Кошмар поневоле

— Да где она? Оливер целое утро вертелся в своей комнате, чтобы найти Плюштрапа. Его нигде не было, попытки были тщетными. Сначала Эртон было обрадовался, когда не обнаружил жуткого вида игрушку в своей комнате, но радость быстро улетучилась. Оливер вспомнил, как Шон нашёл этого зайца, и вспомнил, чем это закончилось. Сейчас мальчишка сделал бы всё что угодно, лишь бы избегать встречи со страшим братом. Оливер вздохнул. Видимо, отношения с братом у него больше никогда не станут прежними. — Оливер? — послышался тихий и спокойный голос. — Что ты ищешь? Эртон обернулся. Друг стоял возле стены, опёршись плечом о стенку шкафа. В глазах застыло беспокойство, смешанное с неким интересом. Демон застыл в ожидании ответа, немного склонив голову набок. Может, он знает? — Не могу Плюштрапа найти, — сказал Оливер и, заложив руки за голову, ещё раз растерянно пробежался взглядом по комнате. — А когда он пропал? — держа руки за спиной, Друг встал прямо и тоже, прищурившись, оглядел небольшую комнату. — Не знаю, — пожал плечами Эртон. — Но утром его уже не было. — А где он был в последний раз? — Друг пнул смятую бумажку на полу и добавил: — Неудивительно, что ты ничего не можешь найти, у тебя не комната, а свалка. — Возле шкафа лежал, там, где ты сейчас стоишь, — кивнул на демона мальчишка. — И, да, ненавижу порядок, комната сразу кажется какой-то неуютной, пустой… — Что же, — вздохнул Друг. И почему он вечно держит руки за спиной? — Не волнуйтесь, месье, игрушка найдётся, я в этом полностью уверен. — Просто я боюсь, что на неё наткнётся Шон… — вдруг Оливер оборвался. — Кстати, спасибо за совет, прощать в некоторых ситуациях и вправду полезно. Демон довольно улыбнулся. Эртон тоже скорчил какое-то подобие ухмылки. Да, Оливер до сих пор чувствовал угрызения совести, но это стоило того. Почему-то после той ситуации с отцом на душе стало легче. Да и Шон начал здороваться, когда братья встречались при выходе из комнат. И взгляд у него стал какой-то другой… Благодарный, что ли? — Я плохого не посоветую, месье. Оливер напрягся. Сейчас не помешало бы задать вопрос, который тревожил мальчика с того самого момента, когда Шон в первый раз увидел Плюштрапа. Почему эта игрушка стала такой? Каким образом она опять очутилась в доме, если Оливер прекрасно помнил, как выбросил её в мусорный бак? Но Друг, словно прочитав мысли Эртона, засыпал вопросами быстрее и тем самым перескочил на совершенно другую тему: — А ты сегодня никуда идти не собираешься? К Итану, например? Кстати, как он там? — Да нет, — удивлённо оповестил демона Оливер. — Не собирался я никуда. А с Итаном всё нормально, держится. А зачем ты спрашиваешь? — Ну… — замялся Друг. — Я обязан всё видеть насквозь. В буквально смысле, — тихо добавил демон. — Оу, — прищурившись, протянул Оливер, не зная, что ещё можно ответить на такие слова. — Слушай, а… Друг глянул на мальчика, но тот не успел договорить. Зазвонил мобильный, лежащий на тумбочке. Эртон, махнув рукой, подошёл к мобильнику. Высветился номер Итана, который Оливер уже успел выучить наизусть. — Алло? — когда Эртон приложил трубку к уху, рука похолодела, а в горле мигом пересохло. Было чувство, что что-то случилось. — Итан? — У меня есть кое-что интересное для тебя, — в голосе белобрысого отдавались нотки беспокойства. — Выезжаю, — Оливер бросил трубку и положил телефон на кровать, на лету схватив кофту со спинки стула. — Ты куда? — К Итану, — надев кофту, отозвался Оливер. — Холодно же, кофта одна… — демон умолк — Эртон пулей выбежал из комнаты, не услышав. Друг ещё с минуту постоял возле шкафа и, удостоверившись, что мальчишка ушёл окончательно, вытащил руки из-за спины. В одной он сжимал плюшевого зайца. — Маленький гадёныш, — тихо прошипел Фиолетовый человек и со злостью сжал в когтях голову Плюштрапа. — Знаешь ведь, что я тебе ничего не сделаю. Ну, ничего, я уже привык, я один вижу мир по-другому, кругом у меня одни враги и существа, которые рано или поздно предадут. Друг, схватив игрушку за одно ухо, небрежно швырнул её на кровать. Заяц не подавал признаков жизни, но демон знал, что игрушка всё видит и слышит. — Больше ты не посмеешь так делать, — проговорил демон.

***

— Кошмары?! Тебе? Сидя на кровати Итана, Оливер не мог поверить услышанному. Как только он зашёл в дом Джонсов, Итан без лишних слов затащил Эртона к себе. «Мне снились Кошмары», — такой была первая фраза белобрысого. — Да! — Итан плюхнулся на кровать рядом со своим другом. — Здорово, правда? — мальчишка нарисовал в воздухе кавычки. — Да уж, здорово, — вздохнул Оливер. Удивительно, как быстро детские страшилки могу превратиться в запутанную историю. — И… Каково это? — Страшно, — прикрыл голубые глаза Джонс. — И всё выглядит таким реальным… Но знаешь, может, я сморожу полнейший бред, но со временем мой страх ушёл. Когда я видел, во что превратились аниматроники, мне было больно, но никак не страшно. Эти воспоминания детства словно облегчают задачу, — вдруг Итан улыбнулся. По-настоящему, впервые за все эти дни. — Знаешь, мне как-то даже понравилось, что ли. Это всё напоминает простую игру, если не думать о том, что ты можешь погибнуть. Думаю, я смогу прожить пять ночей. — Уверен? — На все сто. Мы узнаем, что здесь происходит. Теперь и Оливер улыбнулся. Вот и показались те самые лучшие качества Итана: уверенность в своих силах и целеустремлённость. Наверно, всё благодаря тому, что пережил Джонс. Он видел, насколько жестокой может быть смерть, и Итану не хотелось попасть в её лапы. Он хотел жить, а это самое прекрасное, что может быть в его сердце на данный момент. — Мы всё узнаем? — усмехнулся Оливер. — Ты так уверенно это сказал. — Я в этом не сомневаюсь. «Даже в темноте можно найти лучик света», — так всегда говорил Итану с Агнес их отец, когда что-то шло не так или вовсе не получалось. Даже в Кошмаре Джонс смог найти тот самый лучик света — Плюштрапа. Он не такой, как аниматроники, он хотел помочь. И помог. Но с весточкой Плюштрапа можно повременить и попытаться узнать что-нибудь ещё. Джонс встал и начал рыться в карманах штанов, высунув язык. — Ты что делаешь? — в недоумении спросил Эртон. Джонс не ответил. Он молча вытащил из глубины кармана какую-то бумажку и опять сел на кровать. — Это что? — снова задал вопрос Оливер, кивнув на бумажку. Итан развернул её, и сероглазый увидел чей-то номер. — Я нашёл это как раз в Кошмаре, валялась на полу в детской. Я взял записку с собой, а когда проснулся, она была у меня в руке, прикинь? Теперь у меня вообще сомнений никаких нет насчёт того, что эти сны — что-то сверхъестественное, — с энтузиазмом выдал Итан. — Это телефон? Чей? — А вот этого я не знаю, — пожал плечами Джонс. — Но это не просто цифры, взятые из головы, это реально номер телефона! — Почему ты так думаешь? — Оливера уже начало передёргивать от этих загадок и мыслей, которые поглощали разум с неимоверной быстротой. — Я пробовал звонить, — в ответ на удивлённый взгляд Оливера Джонс кивнул. — Да-да, сразу после того, как проснулся. Там шли гудки, всё как полагается, но никто не поднял, — более тяжёлым тоном закончил Итан. — А чей он? Тут нигде не написано? — с этими словами Эртон вырвал бумажку из рук друга и принялся её разглядывать. Но кроме телефона здесь ничего не было. Итан вздохнул. Ещё одна загадка. Ещё десятки вопросов, на которые нет ответов. Ещё больше узлов на запутанной цепочке, которые не развязать своими руками. — Слушай, — вдруг Оливера посетила странная, но всё же идея. — А позвони-ка ещё раз, при мне. Сейчас время хорошее, может, поднимут. — И что я скажу? — изогнул светлую бровь Джонс. — Скажешь, что нашёл номер на улице. Потом спросишь, чей он. — Ладно, — протянул Итан и нехотя стащил с тумбочки телефон, вновь набирая номер, который дрожащими пальцами набирал раньше. Итан приложил мобильник к уху. Немного погодя, он, убрав трубку, включил громкую связь и с наигранным безразличием на лице принялся смотреть на Оливера. Тот глянул на телефон, внимательно вслушиваясь в долгие гудки, будто между ними прозвучат ответы на все вопросы, которые скопились у мальчиков в голове. Вдруг гудки прекратились, и из трубки послышались разговоры каких-то людей, чуть различимые шаги. Джонс, вытаращив глаза, чуть не уронил телефон на пол, но вовремя взял себя в руки. — Алло? — на другом конце провода послышался мягкий женский голос. — Здравствуйте, — первым среагировал Джонс, и Оливер понял, что ему сейчас лучше помолчать. — Слушаю Вас, — с еле заметными нотками удивления в голосе ответила всё та же женщина. — Извините за беспокойство, — прокашлявшись, чтобы голос звучал грубее, вежливо начал Итан, и Оливер отвернулся, чтобы не засмеяться. — Но можете сказать, чей это номер телефона? Просто я нашёл визитку на улице, мало ли?.. — Этот телефон принадлежит Барри Томпсону, — голос незнакомки заметно дрогнул. — Барри Томпсон? — переспросил Джонс. — Это тот мужчина, который в прошлом владел пиццерией? — Наверно, вроде бы да, — голос стал звучать ещё тревожней. — А мистер Томпсон сейчас не занят? Можно поговорить с ним? — Итан ехидно ухмыльнулся, ожидая, что всё пойдёт, как надо. — Эм… — замялась незнакомка. — С ним уже не поговоришь… — Это почему же? — удивился Джонс и посмотрел на Эртона. Тот лишь пожал плечами. — Барри умер. Итан, громко сглотнув, уставился в одну точку невидящими глазами, опустив руку с телефоном. Оливер раскрыл рот. Вновь тупик. Вновь нет ответа ни на один вопрос. Вновь их стало ещё больше, а ответы вообще исчезли. — Эм… Алло? Оливер пихнул локтём друга в бок. Тот дёрнулся и удивлённо спросил: — Когда? — Якобы утром. — А умер или… — Итан перешёл на шёпот, — убили? — Разрыв сердца, — дрожащим голосом оповестила женщина. — Но говорят, что перед этим мистер Томпсон упал, ударившись затылком о край стола. А потом уже и сердце… — А вы кем-то приходитесь ему? — было видно, что на Итана вновь нахлынул страх. Страх неизвестности. — Я соседка. Пришла к Барри утром, а дверь входная — нараспашку. Взять кое-что хотела, а тут… — женщина запнулась и шмыгнула носом. — Ох, ладно, — сгорбился Джонс. — Извините за беспокойство, до свидания. Белобрысый бросил трубку и застыл, словно статуя. Спустя некоторое время он сердито прошептал: — Как думаешь, это просто совпадение? — Я так не думаю, — мотнул головой Оливер. Начинало казаться, что в этом мире всё не просто так, что всё подстроено. Кто-то будто хочет окружить ребят непроницаемой стеной, отрезать все пути к ответам. Уничтожить всех, кто знает что-либо. — Кто это, чёрт побери? — взялся за голову Итан. — Звони Эмме, — властно сказал Оливер. — Кажется мне, что она что-то знает. У каждого свои секреты. А я пойду. — Куда? — Поговорю с Шоном, — тяжело вздохнув, прошептал Эртон. Этого не избежать.

***

Оливер медленно поднялся по лестнице на второй этаж, чтобы протянуть время до встречи со старшим братом. Оливер понимал, что так надо. Когда человек в опасности, ему приходится плюнуть на ссоры, лишь бы сохранить свою жизнь. И чужую. Эртон подошёл к двери, которая вела в комнату старшего брата. Выдохнул и несколько раз тихо стукнул рукой по дереву. Как же мальчишка надеялся, что Шона там нет. Но вопреки желаниям, за дверью послышались мимолётные движения. Шаги. Странно, но Шон подходил к двери медленно, как-то нехотя, словно сейчас не желал видеть абсолютно никого. Мальчишка открыл дверь и в изумлении посмотрел на младшего брата. Он ожидал кого угодно, но точно не Оливера. — Какие люди… — пытаясь заглушить своё удивление, протянул Шон и нахмурился. — Чего тебе? — Можно я у тебя кое-что спрошу? — сипло спросил Оливер. — Касаемо чего? — с поддельным безразличием бросил Шон и шагнул назад, явно планируя опять исчезнуть за дверью своей комнаты. — Узнаешь. Старший брат, взявшись за ручку двери, притормозил, и обернулся. В тёмно-зелёных глазах безразличие и неприязнь сменились детским интересом. Шон — плохой актёр. Как ни крути, его всегда можно вывести на чистую воду. Не надо даже напрягаться. Нужно просто заинтересовать, и Шон будет ходить за тобой по пятам, пока ты не расскажешь ему то, что предпочёл скрыть. — Заходи, — оглядевшись по сторонам, наверно, чтобы никто ничего не увидел, шепнул зеленоглазый и, открыв дверь пошире, зашёл. Оливер закрыл за собой дверь и прильнул к ней спиной. Он определённо зачастил с походами в комнату старшего брата. Мальчишка вновь оглядел её. Ничего не изменилось с того момента, как Оливер заходил сюда, чтобы забрать Плюштрапа. Только вспомнил про этого зайца — вновь обвёл комнату уже более внимательным взглядом. Сейчас мальчик надеялся не застать его в приоткрытом шкафу, дверца которого уже плотно не закрывалась от, похоже, частых вспышек злости старшего братца. Но Плюштрапа не было. Как ни странно, легче не стало. Хотелось уже побыстрее найти этого зайца и не беспокоиться, где он вообще может быть. Но вполне аккуратную комнату портила одна проблема: лис, который лежал на кровати, следя за Оливером одним жёлтым глазом — другой был скрыт за чёрной повязкой. Эртону стало неуютно. Теперь ему было страшно находиться со своим плюшевым медведем в одной комнате. Но Оливер знал, что он ему ещё понадобится, поэтому мальчишке приходилось мириться с желанием вышвырнуть Фредбера в окно и больше его в своей жизни не видеть. Шону же в какой-то степени везло: он не знал, что с этими игрушечными копиями аниматроников не всё чисто. — Слушаю тебя внимательно, братец, — старший сел на кровать, закинув одну ногу на другую и скорчив серьёзное лицо. Всегда так делает, мол: «тебе лучше уйти и не мешать мне». Эртон, выдохнув, заложил руки за спину, но тут же дёрнулся и скрестил их на груди. Оливер частенько замечал, что в некоторые моменты становится похожим на Друга. А таким, как он, мальчишке совсем не хотелось быть. — Знаешь, что я у тебя спросить хотел?.. — туманно спросил Эртон-младший, пытаясь протянуть время, чтобы полностью взглядом прочистить комнату. Может, всё-таки что-нибудь странное и зацепит глаз? — Ну? — изогнул одну бровь Шон и наклонился чуть вперёд, обхватив руками колено одной ноги. — У тебя в жизни ничего странного не происходило? — спросил Оливер несерьёзно, пытаясь разрядить обстановку, которая, похоже, только его одного и напрягала. — Дай-ка подумать… — ссутулившись, мальчишка сделал вид, что усиленно вспоминает всю свою жизнь. — Ну… Думаю, ничего не было. Ах, стоп, мне показалось странным, что я вообще родился на свет… Знаешь, это такой занимательный процесс, ты себе не представляешь. Ты сначала сидишь в темноте, а потом такой… — Да мне не интересна вся твоя жизнь! — махнул рукой Оливер. — Я имею в виду, этот месяц. С тобой что-нибудь происходило? Ну, как тебе сказать? Ну… Такое… Мистическое? Эртон ожидал, что сейчас у Шона начнётся истерика. Будет хохотать со слов младшего брата. Впрочем, как обычно. Но после слов сероглазого последовали не смешки Шона, а тишина. Оливер заметил, как его старший брат напряжённо шмыгнул носом. Раньше он так делал только тогда, когда сильно волновался. Привычки у Шона явно не изменились, и Эртон-старший нахмурился. Здесь определённо что-то не так. Что же, у любого человека должны быть секреты. Но иногда стоит ими делиться. А особенно — если всё может закончиться плохо. Смертью. — Ты про этот месяц? — задумчиво переспросил Шон. — Ага, — кивнул Оливер. — Да нет, — бросив это, старший брат опустил взгляд. Что-что, а врать Шон не умел. Это казалось очень странным с его-то характером, но это чистая правда. В вранье Эртон был плох. Да и Оливер тоже не отличался особым талантом. Да и не нужно это. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Эртон-младший вздохнул. Придётся потянуть Шона за язык. Как ни крути, он всё рано проболтается. Рано или поздно. — А помнишь, как ты в начале лета ходил в заброшенную пиццерию? — лучше начать с этого. — Ну, — одобрительно кивнул Шон, с непониманием взглянув на младшего брата. — Помнишь, за что тебе влетело? — Оливер почувствовал, как кончики пальцев мгновенно похолодели. Но мальчишка знает, что легко сможет совладать с собой. Эртон-младший тихо и медленно выдохнул. Стало легче. Странно, но мальчик заметил, что держать свои эмоции на привязи с каждым днём становилось всё легче. Иногда хотелось вообще ничего не чувствовать. Быть просто пустым внутри и ощущать в груди только глухие удары сердца — спокойные, размеренные. — Как же не забыть? — Шон, вздохнув, выпрямился. — За порванную рубашку, — и тихо добавил: — Но если бы кое-кто не растрепал родителям о том, что я ходил в заброшку, то всё было бы нормально. — Почему она оказалась порванной? — проигнорировав замечание брата, продолжал вытягивать правду Оливер. — Ну, там как бы… — тут Шон прищурился. — А тебе-то какая разница? Ты никогда не интересовался моими похождениями. «Как и ты моими», — хотел злобно выпалить Эртон-младший, но вовремя сдержался и, медленно вдохнув, потушил в себе злость, которая, разливаясь пятном по телу, начала обжигать внутренности. — Нужно, — бросил Оливер, не придумав ничего пооригинальнее. — Просто скажи. — Да какого чёрта тебе вдруг так это понадобилось? — злобно выдал Шон, не отступая от своего. — Просто скажи! — повысил голос младший. Терпение кончалось. Шон привстал, напрягшись всем телом и, спрятав руки в карманы джинсов, медленно сжал их в кулаки. Ему нужна правда? Пускай! — Человек там какой-то меня за плечо схватил, и рубашку заодно мне порвал! — рявкнул Шон и вплотную подошёл к своему младшему брату. Оливер вжал голову в плечи. Похоже, сейчас ему мало не достанется. Но мальчика интересовало только одно: — Как он выглядел? Что за человек? — Ох, извини, братец, — сморщился Шон, — но я особо не вглядывался в того типа, когда драпал от него! — А как?.. — буквально засыпал старшего брата вопросами младший. — Ты ответ на свой вопрос получил? — Шон вытащил руки, сжатые в кулаки, из карманов, и Оливер, вжавшись в дверь, кивнул. — Тогда вали из моей комнаты! Без лишних слов старший брат сжал худую руку младшего, распахнул дверь и вытолкнул Оливера из комнаты. Эртон-младший, встав возле двери спиной, чувствовал на себе озлобленный взгляд, и сердце сжалось. Сжалось от обиды. Нет, не было никакой злости, как прежде. Было обидно, ведь Оливер ничего не узнал, не сдвинулся с мёртвой точки. А ведь надо было всего лишь поговорить со старшим братом… Ну неужели это так трудно? Хотя… Может, и трудно. — И не трогай меня больше, — тихо, чтоб родители не услышали, процедил сквозь зубы Шон. — Ты же знаешь, что ты меня бесишь… И никогда не заходи в мою комнату. Особенно — с такими тупыми вопросами! Громкий хлопок дверью — и коридор на втором этаже вновь приобрёл свои мрачные краски. — Ну почему так трудно? — прошептал Оливер

***

Звонок Эмме закончился для Итана приглашением в гости. Эммы дома не было, но, как сказала её мама, девчонка должна скоро прийти. Теперь Джонс ждал, когда Эванс соизволит показаться, неспешно прохаживался по комнате девочки, в которой, несмотря на соседство, был в первый раз. Белобрысый ожидал увидеть розовые цветочки на обоях и порядок, но такого, как ни странно, в комнате не оказалось. Везде всё было завалено какими-то бумажками, кисточками для рисования, карандашами, красками, а в особенности — стол. Итан знал, что Эмма любит рисовать, но не до такой же степени. Теперь Эванс казалась ещё более странной девчонкой. Вдруг в приоткрытой двери показалось бледное лицо матери Эммы — жизнерадостной и весёлой женщины — и Итан, кивнув, приветливо улыбнулся. — Всё, она скоро, подожди ещё немного, — звонко произнёс родитель. Потом, немного подумав, добавил: — И извини за беспорядок, Эмме всё лень убраться… — Ничего, всё нормально, подожду, да и беспорядок — не помеха, — когда женщина скрылась за дверью, Итан согнал со своего лица улыбку и покосился на жёлтого цыплёнка, который валялся в углу комнаты, рядом со столом. Видок у плюшевой игрушки безобидный, но находиться с ней в одной комнате, признаться, было жутковато. Да и на Бонни теперь Итан посматривал совершенно по-другому, с ненавистью. Где-то в душе Джонс понимал, что фиолетовый заяц на него не набросится, но всё же мальчишка ожидал чего угодно от… него. Интересно, почему Эмма не выбросила Чику? Впрочем, это не столь важно. Этот цыплёнок всё равно ничего дельного не скажет и не покажет. Нужно найти что-то другое. Ведь Итан чувствовал, что Эмма никогда не поделится своими секретами. Да и кто знает? Может, с ней ничего такого этим летом и не случилось? Но надо удостовериться. Копаться в чужих вещах — подло, но иногда необходимо. Итан подошёл к столу и начал внимательно разглядывать тетрадки. Мальчик знал, что многие девчонки ведут дневники и записывают туда всё, что происходит с ними за день, пишут свои мысли, в кого влюбились, почему страдают, кого хотят убить и бла-бла-бла… Джонс фыркнул, рассматривая очередную тетрадь. На что девчонки тратят своё время? Тратят впустую. Вот какой прок от ведения дневника? Легкомысленные… Всё перебрал. Осталась лишь одна. Слегка потрёпанная, толстая. Итан, надеясь на лучшее, раскрыл тетрадку на первой странице. Оттуда сразу выпало несколько листков в клетку. Джонс, проигнорировав достаточно громкий шелест бумаги, принялся рассматривать надпись на первой странице, сделанную цветными ручками. В начале текста — дата: текст был написан два года назад. «Сегодня день не задался…» — Джонс тут же захлопнул тетрадь, зная: это точно дневник. Сейчас его листать и разглядывать нет времени. Да и опасно — в любой момент может зайти Эмма, и тогда Итану конец. Тут же за дверью послышались шаги. Мальчишка засунул дневник себе под мешковатую майку и, сгорбившись, прижал руки к животу. — О, Итан, привет, — в комнату заскочила Эмма, широко улыбнулась, но, увидев сморщенное лицо Джонса, нахмурилась. — С тобой всё в порядке? Что ты хотел? — Ох, Эмма-Эмма, — голосом, полным боли, проговорил белобрысый, обхватив руками живот. — Ты просто не представляешь, какую боль я испытываю… Давай я зайду потом, а сейчас пойду домой, ладно? — Да, конечно, — проговорила Эванс открыв дверь. — Извини, что так получилось, до встречи, — Итан выполз из комнаты и бросился по лестнице, вытащив тетрадь из-под майки.