будет испортить такое блюдо, даже не отведав. Но он не сделает так, как она просит. Он сделает по-своему, даже, если это «по-своему» аукнется ему самому. Пальцы вновь окружило пламя неба, тарелка начала нагреваться. Занзас не спешил, то ли хотел окончательно разозлить тюремщицу, то ли ему было жаль портить еду, от которой так приятно пахло. - Да стойте же вы! – вскрикнула Айрис и подбежала к тележке. – Ладно-ладно! Вы победили! – тюремщица откинула белую скатерть, которой был накрыт маленький столик. Босс Варии приподнял одну бровь. Он не сразу понял, что пытается сделать тюремщица. Но вот Айрис обернулась, и Занзас увидел в ее руке литровую бутылку виски, которую она достала с нижней полки тележки. Зрачки жадно расширились, рот наполнился слюной, небо Варии сглотнул. Он не пил уже целую вечность. Вынужденный здоровый образ жизни в плену не избавил небо Варии от вредной привычки. Наоборот, зависимость проявила себя во всей красе. Все чаще мысли сводились к тупому желанию напиться, порой это желание становилось сильнее, чем желание вновь обрести свободу. Выпить, чтобы на время избавить себя от общества дегенератов в соседних клетках. Выпить, чтобы промотать бесконечное время вперед. Выпить… ради того, чтобы напиться… Айрис, звонко цокая каблуками, вернулась к камере и вложила бутылку в окошко для передач. - Вот! Это все, что я могу для вас сделать! – пухлые губы растянулись в очаровательной улыбке. – Думаю, что смогу сделать больше, если вы пообещаете не усложнять мою работу. Не дожидаясь ответа, она покорно потупила взгляд и выпорхнула из тюрьмы. Ее уродливый немой слуга вместе с тележкой поспешил за хозяйкой. Занзас, не ожидавший такого поворота событий, озадаченно опустил тарелку с бифштексом на край койки и забрал бутылку с любимым напитком. Тсуна и Дино с облегчением выдохнули. Гроза миновала. Лишь старик Тимотео, который с ходу понял манипуляции тюремщицы, сердито хмурился. Эта женщина начала расставлять опасные сети, используя свою природную красоту, острый ум, актерское мастерство и умение играть на чужих слабостях. Однако девятый оставил свое мнение при себе. Если из-за этой манипуляции его приемный сын до момента атаки усмирит свой буйный нрав, все останутся только в выигрыше. *** С треском лопнула белая униформа, выпуская мягкие полушария в прозрачном кружеве из тесного плена. Сухие губы собственнически припали к изящной ложбинке между ними. Послышался тонкий запах цветочных духов. Нос чуть глубже втянул приятный аромат. Ленивые губы нехотя оторвались от нежной кожи. Ловким движением тонкая ткань бюстгальтера оказалась сдвинута наверх, и роскошная грудь предстала перед горящим взором во всем своем великолепии. Айрис томно вздохнула, отчего розовые соски легко качнулись, и прижалась спиной к прохладной стене тюремного санузла. Тонкие пальцы с острыми коготками зарылись в смоляные пряди. По спине неба Варии пронеслась приятная дрожь. - Я хочу Вас, Занзас-сама, - прошептала тюремщица и обвила ногой крепкое бедро босса Варии, привлекая к себе. Небо Варии коротко усмехнулся и взглянул в глаза любовницы. Длинные ресницы дрожали, во взгляде читались желание и покорность. Еще не так давно эта женщина взирала на него сквозь стекло тюремной камеры совсем иначе: высокомерно и раздражающе. - Ты знаешь, что делать, - он наклонился к ее уху и обдал горячим дыханием. Послышался терпкий запах алкоголя. Айрис облизала пухлые розовые губы и хитро улыбнулась. - Да, мой господин, - она медленно опустилась на колени и ловко освободила босса Варии от тюремных штанов, которые стали ему тесны в районе паха. Придерживая крупные яички одной рукой, второй она обхватила ствол у основания и припала губами к нежной головке. Ловкий язык запорхал по плоти, и Занзас хрипло выдохнул, прикрывая глаза от удовольствия. Эта чертовка знала, что делать. Мягкие губы приоткрылись, и тюремщица вобрала в себя немаленький орган, начиная медленно двигать головой. Занзас положил руки на пышный одуванчик ее волос, лениво перебирая мягкие кудряшки. Айрис не нужно было направлять, она будто чувствовала все его желания. Медленные дразнящие посасывания постепенно сменились быстрыми и уверенными. Головка заходила глубоко в горло, но тюремщица не подавилась и не закашлялась. Шелковые стенки ее рта обнимали член, готовый вот-вот извергнуть семя. В ушах стучало от дикого животного удовольствия. Еще чуть-чуть, и оно вырвется… Нежные пальцы сжали твердое основание. Она выпустила член изо рта и быстро-быстро стала двигать руками, подводя небо Варии к разрядке. Твердый орган жарко пульсировал в ее ладонях. Яички подтянулись. «Сейчас!» - хитрый победный взгляд лиловых глаз метнулся вверх. Она ожидала увидеть осоловевшее от удовольствия лицо, но вместо этого ее встретил насмешливый пылающий взгляд. Рывком он поднял ее с колен и прижал грудью к стене, заставляя прогнуться в пояснице. - Не вздумай играть со мной! – с этими словами босс Варии задрал ее юбку и дернул тонкие трусики вниз. Кружево жалобно хрустнуло. - Я… не… Ах… Он вошел в нее до упора. Не давая привыкнуть, Занзас начал быстрые размашистые движения. Он ждал, что тюремщица завизжит от боли, попытается вырваться. Но нет. С ее губ почти сразу же сорвался стон, больше похожий на крик, однако не имевший ничего общего с криками боли. Айрис, будто жадная кошка, сильнее прогнулась в пояснице и начала двигаться навстречу. Горячее чувство удовольствия начало расцветать внизу живота. Ноги задрожали, выдержать напор неба Варии оказалось непросто. Он не давал ей передохнуть, входил и входил в нее. Жаркие стенки лона обнимали его плоть, пульсировали и сводили с ума. Босс Варии перехватил Айрис за талию, чувствуя, что та вот-вот упадет. Облизав свои пальцы, он просунул их ей под юбку, нащупывая чувствительный бугорок клитора. Подушечки прошлись по сгустку нервных окончаний. Мир вспыхнул перед глазами, и она забилась в его руках, практически теряя сознание. Он сам едва удержался от преждевременной разрядки. Но это подождет. Мягкое податливое тело трепетало в его руках, он продолжал входить в нее быстро, резко, не жалея. Перепачканные слюной и смазкой пальцы дразняще ласкали ее островок удовольствия. И вскоре она не выдержала томительной пытки. Все мышцы напряглись, она задрожала, и влага мощной струей ударила в руку босса Варии. Стенки лона так сильно сжали его в этот момент, что и он не смог больше сдерживаться и с хрипом излился внутрь. *** Приятный горячий дождь смывал остатки былого удовольствия. Одежда валялась где-то в углу за туалетным бачком. Воздух вокруг светился и переливался золотисто-оранжевыми волнами пламени неба, которое согревало любовников. Острые коготки мягко чертили на широкой груди босса Варии замысловатые невидимые узоры. Пышная шапка волос под барабанящими каплями расправилась блестящими волнами, ниспадавшими на плечи. Уставшая и удовлетворенная Айрис не находила в себе сил подняться и сидела подле Занзаса на полу, прижимаясь к нему обнаженным телом. Одной рукой он обнимал ее за белое плечо, во второй держал бутыль с виски, к которой то и дело прикладывался. Небо Варии уже и забыл, в какой момент все так изменилось. Кажется, это все было идеей Айрис. Она призналась ему в симпатии и предложила выгодную сделку, сославшись на то, что не только пленники сходят с ума от скуки и воздержания на базе Мельфиоре. Теперь у босса Варии был алкоголь и еда, которую он любил. За это она хотела лишь одного – чтобы он прекратил портить тарелки и стал ее любовником. Условия были приняты без лишних раздумий. Занзас и сам давно хотел эту красивую женщину, бесстыдно крутившую круглой задницей около его клетки по три раза на дню. А тарелки… Если в них будет любимая еда, можно обойтись без вандализма. Поначалу босс Варии размышлял, как использовать связь с Айрис для побега. Можно было застать ее врасплох, заставить снять с него и других хранителей ошейники, открыть двери камеры. Но хитрая тюремщица была не так проста. Перед входом в камеру она снимала кольцо облака и отдавала ключи своему слуге-монстру, и он запирал за ней дверь. Босс Варии мог с легкостью убить эту женщину, но что толку? Даже под пытками она не сможет без кольца открыть его ошейник или выпустить из камеры. Будто читая мысли Занзаса, тюремщица предупредила, что ее слуга не понимает никого кроме нее, и ему отдан приказ ни при каких обстоятельствах не открывать дверь. Даже, если ей будет угрожать смертельная опасность. «Если Вы решите напасть на меня, силой заставите меня умолять моего слугу открыть дверь, он этого не сделает. Без кольца я не властна над ним. Он не человек, а искусственное создание, поэтому принципы морали и жалости ему чужды! Дверь откроется только тогда, когда мой слуга заблокирует Вас и Ваше пламя и убедится, что я вне опасности и могу выйти из камеры!» - сказала она тогда. Проверять слова Айрис на деле Занзас не спешил. Рискнуть стоит только тогда, когда в его руках окажется оружие, и союзники из параллельного мира сорвут с его шеи проклятый белый обруч. А пока можно было подождать, тем более заключение сейчас стало не таким паршивым, как в самом начале. Теперь на двери даже появилась плотная занавеска, крепившаяся к стеклу прочными присосками и скрывавшая от глаз бездарные тренировки Савады и Каваллоне. А под подушкой всегда лежала новенькая упаковка с берушами, чтобы не слушать раздражающую болтовню. В первые дни тюремщица ничего не говорила о своей семье, но постепенно в ее словах стали проскальзывать жалобы на босса. Небо Варии всунул ей в руку бутылку с виски, надеясь, что, напившись, она сболтнет лишнего. И она проболталась. Айрис поведала Занзасу, что Бьякуран запер всю Мельфиоре в пространстве между мирами и непонятно, когда их вернут обратно на землю. Пришлось изобразить удивление и задать несколько вопросов, хотя босс Варии давно знал, что происходит вокруг. Иллюзионистка Вонголы и репетитор Савады держали пленников в курсе обо всем, что могло помочь побегу. Почти все вопросы Занзаса остались без ответа. Айрис на самом деле была простой пешкой, и ничего не знала о замыслах своего босса. Но она рассказала и кое-что полезное. - Ваш хранитель дождя жив. В тот день Кике-сан отобрал его у Закуро и сдал медикам. Я была свидетельницей. Никогда не видела заместителя босса таким злым… - Что с мечником сейчас? - Кажется, опять в мед блоке… В план побега добавился еще один пункт – спасение Скуало. Дело принципа вырвать своего последнего живого хранителя из плена и заставить умываться собственной кровью его мучителя. Но шли дни, и все оставалось по-прежнему. Гнев стирался временем, алкоголем, хорошим сексом и вкусной едой. Общения с Айрис, которая была на порядок умнее, чем идиоты в соседних камерах, хватало, чтобы неволя прекратила казаться чем-то невыносимым. Босс Варии задумчиво перебирал влажные локоны любовницы, доверчиво льнувшей кего груди. Сверху из душевой лейки продолжали падать мелкие капли воды, согревающиеся налету благодаря жару пламени неба. Что будет с их союзом, когда придет время выбираться? Скорее всего ему придется лично убить ее. Но почему внутри вспыхивает отрицание? У него опять будет власть, женщины, которых он лишь посмеет пожелать. Зачем ему вражеская шлюха? Потому что в первую их встречу отлупила его плетью? Потому что не побоялась и вошла к нему после этого без оружия? Потому что красива, как богиня, и развратна, как дьяволица? Принимает его темперамент и умеет обходить острые углы его отвратительного характера? Если подумать, то с начала их союза Айрис еще ни разу не выбесила босса Варии, а он никогда не называл ее привычным «мусором» или «дерьмом», званиями, которые не прошли даже мимо приемного папаши и верных хранителей. Босс Варии не сразу понял, что Айрис смотрит на него из-под тяжелых ресниц, слипшихся в смешные треугольнички от воды. Взгляд влюбленной кошки. Он приподнял двумя пальцами лицо в форме сердечка за подбородок и накрыл мягкие губы властным поцелуем. «Будь, что будет!»