Кошмар поневоле

Кошмары… Умрите в памяти хотя бы, надоело!

— Может, я лучше с тобой поеду? Ну, или я один? Итан изогнул светлую бровь. Том, сидящий напротив, дёрнулся и взглянул на своего друга. Сжав в руке визитку владельца пиццерии, Браун прищурился: — Что, прости? Итан вздохнул и оглядел свою комнату, в которой они и сидели. Буквально несколько минут назад Том зашёл к нему в дом и уверенно заявил, что он готов ехать к Томпсону — владельцу сгоревшей пиццерии. Но вот Джонс был совершенно против этой затеи. Во-первых, вечер, темно на улице. Во-вторых, это не так уж и близко отсюда. Да и в голову Итана начали медленно закрадываться сомнения. Скорее всего, владелец даже ни слухом, ни духом насчёт всех этих кошмаров, которые снятся детям, наверное, по всему городку… — Может быть, я с тобой поеду? Или один? — терпеливо повторил Итан, вновь глянув на сонного товарища. — Я сам, — бросил Браун. — Ну почему? Вдвоём, наконец, ехать веселее. — И как? — нахмурился Браун, бросив укоризненный взгляд на голубоглазого. — Ты так подойдешь к своим родителям и такой: «Мам, пап, мы тут с Томом хотим поехать на другой край света тёмным вечером! Можно?». Ты серьёзно? А вот если я поеду один… Я сказал своим, что я буду ночевать у тебя, а ты своим ничего не говори, понял? — Тогда давай я сам поеду! — упрямо прикрикнул Итан. — Да успокойся ты! — махнул рукой Браун. — Что ты прилип? Всё сам и сам. Я поеду, понял? Джонс ничего не ответил, лишь сердито засопел. Итан растерянно посмотрел на кроссовки друга, на которых засохли мелкие кусочки грязи. На улице всё также шёл дождь. Потом белобрысый медленно поднял свой взгляд на лицо своего друга. Тот угрюмо смотрел на Итана, скорее всего ожидая одобрительного кивка. Нахмуренное уставшее бледное лицо выглядело сердитым, каким-то злым. Джонс поспешно отвернулся и взглянул на отрывной календарь на стене. Там красовалось изрисованное чёрными завитками и петельками число «тринадцать». А чуть ниже прописными буквами красным цветом было выведено: «Пятница». Джонс поморщился. Пятница, да ещё и тринадцатое число. Итан всегда верил, что этот день для всех людей полон неудач, и лучше никуда не соваться. — А, может, — с надеждой начал белобрысый, вновь переведя взгляд на Брауна, — поедешь в другой раз? Например, завтра? — Опять ты со своими суевериями?! — нетерпеливо рявкнул Том, резко кивнув на календарь. — Ты же видишь, что со мной стало! Я как бешеная собака: грызусь со всеми и на тебя вдобавок набрасываюсь! Мне плохо, страшно, я ужасно хочу спать, а ты только продлеваешь мои мучения! Я поеду сейчас же и всё разузнаю! Том, поспешно запихнув визитку в карман джинсов и обтянув красную толстовку, вскочил и быстрым шагом покинул комнату. Итан бросился за другом. Нет, нельзя его бросать, нельзя! Джонс на ходу опять принялся уговаривать Тома никуда не ехать. Браун лишь отмахивался. Мальчишки, оказавшись перед входной дверью, услышали, как кто-то стучится. Двое сразу притихли, и Джонс спокойно спросил: — Кто? — Это Оливер, — послышалось за дверью. — Итан, открой! Джонс повиновался и открыл дверь. Дождь перестал идти, а на пороге стоял Оливер. Он, зябко съёжившись, улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Итан тоже натянуто улыбнулся и, кивнув в сторону прихожей, пригласил Оливера зайти в дом. Эртон неуверенно сделал шаг, но увидев Тома, который, заломив руки, недовольно посматривал на Джонса, быстренько заскочил в дом и прикрыл за собой дверь, расправив плечи. — Чего пришёл? — тихо спросил Джонс, сжавшись под взглядом карих глаз Тома. — Ну… я… это, — промямлил Эртон. — Хотел прогуляться с тобой. — Сейчас? — Итан удивлённо вскинул брови, когда Оливер кивнул. — Я даже не знаю… Погода такая противная… Да и темно уже. — Да хорошая погода, — Оливера передёрнуло, когда тот вспомнил то мерзкое хлюпанье под ногами. Что он несёт? – Ну, как хорошая? Подышать свежим воздухом можно, не смертельно. Да и ты же мне когда-то говорил, что с удовольствием бы прогулялся с кем-нибудь ночью или поздним вечером, не так ли? Белобрысый вздохнул. Оливер смотрел на него так, будто бы, если Итан не пойдёт и не прогуляется с Эртоном, это закончится для него плачевно. Да, Оливер говорит правду. Джонс любил гулять по вечерам, когда уже темно и так тихо-тихо, что боишься даже вздохнуть — лишь бы не нарушить эту тишину. Но с другой стороны, за спиной стоял Том, уже минут пять буравя спину Итана. Джонс не на шутку растерялся. Если он продолжит успокаивать Тома, то Оливер явно расстроится, а может и престанет общаться с Итаном. А если пойдёт с Оливером и оставит Тома, то уж точно потеряет друга. — Да тут Том просто… — Итан обернулся. — Да я уже ухожу, — буркнул Браун и подался с места, но белобрысый его притормозил, схватив за капюшон кофты, и с надеждой посмотрел на Оливера в ожидании понимания хоть с какой-то стороны. Эртон вздохнул. Да, видимо, просьбу демона он не сможет исполнить. Не такой он человек. Оливер привык уступать, не любил ни с кем ссориться или же спорить. Лучше просто отойти в сторону и помалкивать. Так сделает мальчишка и сейчас. Оливер кивнул и развернулся, чтобы уйти, но вдруг поймал себя на мысли, что тело не подчиняется ему. Стало жутко, когда в голове всплыла очень странная и нехарактерная для такого скромняги мысль: «Забавно. Ты собираешься вечно прогибаться под других, Оливер?» Нет, это не его мысль, чужая, не мог Эртон так подумать. Да и не под кого он не прогибается, просто так легче! «Эх, Оливер, а ведь за лёгкими путями очень часто тянется кузов очень тяжёлых последствий, — опять эхом прошлось в голове мальчика. — Просто расслабься, мы и не такое сможем вместе». Эртон вздохнул и сгорбился. По телу прошёлся холодок, медленно пробираясь куда-то вверх, ближе к голове. Вот он прошёл. Оливер выпрямился, медленно обернулся и посмотрел на Итана с Томом, которые терпеливо ждали, когда Эртон уйдёт. Некая пугающая уверенность закралась в сердце, гордость за себя затуманила мысли. «И правда. Что же я такой добрый?» — подумал мальчишка и недобро ухмыльнулся. Том, выйдя из ступора раньше, чем Итан, начал заинтересованно вглядываться в дружка Джонса. Что-то знакомое было в этих жестах. В голове начали проскакивать отрывки из того жуткого сна, где состоялась встреча какого-то существа, похожего на человека, и Марионетки. Оливер медленно повернулся лицом к ребятам и хитро прищурился. Итан в изумлении приподнял брови, Том отвёл взгляд в сторону и нетерпеливо начал тихонько топать ногой. — Итан, — хрипло начал Эртон, продолжая ухмыляться, — может, не стоит мешать? Я полностью уверен, что ты прекрасно понимаешь, что Тому нужно идти и завершить начатое дело, не так ли? — Оливер посмотрел на Брауна, и тот кивнул, переведя взгляд на Итана, мол, мальчишка дело говорит. Джонс же и пошевелиться не мог от переполнявшего его замешательства. Казалось, сейчас весь мир вертится вокруг него. Всё зависит только от решения Итана. А Оливер продолжил, скрестив руки: — Я, конечно, не привык лезть в чужие дела, но ты пойми, Итан. Не надо мешаться. — Послушайся Оливера, — мягко сказал Том и посмотрел на потерянного Джонса, кивнув на Эртона. — Прогуляйся, расслабься и не беспокойся за меня. Всё это — только мои проблемы, только мои. И только я должен разбираться с ними. Я уже жалею, что втянул тебя в это, настолько ты забиваешь свою голову этим мусором. Повисла тишина. Том, перестав топать ногой, подбоченился и приподнял одну бровь в ожидании. Оливер же, перестав ухмыляться, закатил глаза и покачал головой. Видимо, эта неуверенность Итана выводила его из себя не меньше, чем Тома. Наконец, Итан вздохнул: — Ладно, поезжай, но будь осторожен. Том, облегчённо выдохнув, хлопнул в ладоши. — Чудо, просто чудо! — язвительно бросил Браун, ловко проскочил между мальчишками и открыл входную дверь. Том вышел на крыльцо и вдохнул влажный воздух. Дождь прошёл, это уже хорошо. Ехать будет не так грустно и противно. Мальчишка уже спустился, как услышал голос Оливера. Браун обернулся. На крыльцо, прикрыв за собой дверь, вышел Эртон. Он, вновь хищно ухмыльнувшись, сказал, глядя на Тома: — Удачи, — Оливер, стиснув зубы, тут же чуть слышно добавил: — Месье… Том, дёрнувшись, застыл на месте. Эртон, скорчив невинное лицо, зашёл в дом, громко хлопнув дверью. Браун озадаченно нахмурился, переваривая короткую, но очень эффектную фразу Оливера. Это слово «месье», которое было сказано Фиолетовым человеком из сна равнодушной интонацией, очень хорошо вбилось в память мальчишке. Месье… Оливер буквально скопировал то выражение лица, тот хриплый голос, который каждым словом цеплял Марионетку, то слово, произнесённое с довольной ухмылкой на худом лице. Месье… Том мотнул головой, чтобы выгнать из своей головы странные мысли и подозрения. Сейчас у него есть определённая цель — добраться до владельца этой дрянной пиццерии и выпытать у него всё, о чём он только может знать. Ну не может человек владеть этим заведением и ничего не знать об этой неразберихе. Том, выйдя из ступора, двинулся по мокрому тротуару, обходя лужи. Всё-таки, погода — непредсказуемая штука. Такого дождливого лета ещё никогда не было в городе, да и во всём штате. Ближайшей остановкой оказалась та самая, находившаяся возле заброшенной пиццерии. Теперь мальчишка смотрел на постройку с нескрываемой ненавистью. Тому крупно повезло. На остановке даже ждать не пришлось. Как только мальчишка устроился на, к счастью, сухой скамейке в ожидании автобуса, нужное средство передвижения тут же подъехало. Том зашёл в мрачный, старый автобус. Что же, выбирать не приходится, это — единственный и быстрый путь добраться чуть ли не до окраины города, где располагаются мелкие коттеджные участки — лакомые кусочки для тех, кто устал от жизни и просто хочет отдохнуть, полюбоваться природой Америки. Зайдя в мрачный и на удивление пустой салон, мальчишка сел поближе к выходу, сопровождаемый хмурым взглядом не очень дружелюбного на вид водителя. Двери со скрипом закрылись, и автобус двинулся. Где-то в конце салона горела лампочка, освещая автобус тусклым, холодным светом. Том огляделся. Он был один.

***

Прошло время. Веки начали медленно тяжелеть. Том, изредка поднимая голову и поглядывая за слегка запотевшее окно, чтобы не проворонить конечную остановку, начал клевать носом, утомленный тряской автобуса. Браун в который раз посмотрел в окно. Уже давно исчезли многоэтажки, ярко освещённые фонарями, пропали узкие улочки с одинаковыми частными домами, какими был усыпан город. Их сменили тёмные хвойные леса и большие жуткие поля. Изредка попадались одинокие маленькие домишки. Небо вконец почернело. Солнце ушло за горизонт. Мальчишка вовсе скис. Монотонное гудение в салоне, тусклая лампочка и избитая дорога делали своё дело. Ужасно хотелось спать, и даже мысль о Кошмарах, Фиолетовом человеке или смерти в автобусе не могла притупить это желание. Том прикрыл глаза и последнее, что он увидел, было красное небо и мужчина в фиолетовой форме в проходе. Он ухмылялся и не отводил взгляда от мальчика. Три красные полоски на щеке, на которой всё ещё блестели капли бурой, какой-то тёмной крови. — Удачи… месье… — Хей, парень, конечная! Автобус резко остановился, а Том дёрнулся, широко распахнув глаза, и всё ещё дремая, больно стукнулся виском о холодное стекло. Мальчишка сморщился и встал, поспешив выйти. — Кстати, паренёк, ты куда в такую темень намылился-то? — добродушно улыбнулся водитель. — Да ещё чуть ли не из самого центра города! — Вы явно преувеличиваете, — подавив подступивший к горлу зевок, сонно проговорил Том. — Я не в центре живу. — А всё-таки? — вновь спросил мужчина. — К родным или как? — Да проведать кое-кого надо. Тут в десяти минутах ходьбы один посёлок, так сказать, есть. — А, знаю. Тут лес кругом, не страшно? — На данный момент меня уже ничего не пугает, — бросил Браун и направился к выходу, когда двери открылись, впуская в салон автобуса холодный воздух. — Что же, — мужчина, сняв кепку, кивнул, — удачи. Да что же это такое? Все желают Тому удачи. Будто бы он без этих всех пустых пожеланий не справится… Мальчишка, спрыгнув с подножки, угодил прямо в лужу и тихонько ругнулся. Водитель, усмехнувшись, закрыл двери и нажал на педаль газа. Автобус уехал, медленно передвигаясь по избитой и старой дороге. В виске, которым Том ударился о стекло, что-то неприятно пощипывало. Может, сегодня и вправду неудачный день? .. Браун огляделся. И правда жутковатое местечко, но это сейчас совсем не заботило мальчишку. Ему было абсолютно плевать. Остановка состояла из старого облезлого знака и скамейки, худо-бедно покрашенной в тёмно-синий цвет, которая уже порядком облезла. Дальше от так называемой остановки шли узкие тропинки, неумело обложенные старыми, в некоторых местах треснутыми тротуарными плитами. Дунул ветер, за Томом, лениво шевеля кронами, стояли раскидистые сосны, образовывающие тёмный и густой лес. По другую сторону дороги раскинулось широкое поле, тоже с обеих сторон окружённое лесом. Том хмыкнул. Да, самое место, чтобы отдохнуть от шума города и полюбоваться природой, которая окружает тебя со всех сторон. Том двинулся в нужном направлении по узкому тротуарчику, то и дело спотыкаясь в темноте о камни и куски бетона. «Не помешало бы с собой фонарик взять», — подумал Том, вновь споткнувшись. Браун сердито фыркнул и принялся мысленно ругать себя за свою несобранность. На дороге послышался характерный для машины гул. Том обернулся. Большой грузовик мчался по дороге, игнорируя большие трещины и выбоины на асфальте. Свет больших и ярких фар осветил огромную площадь, и Том ускорил шаг. По освещённой местности идти куда легче. Но вот грузовик проехал, и свет тут же померк. Браун вздохнул. Опять придётся идти по темени. Спустя минут пять Том увидел вдалеке информационный знак с нарисованной стрелкой и названием той самой дыры, куда затянуло Барри Томпсона после пожара. Том добежал до указателя и повернул голову туда, куда указывала стрелка — вправо. За указателем был поворот для машин. Дорога, по обеим сторонам окружённая лесом, вскоре выходила на усыпанную жилыми участками, вполне приличных размеров, площадь. Том, вздохнув, полез в карманы джинсов и извлёк оттуда помятую визитку. Там был написан номер участка. Пятьдесят пятый по счёту. Очаровательно. Теперь нужно надеяться на то, что искать долго его не придётся. Браун свернул. Мальчишка шёл на свет, оглядываясь. Ему постоянно казалось, что кто-то следит за ним. Может, это нервы шалят из-за недосыпа. А, может, так и есть на самом деле, кто знает? Тома передёрнуло от мысли, что тот мужчина из сна преследует его. Браун видел его в автобусе, когда дремал, казалось, видел два красных глаза с вытянутыми зрачками где-то в глубине леса возле остановки. Странно всё это… Да и почему Том перед тем, как уснуть, увидел этого человека, а дальше наступила темнота? Почему не было этих кошмаров? И почему же этот мужчина пожелал Тому удачи? Браун прекрасно понимал, что это холодное «удачи» с довольной ухмылкой на лице было не просто так. С такими мыслями мальчик подошёл к самим частным домам. Здесь же дорога шла прямо. С правой стороны всё также шёл лес, а слева уже стояли хорошо освещённые дома. Здесь было много перекрёстков, развилок, и Том растерялся, тупо глядя то на визитку, то на многочисленные повороты, пытаясь сориентироваться. Но к счастью возле леса стояла схема домов, и мальчишка хорошенько её изучив, смело зашагал в сторону пятьдесят пятого дома. Вот мальчишка неуверенно переминается с ноги на ногу перед нужным домом. Фонарь ярко освещает дорогу и небольшой участок. Браун медленно поднялся на крыльцо. В окнах первого этажа горел свет, освещая, похоже, кухню. Мальчишка робко постучался в металлическую дверь. Без лишних вопросов в двери через некоторое время послышался щелчок, и она бесшумно отворилась. В проходе появился мужчина, и Том напряжённо сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывается комок. Ну, если это — тот самый Томпсон? Ну, нашёл его Том, ну, а что дальше? Что говорить, что спрашивать? Мальчишка уже несколько раз успел обругать себя ещё раз и, залившись краской, поднял голову. На вид мужчине было лет пятьдесят-пятьдесят пять. Он изогнул одну седую бровь, с недоумением уставившись на мальчика. Хитрые, весёлые, маленькие глаза были сщурены. В свете фонаря на самой макушке блестели редкие, тёмные с проседью волосы, в хаотичном порядке разбросанные по голове. Нос был сморщен, показывая некое замешательство. На упитанном лице выступала лёгкая щетина, придавая дружелюбному выражению некую скрытую угрозу. Одет был мужчина по-домашнему, а в руках держал газету, крепко сжатую в руке. Видимо, он не ждал гостей. — Эм… здравствуйте, — дрожащим голосом проговорил Том и кивнул. — Здрасте, — мужчина удивлённо вскинул брови, отчего на лбу появилась глубокая складка. — Я не сильно Вас отвлекаю? — Да нет, — мужчина поспешно убрал газету за спину, выставив вперёд большой живот. — Чем могу быть полезен молодому человеку? — Это ведь Вы Барри Томпсон? — наконец собрался с мыслями Том. — Он самый, — заинтересованно посмотрел на мальчика Барри, будто бы пытаясь вытянуть из него всё и сразу. — Это Вы владелец пиццерии, которая пять лет назад сгорела? — Был, — широко раскрыв глаза, закивал головой Барри. — А что-то не так? — Вот Вы мне и нужны, — уголки рта Тома вздёрнулись вверх. — Забыл представиться. Том Браун. Можно я зайду? Я ненадолго. — Да, конечно, Том, проходи, — Барри, пошире раскрыв дверь, отступил в сторону. Том быстренько зашёл в дом и огляделся. — Ботиночки снимите, мистер, будьте любезны, потом подойдите сюда, — Барри кивнул в сторону кухни и зашёл туда. Том начал снимать кроссовки, при этом разглядывая прихожую. Здесь было довольно-таки уютно. Замысловатые, светлые обои на стенах, где висели многочисленные картины и фотографии. На одном фото, которое привлекло Брауна, был изображён сам Барри. Он стоял в пиццерии перед сценой, где стояли четыре аниматроника. Фредди, Бонни, Чика и Фокси. А Томпсон стоял и улыбался. В памяти всплыли отрывки из детства, когда Том впервые посетил эту пиццерию. Тогда он всё время удивлялся, как Томпсон бережно относился как к игрушечным аниматроникам, так и к старым. Как он с ними разговаривал, а роботы отвечали ему, будто бы в них сидят настоящие люди, будто бы эти железяки могли думать и чувствовать. Нет, Барри определённо должен был что-то знать. Браун зашёл на кухню, где приятно пахло едой. Том сглотнул. Да, давненько он нормально не питался. Аппетита не было, голова была завалена одними тёмными мыслишками о плохих снах. — Ну-с, присаживайтесь, Том, — проговорил Барри и уселся на небольшой диванчик возле стены, придвинутый к столу. — Угостить Вас, к сожалению, ничем не могу, гостей не ждал. — Ничего, мне это не нужно, — Том присел на краешек деревянного стула, напротив Томпсона. — Мне срочно нужно с Вами… поговорить. — И о чём же надо поговорить молодому человеку со стариком в такой глуши? — мужчина улыбнулся, и возле глаз показалась сеточка морщин. — Дело пойдёт об… — Том, сам того не осознавая, перешёл на шёпот, — аниматрониках. Барри, перестав улыбаться, нахмурился. — И… что же? Они ведь все сгорели, — голос Томпсона предательски дрогнул, и владелец тут же стих. — Мне вот, что узнать надо, — проговорил мальчик, опустив взгляд на белую скатерть. — С роботами… как бы это? .. Происходило что-нибудь странное? — Нет, — резко бросил Томпсон, выпрямившись. — Ничего, всё как у всех, обычные роботы. Собственно, что произошло? Том досадно вздохнул. Ничего? Ну неужели совсем? — Знаете, — начал Том. — Только, пожалуйста, не сочтите это за пустые выдумки тринадцатилетнего мальчишки. У нас в городе… — Браун зажмурился, — начали погибать дети. — Мне, конечно, жаль, но каким боком это касается меня, а что ещё страннее — аниматроников, которых уже давным-давно нет? — карие глазки Барри лихорадочно забегали по кухне, иногда мимолётно бросая взгляды на Тома. — Понимаете, в чём проблема, — протянул Том. В голове скопилось столько всего, что, начав, мальчишка тут же упускал мысль, и приходилось начинать по новой. — Проблема в том, что они именно погибают. И погибают во сне. А знаете, из-за чего? Из-за снов. Понимаю, и это тоже ерунда. Но им снятся… эм… Ваши… аниматроники, — хрипло закончил мальчик. Барри, усмехнувшись, привстал, но Том с надеждой взахлёб принялся рассказывать: — Поверьте, им, ну, детям снятся аниматроники. Такие… страшные, такие… старые. Барри уселся на место, сложив руки на столе. — Понимаете, мне самому они уже три ночи подряд снились. Знаете, такая комната ещё, ну, детская. И там надо их с помощью фонарика отгонять, слушать. Вдруг Томпсон переменился в лице, оно приняло какой-то обеспокоенный вид. Уже совсем по-другому мужчина взглянул на мальчика. С жалостью, с чуть заметным, но пониманием, что ли… — Детская комната, говорите… — пробормотал Томпсон. — Ещё две двери по бокам, кровать, шкаф напротив, да? — О, да, — часто-часто закивал Том, — да! Повисла тишина. Барри, затихнув, что-то обдумывал. Сейчас Брауна переполняли необъяснимые чувства. Вот! Наконец! Нашёл то, что искал! Нашёл того, кто знает хотя бы что-то! — И до туда добрались, — хлопнул широкой, полной рукой по столу Томпсон и, стиснув зубы, добавил: — Твари… — Вы про кого? — дёрнулся Том. — Про них, — кивнул Барри. — Про Кошмаров… — Кошмаров? — Я их так называю. Это аниматроники те самые… — Так Вы знаете, в чём дело? — В чём дело, я уже с прошлого месяца пытаюсь разобраться,  — хмуро бросил Барри. — Ох, долго рассказывать… Бедный Том, ох, бедный… — Ничего, — уверенно бросил Браун. — У меня времени, хоть отбавляй! — Может быть, тебе сейчас покажется, что рассказанное мною — пустые выдумки, но, пожалуйста, не перебивай. Я уже столько раз говорил про это, столько людей уже об этом услышали… — Сейчас я могу поверить абсолютно во всё, — хмыкнул Том, откинувшись на деревянную спинку стула. — Что же… Попытаюсь всё как можно быстрее. Ты не удивляйся, что я так холоден ко всему этому, сам понимаешь… — спохватившись, Барри прокашлялся. — Рассказывать нужно ещё с того прекрасного момента, когда отец мой вручил мне во владения пиццерию с аниматрониками. Ты спрашивал меня, происходило ли с ними что-нибудь странное. Сказав «нет», я соврал. Понимаешь, они… были словно живые. Они… их глаза… А ещё там была Марионетка, кукла такая… — О, да, знаю, — кивнул Том, буквально задыхаясь от счастья. — В общем, эти роботы… Скажу кратко: эти роботы были не такими… Я до сих пор до конца не понимаю, как такое возможно, но я поверил. И эта кукла, чёртова кукла… Она больше всех выделялась. Она могла думать, анализировать свои поступки, и что самое ужасное — она могла чувствовать. Годы шли… Пиццерия не могла затереть те кровавые пятна в своей истории… Потом в подвале мы нашли одного странного антматроника. Такого старого зайца. Он был весь грязный, в какой-то тёмной жидкости. Тогда я не предал этому значения… Ох, каким глупым тогда я был, как зря я радовался, когда этот робот заработал, каким я был легкомысленным, когда устраивал комнату страха, где главным был Спринг Трап, этот проклятый робот. Тогда я ещё не знал, что за сюрприз скрывает он в себе, не замечал, как от робота так и веет гнилью, всё валил на старый эндоскелет, который от влаги так и пахнет. Как выяснилось после пожара, в костюме этого аниматроника погиб какой-то человек, сдавленный пружинами и буквально превратившийся в кровавое месиво из человеческого мяса… До сих пор плохо становится, — Видно, тело мужчина видел собственными глазами и мечтал как можно быстрее забыть этот отрывок, но вновь и вновь возвращался к нему. — А кто это был? — сглотнув и не веря своим ушам, спросил Том. — Тело было настолько изуродовано, что опознать его не удалось, — Барри брезгливо поморщился. — Именно с этого кролика всё и началось, пропади он пропадом! Тогда начались все мои бедствия. Я не знал, что в аниматронике находится труп. Я постоянно замечал некую тень на стенах, какой-то хриплый шёпот, фигуры каких-то аниматроников в пиццерии. А тень эта… Боже, такая жуткая, худая… Ещё глаза такие красные на стене, клыки, когти… Глаза, клыки, когти… Тома вновь передёрнуло. Опять в голове всплыл образ Фиолетового человека. А Томпсон продолжал: — Сначала я думал, что это всё мне мерещится из-за переутомления и бла-бла-бла… Но эту тень видели и остальные работники, вот что самое интересное! Я до сих пор понять не могу, что это было. То ли какой-то призрак, в общем, я не знаю. Но мне кажется, что именно из-за него пиццерия с аттракционом в подвале и сгорела. Понимаешь, я тогда всё видел, и огонь был не таким. Он отливал каким-то зелёным, что ли… Да, люди говорили, что такое легко и просто может быть, но я абсолютно уверен, что это не просто так. Пиццерию спалило что-то. И все эти убийства, странное поведение аниматроников… Во всём виновато что-то. А, может, и кто-то… — А с этими снами-то что? — нетерпеливо спросил Том, опять чувствуя, что в воздухе нарастает напряжение. — Вот к этому я и клоню. Может быть, аниматроники и сгорели, но души их остались где-то здесь… — Души? — Я ведь говорил, что роботы эти были особенными, — вновь загадочно улыбнулся Барри. — И эти самые «души» остались на земле и теперь проворачивают свои грязные делишки во снах. Я не понимаю, как такое возможно, но лично я сейчас могу поверить во что угодно. — Но зачем им это? — Том прекрасно знал об убитых охранниках, но это осталось далеко в прошлом, не это его волновало. — Не знаю, — пожал плечами Томпсон. — Мне кажется, что они это делают против своей воли, понимаешь? Они мне тоже снились, и я видел их глаза. Они были несчастны, понимаешь? — А они мне тоже снились, — потупил взгляд Том. — И медведь будто бы извинился передо мной… — Ну вот, видишь? Они не хотят убивать. — Так почему же они это делают? — Их заставляют. Заставляют… «Мои Кошмары?» — проскочила реплика в голове. Этот мужчина из сна постоянно упоминал Кошмаров в своём разговоре. Дрожью пробило всё тело, по коже поползли мурашки. На один шаг ближе к догадке. На один шаг. Но теперь всё стало ещё запутаннее. Что делать теперь? — Друг, — выдохнул Том, припомнив, как называла того человека Марионетка. — Тварь… — Браун, увидев недоуменный взгляд Томпсона, перевёл тему: — А Вы знаете правила игры… ну, с Кошмарами? Повисла тишина. Барри привстал и опёрся о стол руками, сжав пухлые губы, отчего они превратились в одну белую полосочку. — Знаешь… Посиди здесь, — Томпсон поспешно вышел из кухни. Том, оставшись один, вновь почувствовал себя неуютно. Опять почувствовал на себе цепкий, холодный взгляд. Браун прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Надежда на то, что, может быть, всё закончится, придавала сил.