Кошмар поневоле

Агнес открыла свои голубые глаза. Была тёмная, тихая ночь. Лето выдалось жаркое, в доме было душно. Подушка взмокла от слёз. Похоже, только она не спала. Девочка не могла спать. Боялась. Уже пятую ночь ей снилась какая-то детская комната. По бокам были две белые двери. Сзади — кровать. Впереди стоял шкаф. Сама Агнес сидела с фонариком в руке. Ей было безумно страшно. Девочка уже давно знала, что ей нужно было просто просидеть до утра. Или хотя бы до того момента, когда она проснётся и больше не заснёт этой ночью. Но сегодня уже не было этого могильного холода, этих страшных, похожих на зверей существ. Было что-то другое. Золотое, но такое же ужасное, страшное, от которого сердце распадалось на части от страха. Агнес села на своей мягкой кровати, быстро-быстро поморгав, чтобы прогнать тёплые слёзы. Девочка поднялась, ступив голыми ногами на пушистый белый ковёр. Агнес глянула на противоположную стену. Там стояла ещё одна кровать. На ней, мирно посапывая, спал брат девочки, Итан. Боже, как же она завидовала своему братишке! Спал себе спокойно. Наверное, видел приятные сны. А ей в свои тринадцать лет снились какие-то чудовища. Девочка тихонько подошла к кровати своего брата. Медленно села рядом с ним и принялась ждать. Вот Итан, сонно шмыгнув носом, сладко потянулся и нехотя разлепил голубые глаза. Привстав, недовольно уставился на сестру. — Агнес, дай поспать, — пробормотал заспанным голосом Итан, глянув на часы. — Три часа только, что ты хочешь? — Итан, — начала Агнес, затравленно глядя на приоткрытую дверь, за которой виднелась пугающая темнота, — я боюсь спать. Что мне делать? — Так не спи, — усмехнулся Итан. — Только меня не трогай. — Ну, Итан Джонс! — заскулила Агнес. — Мне страшно, понимаешь? Мне уже пятую ночь снятся… — Да, да! Тебе пятую ночь снятся какие-то страшные, старые роботы! — Итан сел на кровати и внимательно поглядел на свою испуганную сестру. — Слушай, мне тоже иногда снятся кошмары, но я не подхожу к тебе каждую ночь и не жалуюсь на них! — Но это не просто кошмары! — досадно хлопнула себя кулаком по коленке Агнес. — И это не просто роботы, Итан! Они хотят убить меня… — Меня во сне знаешь, сколько раз убивали? — бросил Итан. — И я, как видишь, живой! — Но… — Ай, не пудри мне мозги, ложись спать! — Итан накрылся одеялом и зажмурил глаза. Агнес, судорожно вздохнув, продолжила сидеть, глядя на кудрявые, светлые волосы брата. Но тот отвернулся от сестры и пихнул девочку ногой. Агнес зевнула. Хотелось спать. Но как спать, если во сне тебе грозит опасность? Девочка ещё раз зевнула и медленно пошла к своей кровати. Вот Агнес уже лежит, глядя на белый потолок. Веки всё тяжелеют и тяжелеют. Нет, спать нельзя! Но Агнес прикрыла глаза и сразу же заснула. Девочка подняла веки. Опять эта тёмная, холодная, пустая комната. Агнес дрожащей рукой взяла фонарик. На глаза опять навернулись слёзы. Уже пятую ночь происходило одно и то же. Девочка посмотрела на часы. Вздохнув, она стукнула кулаком по деревянной кровати. Двенадцать часов. Придётся всё начинать сначала. Агнес оглянулась. Никаких надписей на стенах. Ах, нет! Вон, маленькими буквами написано: «Прости». Что бы это значило? Топот за левой дверью заставил вздрогнуть. Агнес вскочила и, сжав руку в кулак так, что побелели костяшки, подбежала к двери, приоткрыв её. Это был золотой медведь. В темноте сверкнули белые клыки, когти на лапах. Но ощущался какой-то страх, неуверенность в его глазах. Агнес, тихо ойкнув, закрыла дверь. Коленки дрожали. Нет, она не могла больше, не могла! Вот послышался топот где-то вдалеке. Кошмар ушёл. Другому человеку бы показалось, что здесь никого не было, но Агнес слышала. Слышала, как кто-то зашевелился на кровати. — Нет, я не буду! Не могу! Сколько это будет продолжаться, сколько? Сколько ещё ночей девочка будет бояться спать? Агнес, тяжело вздохнув, бросила фонарик на пол. Итан резко сел на кровати. Агнес, ворочаясь, что-то бормотала себе под нос. Итан, вздохнув, накрылся одеялом с головой. Он привык. Это продолжалось уже пятую ночь. Ничего, сейчас затихнет, встанет и опять подойдёт к Итану. Всё будет, как обычно. Агнес, шумно вздохнув, успокоилась. Прошло минут пять. Девочка не двигалась. Не было слышно даже её напряжённого дыхания. Итан вылез из-под тёплого одеяла. Подошёл к сестричке. Она лежала с закрытыми глазами. — Я прощаю… — улыбнувшись, прошептала девочка. Агнес облегчённо выдохнула тёплый воздух. Больше она не двигалась. Брат взял сестру за руку. Она за одно мгновение стала такой чужой, такой холодной… Итан, ужаснувшись, побежал в спальню своих родителей.

***

Оливер открыл глаза. В комнате ещё было сумрачно, часы показывали пять утра. Мальчик закрыл лицо руками. Боже, опять это сон! Опять этот силуэт. Худое, костлявое тело, красные глаза. Они вроде бы и ласковые, но одновременно и злые, жестокие, просто переполненные ложью. Фиолетовая рубашка. Из-под старой фуражки выглядывали кудрявые волосы, собранные в коротенький хвостик. — Друг… — проговорил Оливер. Да, так звали этого человека. По крайней мере, он так представился. Мальчишка усмехнулся. Выглядело это существо больше враждебно, чем дружелюбно, не горело желанием подружиться… Нет, надоело это всё! Уже пятую ночь один и тот же сон, человек. Спать Оливер уже не будет… Да и не хотелось как-то. Тринадцатилетний мальчик посмотрел на своего, так сказать, лучшего друга, который сейчас сидел вместе с Оливером на кровати. Маленький, с большими глазами, плюшевый мишка. Оливер Эртон тяжело вздохнул. Да, мишка — это хорошо, но поговорить-то всё равно не с кем. Медведь сидит, смотрит в одну точку и молчит. Родители постоянно на работе, даже ночью. Брат — не самый приятный субъект для разговоров. Ему попросту было скучно с Оливером. А ведь только на год старше… А друзей не было. Как Оливер ни старался, всё катилось к чертям. Ничего не помогало: ни простое, человеческое желание помочь, ни конфеты, ни прогулки. Неделя, вроде бы подружились… Но Эртону сразу же находили замену. Оливера просто не замечали. Его будто бы и вовсе не существует. Хорошо, что не издеваются… Ведь издевок и колючих шуточек Оливер мог каждый день захватить у своего брата, Шона. А сколько шуток уже было… Оливер сбился со счёта. Мальчик каждый день, хотя бы раз слышал грубое хихиканье за спиной и фразу: «Эй, Эртон младший, не бойся, это же просто шутка!» Ага, шутка… А для Оливера — нож в спину. Ладно, если бы Шон делал всё дома, но нет… Братишка обязательно опозорит Оливера где-нибудь в людном месте. То подставит подножку, то крикнет на ухо так, что в голове целый день гудит, то наденет эту маску… Красная, лисья морда… Как Оливер её ненавидел! Ведь именно этой маской на лице Шон заканчивал свои самые ужасные шуточки… Оливер слез с кровати. Ступил ногами на холодное дерево, поёжился. Вроде лето, но, чёрт, холодно! Мальчишка направлялся на кухню: в горле было сухо, надо бы попить воды. В коридорах дома Эртонов темно… Оливер пытался идти тихо-тихо, ступал медленно. Мало ли? Опять выпрыгнет это гадкий Шон со своей паршивой маской… Да, после того случая, Оливер возненавидел этого лиса ещё больше. В ту ночь, пять дней назад, Оливер также шёл на кухню. Дорога проходила через гостиную. Ничего не предвещало беды. Оливер, крепко сжав мягкую лапу золотого медведя, остановился возле телевизора, услышав какое-то бормотание. И тут из-за него выскочила эта паршивая лисья морда, с пронзительным криком бросившись к Оливеру. Мальчишка, пронзительно крикнув, ничего лучше не придумал, как упасть на пол и сжаться в комочек. Сердце бешено заколотилось, из глаз потекли слёзы, сопровождаемые судорожными всхлипами. — Ну-ну, Эртон младший, не бойся, это же просто шутка! — Оливер услышал над собой этот грубый, насмешливый, уже порядком надоевший голос. Но теперь ничего не произошло. Просто тишина. Оливер, покосившись на тёмные очертания телевизора, шагнул на кухню. И остановился в проходе. За столом, повернув голову к окну, где уже показалось красное солнце, сидел человек. Оливер облегчённо вздохнул. По горбатой спине, по притворно-серьёзному, сосредоточеному лицу, Оливер узнал своего брата. Мальчишка, гордо подняв голову, зашёл на кухню и с невозмутимым видом взял стакан. — Чего не спим? — не поворачивая головы, спросил Шон у своего младшего брата. — Выспался, — будто бы сердито, буркнул Оливер, сделав глоток воды. — А я нет, — как-то не так вздохнул Шон. — Всю ночь кошмары мучали… Оливер молча вышел из кухни. Он не верил Шону. В чём-то есть подвох. Но, обернувшись, взглянув на подавленное, сонное, бледное лицо, Эртон опять вернулся на кухню и сел рядом с братом. — И какие кошмары? — Помнишь пиццерию, которая пять лет назад сгорела? Вот она мне и снилась, — Шон взглянул на Оливера.