Хлопотуша

Сегодня был особый день - за успешное проведение операции на балу мне выдали премию и я позволил себе заказать кое-что в магической лавке. Утром досточтимый Айше со мной связался и сообщил, что заказ прибыл и в течение часа его привезет курьер. Покупка уже была оплачена, я с нетерпением и затаенным напряжением ожидал доставки. Миль, конечно, заметил мое взвинченное состояние: у меня все валилось из рук, я рычал на попадающуюся челядь и, в конце концов, налил себе вина, чтобы хоть немного успокоиться. Хотя обычно с утра не бухаю. Погруженный в себя, я не очень-то обращал на него внимание, а он, похоже, принял мое раздражение на свой счет. - Старший... я что-то не так сделал? Ты злишься? - Я не злюсь, а нервничаю. Благодаря особому, очень редкому артефакту, я смогу получить весточку о моей семье и я очень переживаю - давно их не видел и не знаю, как они там. Надеюсь, все в порядке, но вдруг... просто не представляю, как я переживу, если с ними что- то случилось... Я частил, нервно расхаживая вперед - назад перед Милем и смотря на свои сцепленные руки, поэтому не сразу увидел, как застыло его лицо. - Семья?.. Ты никогда не говорил о своей семье! Я перестал расхаживать и взглянул на мужа, его глаза влажно заблестели, а губы поджались от обиды, похоже, пора мне выложить мой секрет. - Нда...раньше как-то к слову не приходилось. Видишь ли, я - не отсюда. - Да, ты упоминал, что не из этой страны,- оборотень вопросительно склонил голову. - Я не просто не из этой страны: я - из другого мира. - О! - глаза Миля расширились от удивления, - а почему ты мне не рассказывал? - спросил он с обидой, - это же так интересно! И кроме, того: я слышал, есть порталы, ты ведь можешь вернуться! Или... не можешь? Я в смысле - там что- то случилось и теперь тебе нельзя туда? - Ох, солнце, не тараторь! - я нахмурился, и Миль тут же заткнулся, - расскажу по порядку. Во- первых: что ты знаешь о переселенцах? - Ну, они попадают к нам через спонтанные разломы, или творят портал. Вроде, все... - Да, негусто... а давай тебе учителей наймем, а то у тебя никаких представлений о собственном мире! Миль покраснел и отвернулся. Обиделся. Ну и сука же я! Подошел ближе, погладил напряженную спину: - Прости. Я знаю - это не твоя вина, - оборотень тут же прижался ко мне, я сел в кресло, милеву шикарную задницу пристроил на своих коленях и продолжил. - Если вкратце: переход происходит случайно или специально. Когда случайно, тут несколько вариантов. Первый - человек ни с того, ни с сего падает в разлом и... оп! В другом мире. Вторая возможность: человек должен умереть в своем мире, но его дух настолько переполнен жизненной энергией, что за секунды до смерти, он переносится. Возврата нет, родной мир его больше не примет. Третий, самый странный случай: переносится не человек, а его полный ментальный дубль. Тело сотворяет сам мир. Нафига - никто не знает. Телесная оболочка может сильно отличаться от оригинала, таких случаев крайне мало, они плохо изучены и... это именно мой вариант. Миль некоторое время молчал, переваривая, искоса меня разглядывая. - То есть там, на родине, живет Тальм. Он - это ты. А внешне? - Внешне мы совсем не похожи. Могу сказать, что сейчашнее тело - это моя мечта. Идеальное. Для меня, конечно, ты так можешь не считать. Миль хмыкнул и внимательно меня осмотрел. Да, это странновато я мечтаю. Высокий, с очень развитой мускулатурой, кубики на животе и все такое, широкие плечи, узкий таз, никаких волос на теле. Вообще. Да, даже там. Мой фетиш - огромные руки. Они у меня действительно очень впечатляющие. Глаза... темно-фиолетовые. Волосы разноцветными прядями: голубые, черные и красные, основа - русые. Может, из- за такой неординарной внешности, меня и продавали как наложника. Но это ниче. Наложником- то я был меньше месяца, а красавцем теперь буду всю жизнь! Потому- то меня и удивило, когда Миль меня отшил. Хотя, может, просто испугался моего немаленького достоинства... - А можно спросить? Ты волосы красишь или магически изменил? - Ни то, ни то. Такие и есть. И еще волосы на теле не растут. - А кто у тебя там остался? - Подожди, сейчас подгонят артефакт, и я покажу. Надеюсь, это не будет для тебя большим шоком... - Пока ждем, расскажешь про свой мир? - Принципиальное отличие в том, что он безмагический, поэтому мы развиваем технику. Легенды про вампиров, оборотней есть, но считается, что их не существует. Вполне вероятно, что их действительно нет: я за свою тридцатилетнюю жизнь не встретил ни одного мистического существа и не сталкивался с проявлениями магии. На самом деле это до сих пор дискутируемый вопрос: есть разные малообъяснимые случаи, однако явных, как у вас, проявлений магии не зарегистрировано. У нас мало используются лошади, в основном для забавы, поэтому я и не умею на них ездить. А тебя учили? - Да, это была единственная отдушина, а то бы я, наверное, спятил. Когда мне было совсем плохо, я убегал на конюшню, седлал коня и исчезал на весь день. Бывало, что никто даже и не замечал моей пропажи. - Может, расскажешь: почему так. Я что- то не пойму: ты очень приятный молодой человек, не злобный, не истеричный, я не нахожу в тебе изъяна. Значит, дело не в тебе. А в чем? - Я - квартерон. - И что? - Династический брак. Нелюбимый сын, от ненавистной жены; отца заставили жениться на нечистокровном оборотне, он бы ни за что на это сам не пошел, настолько для него важна идеальная родословная. Когда дед сообщил, кого избрал супругой для сына, отец был в ярости, но поделать ничего не мог. Мама очень рано умерла, я даже ее не помню. Только ощущения: нежные руки. Каскад темных волос. Запах... не могу описать, но это - покой и безопасность, и любовь. Я знаю, что она меня любила. Больше никто. Потом - только чужие оборотни, которым я неприятен, отец меня просто ненавидит, он при каждой возможности старался меня унизить, придворные лизоблюды, почуяв, куда дует ветер, просто соревновались, кто удачнее меня подколет. - Блядь, я уже их всех не люблю. Надо бы отвесить пиздюлей… - эта мысль уже давно во мне зрела: Миль нравился мне все больше и соответственно ширилось негодование на его родню, кроме того… гр-р-р! Он – мой! Мое обижать нельзя, даже если когда обижали, это еще было не мое, все равно – порву как тузик грелку! И похрен, что нелогично! Я – внезапен, как пиздец, который я несу в мир! - Тальм, ты чего? Ты сейчас ведь пошутил, что расхерачишь весь наш двор, с королем в придачу из- за меня? Интересно, как ты это сделаешь? - Так, кажется, я плохо на тебя влияю... ты начал материться, а был таким приличным мальчиком! Муж тут же покаянно потупил глазки и пробормотал " прости ". Просто лапка, тут же захотелось его завалить! Погладил его по плечу, немного потискал и помусолил. Но Миль продолжал смотреть вопросительно, не понимая, чего это меня так плющит со злости, я со вздохом отстранился и произнес: - Когда обижают беззащитных – это мерзко, и всегда выводит меня из себя, но еще хуже, если несправедливость совершена по отношению к тому, кого я люблю, ведь я – ужасно мстительная тварь, пока не отпинаю, не успокоюсь… - А ты меня любишь? – оборотень удивленно наморщил лоб, искоса меня рассматривая. - Ну, конечно, люблю, дурашка, – я чмокнул его хорошенький носик, и парень сморщился, будто целиком проглотил лимон. - Почему ты всегда обращаешься ко мне, как к несмышленому щенку? - он обиженно засопел и сделал бровки домиком. - Миль, наши летоисчисления сильно отличаются. У нас год - это 365 дней, а у вас - всего 292. То есть по-вашему летоисчислению мне 37 с хвостиком лет, а по-нашему тебе - всего 16. У нас считается, что в 16 - это еще фактически ребенок. Я почти в два раза старше. Как по- твоему я должен к тебе обращаться? Кроме того, уж прости, но у нас обязательное образование. Я 10 лет учился разным наукам; не скажу, что много запомнил, но у тебя, кажись, вообще почти по нулям. От меня не укрылось, как нервно сжал Миль руки: - Я для тебя мелкий и глупый? - Неа: молодой и волнующе неискушенный в жизни. - Между прочим, оборотни, даже нечистокровные, развиваются намного быстрее человеческих детей и растут, как на дрожжах. Буквально в течение первого года мы уже становимся примерно как человек семилетка, - все еще немного обиженно пробурчал Миль. - Хорошо, я это учту. Не дуйся, солнышко ты мое темное. Оборотень фыркнул: с юмором у него был порядок, он понимал даже самые странные мои шутки. Наконец, прибыл курьер, и я получил свой артефакт. Маг, не заморачиваясь, облек его в форму такой же пластины, как амулет связи, только побольше. Затаив дыхание, я положил его на стол и прошептал формулу, назвав имена тех, кого хочу видеть. Пластина затуманилась, вверх полетели призрачные искры, потом проступило четкое изображение, и я резко выдохнул сквозь зубы, так защемило сердце. Отобразилась моя маленькая кухонька, на ней мужик в трусах задумчиво пил пиво и пялился в телек, рядом с ним вертелся светловолосый малыш, весь измазанный в шоколадном креме, пацан постарше ел бутерброд, держа его двумя руками. Миль стоял за моей спиной и немного тревожно их разглядывал, я пояснил для него: - Это Никита и Пантелеймон. Мои дети. Фуххх. Ну, с ними все в порядке. Так, Анжелина! - артефакт послушно показал двухлетнего ребенка, спящего в кроватке. Я умилился и почувствовал, как горло сжимает горький спазм. А они подросли. Без меня. Успокаивало только то, что мой оригинал все еще с ними. - Теперь Катерина! О! Это было уже интересно. Темный зал, в котором беснуются люди, агрессивная музыка льется со сцены. - Что это? - не удержал вопроса Миль. - Это развлечение. Видишь - на сцене поют, внизу танцуют. - Больше похоже на драку. Почему их никто не разнимает? - Это такой танец, называется слэм, все друг друга толкают и пихают, но аккуратно. Ага, это если наши не танцуют. Иногда все происходит намного жестче, тогда счет идет на сломанные носы. Вон, видишь кружок? Это моя компания, на такие мероприятия ходить одному, конечно можно, но тогда придется быть очень аккуратным, так как ты без поддержки, а это не в кайф. И, если что, напихают тебе - мама не горюй! Угадаешь, где я? Миль внимательно рассмотрел людей, стоявших в подобие круга. Было человек восемь: один огромный, высоченный детина, рядом наоборот невысокий и тонкокостный, они " танцевали" не особо активно. Еще два парня были с какими- то красными тряпочками на руках, их движения походили на бросок змеи - спокойствие и - резкий удар. К удивлению Миля были две девчонки. Одна стояла ближе к спокойной части зала, а другая пыталась пролезть в самую гущу, но тягаться с огромными тушами парней из- за малого веса не могла и ее все время выталкивали. Вдруг она улыбнулась особо дико и начала куда- то целенаправленно пробиваться. - О, нет! - простонал я, - она его заметила! Счаз будет мясо! Миль вопросительно посмотрел на меня, я кивнул на экран: - Смотри! Девчонка остановилась около какого- то парня и, без всякого перехода, резко ткнула его в нос, даром, что еле достала, тот сделал в ответ пару выпадов, не принесших особого ущерба, а девчонка взорвалась градом ударов, судя по всему, не забыв и ноги. Парни из круга заметили отсутствие одного человека, а увидев происходящее, стали скоренько пробиваться к " сладкой парочке". Жертва злобной девчонки поняла, что дело пахнет керосином и быстренько свалила, оставив ту безумно радостно скалиться. - Это твоя подруга? - Поинтересовался оборотень, - какая- то она дикая. Мелкая, а кидается. Я бы на такого кабана в жизни не попер. - Просто он ее сильно разозлил. И это, кстати, и есть я. Она - это я. Миль недоверчиво переводил взгляд с меня на невысокую девушку с короткими волосами. Внешне ничего общего - рост у нее невысокий, мускулами похвастаться не может, хотя что- то такое чутка бугрится, правильные черты лица, мышиного цвета волосы. Парни укоризненно качали головами, она яростно размахивала руками и делала неприличные жесты что- то им доказывая, наконец, приятели махнули на нее рукой, а она пошла к бару и уже через несколько минут принесла пару бокалов пива, которые пустили по кругу. Видимо, это было такое извинение. - Старший, ты смеешься? - выдавил наконец оборотень. - Нет, это не забавно. Правда, я клянусь, что она - это я. Да, я был женщиной, у меня есть дети и муж. А теперь я огромный мужик и именно поэтому не смогу их увидеть: слишком сложно поверить. - О! Было забавно видеть, как Миль морщится, пытаясь уложить в голове неожиданную информацию. - Но ты не ведешь себя как женщина! Наоборот, я же видел, каким ты бываешь жестким... и что - ты хотел стать мужчиной? - Миль, да ты вглядись – разве я похожа на ваших женщин? А насчет того – хотел, или нет я менять пол - не знаю. Мне всегда было завидно, что парни сильнее. Ты не представляешь, как невъебенно классно: всю жизнь быть слабым, а потом обрести такую мускулатуру, как у меня. Вот о таких бицепсах, как сейчас, я точно мечтал! Конечно, было очень сложно поначалу: габариты другие, я все задевал, все время бился головой, длина рук тоже изменилась. Ты не представляешь, насколько неуклюжим я был в первые месяцы. Пришлось тренироваться, чтобы привыкнуть, теперь, по крайней мере, я точно попадаю в проем двери! - И поэтому ты ни разу не зашел к наложнице? - Вкусы у меня остались прежние: люблю мужчин. Конечно, ради интереса было бы забавно попробовать с теткой, но что- то не тянет. Я не знаю... как представлю все эти сиськи- письки...передергивает. А ты? Я не спрашивал, но, может, тебе и девушки нравятся? Миль заволновался, начал отводить глаза и теребить одежду; ого! Кажется, это я зря спросил, как говорится: меньше знаешь - крепче спишь! - Так! Только не говори, что ты себе уже нашел зазнобу! Оборотень покраснел, и совсем опустил голову, а я нахмурился, выключил артефакт - и так уже понятно, что все живы- здоровы, и повернулся к Милю, скрестив руки на груди. - Миль! - произнес я угрожающе. - Я ничего не делал, даже не заговаривал с ней, даже не подходил. Просто иногда прихожу на нее посмотреть...- забормотал оборотень, тихонько пятясь в сторону двери. Он уже знал, что я жутко ревнивый, правда, квартерон никогда не давал мне повода, просто однажды к нему попытался подкатить парень- сосед и я его чуть за это не убил, вызвав на дуэль, а потом еще целый день дулся на Миля, хотя тот вел себя безупречно, ничем не спровоцировав того дурачка; сейчас же ситуация была иная и, похоже, оборотень всерьез опасался за свою безопасность. Я злобно оскалился, рванулся вперед и ощутимо приложил Миля к стенке, до боли сжал его ягодицы, оставляя синяки, собственнически укусил в шею. Жаль, что следов на нем все равно не останется - все заживает моментально. Оборотень, вроде испугался, потому что он совершенно обмяк в моих руках, позволяя мне творить, что вздумается и только нервно сглатывал, видимо он считал, что я в своем праве. Миль за те месяцы, что мы провели вместе, похоже, не совсем поверил, что у него есть какие- то права. Он редко что- то просил, вел себя тихо, всегда старался сделать мне приятное, я надеялся, что это хотя бы отчасти из- за того, что я ему нравлюсь. Со своей стороны я ничего особо не требовал, хотя массаж просил регулярно - у Миля были просто волшебные руки. Еще я делал ему небольшие подарочки, смешил, мне нравился его смех, гулял и водил по кондитерским - Миль любил пирожные. Он никогда со мной не спорил и достаточно было недовольного взгляда, чтобы он замолчал. Он был такой... идеальный! Хотя я и надеялся, что со временем он мне начнет доверять и станет менее зашуганным... И чтобы я отдал такое сокровище какой-то корове! Я зарычал и прошипел: - Ты - мой! Как ты посмел влюбиться в кого- то другого, мерзкая, неблагодарная ты тварь?!! Я тряс его, как грушу, безумно хотелось поколотить его, но я прекрасно понимал, что это ничего не изменит, только хуже станет. Боже, как больно! Я хотел бы заставить его любить меня, но это невозможно. Меня разрывало от бешенства и злобы, хотелось сделать ему так же больно, как было мне. Я чувствовал, что могу сейчас убить его, если чуть ослаблю контроль над собой. К сожалению, я никогда не умел терять голову полностью - всегда в глубине звучал голос рассудка, спокойно объяснявший мне мои ошибки. " ты не можешь требовать его любви. Преданность - да. Но этот брак - вынужденный, он ведь старается. Можешь его избить, но любить он тебя от этого не станет, зато уверится в своем бесправии. Лучше уйди. Водка. Проверенный способ, в подобных твоему, случаях." Я захрипел и ударил пару раз кулаком в стену, рядом с его лицом, кажется, что-то хрустнуло. Потом я выскочил из комнаты, оставив дверь открытой - дверь была красивая, а я неминуемо ее разбил бы, попытавшись закрыть, не дело портить хорошую вещь. Я несся, сам не зная куда. Звериный инстинкт рекомендовал заныкаться куда- то, где не было людей, не надо чтобы меня видели таким. Я был уверен, что Миль за мной не пойдет, неслабо мной напуганный, поэтому когда в поле зрения возник оборотень, я удивился. - Изыди. Не хочу тебя пришибить. Но он не ушел, наоборот вперился в меня взглядом и, сжимая кулаки, спросил: - Ты теперь не пустишь меня в город? Я досадливо поморщился, бешенство начало отпускать, оставляя горечь и обиду, голова заболела, мир вокруг начал казаться нереальной хрупкой декорацией, грозившейся вот - вот осыпаться к моим ногам. Я потер виски, правая рука жутко болела, вот на хера я ею стукнул? - Ты свободный человек. Я не могу тебе запретить. - Ты все время это говоришь, Старший. Думаешь, я идиот и ничего не понимаю? Я все равно, что твой раб: в чужой стране, без денег и друзей. А у тебя друзья весьма могущественные. Что бы ты со мной ни сделал, тебя прикроют. Его губы горько кривились, на лице была отчаянная решимость, я снова им залюбовался. Захотелось его прижать, успокоить и чтобы он любил только меня, а он... - Значит все это время... ты просто меня боишься? Вот, блин, слезы подступают к глазам... пацаны не плачут! Но, блядь, я же на самом деле не мужик и вообще, мне сейчас все похер. Я прикрыл дрожащей рукой глаза, чтобы стереть влагу: - А для меня все это всерьез, я же... а... иди ты нахер! Делай что хочешь... сволочь ты, Миль! Всю душу мне вывернул! Блин, как в дешевой мелодраме! Но вот я так чувствую! Раньше, когда я еще был в своем мире, у нас с мужем такие страсти кипели! Он убегал, я за ним - в домашних тапках. И слезы на улице, и драки, и выяснения отношений такие, что прямо искры во все стороны. Потом, конечно, мы успокоились. Я перестала остро реагировать на его критику и уверилась в искренности его чувств. Он смирился со многими моими загонами и все чаще я ощущала рядом с ним ровное чувство счастья... Блядь, ну вот зачем я его вспомнил? Такого родного и полностью потерянного для меня. Я всхлипнул, просто не смог удержаться, и постарался обогнуть оборотня, чтобы забиться куда- нибудь подальше. Но он не дал. Отвел мои руки от лица и с удивлением уставился на мокрые щеки. - Старший, ну ты чего? Я думал, ты играешься со мной... даже не предполагал... прости, пожалуйста, только не реви. Я, понятное дело, попытался вырваться, но оборотни же сильные, даже квартероны, так что он в меня вцепился и потащил в сторону спальни, я ревел, обзывал его всеми известными мне ругательствами, и вырывался, а он почему- то ласково мне улыбался. В комнате он при помощи подсечки уронил меня на кровать и долго меня целовал, а я рыдал до икоты. - Теперь я верю, что ты - девчонка, - улыбнулся мне Миль растерянно. - Ты меня довел! И вообще - убирайся к своей бабе! Кажется, истерика пошла по второму кругу, теперь во мне бурлила горькая обида, меня трясло и это было гораздо опаснее, чем ослепляющая ярость. - Не выгоняй меня! - оборотень испуганно смотрел на меня и блокировал мои попытки его сбросить. - Я буду по-прежнему давать тебе денег, так что не волнуйся, проблем с выживанием у тебя не возникнет, - я отвернулся, не хотел видеть его лица. - Тальм, прости, пожалуйста. Я хочу быть с тобой, ты мне очень нравишься. Я больше не пойду в город, не прогоняй...- Миль растерянно теребил мою рубаху и целовал шею, голос был умоляющий и взволнованный, так что я был склонен поверить, что он вправду, ну, наверное, не любит, но хоть привязан ко мне. Я обиженно выпятил губы и улыбнулся сквозь слезы. Даже представлять не хочу, как дебильно я сейчас выгляжу, это явно Катька прорвалась наружу, конкретно потеснив реального мужика Тальма... - Ты меня жутко обидел; знаешь же, насколько, я ревнивый, так какого? - Старший, я ведь говорил, что мне скоро двадцать один... я вхожу в возраст... - Какой на хер возраст? - Ты не знаешь? - Миль всмотрелся в мое недоуменное лицо - Боги, Старший, я был уверен, что ты в курсе! - Так, а ну живо колись: чего я там не догоняю? В душе медленно распустилась надежда, что все не так плохо, как вначале показалось. - У меня приближается время, когда пора завести потомство, меня тянет к женщинам, даже против воли, ну и мне понравилась одна... я не влюбился! Это другое: простая физиология! Я бы походил вокруг, убедился, что это действительно моя пара, потом спросил бы твоего разрешения... - А то ты не знаешь, как я к такому отнесусь? - Ну, ты меня не запер... я подумал, может, разрешишь...я не предполагал, что ты не осведомлен о наших циклах! - Ты же квартерон, говорил, что и оборачиваться не можешь? - Перекидываться не могу, а вот сейчас крышу сносит; придется, наверное, меня запереть, а то убегу. - А никакого лекарства нет? Как вообще в таких случаях обычно поступают? - Да закрывают где- нибудь, где стены покрепче, примерно на месяц, кормить надо поменьше, чтобы не было сил, иначе вырвусь. - А ты что - как бы немного «того» станешь? Перестанешь себя контролировать? - Ну, да. Кидаться стану, выть, скрести стены, пытаться убежать... Ну, вот, теперь я чувствую себя виноватым! Устроил бабскую истерику, а несчастная животинка, оказывается, пребывает во власти инстинктов. А то, как покорно он говорил об этой жуткой возможности: запереть его, как бешенного зверя, и не кормить...блядь, да я и с животным так бы не поступил, а это вообще - мой любимый Миль. И все из- за собственнического чувства одного эгоиста? Я себе не прощу, если из-за меня ему придется так страдать! - И как часто такие закидоны? - Раз в десять лет... потом, после семидесяти лет это прекратится... - То есть у тебя будет пять детей? Миль насторожился и неопределенно пожал плечами. - Ладно, расскажи об этой ... хррр! О ней, короче. Свободная или раба и насколько оборотень. - Она полноценный оборотень, я чувствую чистую кровь. На ней браслеты, чтобы не кинулась, наверное, раба. - Сколько...- я боролся с застрявшим в горле воздухом, - сколько ты должен будешь быть с ней? - Пока она не понесет, но если она чистокровка, разового контакта должно быть достаточно. Ну, один раз я должен выдержать, ради Миля, чтобы он не мучился... подумаешь, ну переспит, так ведь с теткой и по необходимости! Главное - не циклиться и не представлять себе, как он гладит кого- то другого... - А у нее ничего спросить не надо? - Пару выбирает мужчина, оборотниха примет его, у них ведь тоже мозг сносит... инстинкты не ошибаются! - Миль, я тебя ненавижу!.. Бери деньги и иди покупай свой инкубатор, устрой где-нибудь в дальних покоях и позаботься, чтобы я с ней не встречался...хотя бы первое время. - Ты правда мне разрешаешь? И не будешь злиться? Миль засиял, а меня перекосило: - Конечно, буду. И обижаться. И вообще из- за тебя мне плохо и рука болит. - Прости. - квартерон улыбнулся и лизнул меня в нос. - Ты - самый- самый лучший. Поцелуй в шею сопроводился нежным поглаживанием груди и боков. Оборотень нежил меня, пока я не растаял, шептал, как я ему нравлюсь и какой я красивый, при этом я настойчиво был избавлен от одежды, а потом хитрый парень опустился вместе с влажной цепочкой поцелуев вниз и я получил обалденный минет. Перед уходом он заботливо укутал меня одеялом и принес бокал вина. - Выпей и поспи. Проснешься, я уже постараюсь прийти, - он покаянно посмотрел на распухшую и красную кисть, хотя его вины в этом почти не было и сбегал за льдом. Потом положил рядом переговорник. - Можно я возьму браслеты - на всякий случай? - Конечно, бери. Миль еще раз меня уверил, что я чудесный, поцеловал и почти бегом удалился. Наверное, его притягивала эта тетка. Блин, не люблю делиться! Но маленькие Мили должно быть будут очаровательны... с этой мыслью я и заснул. Разбудил меня амулет связи, с него смотрел незнакомый тип: - Господин Тальм? - Да, это я, чем могу быть полезен. - Видите ли, Ваш Младший, Мильотеррен, пытается сделать покупку, превышающую лимит... - Да, да. Я разрешил. Простите, я сплю, - и я невежливо отключился, боялся, что снова не засну, но как ни странно, почти тут же отрубился и проспал до глубокой ночи. Проснувшись, обнаружил рядом Миля, он утыкался носом в мою грудь и обнимал руками, похоже, он не спал, потому что сразу приподнял голову, вглядываясь в мое лицо. - Ну, что? Рассказывай. - Я ее купил. - оборотень замер, похоже сомневаясь, что стоит продолжать. - Это я догадался. Подробности давай: сколько ей лет, как прошло, удалось ли ее трахнуть, что она думает на тему того, чтобы жить с нами? - Ей как раз исполнился двадцать один, я пообещал не активировать браслеты, если она никого не тронет, так как она чистокровка, то довольно опасна...Мне...ну, все удалось и, кажется, уже получилось, потому что меня отпустило...зовут девушку Дарина. - Ты дал ей вольную? - Нет, конечно, я бы хотел увидеть свое дитя, если ты не возражаешь. Я досадливо дернул плечом. Никогда не умилялся чужим детям, даже когда был женщиной, не знаю, как отнесусь к ребенку Миля. Если он будет похож на мужа, может и смогу нормально с ним общаться, а нет - отошлю на фиг в какую-нибудь школу... - А если бы отпустил, думаешь она так бы сразу свалила? Без денег, жилья и беременная? - Думаю, она бы первым делом избавилась от плода, чтобы не плодить уродов...- грустно дернул ртом Миль. Я со вздохом успокаивающе погладил щеку мужа. Мы лежали рядом, и я рассматривал Миля, ревниво пытаясь обнаружить видимые признаки измены в повороте головы, блеске глаз. Мне хотелось грубо взять это тело, оставляя на нем отметины, подтверждающие, что он - только мой, искусать неверные губы, слушать его вскрики и стоны: наслаждение на грани с болью. Однако, я знал, что с таким настроением любовью заниматься нельзя, еще неизвестно, смогу ли я удержать себя в рамках. Другой стороной моего настроения было желание вообще к нему не прикасаться, не дотрагиваться до оскверненного чужими прикосновениями тела и, пусть Миль не виноват в своей несчастной физиологии, желалось сурово наказать его за измену. Короче, крючило меня по полной. Наверное, выражение лица у меня было соответственное, потому что оборотень ощутимо нервничал и, в конце концов, предложил сделать мне массаж. От его волшебных ручек я не мог отказаться, как бы ни был зол. Миль сильно меня удивил - так он еще ни разу меня не массировал: разминая и при этом целуя и вылизывая мое тело везде- везде. Я искоса посмотрел ему в лицо - квартерон кусал губы и хмурился, мое настроение его удручало, наконец, он все же решился: - Прости, Старший. Я не знаю, как тебя утешить... - Ты на верном пути! - мурлыкнул я, плавясь под его руками. На следующий день оборотень был предупредителен, как никогда: он принес мне завтрак в постель, приготовил ванну и потер спинку, неожиданно сам подластился ко мне в ванне, раньше он редко баловал меня инициативой, и, хотя я понимал, что все эти телодвижения связаны с чувством вины, все равно было приятно и как-то это все грело. Однако, несмотря на старания Миля, чувствовал я себя погано, хоть и внушал себе, что мое поведение иррационально и обижаться не на что, в кишках засел склизкий холодный ком, то и дело подкатывавший к горлу слезами. Это тоже раздражало - никогда я еще не чувствовал себя настолько бабой. Потеря самоконтроля раздражала и я хмурился, оборотень косился на меня настороженно и явно остерегался. Я решил занять себя работой - раньше всегда помогало - и убраться в кабинете. Там хранились важные бумаги и артефакты и я никому не позволял шариться в комнате, всегда запирая ее на ключ; пыли и хлама накопилось немерено, оборотень, видимо, решил некоторое время не показываться мне на глаза, так что улегся спать я поздним вечером и один, предварительно хорошенько нажравшись с горя, прямо во время уборки.