Пропасть под нами не пропасть III

Его кожа всегда пахла чем-то особенным. Этот запах нельзя было описать или хотя бы просто сравнить с каким-либо другим запахом. Потому что он был уникальным, присущим только ему. Его кожа всегда была теплой, поэтому казалось, что от него даже пахло этим еле ощутимым теплом. Это казалось невозможным, но это легко было почувствовать, когда так долго находишься в контакте с его кожей, не закрытой одеждой, обнаженной. Грант сжал немного плечо Кая, еще раз проведя губами по его немного выгнутой шее, даже не целуя, а просто медленно скользя по ней, дотрагиваясь до бледной кожи еще и носом. Да, Абель действительно пах теплом. И еще чем-то очень вкусным, нежным, еле ощутимым, этот запах можно было почувствовать только так, прислоняясь носом к его коже и вдыхая, вдыхая, вдыхая. Желательно еще было закрыть глаза и не отвлекаться больше ни на что. Тогда он становился ощутимей, будто обволакивал его со всех сторон. И это не был запах его парфюма. Это был его собственный запах, запах его кожи. И Гранту не верилось, что человек сам может так приятно пахнуть… теплом. Абель вздрогнул, красиво улыбнувшись, совсем машинально, не контролируя это, когда Грант медленно провел губами вверх по шее к его уху, прихватив ими его мочку. Кай за все время так и не открыл глаза. Потому что ему было настолько приятно, что хотелось провести вечность в таком состоянии. Он просто хотел расслабиться, потому что его с утра клонило в сон, а Грант так неожиданно ему в этом помог, перестав просто лежать рядом и принявшись соблазнять его своими ласками, не требуя того же в замен. И Кай их с удовольствием принимал, благодаря его своими улыбками, прикосновениями пальцев к его голове, лицу, а еще мурашками, которые Фостейн просто обожал. Он вообще любил проводить вот так с ним вечера, но такой приступ ласки и теплоты к Абелю он ощутил в первые. Потому что он лежал слишком близко и был слишком милым. Потому что он утыкался носом в его шею, тихо сопя и прижавшись к нему всем телом, потому что именно здесь и сейчас Гранту хотелось сделать что-то, чтобы он улыбнулся, чтобы ему было приятно. Порой, его улыбки говорили даже больше, чем могли бы сказать слова. Поэтому он так ненавязчиво приставал к нему сейчас, нежно целуя его шею, лицо и опускаясь к ключицам и груди. Он почти расстегнул его кардиган, который был надет на голое тело. Последняя пуговица все никак не хотела выходить из петельки «Черт с ней», — подумал Грант, оставив пуговицу в покое и опускаясь губами к его плечам и целуя их, рукой забираясь под его расстегнутый кардиган, проводя ею по его бокам, талии, животу, будто ища своими пальцами место на его теле и в итоге останавливая их на его талии, немного сжав ее, чтобы почувствовать его мягкую кожу. Грант целовал его в выпирающие косточки на плечах, проводил языком по его ключицам, опускаясь такими отрывистыми и короткими поцелуями к его груди, щекоча ее своей челкой. Абель балдел от такой нежности Гранта. Точнее, он был жуть как шокирован, на самом деле. Он был шокирован каждый раз, когда Грант делал подобное. Потому что невозможно было поверить в то, что такой жестокий в определенном смысле Грант может быть таким нежным, ласковым, делать такое с другим человеком, вообще желая сделать ему приятно. В такие минуты Кай думал о том, что он не ошибся, поверив тогда Гранту и согласившись быть с ним. Потому что такая искренность не могла быть фальшью. Абель поднял руку и погладил пальцами волосы Гранта, зарывшись в них и приятно проводя короткими ногтями по коже его головы. Он согнул ноги в коленях и раздвинул их, чтобы Грант лег между ними для удобства. Сначала Фостейн не хотел наваливаться на него всем телом, но потом это получилось как-то само, стоило увлечься с поцелуями и забыть про то, что он опирался рукой о кровать. Теперь он полностью лежал на Абеле, что Кай чувствовал, но это была скорее приятная тяжесть, он сам весил столько же, сколько и Грант. Когда Фостейн провел рукой по ребрам Абеля, оставив засос чуть выше его соска, Абель заметно вздрогнул, вздохнув и дернувшись, и Грант, открыв глаза, увидел мурашки, которые быстро появились на его теле. -Надо же, ты боишься щекотки…- усмехнулся Фостейн, подняв глаза на лицо Кая, продолжая рукой гладить его тело. Абель нехотя открыл глаза, ничего не ответив, только красиво улыбнувшись и чуть склонив голову набок. Грант готов был душу продать за эту улыбку. Почему-то в такие моменты меньше всего думается о родителях и прочих проблемах, которые вызывала эта его связь с Фостейном. Наверное, потому, что когда тебе хорошо, плевать ты хотел на какие-то там проблемы. Когда тебе хорошо, ты думаешь, что так все и должно быть, значит, проблемы- это проходящее и с ними реально справиться. Реально. Лишь бы Грант был рядом и никогда не исчезал и не подрывал его доверие. Тогда действительно плевать на все проблемы. Каю было противно от мысли о том, что его родители знают, как плохи дела у семьи Гранта. Их положение ухудшалось с каждым днем, и Фостейн делал все, лишь бы не выдать свою нервозность. Иногда он даже слишком старался. И только некоторые знали, как ему на самом деле паршиво на душе. И Кай видел, что ему хочется лезть чуть ли не на стенку, только он никогда об этом не скажет. Фостеновская гордость не позволяла ему признаться всем, что он просто не знает, что делать с этой безысходностью в его душе. Кай знал, что вот это все — еще один способ отвлечься. Поэтому никогда не отталкивал его, только протягивая к нему руки в ответ и прижимая ими к себе его голову, пока он мирно лежал на нем. Грант чуть приподнялся на одном локте, привстал корпусом тела, снова поднявшись губами к шее Абеля, другую руку положив ему на коленку, медленно поглаживая ее. Абель же настолько ушел в себя от приятных ощущений, что поначалу не заметил, как рука Фостейна скользнула вниз по его ноге, погладив по внутренне части бедра. Зато само тело Абеля все прекрасно поняло, отчего он снова вздрогнул, даже возбуждаясь от таких прикосновений. Рука Абеля скользнула вниз и остановила руку Фостейна, заставляя его замереть. -Грант…- проговорил Абель, открывая глаза и глядя в какие-то пьяные глаза Фостейну, который красиво улыбался. -Ничего не могу поделать с тем, что хочу тебя, — проговорил он, коротко целуя его в шею и челюсть. -Мне приятно, — улыбнувшись, хмыкнул Абель, посмотрев в потолок.- только давай не сейчас, — Кай замялся, поморщившись и даже немного сдвинув брови, не находя, что сказать. Грант все продолжал целовать его шею, оставляя на ней засосы, будто не слыша Кая вообще.- В общем, давай чуть позже, я не хочу сейчас… не могу. -Без проблем, — к удивлению Абеля, быстро ответил Грант, поняв намек и чуть приподнявшись, нависая над его лицом и прихватив губами быстро его губы. -Да? — с подозрением переспросил Абель, чуть выгнув бровь. -Да, — улыбнулся Грант, опустив руку и закрыв его грудь кардиганом, решив не застегивать его. он отодвинулся от Кая и лег рядом с ним так же, как они и лежали до этого, обняв его одной рукой и притянув его поближе.- я не хочу заставлять тебя, это тупо. И мне не в тягость подождать. -Отлично, — выдохнул Абель куда-то в щеку Гранта, тут же оставив на ней свой поцелуй, — спасибо. -Да в чем вопрос? — усмехнулся Грант, дотронувшись носом до волос Абеля и сразу же почувствовав запах его шампуня. Он действительно все понимал. Почему Абель оттягивал, было более, чем понятно. Он не готов был отдаться Гранту до конца из-за их прошлого, которое всегда будет в его памяти, как бы он ни хотел его прогнать. И, разумеется, он всегда будет помнить о том, что Грант сделал в ту ночь, а это не слишком приятно. Поэтому, наверное, он не хотел спать с ним сейчас. Не потому что он хотел его проверить. А именно потому, что не мог разобраться в себе. Это напрягало Гранта, но он мог войти в его положение и понять тоже мог. -Ты заснул? — тихо спросил Грант, не отстраняясь от Абеля, по-прежнему прижимаясь лицом к его волосам и смотря на противоположную стену. Кай выразительно вздохнул, пошевелившись. -Почти…- тихо признался он, издав очень тихий смешок, — каюсь… -Ты в последнее время всегда такой. На уроках убитый, днем сонный и уставший, а к вечеру на тебе вообще лица нет и реакции заторможены, — заметил Грант выразительным тоном, быстро облизнув губы. Абель решил его прервать, пояснив. -Я просто не высыпаюсь. -Что ты ночью делаешь, мне интересно? — хмыкнул Грант, медленно улыбнувшись. Абель ответил не сразу, помолчав немного и помяв губы друг о друга. -Я очень плохо сплю, — тихо произнес Абель, сам не понимая, зачем решил рассказать о своем секрете Фостейну. Но Грант насторожился, и его улыбка немного дрогнула, как и брови, приподнявшись. -Что? Почему? — Кай промолчал, открыв глаза и уставившись Гранту в шею, на которой блестела цепочка, -Кай? — настойчиво произнес Грант, сдвинув брови на переносице. -Мне часто снятся кошмары, — наконец ответил Абель, и такого ответа Грант точно ожидать не мог. Поэтому он даже удивился, задумавшись о том, почему он раньше не знал, и если это правда, почему Кай никогда не рассказывал ему о таком? «Да не, бред… как ему могут сниться кошмары? — подумал Грант, сверля взглядом стену, — он же весь такой… Ему просто не могут снится кошмары». -Я всегда просыпаюсь от них. Или меня будит Сэм, потому что лучше меня разбудить, если мне снится кошмар, иначе я разбужу всех своими воплями. А когда я просыпаюсь из-за этого, то заснуть без снотворного не могу, — произнес Абель, а Грант слушал это с таким выражением лица, будто слушал очередную байку об апокалипсисе или что-то типа того. Не веря. Просто не веря, что это происходило с этим человеком, — принимаю снотворное ночью, а оно действует еще и днем. Поэтому я такой. -Да это что, правда, что ли? — не выдержал Грант, взяв Абеля за плечо и отстранившись от него, чтобы посмотреть на его лицо. Встретил его достаточно серьезный взгляд, по которому он понял, что, нет, Абель не шутил. Фостейн даже замялся, нахмурившись, — ты никогда мне не рассказывал… -Я никому об этом не говорю, — пожав плечом ответил Абель, опустив уставшие глаза на шею Гранта. — не та вещь, которой хотелось бы делиться. Пойми, для меня это не просто кошмары, это мучение. Я ненавижу ночь из-за этого. -И часто у тебя такое? — спокойно спросил заглядывая ему в глаза. Абель покусал губу, сонно подняв на Фостейна глаза. -Почти каждую ночь. В последнее время «не почти», — Гранту становилось все страннее с каждой минутой. Хотя его радовал тот факт, что Кай решил с ним этим поделиться. Он не только был рядом внешне. Он был рядом еще и внутреннее, с каждым днем становясь все ближе. -И насколько серьезно это все? .. мне просто не снились кошмары, вроде, никогда, я не могу тебя понять, — сказал Грант, проглотив свое не сказанное «но хочу». -Настолько, что я душу готов продать, лишь бы никогда не спать. Или наоборот… наконец-то поспать нормально, — удрученно выдал Абель, пошевелившись и перевернувшись на спину, посмотрев в потолок, — эти кошмары, как часть жизни уже. Я их не контролирую, а они меня да. Иногда мне бывает так страшно, что я даже во сне начинаю вести себя ненормально. Я здорово напугал Лейтона в первую ночь. -Но… подожди, Абель, ведь это лечится, я разве не прав? — Грант посмотрел на его профиль, заметив, как он еле заметно отрицательно покачал головой. -Я наблюдаюсь у Дэклана. Он выписывает мне снотворное. Иногда я прихожу к нему поговорить. Но он понимает, что это не лечится. И я не могу их остановить. Любыми способами пытался, никак вообще. Это все здесь, — Абель поднял руку, постучав указательным пальцев по своей голове, — это как идея, понимаешь, никак не избавиться, — он замолк, вздохнув и почувствовав ком в горле. Он не хотел начинать эту тему, но начал. Он понял, что просто сорвался, не проконтролировав себя. И назад уже идти некуда, потому что эта тема всегда вызывала у него сильные чувства. Ведь Абель понимал, где был источник всех его проблем с Грантом. Личных проблем, из-за которых он не мог отдастся ему полностью. Фостейн как-то обеспокоенно смотрел на его лицо, пытаясь переварить всю эту информацию. То, что сказал Абель, было равносильно его слезам. Такой сильный и холодный в прошлом человек плачет. И такому сильному и холодному человеку снятся кошмары… в голове не укладывалось.- они снятся мне с 6 лет, с тех пор, как на меня напала собака. Мне было так страшно в тот момент, что это отпечаталось в памяти и не давало мне покоя вплоть до 11 лет. -А потом? -Потом произошло еще кое-что, и мне стал сниться уже совсем другой кошмар…- проговорил Абель, облизнув губы. Грант насторожился. -Не расскажешь? -Расскажу…- Абель поражался каждому сказанному собой слову. Он никогда и никому об этом не рассказывал. Об этом знал только Стаффорд с его семьей. И все. Что его заставило рассказать про это Гранту, он не знал. просто хотелось, чтобы их связывало что-то еще помимо взаимных чувств. Абель попытался сглотнуть, прогнав этот тяжелый ком из горла, но он будто стал еще больше. Вдруг стало так невыносимо трудно говорить.- Когда мне было 11, на меня напали. Просто похитили на глазах нянечки, которая вечно была рядом. затолкали в машину и увезли куда-то на огромной скорости. Они сразу же позвонили моим родителям и стали требовать деньги, а я просто сидел и плакал, потому что ужасно перепугался, все эти люди были… очень внушительными. Понимаешь, они бы убили, не задумавшись… они и могли убить, — голос Абеля дрогнул, и он перешел на шепот, вдруг затихнув. У Гранта, кажется, даже сердце стало биться намного медленнее, чем раньше. Он протянул руку и накрыл ею руку Кая, крепко ее сжав, видя, насколько ему было трудно об этом говорить, — я пробыл у них день, потому что родители довольно быстро нашли нужную сумму. И все это время я сидел в этой машине, а к виску был приставлен пистолет. Зашибись, правда? я думал, умру от страха, если не от пули. -Черт возьми…- проговорил Грант, у которого сейчас, кажется, какой-то из миров внутри точно рухнул, — ты не говорил и про это… я понял, почему, не объясняй, просто… я и не думал, что с тобой могло произойти такое. -Да я и сам до сих пор думаю, какого черта это произошло со мной, — усмехнулся горько Абель, забегав глазами по потолку, — Я помню этот день, будто бы это было вчера, а не 6 лет назад. Все из-за кошмаров, которые мучили меня все это время. на меня постоянно что-то влияет, что-то, оказавшее самое большое и негативное впечатление. А потом это снится, и я хочу убиться, потому что это не выносимо. Сейчас так тем более, — тихо добавил он, глубоко вздохнув. -Сейчас? -Грант, меня пугает не сам факт того, что мне снятся кошмары, и я не могу это остановить…, а то, ЧТО мне снится, — прервав его, сказал Абель, повернув голову и заглянув немного потерянному Гранту в глаза. -А что тебе снится? — так же тихо спросил Грант, перебирая пальцами пальцы Кая. Губы того дрогнули, и он их плотно сжал, осмотрев лицо Фостейна. -Ты. -В смысле? — Грант не понял, приподняв брови и уставившись неподвижно в прохладные, но какие-то уставшие глаза Абеля. Они даже покраснели немного. Или это не от недостатка сна, а…- Кай, я не понимаю… -Та ночь. Мне снится та ночь. Ты изнасиловал меня один раз в жизни, Грант, и сотни раз во сне, — Абель закрыл глаза и его ресницы дрогнули. Он сжал ослабшую руку Гранту своей, чтобы он даже не смел ее убирать, только не сейчас. Но если бы Кай открыл глаза, он бы увидел, что Фостейн не собирался никуда уходить или прервать их разговор. Он был слишком… растерян для этого. он серьезно смотрел в лицо Абелю, с каким-то потаенным удивлением и даже разочарованием, потому что он думал, что сможет когда-нибудь загладить свою вину, а сейчас выходило, что, нет. Потому что эти кошмары мучили его каждую ночь. А потом на утро он целовал Гранта в губы, забивая на них, но каждый день видя в Гранте того, кто был тогда с ним в ту ночь. А Грант пытался сделать все, чтобы отделить себя от того Гранта, который был тогда. Потому что он не такой. Потому что он никогда больше не будет таким с ним. — Грант, я понимаю, тебе неприятно, но я не контролирую это, понимаешь? Мне хорошо с тобой, и мне нравится быть с тобой, но это происходит почти каждую ночь, и я просто устал. Я не могу прогнать тебя таким, каким ты был тогда, из своих снов. Мне не снится то, как мы просто проводим друг с другом время. Мне снится то, как ты насилуешь меня, затыкая мне рот и говоря все эти вещи. И ты там такой злой и жестокий…я не знаю, что с этим делать. Абель открыл глаза и криво усмехнулся, повернув голову прямо. То, как чувствовал себя сам Грант, было просто не передать, потому что ему хотелось кричать от того, что эта ночь снилась Каю. Это было самой большой ошибкой в жизни Гранта, которая будет вечно висеть грузом в его душе. Да, то, что он сделал, изменило Абеля, и этого нового Абеля он и полюбил. Но он ненавидел себя за то, что сделал этому человеку так больно. Просто ненавидел. -Прости, — шепнул Грант, опуская глаза и чувствуя, что говорить было так же трудно, как это давалось и самому Каю. -Ты извинялся уже, больше не надо, — сказал Кай, уже давно простив Гранта, в отличие от своего сознания. -Нет, не за это…- Грант быстро дернул головой, не поднимая на него глаз, — за то, что я ничего не смог изменить. Абель повернул голову на него, заглянув Фостейну в лицо. Он впервые слышал таким тон его голоса. Таким… больным, виноватым, и сам Грант был таким удрученным и погруженным в себя, что Абель уже пожалел, что сказал ему об этом. -В том, что у меня болезнь из-за кошмаров, ты не виноват. Я простил тебя, и я сейчас с тобой, значит, все нормально. Просто эти сны не дают покоя, — Абель повернулся набок, придвинувшись ближе к Гранту и погладив пальцами его щеку и даже немного приподняв уголки рта, — ты очень нравишься мне, Фостейн, и мне хорошо с тобой, — Грант не дал ему договорить, дернувшись и обняв его одной рукой, прижав к себе посильнее и снова уткнувшись носом в его волосы. Абель охотно прижался к нему, чувствуя жар его тела и улыбнулся заметнее, прикрывая глаза, — просто помоги мне справиться с этим, и все. -Как я могу помочь? — не громко спросил Грант, внезапно захотев обнять его просто до хруста костей и больных вздохов. -Не знаю, — честно ответил Абель, — просто будь рядом. -Если это поможет, то я тебя на себе даже женю, — заверил его Грант, выразительно усмехнувшись. Абель усмехнулся в ответ, закатив глаза. -Чтобы мне потом наша свадьба снилась? -Именно, — с коротким смешком протянул Грант, дотрагиваясь губами до его волос и понимая, что они, кажется, подумали об одном и том же. *** Почему-то Ноа всегда осознавал весь ужас ситуации, когда действие уже было сделано. С одной стороны, переспать с Кристенсеном было круто, в конце концов это было по его же собственному желанию. С другой стороны, Ноа вечно чего-то боялся. Что узнают, что осудят, что снова будут говорить об этом по всей школе. Это было глупо: бояться такого, но общество слишком сильно влияло на Ноа, и даже сейчас, когда он понимал, что ничего ужасного не сделал, все равно мучился каким-то тупым осознанием внутри. Осознанием того, что он такой, как о нем говорят. С тех пор, как от него отстал Теренс, Ноа было непривычно жить без секса, и ему каждый раз хотелось его в разных формах, главное, чтобы не в жестоких, этого он натерпелся. Но почему-то когда это происходило, Ноа начинал впадать в депрессию, понимая, что поступает как-то странно. После той ночи, на утро, Ноа все время смотрел по сторонам, чтобы проверить, знают ли об этом остальные или нет. Но никто не косился на него, не пялился и уж тем более ничего ему не говорил. Нервы Ларсена немного расслабились, а кулак, сжимающий вместе все органы, немного разжался, стало хотя бы возможно дышать. Никто его не замечал, как и было всегда. Правда, потом, позже, к нему подошел сам Эйдан, с которым он боялся столкнуться все утро. Он видел, как восьмикурсник бодрой походкой шел к нему, и паника, одолевшая его, не дала ему придумать ничего лучше, чем развернуться и идти в другом направлении. Но Кристенсен все равно его догнал, обхватив своей большой рукой его локоть и значительно замедлив его шаг. -Ноа, доброе утро, — бодро сказал он, улыбаясь, а у Ноа от этого тона просто мурашки по телу пробежали, потому что сказал он это слишком громко.- вообще, хотел сказать, что ты был шикарен прошлой ночью, — добавил вдруг Кристенсен, чуть нагнувшись и проговорив это Ноа на ухо, — может быть, повторим? Ноа судорожно соображал, что делать, хотя и понимал, что теперь за ним прочно закрепилось звание «мальчика, которого удобно трахать». Не хотелось показывать Кристенсену свою панику, поэтому Ноа только повернулся на него голову, постаравшись выдавить улыбку. -Да н-нет, — проблеял он, качнув головой, — это было только один раз, понятно? И настроения что-то нет. в общем…нет, не повторим, — неуверенность в голосе Ноа заставила Эйдана улыбнуться и, сунув руки в карманы, выпрямиться, окинув его оценочным взглядом. -Да? ну, без проблем, — как-то слишком быстро согласился он, но Ноа не заметил в этом подвоха.-, но ты все равно заходи… как будет «настроение», — особенно выделив голосом это слово, проговорил Эйдан, быстро подмигнув и криво ухмыльнувшись, тут же отходя от Ноа по своим делам. Сначала Ноа в этом приколе не показалось ничего странным. Ровно до тех пор, пока он не понял, что это не прикол, и Эйдан реально не поверил в то, что Ноа больше не хочется секса с ним. Тогда Ноа даже взяла злость из-за того, что кто-то думает, что Ноа готов на все ради секса. Какой бред. Ведь это его многие хотели, а не он. Он хотел секса. А они его. Вот в чем было главное отличие. «И вообще, кто сказал, что этот Эйдан единственный? С чего он вообще это понял? Как будто я не могу найти кого-нибудь получше. Но нет, глаза у него были такие, будто бы он был уверен, что я к нему приду в любом случае. Что за гребаное самодовольство? Самцом себя почувствовал, как же. Нет, я к нему больше никогда не приду, пусть подавится, — злостно думал Ноа, взмахивая шпагой и ударяя ею по шпаге Дэверли Дэйна, который быстро сменил положение и сделал такой сильный выпад в сторону Ноа, что тот чуть не уронил шпагу.- плевать я хотел на то, что все думают. Вру, мне не плевать. Но пусть все хотя бы думают, что мне плевать, жил же как-то до этого. Тогда у меня был Дуглас, и все относились ко мне уважительно, потому что я встречался с самим Дугласом. Неужели, черт возьми, это так важно, с кем ты и где ты проводишь время? если бы я был со Стаффоордом, допустим, никто бы меня не уважал. Все бы только осуждали его, потому что он слишком высоко, мне до него никогда не подняться. Да и вообще, стал бы он тратить время на такого, как я», — Ноа даже закатил глаза, стиснув зубы и принявшись медленно нарезать круг вместе с Дэверли, который готовился, но никак не мог напасть. В отличие от остальных, тренировки его никогда не отвлекали, только способствовали его депрессии и процессу погружения в себя. Пока все сражались в парах, и по залу разносился лязг шпаг, Ноа сражался с самим собой, пытаясь выложиться на полную, лишь бы устать к концу дня так, чтобы даже на мысли не хватало. Когда он шел на тренировку, он столкнулся с Сэмом в коридоре. Точнее не столкнулся, Сэм просто шел навстречу, меланхолично глядя в сторону окон, а на Ноа снова напал какой-то ступор и паника. Ему показалось, что Сэм непременно что-то знает, что он в курсе всего, что он осуждает, презирает, ненавидит его. Как бы сам Стаффорд ни нравился Ноа, он не мог отделаться от этих мыслей. И даже понимая, что он никогда не будет вместе с ним, он все равно слишком не хотел производить на него плохое впечатление. -Привет, Ноа, — вдруг поздоровался Стаффорд, и Ноа понял, что придется остановиться, поэтому он глубоко вздохнул и медленно развернулся, глядя на стоявшего в метре от него меланхоличного Сэма. Ноа даже стало совестно, что так затянул с приветствием, что просто прошел мимо. -Здравствуй, Сэм, — выдавил из себя Ноа, улыбнувшись, хотя в голове крутилась одна мысль: «Он знает, он знает, он знает». -Как у тебя дела? Все выходные тебя не видел, — проговорил Сэм, чуть приподняв уголки рта. «А он хотел меня видеть? Чушь, бред, нет, конечно, это он из вежливости, это же Сэм. Хотя… стал бы он останавливаться, чтобы поговорить со мной? Господи, что делать, почему мне так стыдно?» -А я…я просто отсыпался все выходные, слишком устал за неделю, а тут выходные. Никто не трогает, — Ноа пожал плечами, подняв глаза на глаза Стаффорда, тот продолжал красиво и легко улыбаться, глядя своими всегда гордыми глазами на Ноа, — тебе бы тоже… больше спать нужно, Сэм, — вдруг добавил Ноа, и Стаффорд усмехнулся, закатив глаза. -Я выгляжу паршиво, да? — спросил он так, будто бы готов был с легкостью принять этот факт. -Н-нет, что ты, — быстро осекся Ноа, чуть не пробив дыру ладонью в своем лбу. Что он нес? — просто ты выглядишь очень уставшим. -Ты прав, я действительно устал, — кивнул Сэм, дернув бровями, отчего у Ноа просто отлегло внутри, он снова не сказал какую-то лажу. А Сэм действительно выглядел уставшим. У него были немного красноватыми глаза, которые нездорово блестели, он был каким-то бледным и сонным, будто только проснулся, а еще стали более видны круги под его глазами. Ноа даже стало жаль Сэма из-за того, что он столько работает. Странно, что такой внешний вид его ничуть не портил, — знаешь, мне кажется, я даже заболел, — сказал Стаффорд поведя плечом и шмыгнув носом. -Правда? — произнес Ноа, приподняв брови и быстро сглотнув. Слава Богу, мандраж более менее прошел. -Да, не знаю, но такое ощущение, что у меня температура, — сказал Сэм, трогая рукой свой лоб с задумчивым выражением лица, — не проверишь, — вдруг спросил он, убирая руку от лица и вопросительно глядя на Ноа. У того снова дрожь пробежала по телу. Он быстро соображал, что делать, что сказать, подходить ли вообще. Но желание одолело его разум и стыд, и он медленно подошел к Сэму, подняв руку и дотронувшись до его лба ладонью. Стаффорд даже немного прикрыл глаза, когда холодная рука коснулась его головы, так это было приятно. -Да, у тебя действительно жар, — сказал Ноа, нехотя убирая руку от Сэма, — как ты вообще с такой температурой на уроки ходишь? С ума сошел? Тебе нужно в медпункт, а то, если затянешь, будет хуже и вообще заниматься не сможешь. Хотя, плевать, на уроки, это же здоровье…- возмутился Ноа, подняв глаза на лицо Сэма и удивившись увидев на лице восьмикурсника улыбку, — почему ты улыбаешься? -Да нет, не обращай внимания, — еще больше улыбнувшись и тронувшись заботой Ноа, проговорил Стаффорд, снова прислонив руку ко лбу, — пожалуй, да, я схожу к медсестре сегодня, хотя у Абеля вроде были жаропонижающие…- задумчиво проговорил Сэм, в итоге просто пожав плечами и поправив сумку на одном из них, —, а ты в столовую не идешь сейчас? Можем пойти вместе. Ноа нервно сглотнул и замялся, забегав глазами по лицу Стаффорда. -Нет, я не тренировку сейчас…- сказал он, махнув в сторону коридора, что вел в 3 корпус. Сэм понятливо кивнул, развернувшись полубоком. -Ну, увидимся тогда. -Да, — быстро улыбнувшись, сказал Ноа, тоже тронувшись с места, — и сходи к медсестре! — вдруг добавил он, когда Сэм уже отошел от него на приличное расстояние, обернувшись и улыбнувшись на эти слова. Ноа только заметил, как он покачал головой с этой улыбкой, будто осуждая Ноа за такую заботу, но потом Ларсен понял, что это просто паранойя. «Если бы он тогда все знал, он бы не говорил со мной тогда и не предлагал пойти с ним в столовую, ему было бы противно я думаю. Хотя, черт, я не понимаю, почему так трясусь за то, чтобы он ничего не узнал. Такое ощущение, что, пока он об этом не знает, мои шансы быть с ним намного выше. Бред. Они равны нулю, так же, как и было бы, если бы он все знал, — успокаивал сам себя Ноа, продолжая все время коситься на трибуны, на которых сидел Лэтчерсон, один из восьмикурсников, что учится в блоке с Сэмом, — и чего он пришел-то сюда? Больше делать, что ли, нечего? Обычно никто не приходит посмотреть на тренировки, а этот пришел. И, черт, у меня паранойя, мне кажется, что он все время пялится на меня» Ноа старался больше не смотреть в сторону трибун, продолжая бой с Дэйном, но по-прежнему чувствуя на себе взгляд Лэтчерсона, что сидел вообще далеко, но чей взгляд очень сильно чувствовался всей кожей. У Ноа было такое чувство, что сейчас вся вселенная работает против него, что Лэтчерсон здесь не случайно, что он все знает и что он хочет рассказать другим. Прямо сейчас. При всех. И Ноа снова настигнет позор, который ходит за ним по пятам. «Да нет, это бред. Откуда бы ему знать о том, что было между мной и Эйданом? Он просто пришел посмотреть на тренировку. Вон, на Дэйна, например, они же друзья, вроде как…» После тренировки Ноа, как всегда, дождался, пока из раздевалки выйдут все, пропустив перед собой еще и Паркер, которая, как и он, переодевалась одна. Но она была девушкой, а Ноа просто привык и не мог отделаться от этой привычки переодеваться одному. В раздевалке всегда было душно, поэтому Ноа открыл окно, сквозь которое в комнату пробивались слабые лучи солнца. Он был уверен, что все уже давно ушли из фехтовального зала, потому что прошло много времени, да и голосов или шагов за дверью раздевалки не было слышно. Правда, вся эта теория разрушилась, когда эта дверь открылась и напугала на самом деле Ноа, который не успел раздеться, но стоял спиной к двери, резко обернувшись. -Ты? — Ноа уставился в глаза Лэтчерсону, который медленно закрыл за собой дверь, проходя в комнату, — ты что здесь делаешь? -Да так, заглянуть решил. Ты против? — с ухмылочкой а-ля «я ублюдок, я знаю», сказал Лэтчерсон, оглядев своими голубыми глазами Ноа с ног до головы, взглянув на его вопросительное выражение лица, Ларсен, похоже, вообще не вкурил, в чем дело. -Смешно, — усмехнулся Ноа без единой эмоции, оперевшись руками о подоконник, когда восьмикурсник подошел к нему слишком близко, с ухмылкой глядя ему в глаза.- давай начистоту, что тебе от меня нужно? -А ты чего так враждебно настроен? — поинтересовался Лэтчерсон, чуть склонив голову набок. Ноа почувствовал резкий запах его парфюма, который внезапно ему понравился. Он был похож на парфюм Сэма, только был слишком резким, будто он облился им с ног до головы. -Я просто осторожен, — спокойно пожал плечами Ноа, настороженно глядя ему в глаза. -Надо же, Ноа Ларсен и осторожность — совместимые слова, — со смешком произнес Лэтчерсон, скользя глазами по его лицу. Ноа кажется впервые кто-то разглядывал настолько откровенно. Он был одет, но ему казалось, что он стоял раздетым перед всей школой, таким был взгляд этого восьмикурсника.- слушай, на самом деле, я не прикопаться к тебе пришел. -Серьезно? — усмехнулся Ноа, немного сузив глаза. -Серьезно, — кивнул Лэтчерсон, улыбнувшись, — мне просто Кристенс по секрету сказал, что ты очень сильно доставил ему две ночи назад, и рассказывал он это с такой сладостью, что я просто не мог не заинтересоваться и забить на тебя. -Так ты переспать со мной хочешь, что ли? — до Ноа слабо доходило с первого раза. Он посмотрел на Лэтчерсона с легкой иронией в глазах, а тот быстро щелкнул пальцами, не убирая с лица свою ухмылочку. -В точку. Я просто хочу тебя. Можно было сразу начинать разговор с этого. Ноа пялился в глаза восьмикруснику таким взглядом, будто смотрел на человеке, рассказывающем о втором пришествии Христа. Сюда, в Англию. Он, на самом деле, даже не верил особо, думал, это еще один повод поржать над ним или унизить его. Поэтому и не повелся сразу, отодвинувшись от подоконника. -Слушай, то, что я доставил Кристенсену, не значит, что я доставлю и тебе, так что…не верь никому на слово, — Ноа не искреннее улыбнулся Лэтчерсону и дотронулся рукой до его груди, похлопав по ней и сладко заглянув ему в глаза. Лэтчерсон только усмехнулся, когда Ноа попытался протиснуться между ним и подоконником, и взял его за плечо, вернув на место и шагнув к нему, буквально прижимая собой к подоконнику -А давай мы возьмем и проверим это, — тихо проговорил Лэтчерсон, глядя Ноа на приоткрытые и немного влажные губы. Ларсен же, не ожидав, что его так быстро и настойчиво остановят, замер, забывая иногда сделать вдохи и выдохи. -Прямо сейчас? — чуть дернув бровью, проговорил он прямо в губы Лэтчерсону, которые скривились. -А почему бы и нет? — Ноа прикрыл глаза, когда губы Лэтчерсона сомкнулись с его губами и даже немного приофигел, когда тот принялся быстро и страстно его целовать, вытворяя своим языком такое, что Ноа даже не успевал иногда сделать необходимый вдох. То, что он целовался с этим самым Лэтчерсоном, которого никогда особо не любил, и то, что этот Лэтчерсон его хотел, Ноа решил никак себе не пояснять. Потому что иногда его действия не поддавались логике. Ему нравился Сэм, а спал он с другими. Он не хотел быть шлюхой, но готов был лечь под любого, кто его заинтересует. Он привык к нелогичным решениям. С Лэтчерсоном все было уже не так, как с Эйданом. Потому что в том случае инициатива полностью была на Ноа, и скорее с Кристенсеном спал Ноа, а не наоборот. Сейчас же Ларсен с первого поцелуя прочно почувствовал, кто будет главным и кто будет с кем спать. Он понимал, что это не Теренс, и он не станет его насиловать против его желания, поэтому и расслабился наконец, открывая рот шире и целуясь все развратнее и возбужденнее. Лэтчерсон взял руками запястья Ноа, которые тот положил ему на плечи, как бы обняв его, и, видимо, поняв, что это было то самое разрешение, завел их Ларсену за спину, перекрестив их. Ларсена не особо волновало то, что происходит у него за спиной, потому что он утопал в поцелуе, а еще и в аромате этого парфюма. Да и сам Лэтчерсон не давал ему отвлечься, оторвавшись от его губ и прислоняясь своими к его щеке, скользнув к его челюсти и поцеловав ее, наконец-то опускаясь к его тонкой шее, на которой даже были видны вены из-за его бледности. Ноа выгнулся, поднял голову и громко вздохнул, когда Лэтчерсон принялся целовать его шею, точнее не просто целовать, он буквально присосался к ней, оставляя видные засосы и покусывая кожу, сразу же слыша тонкие стоны Ноа, которые тот сдерживал, прикрывая губы и закусывая их зубами. Лэтчерсон расстегнул его форменный костюм, забрался под жилетку руками, дотрагиваясь ими до его впалого живота и горячей кожи. И Ноа вздрагивал каждый раз, когда он щипал его за бока, царапая их короткими ногтями. Ноа только потом, когда восмьмикурсник отстранился от него, понял, что не может пошевелить руками, потому что они были связаны ремнем Лэтчерсона. Когда он это успел сделать, Ноа не понимал, но возражать не стал, только удивился, открыв глаза и заглянув в глаза Лэтчерсону, который, найдя в кармане презерватив, сунул его в зубы, пожирая Ноа своими глазами и чувствуя, что возбуждается от одного его дыхания и вида. Он взял Ноа руками за талию и развернул лицом к подоконнику, сначала прижав его к нему и выпрямив, целуя его шею под волосами, его плечи и даже между лопатками, отчего тот вздрогнул, а потом просто нагнул его, заставив лечь на подоконник и, не растягивая время, стянул с него штаны вместе с нижним бельем. Ноа только закусил губу и закрыл глаза, полностью расслабив руки, которые Лэтчерсон слишком сильно стянул ремнем, потому что они начали затекать. И когда восьмикурсник вошел в него, Ноа даже поморщился, громко вздохнув, сам удивляясь, что это было значительно больнее, чем с Эйданом. Лэтчерсон любил беспомощность, именно поэтому связал руки Ноа и сделал все сам, не волнуясь о том, что кто-то мог зайти. Он двигался в нем легко и быстро, наблюдая за его реакцией и не собираясь делать ему больно, а то мало ли… вдруг он заорет или еще что-то. Лэтчерсон поглаживал его по ягодицам, поднимаясь руками к его спине и сжимая его бока с такой силой, будто хотел почувствовать Ноа полностью, разорвать его на куски, но не в жестоком смысле, а только потому, что так сильно его сейчас хотел и так круто ему сейчас было. Ноа, который еле сдерживал стоны, двигался вперед-назад по подоконнику, так и не открывая глаз. Его волосы разметались по лицу и подоконнику, а сквозняк, который он чувствовал всем телом, грозил болезнью. Было плевать. Плевать на затекшие и связанные руки, на холод, на дискомфорт. Ноа любил секс. Он видел, что этим начали уже пользоваться. Но не мог остановить себя, ему всегда было любопытно, насколько хорошо ему будет в этот раз. Он слышал, как громко дышал Лэтчерсон, тихо шепча ему «быстрее», он чувствовал его руки, которые скользили по его телу и трогали его везде, где только доставали. И эта эйфория завладевала его разумом сильнее, ему хотелось еще сильнее, еще быстрее, еще приятнее. Пускай он стянет его руки до предела, пускай зароется руками в его волосах, пускай прижмется к нему всем телом и войдет до упора, до конца. И Лэтчерсон, будто слыша эти мысли Ноа, повторил все с точностью, наконец замерев и даже перестав дышать. Азарт от того, что их могли поймать, завладел обоими, но в то же время хотелось просто лечь и умереть от наслаждения, чем вставать и идти куда-то. Лэтчерсон отстранился от Ноа и медленно развязал его руки, которыми Ноа сначала не мог нормально пошевелить, а потом уперся в подоконник, сорвано дыша и боясь, что такое проявление насилия ему даже…понравилось. Выпрямиться казалось нереальным, да и Ноа не спешил, пытаясь отдышаться и справиться с эмоциями. Лэтчерсон же снова подошел к Ноа, и Ларсен почувствовал, как он проводит пальцем по внутренней стороне его бедра. Медленно и вверх. У Ноа пробежали мурашки, и он громко вздохнул, когда он скользнул этим пальцем внутрь, вдруг нагнувшись к лицу Ноа и прижавшись к его волосам щекой. -Ты потрясен, Ларсен, — прошептал он ему на ухо, прижавшись носом к его щеке. Ноа открыл глаза, прикусив нижнюю губу, а Лэтчерсон громко усмехнулся. Лэчерсон же, быстро поцеловав Ноа в ухо, сжав губами его мочку и выпрямившись, продел ремень в свои джинсы и принялся приводить себя в порядок. Когда он вышел из раздевалки, то сразу же наткнулся на одного из тренеров по фехтованию, Колтона Кея, который приафигел, увидев здесь восьмикурсника, которого вообще не должно быть ни во время тренировок, ни сейчас, когда здесь никого не было. -Какого черта ты тут ошиваешься? — спросил громко Кей, уставившись вслед восьмикурснику, который только обернулся, оглядев мужчину своим скользким взглядом и даже не прибавив шагу. Колтон стиснул зубы, сдержанно вздохнув и быстро направился к раздевалке, думая, что убьет любого, кто там задержался. Лэтчерсон ведь не мог быть там один, зачем ему это? Открыв дверь раздевалки, Колтону даже не пришлось кого-то искать, Ларсен стоял прямо напротив подоконника, поправляя свой пиджак какими-то неумелыми движениями. Он сразу понял, что что-то было не так. Слишком уж потрепано выглядел Ларсен, и слишком уж туманными были его глаза, которыми он посмотрел на тренера. -Здра-асте, — протянул Ноа, как-то пьяно улыбнувшись второму тренеру, который редко появлялся именно на его тренировках. Колтона даже перекосило от какой-то непонятно эмоции, он только шире открыл дверь и быстро указал на нее Ларсену, чуть сузив глаза. -Так, а ну быстро марш отсюда, — приказным голосом сказал он, и Ноа нехотя плавно оторвался бедрами от подоконника, медленными шагами направившись в сторону двери, поправляя на ходу пиджак и глядя на тренера. Колтон видел многое, но такую наглость от ученика ему было терпеть довольно трудно. Их глаза встретились, и Колтону даже стало странно от того, какими пошлыми были глаза этого мальчишки. И вообще весь он был каким-то пошлым, развязным. Было более, чем понятно, чем они тут занимались. «За что мне это отродье?»- только и подумал Колтон, выразительно закатив глаза, когда Ноа вышел из раздевалки, оставив за собой запах чужого парфюма. *** Это было самой настоящей редкостью, чтобы гостиная пустовала несколько часов подряд, ведь здесь вечно кто-то да ошивался. Речь шла о гостиной на втором этаже, самым часто посещаемым местом в школе, здесь обязательно кто-нибудь да был. Иногда здесь бывали даже по ночам, кто-то, кто очень хорошо общается со старостами и может взять у них ключ. Сейчас же трудно было поверить, что эта тихая, пустая и внезапно большая без людей комната когда-то бывает живой, полной светских разговоров и насмешек. Паркер пыталась связать это хоть с чем-то, но так и не могла подобрать подходящий вариант. В гостиной не было восьмого курса. Это потому, что они писали неофициальный репетиционный экзамен. Такая репетиция перед репетицией, Паркер всегда смешили эти заморочки в Раундвью. Но если учесть то, что экзамен начался в 11 утра, а сейчас было часа 2 дня, было вполне понятно, почему здесь не было никого из старшекурсников. Но также Паркер не столкнулась ни с кем со своего курса или с курсов помладше, и это она объяснить вообще никак не могла. Возможно, все отсыпались после тяжелого понедельника, старосты попрятались в комнатах, лишь бы не сталкиваться с Гордоном, который обязательно найдет им дело. Фехтовальщики и музыканты тоже нашли себе дела, решив не расслабляться в комнатах, а такие, как Абель и Грант, разбились на парочки и проводили время вместе. Никто не приходил в опустевшую гостиную, никто не мешал этому призрачному покою Паркер, которая медленно выкуривала сигарету, сидя в кресле прямо рядом с открытым окном, читая учебник по философии. Призрачным ее покой был потому, что несмотря на всю эту тишину и умиротворенность, прерываемую только тиканьем больших часов, стоящих у лестницы на втором этаже гостиной, Паркер все равно казалось, что где-то происходит что-то грандиозное, а она была совсем не в курсе, поэтому и сидит здесь одна в гостиной, иногда посматривая на дверь, будто слыша за ней шаги. На самом деле, Паркер ненавидела что-либо пропускать. Потому что Раундвью было тем самым местом, где, как в сериале, пропустил один момент — не понял смысла следующих десяти серий. Благо, в сериале найдется хотя бы один человек, который еще десять раз повторит, в чем было дело и почему все именно так, а в Раундвью его роль играл Джинкс Джерман, который расскажет обо всем, что происходит в разных частях академии в реальном времени. Наверное, Паркер даже не хотела знать, как ему это удается, но он хоть как-то выручал. И все равно пропускать что-то — не круто, такие как она, о.с.о.б.е.н.н.о. такие, как она, кто были старостами и элитой, должны всегда быть в курсе того, что происходит. Видимо, поэтому Паркер так смутила ситуация с новеньким, Мэриел, который оказался непонятно вообще какого пола. Тогда у нее весь день было чувство, что в чем-то был подвох. Оно было и сейчас, не такое очевидное и навязчивое, но думать реально мешало, поэтому она позволила себе закурить здесь, а не спускаться в местную «курилку». Паркер потерла рукой оголенную шею и потянулась вверх, сжав губами сигарету, сдерживаясь, чтобы не зевнуть, ведь спать хотелось просто нереально. Староста покосилась на часы, понимая, что косится на них как-то слишком часто, время не успевает сдвигаться с места. У Лейтона, на приход которого она надеялась, были дополнительные по экономике. Грант устроил себе сеанс дневного сна с Каем. У Стаффорда были экзамены, а Нилан ушел в город прогуляться. Он и Паркер предлагал, только она отказалась, потому что ей казалось, что если она куда-то пойдет, то в итоге ляжет на асфальт и будет просто лежать, не в силах идти дальше. Она ненавидела понедельники именно за это. Вродеи не настолько устаешь, сколько этого хочет сам организм, занимаясь самообманом. Эшли понимал, что было бы странно, развернуться и выйти обратно из гостиной, в которую только что вошел. Странно хотя бы потому, что она уже его заметила, подняв глаза буквально на мгновение. Конечно, можно было отделаться тем, что он искал здесь кого-то вроде Джинкса, а потом уйти. Но Эшли не нравилась эта идея. Ему вообще мало, что нравилось, когда настроение было паршивым, как сейчас, например. он все эти два дня избегал встречи с Паркер, пересекаясь с ней только на уроках или на дополнительных, и то, они там почти не разговаривали. Эшли это было на руку, иначе бы он давно ей все рассказал, не в силах держать что-то такое в себе. Он наблюдал за Лейтоном. Наблюдал за Мэриел. Наблюдал за Паркер. И за общением этой заветной троицы. Совершенно понятно, что Мэриел приглянулся Лейтон. Из всех парней в школе именно Лейтон, который был известен всей школе тем, что смог растопить сердце рыжей старосты и заставить ее себя любить. Лейтон вроде был даже не против такого внимания со стороны Мэриел, потому что он ни разу его не оттолкнул, как просто в общении на уроках или переменах при Паркер, так и в таких местах, вроде проемов и углублений в стенах, мимо которых так любил гулять Эшли. А еще Лейтон вроде как любил Паркер. Совершенно понятно, что он не стал бы ей морочить мозги, не будь это правдой. Паркер же симпатизировала Лейтону, удивляя своим поведением всю школу, а еще ее раздражал Стэйси, к присутствию которого в школе она так не могла привыкнуть. А Мэриел очень странно относился к Паркер, и насчет этого отношения у Эшли в голове были сплошные вопросительные знаки. А этот вовсе не любовный, а даже какой-то странный и неоднородный треугольник замыкался. И Эшли он не нравился, хотя он и понимал, что это вовсе не его дело. Хотя, может, и его тоже, раз уж он видит это все сейчас, став свидетелем той сцены два дня назад? В любом случае, отношение у Мюррея к Лейтону уже изменилось немного не в ту сторону. И он с этим мало, что мог поделать. Эшли все-таки прошел в гостиную медленным шагом, подходя к этому прямоугольнику из диванов и кресел, на одном из которых и сидела Паркер, положив руку с зажатой в пальцах сигаретой на подоконник. Она еще раз подняла на Эшли глаза, встречая его взглядом, и ее губы немного напряглись и сомкнулись казалось, будто она сейчас улыбнется, только вот это было не про Паркер, и она слишком устала, чтобы вообще хоть что-то делать, поэтому ее лицо осветила только натянутая, но вполне приятная ухмылка, на которую Эшли посмотрел как-то напряженно. Он вообще был напряжен, что было редкостью для их общения со старостой, просто Эшли казалось, что он невольно ее обманывает, а это всегда неприятно: чувствовать что-то такое, когда вроде бы ничего и не сделал. -Я думала, реально проторчу тут все это время одна. Все будто вымерли, — усмехнулась Паркер, подпирая свободной рукой голову и глядя в книгу, медленно сжимая губами сигарету. Эшли присаживается на ручку одного из кресел и кладет сумку в само кресло, не отрывая взгляда от Паркер. -Я помешал? -Нет, на меня вся эта тишина уже давить начала. Странно, вроде бы в комнате все в порядке с этим, в библиотеке тоже, а здесь прямо на мурашки от тишины и спокойствия пробирает, — тихим и немного хриплым голосом говорит Паркер, поднимая голову и как-то коварно улыбаясь, выдыхая белый дым. Но весь этот настрой и улыбка пропадают, как только она встречается с Эшли глазами, присматриваясь к нему.- у тебя все в порядке? — спрашивает Паркер, немного сужая глаза и прислоняясь спиной к спинке кресла, — ты какой-то слишком бледный, — Эшли невольно вздрагивает из-за сквозняка, что был от открытого рядом окна, и медленно садится в кресло, натягивая за запястья длинные рукава черного свитера, пока Паркер оглядывала его совсем ненавязчиво, но внимательно, замечая, что Эшли был каким-то потерянным, а еще и очень-очень бледным. Бледнее, чем обычно, теперь даже подглазники смотрелись ярче обычного, так что нельзя было не заметить этот нездоровый вид у Эшли.- ну так что? Скажи еще, что заболел. -М? Нет, я не заболел, — меланхолично отвечает Эшли, опуская глаза на болящие руки, обтянутые свитером и лежащие на его ногах, — просто вчера ночью, кажется, я слишком глубоко порезал вену. Крови много было, может, поэтому… -Тогда понятно, — усмехнулась Паркер, снова опуская глаза в книгу, — если много крови потерял, точно поэтому. Господи, не могу поверить, что я до сих пор спокойно захожу в наши душевые, после всего того, что там было и что вообще видели эти стены, — Паркер скривила губы и покачала головой, закатив глаза и сдавшись, подняв голову и снисходительно посмотрев на Эшли, — обещай не умирать там, ладно? Я тогда вообще туда не зайду. -Обещаю, — с тихой усмешкой ответил Эшли, нащупывая пальцем через свитер на второй руке толстый слой бинта, которым перевязал рану от лезвия. Паркер смотрела на это, пытаясь побороть внутри это желание подойти и задрать рукава его свитера, сняв все эти бинты и пластыри, и посмотреть на то, что он сделал с рукой прошлой ночью. Эшли похоже реально таращило, если он был белым, как труп, и если он сидел как-то напряженно, еле открывая глаза и глядя на Паркер. Ей в такие моменты казалось, что ему нужна помощь, а не разговоры, а она тупит. -Будь осторожней, Эш. Ты похоже уже совершенно не чувствуешь, как глубоко режешь, тебе все мало. Когда-нибудь так и не захочешь, а умрешь по неосторожности, — сказала все-таки Паркер, преодолев себя, потому что она вообще не любила все эти поучительные речи. Особенно в сторону Эшли, которому советовать что-то по поводу его жизни или его этих занятий вообще было провальной и очень тупой идеей. Человек, который намеренно пытался лишить себя жизни пять раз вряд ли хоть кого-то послушает. Ей наоборот казалось, что Эшли все эти советы и разговоры кажутся смешными. И похоже она была права. Заметив на его губах что-то на подобие улыбки. -Я осторожен. Просто лезвие соскользнуло и вообще глубоко ушло. Я и сам не ожидал, что кровь, как фонтаном брызнет, — пожал плечами Эшли, продолжая водить пальцем по выпуклой части свитера на своей предплечье. -Знаешь, мы вчера или вроде того говорили с Джинксом насчет тебя, — не спеша произносит Паркер, переворачивая страницу учебника, неизвестно зачем, читать все равно расхотелось. А вот Эшли, пусть и прямо не выразил своей заинтересованности, взгляд его синих глаз, густо подведенных черным карандашом, Паркер на себе сразу заметила, встретившись с ним взглядом.- мы говорили о всех этих твоих… порезах. И, в общем, Джинксу это как-то резко перестало доставлять, ну, как раньше бывало, помнишь? Так вот, сейчас он даже злится по этому поводу и хочет, чтобы ты перестал себя резать… похоже, для него это имеет значение. Не то, чтобы я не верила в вашу дружбу. Просто впервые он заговорил со мной о таком. Похоже ты и твое это самокалечение реально волнует его, — Паркер пожала плечами, привстав на коленях в кресле и ложась грудью на подоконник, затушив сигарету о железную перекладину за самим окном и кинув маленький окурок вниз. -О, да? А он не пробовал об этом поговорить со мной, может быть, я бы тоже его выслушал не хуже, чем ты? — спросил Эшли с какой-то притворной и совсем невеселой улыбкой, скривив губы и глядя Паркер, которая уселась на место, в глаза. Та на ерничество Эшли отреагировала достаточно спокойно, даже усмехнувшись и снова беря в руки книгу, закидывая ногу на ногу. -Эш, прием. Проверка связи. В том- то и дело, что он уже говорил с тобой об этом, — Паркер дернула бровями и посмотрела на Мюррея так, будто поймала его в чем-то очень нехорошем, застав прямо на месте преступления. А Эшли внезапно почувствовал себя странно, просто вспомнив, что это было правдой, — он говорил с тобой. Ты его не услышал. -А… да, точно…говорил, — согласился Эшли, медленно откидываясь на спинку кресла, утопая в ней. Он сдвинул свои худые ноги и сжал ими руки, опустив их между ног, перед этим снова поправив рукава свитера. А по его лицу Паркер заметила, что Мюррей, кажется, глубоко задумался о жизни. -Ты слушаешь его, когда вы разговариваете? Иногда Джинкс говорит вполне дельные вещи. Вот, как эта, например, — Паркер повела плечом, скривив губы в ухмылке, — тебя что, не радует то, что Джерман наконец перестал залипать на твои шрамы и понял, что однажды ты можешь просто сдохнуть, бесконечно калеча себя? — каким-то даже глупым тоном голоса проговорила Паркер, поставив локти на колени и внимательно глядя на одноклассника, который поднял на нее глаза с такой непонятной в них эмоцией, будто бы он вообще не понимал, о чем шла речь и о ком они говорили. -Да чему радоваться? Я не понимаю, кого Джинкс строит из себя и почему вообще говорит с кем-то на эти темы, — Паркер наверное где-то глубоко в себе, но ожидала услышать такой ответ от Мюррея, который только оправдал ее догадки. Но все равно такое слышать было странно. От него. Эшли, наверное, самый спокойный парень в Раундвью, не считая Сэма Стаффорда, которого из равновесия мог вывести только Джинкс Джерман. И это спокойствие иногда доводило окружающих до ручки. Особенно сейчас и Паркер, если только вспомнить, о КОМ они говорили. -Может быть, он делает это, потому что волнуется за тебя. Не думал об этом? -Да я знаю. Я знаю, что он волнуется, было бы странно, если бы ему было наплевать, верно? — усмехнулся Эшли, трогая пальцами край рукава своего свитера, — просто… я не знаю, мне все равно странно это слышать… -Слушай, Эш, ну, я же не совсем поехавшая и прекрасно понимаю, что у вас что-то там происходит. Это видно, если не по Джинксу, то по тебе точно, — сказала прямо Паркер доставая из-под себя пачку сигарет и принявшись медленно вертеть ее в руках, — просто ты мне ничего не рассказывал, но то, что у вас какие-то проблемы, замечает и сам Джинкс. И он тоже не в курсе причин твоего поведения, если честно… -Да я сам не в курсе всего, понимаешь? — наконец, забыв про разговоры в полголоса и повысив тон, сказал Эшли, выпрямившись и передернувшись от того, как много ему вообще хотелось сказать про Джинкса, только вот самому Джинксу, никак не Паркер, — просто, скажем так, я стал свидетелем одной ситуации, и эта ситуация не дает мне трезво оценивать все то, что говорит или делает Джинкс. Это тупо вообще, что я вечно попадаю в такие истории, но… в общем… короче такая ситуация у меня сейчас с тобой, и я пришел поговорить с тобой именно об этом, — вырвалось быстро у Эшли, и что-то внутри дало трещину, отчего стало как-то легче, хотя он и понимал, что самое сложное было еще впереди. Паркер, которая мало что поняла из сказанного, только пару раз моргнула, сжимая в руках книгу и, оглядев гостиную мельком, снова вернулась к внимательным и томным из-за этого карандаша глазам Эшли. -Забыть про Джинкса? -Забыть про Джинкса, — кивнул Эшли, облизнув губы. -Говорим обо мне? -Да, — снова кивнул Мюррей, и Паркер немного напряглась, отложив книгу в сторону и сев на край кресла, чуть приподняв свою бровь. Между ней и Эшли повисла какая-то томительная пауза. На самом деле Эшли просто подбирал слова, потому что не знал, с чего вообще начать и как это ей сказать, потому что раньше он даже не представлял, что ему придется говорить о таких вещах с Паркер. Говорить такое ей в лицо. Но в этот самый момент он сравнивал себя с ней. Ведь ему тоже не договорили, и если Джинкс врать умел, то кому-кому, а Паркер Эшли врать точно не собирался, это было провальной идеей, она бы все равно узнала. Только уже прошло бы время., а этот треугольник с новеньким очень напрягал Мюррея, как простого наблюдателя со стороны. А еще ему не нравился Мэриел. Потому что он был интересным и тоже привлекал Джинкса. Этих причин было достаточно. -Эшли, в чем дело? Ты настораживаешь меня, честно, — с усмешкой тихо произнесла Паркер, а Эшли придвинулся к ней ближе, опираясь локтями на свои колени. -Паркз, я бы никогда тебе об этом не сказал, потому что это попросту не мое дело, вот и все. Я в чужие дела не суюсь, потому что не люблю, когда в мои лезут. Но мне просто показалось, что с самого первого дня мы как-то явно отличаемся от большинства тем, что не очень фанатеем от Стэйси и его милого образа, освещающего нашу школу, — сказал Эшли проникновенным голосом и Паркер даже губы прикрыла, слышав упоминание о Мэриел. Глаза у нее как-то настороженно загорелись. -Да, ты прав. Мне уже казалось, я единственная, кто не понимает, какого черта в нем все нашли, — фыркнула староста, складывая руки на груди, — уже даже Лейтон стал с ним общаться. Правда не так, как все остальные, но он… -Тоже нашел в нем что-то такое, да? — закончил ее мысли Эшли, усмехнувшись и дернув головой, — Паркер, мне кажется, целью Мэриел всегда был Лейтон, а вся школа так… пришлась к случаю. -О чем ты? — с запинкой спросила Паркер, чуть сузив глаза и выразительно приподняв бровь, на которую не мог не посмотреть Эшли. -Мне паршиво тебе об этом говорить, Паркз, но просто не могу нести это в себе, на меня это просто давит, — Эшли поморщился, но взгляда от Паркер не отвел, потому что просто зацепился за него, таким он был внимательным и приковывающим к себе, — я недавно своими глазами видел, как Мэриел и Лейтон…они… в общем… целовались, — выдавил из себя Мюррей, тут же сжав губы и шумно вздохнув. Паркер, кажется, то ли не расслышала, то ли сделала вид, что не расслышала, еще больше приподняв брови и усмехнувшись, дернув головой. -М? Что? — тихо переспросила она, но Эшли по ее лицу понял, что она прекрасно его слышала, иначе бы оно так не дрогнул в одну секунду, а глаза не перестали бы фокусироваться на Эшли. -Я был в шоке, когда увидел…-так же тихо добавил он, будто бы их могли услышать, — и мне не показалось. Действительно целовались. Не у всех на виду правда, я просто мимо проходил. Как всегда… Паркер тяжело сглотнула ком, застрявший в горле, а рука сама сжалась в сильный и прочный кулак, которым сейчас можно было разбить, казалось, пару кирпичей так точно, причем, на мельчайшие частицы. И если в первые секунды она чувствовала негодование и ужасную растерянность, теряя свою маску хладности и уверенности в себе, сейчас буквально за мгновенье в груди разгорелся целый пожар, и если бы она открыла рот, оттуда вырвался бы огонь, как ей самой казалось. Он обжигал ей горло и глотку, и всю полость рта тоже, обугливая каждый зуб. Дышать на автомате уже не получалось, приходилось заталкивать в себя воздух насильно, так же насильно его и выдыхая, потому что внутри все сжималось и отказывалось нормально работать. Ей в прямом смысле хотелось кого-то убить. Не просто на словах, а взять и убить. Настоящего человека. И это была даже не злость и не ненависть сейчас. Это была обида в первую очередь на себя. Потому что она не догадалась с первого момента, что вообще происходило у нее под носом. Сейчас так резко объяснились все эти разговоры Мэриел и Гранта по вечерам, то, как Абель помогал Стэйси с алгеброй и то, как от него млела вся школа все эти недолгие дни, что он провел в школе. Сейчас объяснялось и все это отношение собственно к ней со стороны Мэриел, вот только Паркер хотелось встать, прижать его к стене и спросить, какого, мать его, черта он решил, что сможет так просто придти сюда и занять ее место? Ее бесила эта уверенность, самодовольство и эта целеустремленность, вперемешку с его совершенно подходящей для этого внешностью. «Да кто он, черт возьми, такой, чтобы пытаться встать у меня на пути?»- думала про себя Паркер, пока Эшли редко что-то ей говорил, в основном просто смотря на нее спокойным взглядом, пока Паркер резко не встала, уставившись на дверь свои прохладным, просто ледяным взглядом, от которого передернуло даже самоубийцу со стажем. -Слушай, Паркер, я… я серьезно не хотел, чтобы ты узнала все так. -Да нет, Эшли… -Да, я просто не знал как на это реагировать, понимаешь… -Нет, Эшли. Эшли! — повысив голос, сказала Паркер, положив вставшему за ней Эшли руку на плечо и заглянув ему в глаза, — ты правильно сделал, что сказал мне. Ты настоящий друг. Серьезно, спасибо тебе, — проникновенно сказала Паркер, выдавив из себя какую-то странную ухмылку и отпуская рукой плечо Эшли. Мюррей в каком-то ступоре смотрел на то, как Паркер берет с кресла свою сумку и медленно кидает в нее сигареты и книгу, закрывая ее на замок и быстро обходя Эшли, направляется на выход из гостиной еще более тяжелым шагом, чем у нее был до этого. -Паркер, подожди! — вдруг остановил ее Эшли, повернувшись и обнаруживая, что она все-таки остановилась почти у самой двери, быстро развернувшись на каблуках и глядя на Эшли через всю гостиную.- я просто хочу, чтоб ты знала, что инициатива поцелуя … она точно не принадлежала Лейтону. Это было видно. -Что ж… правда? Отлично, — без особого энтузиазма выдала Паркер, вздернув подбородок и смахнув волосы с плеча. Эшли понял, что от этого ей точно не полегчало. -Слушай, пообещай, что никто не пострадает, — только и попросил ее с усмешкой Эшли, немного поморщившись, а Паркер громко вздохнула, тряхнув кистью руки, которая уже болела от напряжения, с которым она сжимала ее в кулак. -Прости, Эшли, но, боюсь, этого я пообещать тебе точно не смогу, — проникновенно произнесла Паркер, сдержанно растянув уголки рта, отчего ее лицо становилось каким-то совершенно коварным и неприятным. Но Эшли, которому этот ответ по идее должен был не понравится, только улыбнулся ей вслед, мысленно желая ей во всем удачи, ведь он в любом случае был на ее стороне. Вечно с Паркер так. Он ожидал, что это будет очень трудно, что ее придется даже жалеть, но, черт возьми, из любой ситуации она выходила так, что просто сердце замирает в ожидании чего-то грандиозного. Много раз Эшли так лажал насчет Паркер. И все никак не мог привыкнуть к тому, то она совсем не обычная аристократка, что окружают все светские общества. От того, чтобы просто встать посреди пустынного коридора и заорать, Паркер остановили прошедшие мимо младшекурсники, которые вообще непонятно, где были все это время. Приходилось сдерживаться и просто смотреть им вслед, медленно переставляя ноги на высоких каблуках. Можно было снять их и проткнуть шпилькой кому-нибудь глаз, например. Но она же была старостой. Не в ее это было интересах. Мозг старательно делал свою работу, которую Паркер позволяла ему делать без ее собственного участия. Сама она просто смотрела вперед, а он думал. Она шла, а он тщательно все обдумывал, ища различные выходы и формируя самые разные планы от самых коварных и жестоких, до безобидных и бесполезных. Процесс завершился, и Паркер осенило ровно в тот момент, как на горизонте появился Лейтон, направляющийся к ней, к сторону гостиной. Даже казалось, что он и был решением, что он заставил мозг Паркер найти самый лучший вариант для всей этой ситуации. Рука у Паркер дрогнула, прежде чем сжаться в кулак, но она остановилась на месте, сложив руки на груди, чтобы не было так заметно ее нервозности, Кроссвэлл был слишком наблюдателен. Надо же… он улыбался. Паркер смотрела не его улыбку и сглатывала ком, застрявший в каком-то слишком узком для этого горле. А Лейтон подходил все ближе и ближе, ближе и ближе, пока не оказался совсем рядом со старостой, которая, кажется, приросла к месту. -Вот ты где, а я тебя искал, — как всегда с какой-то теплой, но ироничной улыбкой проговорил Лейтон, поддавшись вперед и вытянув шею, чтобы поцеловать Паркер в щеку или в губы, но староста как-то плавно и быстро дернулась в сторону, отчего их лица были совсем рядом, но Лейтон промахнулся, как-то даже опешив.- Паркер? — неуверенно произнес он, приподняв брови и с каком-то странно улыбкой глядя в бок на глаза Паркер, которая каким-то образом очутилась в стороне. И Паркер внезапно улыбнулась, осклабилась, если быть точнее, но это странное настроение тоже удивило Лейтона, который так и остался стоять на месте, держась рукой за сумку, свисающую с плеча. А Паркер смотрела ему в глаза, улыбаясь и редко моргая, у нее внезапно внутри будто все отключилось, все обрубило концы, в ушах был вакуум, а в голове пусто, только эта улыбка на лице и взгляд глаза в глаза. Лейтон не потянулся больше за поцелуем, потому что его это все немного привело в недоумение даже, будто он был не в курсе какой-то крутой шутки. -Ты голоден? — с неподдельным интересом спросила Паркер, вспомнив, что он точно не ел с самого утра. Лейтон моргнул пару раз и дернул головой, пригладив кончики волос пальцами. -М-м-м… ну да, я и шел за тобой, чтобы вместе пойти, — с тенью улыбки ответил Лейтон, глядя Паркер в глаза. Та только кивнула, поджав губы. -Отлично. Ну так… пошли? Может, Фостейн и Кай уже там, они вроде планировали проснуться к обеду, — с усмешкой сказала Паркер, опустив руки вдоль тела и тронувшись с места одновременно с Лейтоном, не спеша направляясь прямо к лестнице. -Сэм точно там будет. -Откуда ты знаешь, что точно будет? — спросила Паркер меланхолично, стараясь смотреть вперед и только вперед. -А мне Ларсен сказал. Он откуда-то знает, когда окончание экзамена и будет ли Сэм на обеде или нет. Но я ему поверил, говорил он убедительно, — усмехнулся Лейтон, плавно взяв Паркер за руку, что была просто опущена вдоль тела. Но староста, не пройдя и двух метров, так же плавно и не оскорбительно для Лейтона вывернула свою руку из хватки Лейтона, подняв ее к груди и сжав ее в кулак, отчего Кроссвэлл снова опешил, даже замедлив шаг. -Да я это… потянула ее на фехтовании, — быстро сказала Паркер, взглянув Лейтону в глаза и принявшись быстро сжимать и разжимать кулак, шевеля пальцами, — вчера еще. Больно, — пожав плечами, добавила она, ускорив шаг и заставляя сделать то же самое и Лейтона. Тот только понимающе кивнул, но как-то больно медленно и настороженно, но вскоре, заметив расслабленность Паркер, и сам расслабился, снова повесив на лицо свою привычную улыбку. А Паркер просто старалась делать то, что ее мозг посчитал самым идеальным вариантом сейчас. Ничего не было, и она ни о чем не знает. Лучшая защита- нападение? Что ж… не в ее случае.