Кошмар поневоле

Темно и тихо. Глубокая ночь. На чистом небе плавали небольшие тучки, слабо освещённые белым лунным светом, который чуть доходил до земли, освещая пятиэтажки, частные дома, дороги, по которым изредка проезжали машины. Холодный свет прорывался через окно, завешенное полупрозрачными шторами, и слабыми лучиками освещал кровать и ступню, высунутую из-под одеяла, под которым удобно устроился Шон. Мальчишка спал, не видел ни приятных снов, ни кошмаров. Была лишь темнота и тишина, в которой забылись и найденный под ногами плюшевый заяц, который сейчас лежал в шкафу напротив кровати, и перепалка с младшим братом, и те крики, который поднял отец, и наказание… Сейчас ничего не беспокоило. Но вот очень странные звуки вытянули мальчишку из глубокого сна. Сквозь темноту и тишину слышалась какая-то возня, скрип. Шон нехотя разлепил глаза и выглянул из-под одеяла. Повисла тишина. Мальчишка опять опустил веки и уткнулся лицом в подушку. Скорее всего, показалось, приснилось. Или, быть может, кто-то из членов семьи проснулся от урчания в животе и держал путь к холодильнику, доверху набитому едой. Такое частенько бывало, особенно с отцом. Так что этому не стоило придавать абсолютно никакого значения. Но вот очередной скрип. Мурашки прошлись по коже, и Шон передёрнул плечами. Появилось ощущение, что это вовсе не отец. Что-то со стуком упало в шкафу. Похоже, деревянная вешалка с одеждой… Но почему она упала? Не может же вешалка просто так взять и упасть. Шон медленно, пытаясь не издавать ни звука, повернулся на спину и, сложив руки на животе, уставился в потолок и принялся прислушиваться. Сонливость вмиг исчезла, спать перехотелось совершенно. Скрип… Краем глаза мальчишка заметил, как дверца шкафа чуть заметно и медленно приоткрылась, издавая протяжный, монотонный скрип — шкаф не очень-то и новый. Шон медленно приподнялся, тихонько втянув носом воздух. Сон ли это? Не очень похоже. Но и на реальность это не смахивает. Всё будто бы покрыто каким-то сизым туманом. Дверца шкафа дёрнулась и медленно закрылась. Очередной тихий скрип. Шаги. То отдаляющиеся, то приближающиеся. Будто маленький ребёнок делает свои первые неумелые шаги в комнате Эртона. Шон сглотнул. В этой тишине всё было отчётливо слышно, и мальчишка понял: это точно не отец, держащий путь на кухню. Шаги на время прекратились где-то возле самой кровати. Мальчик замер в ожидании. Вдруг что-то выскочит перед лицом и вмиг сцапает Шона под кровать? Такое частенько бывало в фильмах ужасов… Послышалось какое-то короткое фырканье, и ночной гость засеменил совершенно в другую сторону. Шон напряжённо выдохнул и вытянул шею, чтобы хоть что-то разглядеть на полу. Какая-то маленькая тень быстренько подбежала к двери и остановилась там, вглядываясь в маленькую щёлочку, за которой скопилась густая тьма, разбавленная слабым светом небольшого ночника, который висел на стене, зажигаемый каждую ночь, чтобы в тёмном коридоре, где не было никаких окон, можно было разглядеть хоть что-то. Глаза привыкли к темноте, и Эртон, словно кошка, сел на кровати, не издав ни звука. Маленькая тень возле двери приняла уже знакомые очертания, и желудок мальчишки сжался в тугой комок и камнем повис внутри. В этой тишине хотелось остановить даже биение сердца, настолько оно сильно бухало в груди, готовое выскочить наружу. Тень дёрнулась, и на белом дереве двери нарисовались длинные, слегка потрёпанные заячьи уши. Маленькая лапка с остренькими когтями, которые чуть заметно поблёскивали в лунном свете, который, пробиваясь через окно, оставлял полосу на стене и на белом дереве. Плюшевый заяц на удивление плавно провёл лапами по двери и, зацепившись за край, не без труда потянул дверь на себя, тихонько вздохнув, и щель увеличилась. В комнате стало светлее. «Маленькая дрянь…» — пронеслось в голове у Шона, и он больше не смог двинуться, лишь наблюдал. Мальчишка часто-часто поморгал. Нет, это определённо сон. Сейчас Эртон проснётся, и всё будет хорошо. Ведь всегда так происходит. Как только во сне сообразишь, что всё происходящее тебе просто снится, ты обязательно проснёшься, будь это даже самый интересный сон за всю твою жизнь. Но ожидаемого не произошло. Всё осталось так, как было минуту назад. В мыслях Шон чертыхнулся и проклял весь мир. Даже подумать было страшно, что это не сон. Что это за напасть свалилась на голову Шона? И самое главное, — какого чёрта эта игрушка двигается?! Она должна просто лежать на месте! Всё тело будто окаменело. Да и Эртон понимал, что лучше делать вид, будто его и вовсе нет. А лучше — просто продолжать спать. Но без лишних звуков лечь в прежнюю позу уж точно не получится. Поэтому единственное, что мог сделать Шон на данный момент — сидеть, не шевелиться, молчать и внимательно следить за Плюштрапом, который, скорее всего, просто мерещится мальчишке. Но вот думать, похоже, тоже было лишним. Плюшевый заяц будто бы услышал всё, о чём думал Шон, и, слегка дёрнув правым ухом, обернулся. Мальчишка, судорожно сглотнув подкативший к горлу комок, не смог оторвать взгляда от игрушки. Плюштрап глянул на Шона и, состроив некое подобие ухмылки, насмешливо прищурил глаза. Чёрненькие зрачки поблёскивали в темноте, отдавая каким-то белым свечением. Остренькие зубки никак не могли вызвать хороших мыслей в голове у Эртона. Взгляд был у плюшевого недобрый, злобный. По уверенности в глазах можно было догадаться, что Плюштрап и вовсе Шона не боится. Ну, да, мальчишка — не игрушка, которая каким-то мистическим образом смогла встать на ноги и ходить по комнате. Плюштрап наклонил голову на бок, и в глазах показалась некая заинтересованность. Шон было открыл рот, чтобы издать хотя бы протяжное «ох», которое уже давно хотело сорваться с языка, но заяц поднял одну лапу вверх и, широко улыбнувшись, тем самым обнажив острые зубки, поманил мальчика за собой и прошмыгнул в щель приоткрытой двери, оказавшись в слабо освещённом коридоре. Всё тело Шона вогнало в ступор, и он, сгорбившись, не смог сдвинуться с места. Да, Плюштрап позвал Эртона за собой, это было очевидно. Но зачем? Никаких мыслей в голове и в помине не было. Похоже, лучше послушаться зайца. Мало, что у него таится в мыслях… Шон, выдохнув, пересилил свой страх и слез с кровати, встав на словно одеревеневшие ноги. Эртон приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Заяц стоял в конце и, склонив голову на бок, смотрел вниз, на лестницу, ведущую на первый этаж дома. Шон вышел из комнаты, планируя незаметно подкрасться к «маленькой дряни», но скрипнувшая половица всё испортила, и Плюштрап, мельком обернувшись, быстренько шагнул на лестницу, опускаясь всё ниже, осторожно переступая со ступеньки на ступеньку. Эртон наконец вздохнул полной грудью. Страх улетучился, и осталось только любопытство, пугающее и ужасно сильное, затуманивающее все мрачные мысли. Всё это напоминало детскую игру. Догонялки, которые раньше так любил Шон… Эртон тихо подошёл к лестнице и начал спускаться следом за игрушкой. Уголки рта вздёрнулись вверх в игривой ухмылке. Главное, родителей с братом не разбудить. Мальчишка оглянулся. Двери во всех комнатах были закрыты, и Шон с чистой душой спрыгнул с последней ступеньки. Сквозь закрытую дверь слышно уж точно ничего не будет. Из зала на мальчика хлынула темнота и ужасный холод, который тонкими иголочками колол кожу. Шон съёжился. Пижама, состоящая из штанов и майки, совсем не спасала. И вообще, с каких пор ночи стали такими холодными? Эртон протянул руку к выключателю. Щелчок. И ничего. Темноту не разогнал яркий свет лампы. Мальчишка фыркнул. Игрушки в кромешной тьме нигде не было видно, и Шон, напрягшись, хрипло спросил: — Ты где? Ответа не последовало. Эртон вздохнул и в несколько широких, быстрых шагов оказался возле дивана. Благо лунный свет заглянул в окна слабыми лучиками, и темнота немного, но всё же отступила. Шон от неожиданности охнул. Заяц стоял здесь и заглядывал куда-то под диван, переминаясь с ноги на ногу. — Ты чего? — удивлённо вскинул брови Эртон. Плюштрап, подняв голову, кивнул на диван и показал лапой куда-то под него. Шон с непониманием мотнул головой. Плюшевый, вздохнув, тихонько и сердито засопел и вновь настойчиво показал лапой под диван. Мальчишка удивлённо вскинул брови. Игрушка, словно живой человек! Нет, это определённо сон! Такого не может быть на самом деле! Похоже, заяц хотел, чтобы мальчик заглянул под диван. И явно не просто так… — Просьба с подвохом? — прошептал Шон и усмехнулся. Плюштрап мотнул головой, и Эртон, встав на четвереньки, завёл руку под диван и тут же отдёрнул. Там что-то лежало. Пушистое и мягкое… Мальчишка опять дотронулся до находки и вытянул её. Шон сглотнул. Он держал в руке плюшевого лисёнка. Да и к тому же, он выглядел как пират: повязка, прикрывающая один глаз жёлтого цвета, крюк на одной маленькой лапе, покрытой рыжей шерстью, как и всё тело. Шон глянул на Плюштрапа. Странно всё это. К одной лапке лиса был привязан какой-то лоскуток. Эртон пригляделся и дотронулся до кусочка. Фиолетовая гладкая на ощупь ткань. Лёгкая, будто и вовсе нематериальная. Вдруг в голове зазвенело, будто бы там что-то треснуло, сопровождаемое колкой, сильной болью. Непонятно от чего, по коже пошли мурашки. Плюштрап куда-то исчез, словно испарился, веки потяжелели, и мальчик прикрыл глаза. Стало легче…

***

Шон распахнул глаза и облегчённо выдохнул. Он лежал на кровати, в своей комнате, через шторы пробивались первые лучи яркого солнца. Мальчишка ещё никогда так не радовался тому, что так рано проснулся. Как же всё-таки хорошо не видеть никакого сизого тумана вокруг, никакой темени, не чувствовать себя потерянным, опустошённым. Но блаженная улыбка, полная удовольствия, тут же исчезла. Под рукой почувствовалась уже знакомая мягкая шерсть. Шон, даже не глянув на обладателя этой шерсти, уже знал, какого она цвета. Рыжего. Рука Эртона сжала находку из сна. Что же это было? Сон или же нет? Если это был не сон, что же тогда Шон делает в своей кровати? Если же это был сон, что же здесь делает эта плюшевая игрушка? Разнообразные мысли окутали голову мальчишки. Но все они были связаны одним самым главным вопросом: это был сон? .. Шон привстал. Да, это тот лисёнок, который валялся под диваном ночью. Странно, но Эртон помнил всё до мелочей. Ещё один плюс в сторону того, что это был не сон. Лис выглядел точно так же. Всё тот же кусок ткани на лапе, завязанный в нетугой узелок. Зачем этот лоскут здесь? Явно не просто так. Шон уже и не сомневался в том, что в этом мире всё построено по определённой схеме, и каждый его шаг запланирован кем-то давным-давно. Любопытство вновь заполнило всё тело, Эртон дрожащими пальцами развязал узел и тут же замер, вглядываясь в кусок ткани. Словно чёрными чернилами на ткани умело и понятно были выведены буквы, превращающиеся в слова, которые растягивались в пугающие предложения:

«Неосторожное слово, — и человек гибнет. Ведь даже стук капель в раковине может порвать чью-то нитку жизни».

Шон ошарашенно оглядел свою комнату и вновь дёрнулся. Возле двери лежал Плюштрап и своими стеклянными глазками наблюдал за мальчишкой.