Эржебет

— Не по душе мне этот человек, — Клара была недовольна Византино и говорила об этом открыто.       — Как глупа я была, поверив в любовь Иштвана! — не обращая внимание на ее беспокойство, продолжала каяться в собственной слабости. — Я слишком стара для любви.       — Это не так, — возразила колдунья, но глаз на меня не подняла, продолжая возиться со свитками на полу, разложенных вокруг нее ковром.       — Не надо было показываться ему при дневном свете, — с этими словами я поднялась с места и подошла к зеркалу, рядом с которым служанка расставляла колбочки с маслами для кожи на полках косметического шкафчика. — Посмотри... я дряхлею.

      Собственное отражение вызывало неприязнь. Я провела пальцами под глазами, потянула кожу вниз, стараясь разгладить морщинки, но стоило убрать руку, они возвращались. Взгляд потух и в нем не осталось никакой радости. Мои губы, потресканные и изможденные, не могли привлечь ни одного мужчину.

— Твои мази перестали действовать! — схватив одну из бутылочек, развернулась и, замахнувшись, разбила ее об пол. — Сделай что-нибудь! — Эржебет, не говори так со мной, — Клара дрожала, как и стоящая рядом служанка. — Чего уставилась? — расправляя плечи, надменно проронила.

      Я перевела взгляд на юную девушку, внешний вид которой оставлял желать лучшего — растрепанные волосы, впопыхах собранные на затылке в пучок, перетянутый обычной бечевкой, обветренное лицо, не первой свежести передник и заношенная обувь со сбитыми носками и стертой подошвой, — но все же она была невинна хороша — эти большие наивные карие глаза, румяные щеки, чувственные алые губы затмевали узость ее скудоумия и серость облачения. Стоило проскользнуть мысли, что это пышное молодое тело, теплом которого не побрезгует даже высокопоставленный граф, может быть намного желанней Иштвану моего, как эмоционально затошнило. Единственное, чем ещё могла я блеснуть — положение в обществе, но на что оно нужно без истинной любви?

— Расчеши меня, — я буквально прожигала ее взглядом, а она трепетала подобно листу на ветру и даже не смотрела в глаза, неуверенно приближаясь со спины.

      Я всегда была лояльна к слугам, даже шла им на уступки во многих вещах, - школы, приюты при церквях и конечно же столовые для малоимущих — но это время позади, сейчас меня ничто не радует и не воодушевляет. Всему виной Иштван. Как я могла так легко поддаться на его уловки? Моя израненная несчастная душа нуждалась в нем как никогда, даже после полученного письма, даже супротив мыслям о его немедленной казни. Сердце забилось чаще.       Я опустилась на стул, — величественно, словно на трон — галантно откинула полы платья, закинула ногу на ногу, всматриваясь в свое отражение в зеркале. Служанка заторопилась выполнить приказ. Она взяла расческу с туалетного столика, по пути удаляя с щетины ненужные волоски, провела ладонью по моим волосам, разделяя на пряди. Ничего необычного, все как всегда, но напряжение, некое раздражение от ее действий вводили в ярость, даже дыхание.

— Я уже говорила тебе откуда этот шрам? — кинув недолгий взгляд через плечо на Клару, ослабила воротник манишки и обнажила декольте, продемонстрировав свежую метку на левой груди длиной с указательный палец. — Здесь покоиться моя любовь, его лучшая часть, локон его волос, — улыбнулась, прижав ладонь к все еще пульсирующему от боли месту: обеспокоенный взгляд колдуньи был проигнорирован.