Кошмар поневоле

Итан открыл входную дверь с ноги и, вылетев из дома, облегчённо вдохнул прохладный воздух. Видимо, если бы он не вышел, и вправду бы рухнул без сознания. Следом показался и Оливер. Небо было всё такое же серое, тучи висели совсем низко, чуть ли не над головами прохожих. Мальчик дёрнулся, когда на нос упало несколько холодных капель. Скоро пойдёт дождь. Но Джонса это не останавливало. Он, оказавшись, вне участка, зашагал по тротуару.   — Ты куда пошёл? — прикрикнул Оливер и последовал за своим другом.   — Куда глаза глядят, — тихо буркнул Итан, но сероглазый его прекрасно услышал.   — Я вообще ничего не понимаю, — когда двое отошли на приличное расстояние от дома, подал голос Итан. — Ты серьёзно думаешь, что эти игрушки, которые нам достались, что-то значат? Я своим ушам просто не верю!   — Поверь, ну не могли эти игрушки просто взять и оказаться в пиццерии, в шкафу или подвале! Ты говорил, что вы нашли этого зайца в пиццерии, а в газетах писали, что оттуда всё вывезли. Всё, понимаешь? Мой брат много раз ходил в эту пиццерию и никаких игрушек там не находил. А тут на тебе, какое счастье привалило! Или, например, я нашёл Золотого в подвале. Сколько себя помню, такой игрушки у меня не было. Или Шон. Каким-то чёртом ему в шкаф занесло Фокси, хоть он вообще плюшевых игрушек у себя в комнате не терпит. Том. Он тоже нашёл Фредди в начале лета, когда началась эта неразбериха с Кошмарами! Кошмары… в представлении мальчишек это слово уже имело совершенно другой смысл.   — То есть, ты думаешь, что нас кто-то намеревается…   — Может быть, — отрезал Оливер. — Иначе как объяснить эти загадочные находки игрушек и смерть Тома? Эртон уже понял, что задеть Джонса уже можно не бояться. Сейчас Итан был заинтересован совершенно другим. Тем, что пугало, тем, что касалось его жизни.   — Знаешь, что? — белобрысый вдруг остановился, и Оливер, притормозив, обернулся.   — Чего?   — Мне кажется, эти Кошмары как-то связаны с этими игрушками, — осторожно, будто остерегаясь того, что кто-то их услышит, проговорил Итан.   — Почему же? — удивлённо вскинул брови Эртон.   — Чувствую я, что Том всё-таки что-то узнал, — закивал головой Джонс, вновь двинувшись по тротуару, который был уже испещрён небольшими тёмными точками, которые оставляли за собой дождевые капли. — И смотри, его якобы сбил грузовик, так? А я-то хорошо знаю: Браун всегда был осторожен, а в частности — на дорогах. Он никогда, никогда не переходил бы дорогу в непредусмотренном месте. Или, как говорят, упал. Это каким нужно быть дурачком, чтобы на ровном месте споткнуться и упасть перед машиной! Ладно, просто споткнулся, с кем не бывает, но чтоб упасть на дорогу в здравом уме!..   — То есть, кто-то не хотел, чтобы Том разнюхал что-либо об этих снах?   — И Тому приснились Кошмары, почему-то именно у него оказался Фредди, и почему-то именно он нашёл визитку владельца пиццерии. И знаешь, что самое странное? Визитка была, как новая, честное слово! Будто кто-то только что вытащил её из кармана и подложил нам прямо под ноги!   — Связь между Кошмарами и игрушками? Что-то как-то не верится, — почесал в затылке Оливер.   — А я вот прямо как чувствую! — воскликнул Итан и, уловив удивлённые взгляды прохожих, тихонько спросил: — А кто там из аниматроников следующий? После этого вопроса Оливер застыл, как вкопанный.   — Вроде бы заяц… — нехотя сказал Эртон. Итан, закусив губу, заметно приуныл.   — Надо быть поосторожнее… — проговорил сероглазый. Оливер ободряюще кивнул, а Джонс огляделся. Мальчишка чувствовал себя так, как жертва в фильме ужасов. В голову медленно закрадываются мысли, что за тобой кто-то пристально следит, поджидает за поворотом, ждёт того момента, когда ты перестанешь дышать. И ты не знаешь, кто это, что это, и от этого становится ещё страшнее. А что ещё хуже — ты не знаешь, что можно предпринять. Неловко, когда понимаешь, что живёшь в неведении. — Да, осторожнее, — уныло проговорил Джонс и опять огляделся. Мальчишки остановились. Только теперь они заметили, что обогнули несколько домов по кругу и вернулись к дому Итана. Джонс, покосившись на двор за голубым забором, вздохнул. Видимо, ему совсем не хотелось возвращаться домой, сидеть там, в одиночестве, наедине со своими мыслями, от которых все внутренности сжимаются в комок. И знать, что твоя жизнь может оборваться в любой момент. Но тут Итан округлил глаза и в замешательстве посмотрел на своего друга. Оливер вопросительно кивнул, и белобрысый задал вопрос о том, о чём Эртон даже не задумывался на протяжении всего дня:   — Слушай, если эти игрушки такие особенные, то у кого курица?   — Чика? — переспросил Эртон. Ему уже начинало казаться, что только он один помнит имена аниматроников.   — В точку, — на удивление весело бросил Джонс и щёлкнул пальцами. Оливер пожал плечами. Даже мыслей насчёт этого не было. Вдруг мальчишки услышали громкий хлопок двери где-то сзади. Двое синхронно обернулись и увидели, как из калитки соседнего участка вышла Эмма. Оливер только сейчас вспомнил, что Эванс — соседка Итана. Он глянул на Джонса. Тот сразу понял: Эмма не в духе, и сморщился. Если Эванс в плохом настроении, её лучше вообще не трогать.   — Отвернись, — процедил сквозь зубы Джонс, когда увидел, что девочка направляется к ним, и повернулся лицом к забору, сойдя на самый край тротуара.   — А она знает про Тома? — шёпотом спросил Эртон, когда провернул тоже самое. — Нет, и слава Богу, — подал голос Джонс и вдруг хрипло рявкнул: — С меня хватит этих соплей, она мне насчёт сестры тогда весь мозг вынесла! Спасибо тебе, хоть ты не говоришь, как тебе жаль, а то задрало это лживое сочувствие. Оливер наконец выдохнул с облегчением. Как давно он ждал этих слов. Эртон весь день упрекал себя в том, что не проявляет никакого сочувствия, ведёт себя равнодушно. Хоть теперь на душе стало спокойнее. Когда Эмма поравнялась с мальчиками, Оливер заметил, как Итан напрягся и уставился на свой двор. Видимо, ему совсем не хотелось встречаться взглядом с Эванс. Джонс вообще девчонок недолюбливал, для него они все были на одно лицо: наивные, глупые, слишком мягкие и хрупкие для того, чтобы тягаться с мальчишками. Постоянно хихикают, улыбаются, не понимают, что жизнь не так сладка, как кажется. И Эмма не была исключением. Да, она хороший человек, всегда может посочувствовать и поддержать, но делает она это как-то не так, и это очень быстро надоедает, выводит из себя. Для Итана только Агнес была той, которая понимает, поможет пережить все невзгоды. Она была той девчонкой, которой можно довериться и быть уверенным, что она ничего не разболтает своим подругам, которых, благодаря живости и общительности, было море. Эванс остановилась возле мальчиков и удивлённо приподняла брови. Похоже, эти двое и видеть её не хотят. Но почему? Девочка тихо вздохнула. Что ж, она никогда не понимала мальчиков. Эгоистичные воображалы! Эмма, закатив глаза, пошла своей дорогой. Пальцы правой руки крепко сжимали жёлтого цыплёнка, со злостью впивались в мягкую шёрстку. Слишком много всего странного случилось с тех пор, как игрушка оказалась в доме Эммы. И ночного происшествия было достаточно, чтобы принять решение: нужно избавиться от этой курицы раз и навсегда. Когда тень Эванс исчезла из виду, Итан облегчённо выдохнул. Эртон посмотрел на девочку, прищурился и тут же дёрнул рукав майки застывшего Джонса. Тот молча перевёл возмущённый взгляд на Эванс, и возмущение сменилось удивлением.   — Мне не кажется? — прошептал белобрысый.   — Двум людям одно и то же казаться не может, — тоже шёпотом ответил Оливер и уже нормальным голосом добавил: — Видишь у Эммы плюшевую игрушку в руках?   — Глазам не верю! — воскликнул Итан.   — А ты поверь! — сердито бросил Эртон. — Пошли.   — Зачем? — с показушным недовольством протянул Джонс, когда Оливер кивнул в сторону отдаляющейся Эммы. — Что у неё за игрушка? — выдохнув и сосчитав про себя до десяти, спросил сероглазый.   — Чика, — кивнул друг Оливера. — Нам нужно хотя бы узнать, когда Эмма нашла её. И, вообще, что ты как девчонка?! Вы соседи в конце концов!   — Она меня бесит. Знаешь, просто так. Вроде бы и человек хороший, помогает, улыбается, но бесит неимоверно! — Бесит? Серьёзно? — Оливер бы захохотал на всю улицу от таких слов, если бы не эта странная ситуация с игрушками. Итан раздражённо фыркнул:   — А вдруг она узнает про Тома? Ведь я совсем без мозгов останусь!   — Она просто хотела помочь хотя бы словами. И, знаешь, если ты не будешь трепать своим языком, то Эмма ничего не узнает. Просто стой и улыбайся, я сам с ней поговорю. Эртон быстро пошагал за Эванс, а Итан нехотя поплёлся следом. — Эмма! Девочка притормозила, узнав голос Оливера, развернулась и поспешно убрала плюшевую Чику за спину. Сразу же к ней подлетел Эртон, подтянулся знакомый Джонс с таким же кислым выражением лица и сощуренными глазами. Он опустил голубые глаза и принялся с ужасным интересом разглядывать тротуар, а Оливер с неистовым любопытством смотрел прямо на Эмму.   — Здрасте, — кивнул сероглазый.   — Привет, — удивлённо сказала Эмма. — Что-то нужно?   — Нужно? Да нет! — притворно весёлым голосом бросил Оливер, и девочка нахмурилась. — Мы с Итаном тебя увидели, хотели спросить, как делишки, вот и всё.   — Да ладно? — Эванс взглянула на насупившегося Джонса. Вряд ли он пришёл сюда по своей воле. — Раз так, то у меня всё нормально.   — Понятно, — задумчиво протянул Оливер, но тут же спохватился. — Слушай, Итан, нам уже надо идти! — Ага, надо бы, — согласился Джонс. Эртон, широко улыбнувшись, обогнул Эмму и взглянул на цыплёнка, которого она всё это время прятала за спиной. Холодок прошёлся по коже. Такие же глаза… Такой же застывший в чёрных зрачках интерес ко всему, что происходит. Да, это именно та. — О! — вновь воскликнул Оливер, явно переигрывая, а Эмма дёрнулась. — Что это у тебя за милая штучка, почему ты её прячешь? — Это? — Эванс вытащила из-за спины Чику и поморщилась. — Э… Игрушка.   — Она очень похожа на аниматроника из пиццерии, не находишь? — хрипло спросил Итан. — Да, наверное…   — Давно она у тебя? — перебил девчонку Оливер.   — Да нет… Совсем недавно нашла её.   — Недавно? — Эртон с Джонсом переглянулись. — А где? Эмма почувствовала себя неуютно среди этих мальчиков. Чего они накинулись на неё, словно шакалы? И, вообще, какая им разница?   — А вам-то что? — неуверенно промямлила девочка.   — Лучше ответь, — сжал кулаки Итан. — И без вранья, пожалуйста, его сейчас завались.   — Ладно-ладно, — сделала шаг назад Эванс. Она совершенно ничего не понимала. — Возле пиццерии валялась, я её подобрала. Мальчики опять переглянулись. Теперь никаких сомнений не было: они вляпались по уши. И поневоле стали игроками в чьей-то жуткой игре на выживание. И Оливер, и Итан, а что самое страшное — ничего не подозревающие Шон и Эмма. Эртон сглотнул. Хотелось бы всё рассказать и этой девчонке, и своему брату. Но Шону даже в глаза смотреть не хочется, да и он уж точно не поверит. Эванс, может быть, и поверит, но она же девочка… Мало ли, что она себе там сможет придумать в голове.   — А куда ты её несёшь? — Итан стал ещё мрачнее.   — Выбросить хочу.   — Зачем? — изогнул бровь Оливер.   — Я только сейчас поняла, что она мне совершенно не нужна, — натянуто улыбнулась Эванс.   — Что же, удачной дороги, а мы пошли! Оливер наконец перестал улыбаться, стал выглядеть не так… странно. Эмма хотела было спросить, что случилось, но мальчики уже мчались в направлении дома Итана. Девочка глянула на Чику. Вновь стало жутко, желудок начал медленно сжиматься в тугой комок внутри. Видно, эти чудаки заинтересовались этой игрушкой. Может, не стоит избавляться от неё прямо сейчас? «Да, пожалуй, повременю с этим, — уверенно решила про себя Эванс. — Думаю, ничего не случится, если эта штука полежит у меня ещё несколько денёчков». Девочка пригляделась к игрушке. Где-то в глубине души ей было жалко выкидывать такое…

***

На улице уже давно стемнело, людей почти нет, все нормальные в такое время спят и видят сладкие, приятные сны. Тучи висели над головой весь день и, наконец, решились выплеснуть всё, что накопилось внутри за солнечные погожие дни. Крупные дождевые капли барабанили по стеклу. Для кого-то это был прекрасный способ побыстрее заснуть, а для кого-то — помеха. Итан, накрывшись одеялом с головой, скрутился в комок на кровати, которая в эту ночь была неудобной, твёрдой. Спать хотелось ужасно, многочисленные хождения туда-сюда за Оливером давали о себе знать: ноги гудели до сих пор. Но мысли, которые, словно бешеные собаки, набросились на мальчишку, не давали заснуть. Почему-то с наступлением ночи, когда Джонс остался наедине с плюшевой игрушкой, которая, возможно, станет основной причиной гибели мальчика, стало намного страшнее. Боязнь темноты мучила Итана на протяжении всей жизни, даже сейчас, в таком возрасте, когда все детские страхи испаряются, так тут ещё и чувство чьего-то присутствия появилось. Может быть, это из-за того, что Джонс осознал всю значимость плюшевого Бонни? Или, быть может, сейчас и вправду кто-то стоит и смотрит на мальчика? Да нет, бред! «Просто кажется», — успокаивал себя Итан, но где-то в душе всё же надеялся, что каким-то мистическим способом тонкое одеяло спасёт его. Но всё же сну подвластно всё. Ночью засыпают все. Джонс даже сам не заметил, как уснул. Холод. Дикий, пронизывающий каждую клетку насквозь. Именно это и заставило Итана открыть глаза. Мальчик сел на кровати и огляделся. Сумрак. И совершенно незнакомая комната. «Две двери по бокам… Шкаф, кровать… Фонарик… И роботы, которые хотят тебя убить», — в голове вихрем пронеслись реплики Тома, и Джонс задышал часто-часто. Вот, он. Вот настоящий кошмар! Итан вскочил с кровати и вновь огляделся. На белой тумбочке возле кровати лежал тот самый фонарик, который сжимала в трясущейся руке Агнес, держал Том. Две двери, которые закрывали и открывали Агнес и Том, пытаясь спрятаться от Кошмаров. Шкаф, будто наполненный тёмной, вязкой тьмой, который даже открыть было страшно. И кровать… Джонс мигом весь похолодел, в голове всё раскололось, стало пусто. Тишина. Всё это на самом деле существует, всё реально: эта комната, эти аниматроники. Итан не мог поверить, не мог принять то, что он, вопреки всем своим опасениям, оказался здесь. Что он будет просто очередным ребёнком, который будет бояться спать, будет проводить тёмные ночи с распахнутыми глазами, в которых застынет дикий страх. Будет сражаться за свою жизнь, но тщетно. Будет стараться, будет пытаться, а потом… Умрёт. Нет, это невозможно, нет! Всё покрылось сизым туманом. Темнота начала сдавливать грудь. На глазах Итана показались слёзы, которые тут же оставили на щеках тёплые дорожки и упали на синий ковёр, покрывающий весь пол в этой треклятой комнате. Боязнь неизвестности, будущего, темноты, смерти — всё это переросло в дикий страх. Джонс знал, что здесь творится, знал, что делать, знал, какие последствия его ждут, и не мог сделать ни шагу. Итан знал всё из рассказов Тома и Агнес, но сейчас ситуация была такой, что мальчик предпочёл бы совершенно ничего не знать. От этого становилось только хуже. Всё было не так, как в реальной жизни. Не было никакой уверенности, никакой гордости за себя, мол, какой я находчивый, я всё знаю. Не было ничего, всё не так. Это кошмар, и здесь всё по-другому. Здесь не твоя земля, не твои правила. Здесь ты не сможешь быть тем, кем захочешь быть. Здесь ты не сможешь нарушать законы и устанавливать свои правила. В кошмаре ты просто пешка, которая должна медленно и уверенно плыть по волне ужасного, леденящего кожу сюжета, который ты не в правилах изменить. И конец изменить ты тоже не сможешь… Дрожащей рукой Итан взял фонарик. Щелчок — и комната посветлела. Но от этого спокойнее не стало. Свет не доходил до углов, они стали ещё темнее. Такое чувство, что в них кто-то притаился и вот-вот прыгнет. Лёгкое потрескивание где-то наверху. Мальчик поднял голову вверх, осветив белый потолок струёй белого, яркого света. Надпись. Корявый, размашистый почерк, про который рассказывал Том, вздрагивая каждый раз, когда вспоминал фразы, растягивающиеся в пугающие предложения. «Осторожность тебе не поможет. Ты будешь БОЯТЬСЯ. Ты будешь БОЯТЬСЯ всегда. Ты всегда будешь идти на поводу у своих эмоций», — гласила надпись. Итан сглотнул горький комок, который застрял в горле и не давал спокойно дышать. Теперь мальчик понял, что значит — чувствовать страх.