Пропасть под нами не пропасть III

— Ау, Грант, отпусти, это уже больно, — возмущенно прошипел Мэриел, тут же засмеявшись. Паркер перекосило от этого смеха, она даже замерла и вздрогнула, прикрыв глаза то ли от неожиданности, то ли от раздражения. Она просто старалась сосредоточиться на своей работе… — Ну, Фостейн, серьезно, больной, что ли, так сжимать… ау, —, но не получалось. Она опять замерла и просто глубоко вздохнула, размяв шею. Жаль, работа была не за мыслительной деятельностью, и уши ничем занять было нельзя. Она просто пялилась в книги, напротив которых сидела на коленях, медленно вытаскивая их из полок, открывая, проверяя года издания и либо ставя на место, либо откладывая в сторону. Гордон поручил ей задание, которое, видимо, никто, кроме нее, выполнить не мог. Казалось бы, для таких вещей есть Кравитц, но нет, его он напряг куда больше, его и почти всех парней старост, заставляя перетаскивать пустые стеллажи из библиотеки, потому что нужно было освободить место. Это мог сделать персонал школы, но и он был занят в фехтовальном зале, Паркер даже не хотела знать, чем именно. Ей же он сказал убрать все старые книги из гостиной на втором этаже, перенеся их в библиотеку. Ему плевать, кто поможет ей их перенести, может, даже никто, но к концу дня эта работа должна быть выполнена. Когда, как не в выходной день, правда? Благо с первой партией Паркер почти закончила, это были все средние и нижние полки в стеллажах, что были в гостиной, и сейчас она сидела возле лестницы перед стеллажом на коленях, уже машинально вытаскивая и распределяя книги. Было уныло и скучно, можно было запросто с кем-то поговорить, это бы ей не помешало работать, но смотреть на эти детские кувыркания на диване, что стоял рядом, она не собиралась. Грант и Мэриел, которые сидели тут все это время, разогнались в своих разговорах, обсудив, кажется, все, иногда обращаясь и к Паркер, которая чаще только делала вид, что слушает. Нет, неправда, она слушала всегда, и ей челюсть сводило от того, что она слышит. Иногда даже так захлестывало внутри от слышимого смеха, переговариваний, милых тем для разговора, каких-то тупых шуток и подколов, что хотелось взять одну из книг, желательно вот этот огромный том энциклопедии, и заехать им по чьему-то наглому и женскому лицу, чтобы больше не улыбался, потому что у нее эти улыбки за всю эту неделю вызывали уже тихий ужас и такое раздражение в душе, что скрывать это получалось все сложнее и сложнее. Ко всем прочим раздражающим факторам прибавился еще один — эти кувыркания на диване, ах, нет, не только на диване. Кувырканиями Паркер называла не только шуточные драки и заламывание рук или ног. Грант и Мэриел часто «нападали» друг на друга в коридоре, давая друг другу подзатыльники. Грант, например, очень любил внезапно полетать к нему и взъерошивать его идеальную прическу, отчего тот взвывал, как девка, а Мэриел очень полюбилось толкать Гранта бедром.. куда угодно. По бедру, по заднице, смотря как Грант стоял относительно него, и Фостейн пару раз чуть реально не упал, потому что толчок бедром у Мэриел, несмотря на всю его хрупкость, был какой-то сильный. Вот Паркер и Грант стоят разговаривают возле кабинета, секунда — и Грант резко уже где-то в метре от нее, а рядом смеющийся Мэриел, толкнувший его. Странно, только ей в эти моменты не было смешно? — Фостейн, твою… мать, я тебе сейчас пальцы сломаю, — сдавлено пригрозил ему Мэриел, еле сдерживая смех. Рядом Паркер слышала какую-то возню, звуки вздохов, охов, больных стонов и звон круглых браслетов, которые были надеты на руку Мэриел и которых было просто дохрена, и все они металлические и противно звенящие. — Ай, блин, пусти, — уже потребовал Мэриел, и Паркер сначала удивилась этому серьезному тону, пока не услышала следующий за этой фразой смех. — Верни телефон — и отпущу, тебя мама в детстве не учила, что чужое брать нельзя? — спокойно произнес Грант, и теперь Паркер поняла, за что была такая жестокая битва. — Ну уж нет, ты сам сказал: «Если так надо, бери и сам смотри», — проговорил Мэриел, похоже, все еще пытаясь отобрать свою руку у Фостейна. Это было как минимум бесполезно, потому что хватка у Гранта была сильная, Паркер уже по опыту это знала. — Да блин, когда я такое сказал? — со смешком выдал Грант, и Мэриел почему-то засмеялся. Опять. Громко. Не важно, что сделал Грант, что он так заржал, но Паркер снова стиснула зубы, сжав в руке книгу, другой рукой быстро пролистывая страницы. — Да когда я попросил тебя показать фотку. Ты сказал, типа, бери и сам ищи, вот я и собираюсь сам найти, чего пристал-то, ау, — новенький снова сдавленно застонал, а Грант, держащий его сильно за руку и навалившийся на него боком, пытался сначала второй рукой разжать ему пальцы, чтобы выхватить у него телефон, но Мэриел вцепился мертвой хваткой, а когда Грант замер, то тот перевернулся на бок, сжавшись и взяв телефон в обе руки, отключая блокировку и с паскудной ухмылочкой заходя в меню, правда, чувствуя, как Фостейн больно тыкает пальцами ему в ребра, бока и спину. Это действительно напоминало детский сад, и многие наблюдавшие издалека даже смеялись, переставая удивляться. — Я же не думал, что ты реально захочешь это сделать и полезешь в карман за телефоном, — усмехнулся Грант, последний раз больно тыкнув пальцем ему в ребро, отчего он протяжно и выразительно застонал, занавесившись волосами и отвернувшись от Гранта окончательно, сжавшись еще больше и не выпуская телефона из рук. — Ой, господи, ищи на здоровье, не факт, что найдешь, — сдался наконец Фостейн, на удивление Паркер. Она-то думала, что он ему руку скорее сломает, чем даст посмотреть на какую-то там фотку. Как она поняла, речь шла о фотке, на которой был виден старый пирсинг Гранта, сережка в брови. Он проколол ее давно, да и носил пирсинг от силы месяц, он ему просто не пошел, но фотка сохранилась, и Грант ее не очень любил, но почему-то не удалял. Паркер услышала, как они разговаривали об этом, а, когда очнулась от мыслей, что ей очень хочется кого-то прибить, они уже боролись за телефон, как могли. — Давай, помогу, — вдруг послышалось где-то над ухом, и Паркер подняла голову, увидев рядом стоящего Абеля, который, машинально поправив свою длинную челку, медленно опустился на колени, меланхолично посмотрев на книги и на почти опустошенную полку. Она не удивилась, что он решил ей помочь, потому что отношения у них действительно восстанавливались после того самого вечера, как они якобы помирились. Они стали больше общаться, находя общие теме, но не распаляясь, они часто вместе говорили насчет Гранта, Кай вечно делился с ней какими-то своими мыслями по поводу него, и Паркер казалось, что только она знает о том, как Абель трясется на самом деле за свои отношения с Грантом, которые казались ему хрупкими, но такими родными, будто вражды никогда и не было, а Кай единственный был свидетелем того, как Лейтон признался в своей симпатии Паркер, и видел, как это было спонтанно и незапланированно. У них все налаживалось, особенно теперь, когда на фоне Мэриел Абель казался Паркер просто наиприятнейшим человеком. Кай потянулся рукой к стеллажу и вытащил одну книгу, медленно ее раскрыв. — До какого года надо? — До 95,- быстро ответила Паркер, оторвав взгляд от своей книги и мельком посмотрев на Абеля, осмотрев его красный широкий свитер с длинными, залезающими на кисти рук рукавами. Он был такой яркий, но такой богатый по своей цветовой гамме, и Паркер подумала, что он, должно быть, ужасно дорогой. — Что ты там говорил насчет того, что я ее не найду? — торжествующе сказал Мэриел, хмыкнув, и на диване снова послышалось движение. — У-у-у, Грант, какой ты милашка тут, вот просто… — Господи, заткнись, — простонал Фостейн со смешком, видимо, закрывая лицо руками, отчего его голос стал приглушеннее. — Тебе очень идет этот цвет, — как бы невзначай проговорила Паркер, а Кай повернул на нее голову, внимательно посмотрев на сосредоточенный профиль старосты, и он понял, что она не врет, потому что Паркер всегда делала искренние комплименты спонтанно и не глядя на собеседника. — Спасибо, мне вот тоже нравится, — сказал Абель, опустив взгляд на свой свитер, второй рукой положив книгу в общую стопку. — Фостейн, привыкай, все тайное становится явным, ничего нельзя удержать в секрете, — проговорил неутешительным тоном Мэриел, похлопав Гранта по плечу и все еще глядя на эту не новую фотку Гранта, на которой он красовался со штангой в брови. Фостейн опустил на нее глаза и поморщился, закатывая их. — Можно, если ты в семье один, например… — хмыкнул Грант, и Мэриел внимательно посмотрел на него, покусав губу. — О, так ты один в семье? — Почти. У меня есть семья Паркер… и мы одна… такая большая шведская семья, — усмехнулся Грант, сказав чистую правду, потому что братья Паркер давно стали кем-то дорогим ему, будто бы они были и его братьями, а сама Паркер вообще была особым человеком в его жизни. — Мы едины просто до невозможности, правда, Паркз? — Грант с красивой ухмылкой обернулся на Паркер, пробежав взглядом заодно и по спине Абеля, который склонился над книгой. — О да, — с фальшивым монотонным воодушевлением ответила Паркер, — особенно сейчас, — добавила она, не имея в виду то, что сейчас Грант больше времени проводил с Мэриел, а совсем другое, то личное, что осталось в пределах их домов, но обсуждалось сейчас всеми. Грант только сделал вид, что ничего не заметил, отвернувшись и не замечая, как на Паркер покосился его новый друг Мэриел, от которого парфюмом несло за километр. — Мне кажется, или ты язвишь? — спокойно спросил Абель, опираясь руками о пол и вставая на четвереньки, чтобы дотянуться до последней книги. Он внимательно посмотрел на Паркер своими прохладными от природы глазами, замечая в глазах старосты некое напряжение. — Вырвалось, — отмахнулась она, быстро облизнув губы. Абель, который замечал уже в которых раз это странное настроение Паркер, только еще больше насторожился, обернувшись медленно на Гранта, который о чем-то говорил с Мэриел, богато жестикулируя. — Если продолжишь в том же духе, вы просто поссоритесь, — сказал он ей, положив книгу и отведя глаза. Паркер замерла, вздохнув и снова услышав смех Мэриел. — Да нет, поверь, с Грантом ссориться я не собираюсь, — заверила она, хлопнув несильно себя руками по обнаженным из-за юбки коленям, принявшись вставать. — А что насчет тебя? У тебя-то есть кто в семье? — спросил Грант у Мэриел, который вернул ему телефон с невозмутимым видом, увидев все, что хотелось. — Да, брат. Я же говорил. — Точно, я и забыл. Младший, старший? — Оу, Грант, а кто вечно говорил, что никогда и ничего не будет у меня выяснять после того, как я рассказал ему про то, как нам, моделям, делают эпиляцию всего тела? — проникновенным голосом ответил Мэриел, дернув бровями и заглядывая Гранту в глаза. Того даже пробрало от воспоминаний этой ужасной истории. — Да ладно, рассказать, что ли, трудно? — Мэриел громко усмехнулся, закатив глаза и спустив ноги на пол, закинув одну ногу на вторую и рефлекторно зарывшись рукой в пышные волосы, будто расчесывая их. — Он на четыре года старше меня. Ну, почти на четыре, — поправился Мэриел, уставившись куда-то вперед ничуть не вдохновленным взглядом. Разговоры о брате всегда вызывали у него странные по описанию чувства: их будто бы не было вообще, но внутри все же что-то ныло, сводило, горело, и вообще, странно и непонятно он себя чувствовал. — Его Кэмерон зовут. Тупое имя, на самом деле. Кэм еще тупее, но я часто именно так его и называю, не знаю почему, удобней. Он еще учится, поэтому сказать что-то о его работе не могу, он вечно где-то работает, у него какие-то там связи, вообще, занятой такой весь, не могу. Недавно его чуть с колледжа не выперли из-за того, что он своему декану сказал, прикинь, что она старая, ничего не понимающая в своем предмете и в жизни преподша с климаксом и с… — Мэриел запнулся, оглядевшись, — я б сказал, но как-то неприлично… — Ничего себе, — присвистнул Грант, встретившись глазами с Паркер, которая не спеша поднимала книги с пола и складывала их в руки Абелю, готовя заодно и себе одну стопку. Девушка только чуть выгнула бровь и закатила глаза, уставившись в затылок Мэриел. — Он совсем спятил такие вещи, и декану? — Да нет, он правильно поступил, знаешь, она к нему лезла вечно. В прямом смысле лезла, он симпатичный, а она не такая старая, как он ее обозвал, но сорок точно есть. Мужа нет, любовника тоже, вот и лезла к Кэму при любой возможности, даже сессиями ему угрожая, что-то такое, — пытаясь что-то припомнить, сказал Мэриел, наокнец бросив эту затею и повернув голову на охреневшего Гранта, он явно рисовал себе образ суровой и жирной деканши, а не пышногрудой брюнетки с ботексом, классной фигурой и строгим лицом, с которым только в БДСМ роликах сниматься. — В общем, больная тетка, вот он и не выдержал, недавно совсем только высказал ей все. — Тогда понятно… — проговорил понятливо Грант, кивнув. — Его можно понять, — проговорил Абель, и Мэриел повернулся к нему, кивнув и как-то улыбнувшись странно, будто здороваясь, очень мило. — И как у него теперь дела с ней? И вообще с колледжем? Его не выперли? — спросил Грант у Мэриел, который почему-то заметно, но мгновение поморщился, опустив взгляд. — Понятия не имею. В последний раз, когда мы с ним виделись, я пытался втереть ему что-то насчет работы, а он в итоге назвал меня уродом и ошибкой природы, сказал, что знать меня вообще не хочет, и выставил за дверь своего кабинета, унизительно захлопнув перед моим носом дверь, — монотонно проговорил Мэриел, покосившись и уставившись на дверь гостиной, а Грант и Абель уставились на него, немного не ожидав такого дополнения ко всем этим рассказам о брате. И только Паркер, которая сгребала в кучу последние книги, поднимая их и откладывая на кресло, не смогла сдержать своей ухмылки, которая больше напоминала оскал. — Его можно понять, — протянула она каким-то странным тоном, будто передразнивая Абеля, но реально считая именно так. Все трое, включая Мэриел, посмотрели на нее, не понимая, что там можно было понимать и почему, а Мэриел даже приоткрыл губы, тоже усмехнувшись и отвернувшись совсем спокойно. — Чего он так взъелся-то на тебя? — поинтересовался Грант, уперев локоть в спинку дивана и подперев ладонью голову. Мэриел пожал плечами. — Ой, да там свои заморочки. Просто у моего брата две крайности: он либо любому готов глотку перегрызть за меня, либо такое ощущение, что сейчас сам на меня кинется, — Мэриел невесело усмехнулся, опустив взгляд. — Знаешь, такие необычные, зато искренние отношения. — Порой искренность хочется затолкать куда подальше, особенно в таких отношениях, — хмыкнул Грант, и Мэриел понимающе на него посмотрел, будто он только что озвучил его мысли, несколько раз кивнув. — Унесешь, или отложить парочку? — спросила Паркер у Абеля, глядя на огромную стопку книг у него в руках. — Не-а, унесу, нормально, — отмахнулся он, направившись на выход из гостиной вместе с Паркер, которая, убрав оставшиеся книги и подняв свои, быстро его нагнала. Когда они вышли и наконец оказались за пределами этой уютной и дружеской атмосферы между Грантом и Мэриел, погрузившись в светлый, но мрачный по настроению пустой коридор, Паркер даже вздохнула громко, не сумев сдержать раздражения. Абель это прекрасно чувствовал, но первую половину пути просто молчал, думая о чем-то своем. О выпускном, например, о Лейтоне, который с утра где-то пропадал, о Гранте, который этим же утром так долго торчал у него в комнате и еще напугал его своим присутствием, когда Кай проснулся. Староста же шла рядом и бессмысленно смотрела вперед, идя автоматически в библиотеку, даже не думая о том, куда заворачивать, где была лестница и как долго идти. Ей просто хотелось кого-то немножко придушить. Прямо сейчас. — Слушай, тебя не напрягает это все? — негромко спросила она, не глядя на Абеля, который оживился, дернувшись и покосившись на девушку. — Не напрягают эти их внезапные взаимопонимания, долгие разговоры? То, что Грант вечно где-то с ним пропадает, остается с ним наедине на долгое время? — А почему это должно напрягать? — искренне удивился Абель, выгнув свою светлую бровь и посмотрев на то, как Паркер задумчиво покусала нижнюю губу, дернув головой. — Слишком быстро они сблизились, нет? — усмехнулась она, встретившись с блондином взглядом. — Ты же знаешь Фостейна, он с тобой-то сближался четыре года, к себе же вообще никого не подпускает, а тут такие темы, такой смех, такая легкость… — Паркер проговорила это таким тоном, будто ее сейчас стошнит, а Абель помедлил с ответом, ведь раньше он об этом не задумывался. — Просто такое ощущение, что в планах у Мэриел не только общение, знаешь… — Да брось, Паркер, — с полуулыбкой и усмешкой протянул Абель, посмотрев прямо. — Да, они сблизились, может быть, но, блин, сама посмотри, Мэриел общается так с каждым, он очень общительный просто и со всеми заводит знакомство. — До того общительный, что аж придушить хочется. — Ну, может быть, — Абель посмеялся, качнув головой, — ты как-то завелась на этот счет. — Просто я, в отличие от тебя, вижу, что с Грантом он общается не так, как со всеми. Я просто хотела убедиться, что у меня не паранойя и он действительно слишком сильно и заметно к нему лезет, — сказал она, дернув бровями и отставив руки с книгами чуть в сторону, глядя на ступеньки по которым поднималась. — За тебя же волнуюсь, к тому же. — Да я просто понимаю, что не стоит, — сказал спокойно Абель, глянув на Паркер. — Брось, Грант слишком сильно меня хотел, чтобы кинуть ради Мэриел, серьезно. К тому же, я же знаю, как ведет себя со мной Грант, и это слишком отличается от его поведения с Мэриел. Они друзья, понимаешь. Слишком быстро сблизились, но у них были причины, много общего, все дела. Просто друзья, ничего странного и страшного. — Значит, у меня точно паранойя, — с невеселым смешком констатировала Паркер, закатывая глаза. Абель посмеялся, сам не понимая, почему она так завелась. — Ты слишком загоняешься, расслабься. — Я бы так хотела сказать, что ты прав, но как-то не выйдет, думаю, — произнесла староста, снова все омрачив и заставив Абеля только напряженно вздохнуть, глядя на ее идеально прямую спину. Заведующая библиотекой, кажется, давно уже заждалась этой партии книг, потому что, как только Паркер и Абель зашли в библиотеку, она оживилась, выйдя из-за своей стойки и быстро пересчитав книги. Ну, относительно быстро, потому что лично Абелю показалось, что она считает их целую вечность, если не две, а для Паркер время пролетело словно секунда. Это все потому, что она глубоко ушла в себя, никак не отделавшись от назойливого образа Мэриел с его звонким смехом и постоянным желанием общаться. Она почему-то упорно не верила, что это все просто так и он действительно так хотел быть другом Гранта, но еще она не верила и в то, что Грант мог ему нравиться, вряд ли он хотел увести его у Абеля. Во втором секторе библиотеки, куда Паркер и Абель понесли свои стопки книг, сидел Лейтон, переписывая что-то из открытой книги в большую тетрадь, склонившись над ней так, что его медовые волосы занавесили водопадом его лицо, упав на парту. Паркер скривила губы, увидев его, думая, что он поднимет голову сам, но нет, Лейтон очнулся только после того, как Абель бодро поздоровался с ним, проходя мимо, к стеллажу. — Привет, как вы? — машинально задал Лейтон вопрос, по идее, даже не требующий ответа, поднимая голову и обернувшись сначала на Абеля, который поставил книги на край стола, забавными глазами скользнув к Паркер, будто указав ими Лейтону, куда на самом деле нужно было смотреть. Кроссвэлл чуть приподнял брови, посмотрев на Паркер, которая процокала на своих каблуках мимо него и отпустила руками книги, которые массивной стопкой упали на стол с громким звуком. Лейтон даже моргнул от неожиданности, удивившись. — Староста сегодня не в духе? — спросил он, глядя на девушку, которая повернулась прямо к нему, уперевшись одной рукой в стол, а второй рукой в бок, при этом фальшиво улыбаясь, хотя глаза ее были серьезны. — Вот как-то да… — кивнул Абель, на которого Паркер оставила основную работу — распределять книги, стоявшие сзади нее на столе по полкам. Он и не возражал, только медленно, не спеша и лениво ходил от стола к полкам, беря по две книги и рассматривая их в процессе. — Хотя… проще было бы спросить, когда она вообще бывает в настроении, — произнес задумчиво Абель, подняв голову и посмотрев Паркер в затылок. Лейтон не смог сдержать усмешки. — Да, Паркер? Кроссвэлл перевел внимательный взгляд на стоявшую перед ним старосту, которая всей своей позой и всем своим видом, особенно этой улыбочкой, будто говорила ему, что он в чем-то провинился и сам не понял в чем, и будто такое было уже в миллионный раз, а он, дурак, не понял. Лейтон даже улыбку с лица убрал, немного выгнув бровь и с забавой смотря на старосту. — Давай, спроси меня, кого я хочу прибить? — вызывающе, с леденящей кожу фальшивой улыбкой спросила Паркер, ясно глядя на Лейтона. Тот замялся. — Ты опять злишься на то, что я забрался в общежития через твое окно? — спросил Лейтон, усмехаясь. — Ну прости, я же не знал, что ты только пришла из душа и решила переодеться… Взгляд Лейтона привлекло не недрогнувшее, натянутое выражение лица Паркер, а Абель, который стоял далеко за Паркер, отклонился чуть назад, чтобы встретиться с Лейтоном лицом. Держа в руках книгу, он замер, пялясь на Кроссвэлла и медленно качая отрицательно головой, чтобы он не сказал чего лишнего. — Оу… — многозначительно протянул Лейтон, снова посмотрев на Паркер. В ее глазах он не мог прочесть ничего, кроме чего-то холодного, но обжигающего, убедительного, как табличка «Не подходи. Убьет». Хорошо, Кроссвэлл преувеличил, настроение у Паркер действительно было скверное, но на словах она была злее, чем на самом деле. Хотя, черт возьми, Паркер была тем человеком, за которой как ни наблюдай, Лейтон все равно ничего не мог заметить или понять насчет нее. — Грант что-то сказал или сделал не то? Или у него все плохо в семье, вот ты и завелась? .. Нет? А, ну тогда Гордон, точно он, это ведь он напряг тебя, да? — неуверенно спросил Лейтон, постоянно видя, как на заднем плане Абель сначала отрицательно качал головой, потом просто прижал руки к лицу, безнадежно опустив плечи. Лейтон выдохнул, качнув головой, а Паркер громко усмехнулась, чуть подавшись вперед. — Кроссвэлл, чего ты как на допросе, ей Богу? — закатив глаза, проговорила она. — Да, меня напряг Гордон. Да, у Гранта в семье с каждым днем вес хуже и хуже, и из-за этого он по вечерам бывает на взводе, портя мне настроение… Но, черт возьми, даже это все перекрывают тупые шуточки новенького, который так мило заделался с ним друзьями и теперь считает своим долгом вечно таскаться с ним… — Ты сейчас серьезно? — Лейтон удержался, чтобы не засмеяться. — Новенький? Тебе испортил настроение Мэриел? — Лейтон, если ты собираешься сказать, как это все глупо и смешно, то тебе лучше сразу заткнуться, — посоветовала Паркер с немного преувеличенной мрачностью, сдержанно вздохнув. Лейтон лишь дернул бровями, но с интересом посмотрел на Паркер, которая на самом деле злилась намного меньше, чем пыталась показать. — Кое у кого начался приступ ревности? — усмехнулся Лейтон, закинув ногу на ногу и сев боком на стуле, лицом к старосте. — Скорее, приступ собственничества, — меланхолично поправил Абель, и Паркер, услышав это, громко цокнула, выразительно закатив глаза. — Вы так говорите, будто я бешусь только потому, что он тусуется с Грантом, — произнесла она, тут ж натыкаясь на взгляд Лейтона, который так и говорил: «А что, нет, что ли?». Паркер возмутилась, дернув головой и тряхнув волосами.- Да он бесит меня своей жеманностью, чересчур болтливостью и вечными улыбочками, в которых искренности просто ноль. Такое ощущение, что я одна это вижу… — Ты женщина, этим все объясняется, — таким же меланхоличным и задумчивым голосом проговорил Абель, подойдя к столу за очередной книгой. Паркер убила его взглядом, снова повернувшись к Лейтону. — Лей, да он странный, ему от нас по любому что-то нужно, слишком быстро втерся ему в доверие, — сменив немного тон голоса, сказала Паркер, будто пытаясь Лейтона в чем-то образумить. Лейтон только внимательно посмотрел ей в глаза, медленно облизнув верхнюю губу. — Паркер, ты преувеличиваешь, мне кажется… — Вот и я ей говорю, — усмехнулся Абель, нагнувшись к нижней полкой. — Если бы ему что-то было нужно, он бы уже это сделал, не думаешь? А у них, вроде, простое общение, даже я ничего не замечал. Тем более, Грант никого слишком близко к себе не подпускает. Он держит его на расстоянии, просто ты этого не видишь… — С чего ты вообще взяла, что ему от нас что-то нужно? — спокойно спросил Лейтон, которого эта ситуация вообще забавляла. — Вот конкретно от тебя? — Паркер замерла, приоткрыв губы и уже подняв руку в такт к возникшим в голове словам, но остановилась, забегав глазами по столу и просто не связав этих слов в предложение. В голове было как-то все сумбурно, она еще не так сильно ненавидела новенького, чтобы толкать ненавистные речи, ей прсото хотелось найти, за что зацепиться. — Вот видишь, — хмыкнул Лейтон, скривив губы в усмешке, — это не Мэриел. Это просто ты, как личная свита Фостейна, не довольна повышенным вниманием к его персоне. — Может, хватит уже меня так называть, а? — дернулась Паркер, быстро сложив руки на груди и отведя взгляд. — Дело не в Фостейне, знаешь. Он вообще со всеми так себя ведет. Вот, с Джерманом, например. Сидели с ним вчера в столовой, обсуждали выпускной вообще, потом с нами сел Мэриел, увел Джинкса вообще в какие-то свои дебри, и в итоге я сама не врубилась, как стала какой-то слишком лишней, — возмутилась Паркер, качнув головой. Лейтон засмотрелся на ее рыжие волосы, которые на солнце, что попадало в комнату из окна, казались такими рыжими, словно огонь, и образ старосты становился каким-то совсем пламенным, эмоциональным. — Или, например, я с самого утра была с Гордоном, я понимаю, ему нужна помощь, вот и не отказала, блин, в этой помощи. Мы были в фехтовальном зале, а потом туда пришел Мэриел, и снова понеслось: эти разговоры, смех, ну ладно, плевать, я к тому, что он отдал Гордону какие-то документы, и он хотел было послать Кравитца куда-то их отнести, куда Мэриел сам добраться не сможет, но тот, видите ли, был слишком занят, перенося оборудование, а я только-только поставила на место свое, как слышу, что, мол, Паркер же свободна, в чем проблема? И в итоге запрягли меня, и я все утро помогала нашей звезде с его документами, черт возьми, после чего еще час слушала его разговор с Гордоном о том, что он думает назначить его старостой, зашибись, да? Угадай, блин, какой этаж он планирует ему поручить? — Паркер посмотрела на Лейтона так выразительно, что тот понял — не понять это было просто не возможно. — Второй? — усмехнулся Лейтон, обнажив зубы. — Второй! Это и мой этаж! — воскликнула Паркер очевидно, нервно кивнув. — Фу, черт, меня уже колотит всю от этих разговоров, улыбок и того, как все постоянно отвлекаются от чего-то на этого Мэриел, потому что тому приспичило поговорить. Ну вот скажи мне, какого хрена, Кроссвэлл? Ты всегда и все понимал. Лейтон снова усмехнулся с забавой, закинув руку на высокую спинку стула и окинув Паркер взглядом снизу вверх. На самом деле, он обожал, когда она злилась, потому что все знали Паркер именно такой и все привыкли к ней. И только он знал, что за этой злостью скрывается самая страстная и нежная натура, которую староста так не хотела показывать. — Я думаю, Паркер, все дело в том, что Мэриел очень приятный человек. Я, конечно, его не знаю, мы даже не общались ни разу с первого дня, но он привлекает людей своим обаянием. Посуди сама, он красив, он образован, он может говорить абсолютно на любую тему, он открытый, всегда смотрит людям в глаза, всегда вежлив, и такое ощущение, что готов помочь каждому. Почему нет? Все хотят его, потому что он красивая модель, и все хотят с ним поговорить, потому что он тупо доставляет, даже не из интереса, из-за наслаждения и поднятия настроения, — Лейтон пожал плечами, посмотрев Паркер в ее внимательные изумрудные глаза. Она действительно слушала его так, будто он объяснял ей что-то нереальное типа физики или откуда зародилась жизнь. — Попыталась бы и ты с ним найти общий язык, почему нет? Может, тогда бы он и тебе доставлял, а ты воспринимаешь все в штыки. — Думаешь, я не пыталась? Первые дни мы даже общались, я думала, ему не помешают друзья, все дела. Но потом я просто стала замечать это что-то, что меня оттолкнуло, Лей, я понятие не имею что, он относится ко мне не так, как к остальным. — Ты себя накручиваешь, — хмыкнул Лейтон, качнув ногой, закинутой на другую ногу. Паркер тупо уставилась в его черный кардиган с синими узорами, поняв, что-либо она слишком тормозит, либо все вокруг слишком носятся вокруг новенького. — Тебя раздражает то, что все его любят, а почему не любить, если он приятный и милый человек? Ему, кстати, в этом так не полюбившиеся тебе улыбочки помогают. Знаешь, горят, что улыбчивые люди вообще привлекают других. Попробовала бы как-нибудь сама, или это не предусмотрено имиджем свиты Фостейна? — с иронией спросил Лейтон, чуть выгнув свою бровь и еле сдерживая я ухмылку. Паркер чуть не придушила его взглядом. — Я умею улыбаться, черт возьми, — отрезала она, чуть сощурив глаза. — Да твои улыбки больше походят на оскал. — Послушай, не обо мне сейчас. — Послушай, просто ты никогда не пробовала искренне и мило улыбаться, — с улыбкой проговорил Лейтон, с той самой улыбкой, которая так всегда выводила Паркер из себя. — Да с чего бы мне улыбаться блин? Я умею, но не распаляюсь, — сказал твердо она, сама себя убеждая, что улыбаться она, конечно же, умеет. Определенно. Точно умеет. — Улыбайся ради себя, ради людей, ради меня, хотя бы, — уже на серьезной ноте, но с той же улыбкой сказал ей Лейтон, после чего она фальшиво заглянула ему в глаза, ухмыльнувшись. — Да ради тебя-то с чего бы? Нашел, ради кого стараться, — она дернула головой, отведя взгляд, а Лейтон громко издал смешок, покачав головой. Абель тоже глянул в их сторону, красиво улыбнувшись всей этой чувственной сцене, которые были не редкостью в этой паре. — Да я единственный, кто хоть что-то у тебя вызывает. А что? Личная свита Фостейна чем-то недовольна? Мое присутствие не такое привлекательное, как хотелось бы? — дурачась, произнес Лейтон, снова подзуживая Паркер, и ему это удалось: староста сжала губы, медленно переведя на Лейтона глаза. — Я же сказала… — Не назвать тебя личной свитой Фостейна? Почему? — Господи, Кроссвэлл, заткнись, ты меня бесишь уже, — попросила Паркер, расцепляя руки и медленно, выразительно сжимая пальцы, прикрывая глаза и вздыхая. — А, ну, так все в порядке, я это делаю с первого дня в Раундвью, не заметила? — Лейтон с искренним удивлением посмотрел на Паркер, и той показалось, что он реально ничего не понимает, так хорошо он выполнял свою роль раздражителя Паркер. — Какой же ты… — сдавшись и опустив руки вдоль тела, сказала она, покачав головой. Лейтон же широко ей улыбнулся, выпрямившись и взяв Паркер руками за волосы, которые свисали к ее талии с двух сторон. Он аккуратно сжал пальцами ее пряди и потянул их вниз, отчего староста нагнулась, уперевшись одной рукой в стол, а другой в стул, склонившись к лицу Лейтона. — Какой? — шепнул Лейтон, улыбаясь ей в лицо. — Самый прекрасный, милый и красивый? — Нет… бесящий, просто бесящий, — отрезала Паркер, но Лейтон только пожал плечами, мол, да, он был именно таким, и ему это не мешало, а потом он просто прихватил губами ее губы, отпустив ее волосы руками и обняв ее за шею. От прикосновений его пальцев у нее по коже пробежали мурашки, а еще воздуха не хватало на полноценный поцелуй, но делать паузу так не хотелось. На несколько мгновений вдруг стало так тихо во втором секторе, что Абель немного удивился, подняв голову и повернувшись к парочке, удивившись еще больше, но потом только дернув головой, снова красиво улыбнувшись, подумав, что все-таки осталась в мире любовь. Он привалился плечом к полке книжного шкафа и закрыл книгу, которую только что рассматривал, увидев на ее обложке красивое название «Ромео и Джульетта». *** В музыкальном зале в какой раз раздавалась одна и та же мелодия, которую Лори Хэйл пытался довести до идеала, играя уже третий час подряд, не прерываясь на еду или просто отдых. Иногда, конечно, он отвлекался на разговоры с Кравитцем, который сидел в первом ряду, расслабившись, чуть сползши и откинув голову на спинку, пялясь в потолок пустыми глазами. И эти разговоры все равно не были какими-то важными и не превращались в долгие диалоги, пошлые намеки или что-то такое, что могло бы полностью отвлечь Хэйла от его занятия. Вообще, Вилли пришел недавно, но у него все равно было такое чувство, будто он сидел тут целую вечность, а эта музыка не имела ни конца, ни начала. Она все лилась из-под пальцев Лори, Кравитц не видел, но, слушая ее, он четко представлял себе, как Лори скользит длинными пальцами по клавишам, бытсро и, наоборот, медленно перемещает руки такими легкими движениями, почти невесомыми, будто утопая в клавишах, как в воде или какой-то пене. Иногда даже становилось странно, что простые пальцы могу способствовать таким звукам, потому Кравитцу мелодия, как ни странно, нравилась. Он и сам не знал чем. Она была обычной (сам бы Лори, трудящийся над ней сутки напролет, так, конечно, не сказал бы), но было в ней что-то, что делало ее особенной. Наверное, то, что он сочинил ее сам, и это делало ее просто бесценной. Она была какой-то меланхоличной, под нее так и хотелось что-нибудь спеть, что-то такое, как бальзам на душу, приятное и мелодичное. Причем самое странное в этой мелодии было то, что она не надоедала, даже когда слушаешь ее в миллионный раз подряд. Лори в последнее время часто пропадал у своего учителя, который сильно его загружал, или здесь, играя часы напролет не только для удовольствия, просто так было… нужно. Кравитц пересекался с ним только на уроках, и это стало его немного раздражать. Ему не хватало Лори в каком-то смысле. Не только секса, но и самого Лори с его вечными идеальными загонами, правильностью и разговорами о жизни, поэтому Вилли часто приходил сюда и молча садился в первом ряду, расслабляясь и иногда даже засыпая, а Лори все не останавливался. Когда он играл, он был похож на кого-то… нереального. Сидя в идеальной позе, держа осанку и руки в правильном положении, чуть склонив голову и аккуратно убрав волосы, как-то томно смотря на клавиши, он походил на героя какой-нибудь нереальной сказки, таких людей, казалось, не существует. Он внимательно бегал глазами по клавишам, иногда поворачивая даже голову, иногда поднимая глаза на ноты, а иногда просто чуть прикусывая губу от стараний. И Кравитц, который незаметно и ненавязчиво за ним наблюдал, прекрасно видел, как иногда Лори даже закрывает глаза, но не расслабляясь, его брови немного сдвигались, а лицо становилось даже сосредоточенней, и Вилли нравилось за ним наблюдать, он будто узнавал Лори заново. Мог ли он раньше подумать, что этот правильный зануда может быть таким чувственным, необычным, каким-то совсем не занудным, когда притрагивался к клавишам? Да что там, Вилли совершенно его не знал тогда; сейчас он знает намного, намного больше, и ему хочется узнать и еще, потому что правильные люди не выдают своих секретов, а Лори иногда выдавал. С опаской, с надеждой на доверие, но выдавал. И несмотря на все, что было и есть, Вилли продолжал называть его идеальным, правильным, занудным, пускай Лори больше таким не был. Был в этом какой-то определенный смысл. Некоторые уже знали о том, что происходило между ними, пускай они все равно никому не сказали, да если бы и сказали, Вилли не стеснялся своих странных отношений с Лори. Он хранил это в секрете ради самого Лори, который будет чувствовать себя некомфортно, если все будут знать правду. Правду о том, что он просто так спит с этим наглым и падким на парней старостой. Все бы, наверное, сразу осудили его, стали бы косо смотреть…, а ведь Хэйл был повернут на своей правильности. Он даже иногда раздражал Вилли этим, но Хэйл без этих загонов — не Хэйл. Вилли стал замечать за собой, что его стали выводить из себя некоторые разговоры о Лори, которые ходят внутри их общества. Его выводило то, что говорят о нем те, кто часто собирается с ним выпить, потому что эти разговоры были только в двух направлениях: они либо обсуждали Лори в пошлом ключе, либо рассказывали друг другу, как он всех раздражает. Особенно их, на кого Лори смотрит даже немного свысока и презрительно из-за их образа жизни. Насчет Вилли все было довольно понятно. Хэйл считал, что он вовсе не был таким, каким пытается всем казаться, и он часто ему об этом говорил, на что Кравитц только сладко улыбался, усмехаясь. Он часто говорил, что, помимо этих приторных улыбочек, он видел у старосты и обычные красивые улыбки, совсем не паскудные и пошлые, а именно искренние, те, которые невозможно сдержать. Он единственный видел Вилли не при параде, в обычных широких джинсах и растянутом свитере, полностью скрывающим все достоинства его фигуры. Он единственный видел его нерасчесанным и несобранным, видел его обычное лицо, без маски и сладости, он видел его обычным, простым. И все равно хотел его так же, спустя столько времени, говоря о том, что таким домашним Вилли нравится ему даже больше. Разумеется он всегда потом добавлял, что «он не имел в виду ничего такого, говоря слово нравится». Но при этом краснея и запинаясь, бегая глазами по лицу старосты. Он не мог устоять перед ним, перед его прикосновениями особенно. Стоило Вилли протянуть руку, и Лори не поддастся и не притянется, нет, но растает, стоит ему тронуть его щеку, шею, руку. Хэйл был нежным, а Кравитц редко видел именно нежных и утонченных людей, которые не были до омерзения пошлыми и инициативными. Он знал будто какого-то другого Хэйла, которого не знала вся школа, поэтому его так выбешивали разговоры о нем, особенно, когда кто-то говорит, какой Хэйл дурак, зануда, замкнутый или закомплексованый. Когда Лэтчерсон сказал всем о том, что «Лори — ничего не стоящий слабак, который мешает всем жить» и «его бы хорошенько выдрать, чтобы изменился», Вилли совсем не выдержал и заткнул его так жестко, как только умел. И тогда заткнулись все, и никогда больше не говорили о Лори, не понимая, что происходит со старостой. Вилли и сам не понимал. Он был согласен с тем, что у Лори реально были какие-то невыносимые загоны по правильности, пунктуальности и правилам, ну и черт с этим. Он все равно не позволит никому говорить так о человеке, на которого он лично тратил столько времени. Какой-никакой, он все-таки его Хэйл. — Хэйл, тебе не надоело? — протянул Вилли, поднимая голову и быстро моргая, чтобы прогнать из поля зрения противные черные круги. Лори остановился, доиграв мелодию, и громко вздохнул, поднимая руку и убирая волосы со лба, тут же чуть покачав головой. В зале повисло молчание, и староста понял, что как бы он ни любил эту мелодию, слушать ее вечно он все-таки не может. Он бы мог уйти…, но так не хотелось, зачем? Здесь было лучше, чем где-либо в Раундвью. — Ты не устал? Я вот сижу и слушаю, и ты уже меня утомил, — пожаловался Кравитц, усмехнувшись и сладко улыбнувшись, глядя на Лори, который потянулся к нотам, взяв пальцами карандаш. — Кравитц, я тебя тут не держу, между прочим… — как бы напомнил ему Лори, дернув бровью и медленно скользнув взглядом к старосте, развалившемуся в первом ряду. — Да знаю я, знаю, сам пришел, — быстро кинул Кравитц, вставая и потягиваясь, —, а что мне еще делать, если ты решил поселиться тут? — А что мне, с тобой поселиться? — спросил выразительным голосом Лори, уставившись на Кравитца. Тот уже думал было возразить, но решил подыграть, сладко посмотрев в сторону Лори. — Почему нет? Так будет даже удобнее, и я куда лучше нашего суицидника. Переезжай, я ж не против, — предложил в шутку Вилли, засунув руки в карманы и медленно подходя к Лори, который снова опустил руки на клавиши, выпрямившись. — Чтобы ты меня до смерти заимел? Нет, спасибо, — прохладно усмехнулся Хэйл, но Вилли заметил на его губах потаенную улыбку и эти ямочки на щеках, которые его выдавали. Он с каким-то утомлением посмотрел на пианино и, спустя секунду, снова услышал ту же мелодию, которую уже, казалось, выучил. И откуда столько воли в этом человеке? — Нет, серьезно, как вообще можно столько времени это делать. Ты когда расслабляешься, вообще, если мы не спали уже неделю, наверное, как можно быть таким помешанным? — возмутился Кравитц, реально поражаясь зацикленности Лори. — Кравитц, я тебе уже много раз объяснял… — проговорил Лори, не отрываясь от нот и клавиш. — Через несколько недель сюда приедет комиссия из Лондонской консерватории, которая набирает самых одаренных учеников для учебы. Понимаешь, что это? Это билет в будущее, Вилли, это первый шаг к признанию. От нашей академии участвует пять учеников, понимаешь, а выберут только одного. Я просто не успел записаться, а тут выясняется, что Кортвуд не сможет участвовать… — Это прямо-таки судьба, я б уже не переживал, — усмехнулся Вилли, глядя на прямую и худую спину Лори, обтянутую голубым пиджаком. Хэйл помолчал немного. — То, что я участвую вместо него, еще ничего не значит. Остальные четыре участника тоже сильны, даже очень. Слишком сильная конкуренция… — Я в тебе не сомневаюсь, — заверил его Вилли, медленно с забавной улыбкой приближаясь к Хэйлу, а тот, кажется, сбился, остановившись, быстро вздохнув и продолжив с того же места. Это выдавало его точно так же, как эти милые ямочки на щеках или его румянец, когда Кравитц говорил ему приятные вещи. — Я просто обязан выиграть, я обязан сделать все, чтобы они выбрали меня, понимаешь? Это очень, очень важно для меня… — Не сомневаюсь. — Поэтому я так много занимаюсь и провожу здесь столько времени… я просто хочу стать лучшим, вот и все, — Вилли даже улыбнулся этим его словам, потому что он знал, что Хэйл больше никому об этом не говорил. Это были самые настоящие переживания, а их не высказывают первому встречному. Вилли про свои вообще никому не говорил, но если бы его спросили… он бы поделился ими только с Лори, в котором был уверен. — Хэйл, идеальным быть невозможно, когда уже ты это поймешь? — спросил Вилли совсем мягко, даже с какой-то лаской. Хэйл ничего ему не ответил, продолжая играть еще настойчивей и тверже. — Просто… это как всю жизнь ставить себе только одну цель, понимаешь? Вот ты добиваешься ее рано или поздно, а потом что? Что дальше? .. Ничего. Так же и с идеальностью. Она скучна. — Скучна? — усмехнулся Лори, подняв глаза на ноты. Вилли не ответил, хмыкнув и отвернув голову в сторону, глянул на красный занавес, что был над сценой. — Да, как по мне, — заверил его Кравитц, встав прямо за его спиной, — я не сомневаюсь, что ты действительно можешь выиграть конкурс, но это не потому, что ты хочешь быть лучшим, а потому, что у тебя просто все получится, ведь это твое. И я даже хочу, чтобы у тебя это получилось, чтобы ты осознал, как это бывает скучно, когда все удается. — И на том спасибо, — с иронией протянул Лори, продолжая играть, сквозь свои мысли следя за нотами, которые сам же написал. — А ты придешь на этот концерт, Вилли? — спросил Лори, чуть-чуть повернув голову в сторону, но не до конца, все еще не видя Вилли. Староста задумался на секунду о чем-то сугубо своем и медленно растянул уголки рта в улыбке. — Приду, — сказал Кравитц, пожав плечами. — Меня не напрягает, и больно хочу увидеть лица других, когда тебя зачислят, — уже шепотом проговорил Кравитц, нагнувшись и воспользовавшись тем, что голова была повернута к нему, поцеловав его прямо в губы. — Вилли, нет, я не должен отвлекаться и прерываться, — быстро спохватился Лори, оторвавшись от губ старосты и повернувшись обратно, продолжив играть. Кравитц же не выпрямился, уткнувшись носом в его волосы и вдохнув их запах, а потом он опустился к шее Хэйла и скользнул по ней губами, отчего Лори зашелся мурашками, вздрогнув. — А ты не прерывайся, — шепнул староста, поцеловав Лори в шею совсем нежно, чтобы не оставить на ней заметный другим засос на его слишком чувствительной коже. Лори и не прервался ни разу, продолжая играть и чувствуя, как руки Вилли, протиснулись между его локтями и обняли его за грудь и живот, скользнув под пиджак, а губы по-прежнему целовали его шею, даже сзади, под волосами, и Лори, почувствовав это, сорванно выдохнул, облизнув нижнюю губу и тут же ее закусив, понимая, что ему слишком сложно сдерживаться. Так и хочется отвлечься, обернуться, обнять его, встать и затащить в кабинет, что был сразу рядом с этим залом. Там было пусто обычно, уроки уже кончились, и Вилли продолжил бы целовать его шею уже там. И он бы обнимал его, пошло трогая его тело и скользя руками по коже, скидывая с него одежду, и целовал, да. Эти поцелуи Кравитца были чем-то нереальным, как может так уносить от поцелуев? Вилли будто услышал мысли Хэйла, принявшись целовать каждый сантиметр его шеи, поцеловав даже впадинку между плечом и шеей и сразу под ухом, взяв рукой его волосы, собрав их вместе и положив их ему на спину, дотронувшись губами до его виска. Музыка у Лори стала какой-то пьяной, а потом и вовсе прекратилась, руки замерли, а Хэйл развернулся медленно и неуверенно и открыл глаза, заглянув ими в глаза Кравитцу. Староста тоже остановился, чуть скривив губы, радуясь своей личной победе, ведь он сдался, а Лори протянул к нему руки, взял ими его лицо и снова соединил свои губы с его, массируя его губы и проникая в его рот. От него всегда пахло хвоей, будто это был его собственный запах. — Кравитц, я правда не могу сейчас, сам понимаешь, — нехотя произнес Лори, отрываясь от него и кривя недовольно губы. Вилли понимал, действительно понимал. — Да в курсе я, — со вздохом протянул он, выпрямившись, — давай тогда займемся чем-нибудь поинтереснее твоих бессмысленных повторений, ты и так затер эту мелодию до дыр, — с ухмылкой произнес староста, перешагивая через длинный и специальный стул, на котором сидел Лори, тоже садясь на него и подтягивая рукава. Лори на него с интересом посмотрел, снова повернувшись к пианино.- Ты знаешь, что я тоже умею играть? Немного, правда, мама в детстве учила, и то мимолетом, потому что потом ей ударила в голову идея сделать меня актером, — Вилли усмехнулся, и Хэйл тоже не сдержал улыбки. — Правда? И что ты умеешь играть? — Ну, до классики мне далеко, но Линкин Парк сыграть смогу, — усмехнулся Кравитц издав выразительный смешок. — Ты только поддержи, я могу что-то забыть… — проникновенно попросил Кравитц, повернувшись к пианино и подняв руки, беглым взглядом оглядев клавиши. Лори с забавной улыбкой и интересом в глазах на него смотрел, не веря, что он сейчас действительно заиграет, думая, что это очередная его шуточка. Но нет, рука Вилли опустилась на клавиши и медленно проиграла первые аккорды, которые у него получились, и он, заметив это, даже улыбнулся, взглянув на Лори, будто говоря ему: «Видишь, да? Я умею». Лори не удержался, издав искренний смешок и улыбнувшись так широко, что чуть не прикрыл рукой губы, только вот эта самая рука легла на клавиши далеко от руки Кравитца и заиграла в совсем другой, более низкой тональности, только дополняя мелодию Кравитца. Он решил сыграть «Numb». Кто же знал, что это одна из любимых мелодий Лори? Кравитц искренне улыбался, играя одной рукой мелодию, как и Лори, только староста, в отличие от него, постоянно следил за мелодией, стараясь не сбиться и не прерваться, потому что играли они в унисон, дополняя друг друга. На самом деле, Вилли и не ожидал, что Хэйл реально его поддержит и заиграет, причем так круто, так профессионально, что та мелодия, что играл Кравитц, стала какой-то живой, мелодичной, непрерывной. Он не видел, но чувствовал, что и Лори тоже улыбался, следя за клавишами, но как-то бегло, то и дело поднимая глаза на старосту. Ему просто хотелось знать, что Вилли не издевается, он действительно делал то, что хотел. И из всех вещей, которые мог и хотел бы сделать Кравитц, он предпочел сыграть с ним здесь и сейчас, забив на скуку и прочие дела. Лори и сам не понимал, почему ему было так приятно, но эта мелодия вызывала просто какие-то мурашки, особенно, когда Вилли дотронулся до клавиш еще и второй рукой. Хэйл только сейчас увидел, какие все-таки у Вилли были красивые руки, сами кисти и его красивые узловатые пальцы с двумя золотыми перстнями. Насколько знал Лори, он никогда их не снимал, но раньше Хэйл просто не приглядывался к его рукам, а сейчас будто появился повод. Кравитц тихо издал смешок, за ним повторил и Лори, шумно выдохнув и чуть опустив голову, отчего волосы снова упали ему на грудь. Они настолько «спелись», что Хэйлу казалось, будто они каждый день вот так собирались и играли эту мелодию, хотя он отчетливо слышал недочеты в игре старосты. — Из нас вышел бы неплохой дуэт, да? — усмехнулся Кравитц, не отрываясь глазами от клавиш и своих рук. — В каком смысле? — Лори сначала издал смешок, широко улыбнувшись, а потом его будто осенило, он чуть сдвинул брови, забегав глазами по клавишам и медленно облизнул губы, переведя глаза на лицо старосты. У Вилли тоже как-то странно дернулись брови, а улыбка стала намного потаенней, такой, что Лори уже подумал, что задал просо совершенно глупый вопрос, как он вообще мог понять что-то не так? — Да в каком хочешь, — Вилли, видимо, вспомнив, что он всегда руководствуется легкостью по жизни, просто пожал плечами, решив не принимать во внимание тот факт, что Лори и правда мог как-то не так понять эту фразу. Он тоже посмотрел на Хэйла с улыбкой, чуть-чуть приблизившись к нему. Лори, сначала офигевший от такой легкости в голосе Кравитца, сейчас только усмехнулся, дернув бровями. — Ну да, я думаю, мы бы круто смотрелись вместе на сцене, — сказал Хэйл, продолжая играть, — если бы ты, конечно, так не лажал. — Да где я лажаю? — хмыкнул староста, улыбнувшись совсем не сладкой, а искренной, обычной и такой редкой для него улыбкой. Лори улыбнулся в ответ. — Да вот здесь, — сказал он, оторвав одну руку от клавиш и перестав играть. Он положил ее поверх руки Кравитца, прижав каждый палец к соответствующему пальцу на руке Вилли и придвинулся чуть ближе, надавив его же пальцами на клавиши. — Вот, видишь? Мягче надо, это же музыкальный инструмент все-таки… — хмыкнул Лори, наблюдая за руками Кравитца и даже не видя, что Вилли давно туда не смотрел, не отрывая взгляда от лица Лори. — Так? — бессмысленно переспросил Кравитц, приподняв один уголок рта. — Фу, ты как всегда все до идеализации доводишь. — Так просто правильней, — с улыбкой проговорил Лори, перестав обижаться на эти фразы. — Вот! Опять эти правильные замашки, — воодушевленно протянул Вилли, расслабив руку и полностью поддавшись движениям Лори, как марионетка играя на пианино. Хэйл же поднял голову и повернул ее на старосту, укоризненно посмотрев ему в глаза с легкой ухмылкой. — Ну ладно, хорошо, принцесска, я понял, что ты без этого не можешь, — сказал Вилли снова таким тоном, будто брал его на слабо. Хэйл демонстративно закатил глаза, снова повернувшись к клавишам и не увидев то, как улыбнулся этой реакции Вилли. Сейчас казалось, что связь между ними была намного сильнее, нежели тогда, когда они вместе ложились в постель, потому что одно дело — раскрепостить правильного и занудного парнями, и совсем другое — заставить наглого хулигана заниматься такими «правильными и занудными» вещами. *** У Лейтона в жизни часто бывали «не его» дни. Чаще всего он в этом виноват был сам, реже — другие люди и обстоятельства. Просто бывало у него иногда так, что утром все просто зашибись, как круто, день обещает быть удачным и без происшествий, но вечером он уже думает о том, как бы себя прибить незаметно из-за всего того дерьма, что свалилось внезапно на голову. В этом же конкретном случае Лейтон даже вспоминать и объяснять не хотел, почему сейчас стоял в этом узком стыке между стенами на четвертом этаже в не очень удобном положении, отчего затекли даже руки, не говоря об уставшей спине. Этот проем, на самом деле, был типичной ошибкой при построении здания, только ее решили не устранять, а оставить так, тем более, что его никто почти и не замечает. Именно то, что никто ее не замечает и никто не стал бы здесь искать Лейтона, и заставил Лейтона прятаться именно здесь. Об этих историях не говорят первым встречным, но причина всего это действительно была глупой, и первые минуты, прячась от Гордона Клайера, Лейтон чуть ли не смеялся, на самом деле. Сказать честно, он и сам не въехал поначалу в суть проблемы, но она началась еще вчера, когда Лейтон проходил мимо кабинета старост и услышал, как его окликает по имени один из старост восьмого курса, который о чем-то спорил с Гордоном. В общем, все дело было в каких-то документах, которые были распределены по папкам, их было штуки четыре, наеврное, Лейтон не считал. Его просто попросили отнести эти папки курьеру, что ждал на первом этаже, потому что никто больше не успевал это сделать из старост, ну, или просто рядом никого не было. Клайер сначала отказывался поручать это Лейтону, переубеждая этого второго старосту, что успеет, но в итоге все равно не успевал и всучил эти документы Кроссвэллу, с грозным видом приказав идти вниз и просто передать человеку папки, причем говорил он это так, будто у Лейтона в руках были не какие-то там папки, а планы ООН или ЦРУ или какие-то суперважные данные по предстоящему апокалипсису. Лейтон же не придал этому такое значение, думая, что нет ничего сложного в том, чтобы просто отдать папки человеку, и Клайер все, как всегда, приукрашивает. Лейтон только сейчас вспомнил, что по пути останавливался поговорить с Ниланом, который сам его и остановил, чтобы рассказать про ссору Паркер и восьмикурсника Дитриха Вакса, про которую, оказывается, слышали все, кроме самого Лейтона. Он бы не стал сейчас вспоминать все подробности этой неприятной ссоры, но она его значительно задержала, Лейтон даже подумал, что опоздал. Мимо, но Лейтон все равно налажал. Только сегодня выяснилось, что там не хватало одной папки, одной маленькой, тоненькой папки, из-за которой его обещали убить. Точнее, Лейтон просто своими ушами слышал, как Клайер, злясь, говорил кому-то о том, что сейчас он найдет Кроссвэлла и вставит ему за все хорошее, и так далее, и так далее. Лейтон не столько боялся страшных последствий того, что ему хотел вставить сам школьный староста, сколько осознания того, что, черт возьми, Клайер по-любому отстранит его от занятий по фехтованию на неопределенный срок в качестве наказания. Он любил наказывать ни за что, а Лейтона было за что, пускай папка вскоре и нашлась в Раундвью. Кроссвэлл уже успел узнать старосту, и он знал, что Клайер быстро перегорает. Он не станет искать его весь день, поищет немного и уймется, забыв, главное — просто переждать где-нибудь. В общежития идти было нельзя, и вообще в таких каких-то местах прятаться было невыгодно, Гордон всех как книгу читал и знал. Прятаться в этом проеме Лейтон тоже не планировал, он просто увидел Гордона, выходящего из-за поворота, и шмыгнул в этот проем, запаниковав, и решил остаться здесь ненадолго. Да, ситуация была немного смешная, он уже мысленно несколько раз с себя поржал, но стоять было реально неудобно. Лейтон пытался сидеть на корточках, но тоже быстро уставал. Здесь на самом деле было не так тесно, если встать поперек двух стен и поднять вертикально руки предварительно согнув их в локтях, то предплечьями он бы упирался в эти стены. Многие любили проходить здесь, сокращая путь от одних кабинетов к другим, все лучше, чем обходить через главный коридор, а сейчас все просто проходили мимо, совсем не замечая стоявшего в середине небольшого проема Лейтона, глядевшего в стену меланхоличным и скучающим взглядом. «У всех бывают плохие дни, да, согласен. Но, черт возьми, почему именно у меня они в такое неподходящее время всегда. Я и так пропустил тренировку, я забил на встречу с Паркер, которую по-любому сейчас напряг по поводу меня Гордон. Я подставил и самого Клайера, но, черт возьми, нефиг мне было поручать это все, я в особо доверенные лица старост не нанимался, — Лейтон закатил глаза, сложив руки на груди и согнув одну ногу в колене, опираясь спиной о стену. — Если полчаса назад он был на этом этаже, значит, он вернется сюда через минут двадцать опять или напряжет кого-нибудь, чтобы нашли меня, но с другими я легче договорюсь, чем с ним, так что лучше еще немного тут постоять, а как он пройдет мимо, просто выходить и идти в общежития через… через пожарную лестницу, да, точно, она же открыта всегда. Стаффорд уйдет на географию через десять минут, значит, комната будет свободна, Абель собирался посмотреть в обед фильм с Фостейном. Я просто должен не попасться ему на глаза. Делов-то», — утешал себя Лейтон, даже кивая и дергая бровями, расслабляясь окончательно. Только это расслабление не продлилось долго, потому что из мыслей его вывел резко появившийся в коридоре шум, сдавленный и какой-то пьяный смех, к которому Лейтон прислушался, насторожившись, а потом он даже дернулся, если подавив в себе желание заорать, когда с другой стороны проема прямо из коридора сюда забежал на полной скорости новенький, схватившись за края проема сначала руками, а потом и нырнув сюда всем телом, прижавшись спиной к стене прямо рядом с Лейтоном, которого он похоже почему-то не заметил. Лейтон пригляделся, пытаясь унять свое сердце и все еще желание орать с перепуга, и понял, почему тот его не заметил. Глаза новенького были закрыты, а всем телом он прижался к стене, чуть подняв голову и громко-громко пытаясь отдышаться, вздыхая и выдыхая, через несколько секунд сгибаясь чуть-чуть и упираясь рукой в противоположную стену. Волосы его сразу же свесились с плеч, закрыв лицо, он положил вторую руку на грудь, у него все не получалось унять дыхание, а затем он резко выпрямился и, не отступая ни на шаг ни к Лейтону, ни от него, выглянул аккуратно из-за проема, похоже, даже задержав дыхание. В сторону Лейтона разу повеяло какими-то вкусными духами, которые не кружили голову, были легкими и приятными, как и весь Мэриел, который, несмотря на свой рост, тоже был очень легким и приятным, хотя бы по первому впечатлению. Лейтон не знал, как на это реагировать, поэтому просто стоял и наблюдал за новеньким, который уже перестал вглядываться в разные стороны коридора и снова полностью спрятался вместе с Лейтоном в проеме, прислоняясь спиной к стене. Он так и не сказал ему ничего, пока новенький сам не повернул голову и чуть не шарахнулся от Лейтона обратно в коридор, быстро вдохнув и задержав дыхание. Выглядел он при этом забавно, Кроссвэлл даже усмехнулся, чуть сузив глаза. Рассмеялся в итоге и Мэриел, и Лейтон наконец понял, о каком смехе всегда говорила Паркер. Ее всегда бесил именно такой смех, как у Мэриел, потому что он был искренним, открытым, Мэриел не боялся выглядеть смешно, только демонстрируя всем свои тридцать два белоснежных зуба. Сам Лейтон ничего противного в его смехе не услышал. — Привет… — медленно проговорил новенький, сделав очень выразительную паузу, улыбаясь и всматриваясь в глаза Кроссвэлла. При этом он продолжал глубоко дышать, и Лейтон уже задумался над тем, сколько он вообще до сюда бежал, раз так сейчас дышит. — Лейтон, — напомнил Кроссвэлл, приняв эту паузу за простую заминку с его именем. — Конечно, я помню, Лейтон… просто… говорить трудно, — Мэриел только шире улыбнулся, машинально положив руку на грудь и сжав ею свой голубой пиджак, чуть согнув ногу в колене. Он был выше Лейтона, правда, не намного, сантиметров на пять или чуть больше, просто иллюзию реально внушительного роста создавали его очень длинные ноги, которые тот всегда подчеркивал, как сейчас, высокими и вроде не мужскими ботинками. Они не общались до этого. Лейтон и не считал это своей потребностью — общаться с новеньким или набиваться к нему в друзья, просто лично для него это быстро странно, что вся школа уже успела узнать, полюбить или, наоборот, возненавидеть Мэриел, кроме него. Новенький просто оставлял его напоследок и сейчас был даже рад выпавшей возможности. — Задержи дыхание, должно помочь, — посоветовал Лейтон, глядя на эти бессмысленные попытки новенького справиться со своим дыханием. Мэриел последовал его совету и задержал дыхание ненадолго, прикрывая глаза и медленно выдыхая, повторяя это все несколько раз. — Мэриел… — негромко произнес Лейтон, чуть скривив губы. — Да? — быстро отозвался новенький, посмотрев на Лейтона вопросительным взглядом. — А, да нет, я просто смотрел, правильно ли выговариваю твое имя. — Правильно, — после недолгой паузы, улыбнувшись, сказал Мэриел, даже подмигнув Лейтону. Кроссвэлл не часто питал симпатию к человеку в первый же разговор, но новенький его будто насильно расположил к себе, а это подмигивание даже добило, он вел себя так, будто знал Лейтона много лет. — Ты что тут делаешь? — спросил Кроссвэлл, переминаясь с ноги на ногу и сталкиваясь с Мэриел глазами, который снова прислонился спиной к стене, повернув к нему голову. — Прячусь, ответил Мэриел со смешком таким тоном, будто совершенно понятно было, что ничего больше здесь делать и нельзя было.- А ты? — Прячусь, — хмыкнул Лейтон, чуть не издав смешок от какого-то глупого диалога, — почему ты прячешься здесь? — Ну, я просто немного опасаюсь за свою девственность, которая может в один миг покинуть меня посредством этих странных игр, к которым так привыкли у вас в Раундвью. Ну, или уже не игр, — неуверенно проговорил Мэриел, вдруг снова поворачиваясь и выглядывая из-за проема в коридор с какой-то опаской в глазах, но затем Лейтон увидел такую азартную улыбку, что сразу понял: что что бы ни случилось, ему это доставляло. — Забавно. А кто к тебе пристает? — Конкретно сейчас? — Лейтон кивнул, смотря в глубокие глаза Мэриел, на ресницах которого он не заметил туши или теней на веках. Оказывается, он красился не всегда. — Лэтчерсон и… этот милый испанец… Дэйн, кажется. — Дэверли? О, он озабоченный вообще, будь с ним осторожнее, — предупредил Лейтон, даже не удивившись произнесенным Мэриел именам. Эти двое обожали дурачиться, именно дурачиться, с этого все их похотливые дела и начинались, перерастая просто в кошмар для их жертвы. — И, кстати, он не испанец, просто выглядит так, — не понятно для чего произнес Лейтон, дернув плечами и сложив руки на груди. Мэриел улыбнулся. — Мы просто играли в догонялки, и… — Вы… играли в догонялки? — перебил его Кроссвэлл, решив, что ему послышалось. Мэриел прикрыл губы, продолжая улыбаться, отчего на его щеках образовались еле заметные ямочки. — Ну да. Да, подумаешь, подурачиться захотелось, — пожав плечами, ответил Мэриел. Лейтон улыбнулся, заглянув ему, наивному, в глаза. — Это люди, с которыми нельзя дурачиться, понимаешь? Вообще, держался бы от них подальше, если так трясешься, ну… Они прям открыто к тебе полезли? — решил направить тему немного в другое русло Лейтон. Мэриел замялся, чуть сдвинув брови. — Да не сказать бы… просто каждый раз, когда они меня «ловили», мне казалось, что мне вот-вот… в трусы залезут, — спокойно ответил Мэриел, после этого издав выразительный смешок и подняв руку, закрыв ею глаза. — Ой, я обожаю нарываться, знаешь… — Да ты неспециально, я уверен, — успокоил его Лейтон, глядя на его профиль. — Они реально озабоченные, с ними лучше ни во что не играть. — Да понял уже, но было забавно, — Мэриел красиво улыбнулся, снова повернув голову к Лейтону. — Ты-то сам от кого прячешься? — От Гордона, — сказал, закатив глаза, Лейтон, только сейчас вспомнив, что староста был его другом. Хорошим таким другом, поэтому Мэриел и удивился, вскинув брови. — А почему? — Есть причины. Я налажал в одном моменте, в общем, все не очень круто, Гордон обещал прибить меня, как найдет, и я просто пережидаю. — Перебесится, — быстро сказал Мэриел, дернув губой. Лейтон усмехнулся. — Вот и я так считаю. — Вообще, с такими, как Гордон, знаешь, как надо? — интригующе спросил Мэриел, осклабившись. — Он тебе говорит что-то, а ты просто киваешь, как китайский болванчик, и периодически повторяешь «да-да», — сказал он, указав рукой на себя и принявшись демонстративно кивать. Лейтон улыбнулся забавному виду новенького. И что такого в нем увидела Паркер? Он был довольно милым и действительно так легко находил со всеми общий язык, что это казалось какой-то магией. — Приму к сведению, — заверил его Лейтон, немного потеснившись, пытаясь размять хотя бы шею, которая вместе со спиной уже давно затекла. Он прсото попытался встать поперек этого прохода, чтобы было больше места, но при этом он задел бедром новенького, который понятливо попытался сделать шаг в сторону, но они с Лейтоном просто начали движение одновременно, и это было довольно неудачной идеей. — Здесь так… тесно, ой, — Мэриел быстро одернул руку, громко охнув и сконфузившись, а Лейтон схватился за голову руками, прижав их к правому виску, по которому Мэриел ударил нечаянно локтем, пытаясь поднять руку. — Черт, — то ли со смешком, то ли сдавленно от боли прошептал Лейтон, сам же над собой в какой раз посмеявшись, только в мыслях. Мэриел же веселым не выглядел, он смотрел на лицо Лейтона, который был в нескольких сантиметрах от него, и ему стало совестно, что он его так нелепо ударил. — Блин, прости, я не хотел, тут реально тесно, — проговорил новенький, протягивая руки к Кроссвэллу.- Дай посмотрю… — Да в порядке все, расслабься, — отмахнулся Лейтон, потирая болящий висок. — Да у меня руки холодные, давай, — потребовал Мэриел, настойчиво сократив между ними расстояние еще больше и заглянув Лейтону в глаза так открыто и убедительно, что тот послушно убрал руку, а Мэриел прижал одну руку к его голове, скользнув по волосам, а вторую пальцами прижал к его ушибленному виску, который даже пульсировал.- Сейчас полегчает, — проговорил вполголоса Мэриел, глядя Лейтону в волосы, осматривая их. Его пальцы действительно были слишком холодными, и от этого реально было приятней в разы, боль понемногу начала уходить. — У тебя голова не кружится, нет? Я мог нехило тебя приложить… — с заботой спросил новенький, и Лейтон даже почувствовал себя неловко из-за того, что он волновался. — Да нет, говорю же, в порядке, спасибо, — с усмешкой выдал Лейтон, потому что ему просто стало смешно от этой нелепой ситуации. Они просто пытались встать в удобные позы, а закончилось это именно этим. Как вообще? — Отлично, — почти прошептал Мэриел, медленно облизывая свою нижнюю губу и наконец опускаясь глазами к глазами Лейтона, на которых тоже не задержался надолго, оглядев, кажется, каждый сантиметр его лица. — Вау, ты такой красивый вблизи, — вдруг произнес Мэриел, похоже, сам поняв, как странно это прозвучало, резко замолчав. На Лейтона впервые смотрели так… так… на ум даже не приходило ни одного слова, чтобы описать этот взгляд, потому что даже Паркер предпочитала не смотреть на него так открыто, с таким интересом и симпатией. Она это делала специально, а Мэриел, видимо, ничего не останавливало, он только менял периодически стороны пальцев, когда они становились теплыми, и продолжал с какой-то нежной улыбкой оглядывать Лейтона. — Издалека, значит, совсем негодным кажусь? — усмехнулся Лейтон, и Мэриел быстро перевел глаза на его глаза, поспешив разрушить эти появившиеся иронии. — Да нет, я к тому, что вблизи ты даже круче, чем я думал… — Это… пожалуй, самый странный комплимент, который мне когда-либо делали, — запнувшись, проговорил Лейтон вполголоса, будто опасаясь, что их могли услышать. — Но спасибо, — добавил он, и Мэриел, который успел напрячься, снова улыбнулся, обнажив зубы. И тут Лейтон, кажется, понял, почему Паркер так не нравились его улыбки: потому что она никогда не сможет улыбнуться именно так. Так, чтобы это понравилось каждому. А он мог. Удивительно, но он это мог. «О чем я, черт возьми, думаю?» — Какого это — всем нравиться? — внезапно спросил у него Лейтон, сам не ожидая, что задаст этот вопрос, который на самом деле его правда интересовал. Мэриел снова заглянул ему в глаза, оторвавшись взглядом от его волос, и быстро облизнул губы, улыбнувшись. — Это не про меня… я не всем нравлюсь. — Да брось, — усмехнулся Лейтон, чуть сузив глаза и хитро посмотрев на женоподобного новенького. — Не всем, так большинству, неважно. Те, кому ты не нравишься, просто исключения, ты же жутко обаятельный и все такое… даже я растаял, кажется, — решил «пошутить» Лейтон шуткой, которая вовсе не была шуткой, и Мэриел это понял, его глаза даже сверкнули яркими искорками. — На каждого, кому я нравлюсь, найдется еще один, кому я не понравлюсь именно по этой причине. Ну, или, может, по каким-то другим причинам. В любом случае такие люди были и будут всегда. И их много, знаешь…- проговорил Мэриел, убрав с лица улыбку и просто спокойно смотря Лейтону в волосы. — Мне кажется, я не очень нравлюсь Паркер, например, хотя не понимаю, что я ей сделал… — Да ничего, — отмахнулся Лейтон, прекрасно зная об этой неприязни, — поведение Паркер иногда ничем не обосновано. Это влияние Гранта, или ее какие-то личные принципы, или же она просто устала, ты же знаешь, что происходит в семье у Фостейна сейчас, она в последнее время вообще без настроения. Не принимай близко у сердцу, успокоится. — Может быть, — пожав плечами, ответил новенький, глубоко вздохнув. — Пытаться понравиться всем очень сложно, на самом деле, но это моя работа, я делаю так каждый раз на фотосессиях или каких-то мероприятиях. Модели без этого никак. Сейчас просто произвольно, видимо, получается, но не могу сказать, что это маска. Прсото я такой. — Ну я вижу, — с улыбкой ответил Лейтон, всматриваясь в его красивое и миловидное лицо. — Тебе ведь восемнадцать? Почему ты на седьмом курсе? — Потому что я пропустил год, работая. Нужно было начинать карьеру, а потом удерживать ее какое-то время на высоте. Сейчас просто решил доучиться, как-то не круто самому без образования, — ответил Мэриел, дернув бровями и поведя плечом. Лейтон все никак не мог отделаться от этого навязчивого образа, что возникал у него в голове. Образа модели, которую он видел на фотоснимках в журнале. Он смотрел на Мэриел, а видел его на том снимке, и в жизни он нравился ему даже больше, намного. — Не болит больше? — спросил Мэриел, медленно пошевелив пальцами и убирая наконец руку от виска Лейтона. Кроссвэлл не ожидал, что в эту же секунду перехватит рукой руку Мэриел, не отпуская ее, так и замерев, поняв, что уже сделал это, и эта неловкая пауза уже повисла. Они смотрели друг другу в глаза, но взгляд Мэриел, в отличие от взгляда Лейтона, был просто вопросительным и немного… не ожидавшим такого. — От тебя так вкусно пахнет, — только и нашел, что сказать, Лейтон, вглядываясь в глаза Мэриел, которые тот быстро переводил с одного глаза Лейтона на другой. Кроссвэлл решил отпустить его руку, которую остановил по какой-то ошибке. — Спасибо, — тихо сказал Мэриел, расслабленно улыбнувшись, — мы с тобой не говорили до этого, верно, Лейтон? — Верно, — шепнул Лейтон, скривив губы в усмешке. Непонятно, что хотел сказать этим Мэриел, да и сам новенький не успел закончить, потому что в проеме появился Дэверли, причем очень громко, сначала пробежав мимо, а затем вернувшись, взявшись руками за края проема и заглянув внутрь, перепугав снова Лейтона, а заодно и Мэриел, который тут же сориентировался, чуть присел и прижался к Лейтону, который стоял спиной к испанцу и за которым его точно не будет видно. Или будет, но частично. — Прикрой меня, прикрой, — шептал Мэриел, прижавшись головой к груди Лейтона, у которого даже сердце подскочило от неожиданного появления испанца. Лейтон только упер руки в стены и медленно обернулся, сдавленно улыбнувшись. — Оу, Дэйн… — П-привет… — запнувшись, сказал Дэверли, пытаясь отдышаться. — Слушай, ты… Ты… — Лейтон просто улыбался ему, стараясь выглядеть невозмутимо и только хлопая ресницами, чувствуя, как Мэриел для удобства кладет ему руку на талию, приобняв его. — Ты не видел тут этого… стой, ты что… — Дэйн резко, кажется, забыл про свое уставшее дыхание и выпрямился, посмотрев на Лейтона странными глазами. — Оу… ты с Паркер, что ли? — понизив голос, спросил Дэйн, видя на руке Лейтона руку с красивым маникюром, да и прекрасно видя то, что кто-то рядом все же стоял. Лейтон, который сначала охренел, подавившись воздухом, сумел быстро собраться, перемнутся с ноги на ногу и посмотреть на Дэверли как на слишком лишнего тут человека. — Ну, да… — утвердительно ответил он, чуть приподняв бровь. — Какие-то проблемы? — О, да нет, не буду мешать тогда…- Дэйн быстро спохватился, как-то странно улыбнувшись и отойдя на шаг от этого проема, отпуская его края руками. — Я просто, это… спросить хотел, здесь Мэриел не пробегал? — Понятия не имею, Дэйн, — театрально ответил Лейтон, посмотрев на испанца, как на пришибленного, мол, такое ощущение, что Кроссвэллу больше заняться было нечем. Дэверли тонкий намек уматывать отсюда понял, поэтому только понятливо кивнул и поднял руку, шевельнув ею в воздухе и быстро скрывшись в коридоре, оставляя за собой только звук быстро удаляющихся шагов. — Прокатило… — проговорил Лейтон, довольно усмехнувшись и повернув голову с Мэриел, отчего улыбка тут же испарилась, потому что он не ожидал, что тот будет настолько близко к нему, точнее, его лицо, а оно было здесь в сантиметрах двух от Лейтона. — С Паркер? — Мэриел издал смешок, томно скользнув глазами по лицу Лейтона вверх в его глазам, таким нереально красивым по цвету, что он был почти уверен, что это были линзы. Кроссвэллу пришлось немного склонить голову вниз, чтобы ответно посмотреть в глаза новенькому, буквально чувствуя, как здесь становится жарко от его дыхания, а он дышал ему прямо в шею, чуть ли не касаясь ее губами. — Ты сам захотел, — выдохнул в полголоса Лейтон, заметив, что Мэриел вовсе не улыбался, только оглядывал его томным взглядом держась рукой за его талию. Лейтон прикрыл глаза, когда почувствовал на своей щеке его выдох. — Я что-то не то сказал? Ты в безопасности, я по-прежнему здесь… никого из нас не спалили. — Да-да, ты прав, — Мэриел кивнул, не сдержав улыбки. Он медленно поднял руку с талии Лейтона на его шею, прижав ее к ней и погладив большим пальцем Лейтона под ухом, отчего Кроссвэлл замер, внимательно и подозрительно посмотрев в глаза новенькому. — Спасибо, — поблагодарил его Мэриел, прошептав это прямо ему в губы, блондин даже почувствовал на себе его дыхание, поймав его губами, как и губы Мэриел, которые тот сам прижал к губам Лейтона совсем невинно, на первый взгляд, его целуя. Кроссвэлл даже дыхание задержал от неожиданности и глаза не сразу закрыл, офигев, но он почему-то не оттолкнул его от себя, не отвернулся, не вывернулся, не послал его и сам удивлялся, почему, черт возьми, он этого все не делал, а Мэриел уже проник языком в его рот, положив и вторую руку Лейтону на лицо, чуть-чуть приподнимая его на себя. В голове крутилось тысячи, сотни тысяч мыслей, и ни одной нормальной, связной, осмысленной. Перед Кроссвэллом будто был какой-то опьяняющий его дурман, и казалось, он уже ничего вообще не соображал. Губы Мэриел не были такими, как губы Паркер. Они были сладкими из-за бальзама, а еще от него пахло персиком. Поцелуи с Паркер всегда были вкусными и возбуждающими, а этот опьянял его разум, словно по какой-то магии, которая действовала через его рот на мозги. — Паркер… слушай, я с Паркер, — прошептал Лейтон, когда Мэриел ненадолго оторвался от его губ, облизываясь и немного открывая глаза. — Да меня не волнует, — с хитрой улыбкой прошептал в ответ Мэриел, снова прислоняясь губами к губам блондина, чуть наклоняя голову вбок и вкусно чмокая, каждый раз отрываясь от губ Лейтона. — Как и тебя. — Я серьезно, она… мне нравится… мы вместе…- пытался выдать что-то связное Лейтон, не открывая глаз и чувствуя дыхание Мэриел на своей щеке. Тот шумно вдыхал и выдыхал, прислонившись лбом ко лбу блондина и дотрагиваясь носом до его носа. — То, о чем она не узнает, ей не повредит, — заверил его Мэриел, в третий раз и теперь уже надолго соединяя свои губы с губами Лейтона, ненасытно массируя их и нехотя отрываясь, будто это был самый вкусный напиток, будто это были самые желанные им губы. Лейтон был потрясным, он был красивым, каким-то хитрым и ироничным, но он был очень умным. И Мэриел боялся, что он его оттолкнет, в глубине души он действительно этого боялся, но нет, если верить словам самого Кроссвэлла, он и правда нравился почти всем. Мэриел хотелось целовать его вечность, даже больше, тем более, что Кроссвэлл не очень возражал. Он только обнял Мэриел за талию и спину, но не сильно, не прижимая к себе, а именно обнимая, все прочнее и прочнее утопая в этом проеме. Они и не заметили, что только что их видел Эшли Мюррей, который просто проходил мимо, увидел какое-то движение в проеме и вернулся на два шага назад, заглянув в него. И он был в таком прочном шоке от того, что увидел только что, что еле воздержался, чтобы прямо там ничего не сказать Кроссвэллу. Или нет, Мэриел. Он-то сразу понял, где собака зарыта. Эшли только прислонился спиной к стене, за которой были эти двое, и до боли прикусил губу, схватившись рукой за сумку, что свисала к бедру через плечо. «Почему всегда я?» — только и задался этим вопросом Эшли, понимая, что он в который раз оказался не в том месте, не в то время, и это не сулило ничего хорошего.