Пропасть под нами не пропасть III

У Дэклана не было столько времени, сколько он сам себе позволил выделить, чтобы найти в этом громадном замке одного-единственного Уэлстрика, которому так захотелось куда-то запропаститься сразу же после уроков. Ситуация требовала его найти, хотя не столько ситуация, сколько внутренняя интуиция Дэклана, который сразу же, как только его позвал к себе в кабинет профессор Квинс, понял, о ком именно пойдет речь и почему его оторвали от сеанса с одним из младшекурсников. Дэклану казалось, что он обошел всю школу три раза. Все три корпуса, побывав на каждом этаже и спросив каждого, кто попадался на пути, не видел ли он Бриса Уэлстрика. И Дэклану уже стало казаться странным то, что художника никто не встречал. Правда, потом, проходя в одиночестве по последнему этажу первого корпуса, он подумал и все-таки объяснил это странное явление тем, что Бриса здесь мало кто замечает. Точнее, после несчастного случая своеобразный интерес к Брису появился, но это скорее была осторожность. Никто не хотел тесного общения с ним, многие боялись его повернутости, особенно после неудачной попытки суицида, когда, кажется, каждый понял, насколько вообще все было серьезно. Они, конечно же, не знали, что на Бриса, у которого целых два мира внутри, с которыми он отчаянно пытается разобраться, не может повлиять общественное мнение или издевки со стороны сверстников. Но, может, это было даже хорошо, потому что нападки со стороны Джинкса Дэклан в один момент прекратились. Дэклан подумал, что если не найдет Бриса в течение этих десяти минут, то сдастся и пойдет обратно в свой кабинет работать, но потом он понял, что этот трюк с жизнью не прокатил, потому что через десять минут он никого так и не нашел, устало встав посреди библиотеки и думая. — Что ж… — еле слышно пробормотал Дэклан, собирая волосы в хвост и перевязывая их черной резинкой. — Окей, так и быть, твоя взяла. Дэклан знал, что если Брис чего-то захочет, то сам, может, и не добьется нужного результата, а вот Мэд был вполне способен сделать это. А если Брис захочет спрятаться ото всех где-то, где его никто не найдет, Мэд это сделает. Но сейчас не Мэд волновал Дэклана, а сам Уэлстрик, которого он просто горел желанием схватить за плечи, встряхнуть и спросить, какого черта он делает. Только вот Дэклан вряд ли смог бы это сделать. Не в его компетенции, ведь психологи обычно не так разговаривают со своими клиентами, но тут опять же стоило учесть и то, что сам Дэклан расценивал их отношения с Брисом не только как «психолог — пациент», было в этом всем что-то еще. Определенно было, если Флаймер потратил столько времени, чтобы безуспешно попытаться найти Уэлстрика в этой школе. Но Брис все-таки нашелся. Немного в неожиданном для Дэклана месте, который сначала просто замер, увидев его, сидящим на полу у своего кабинета, а потом только ускорил шаг, не отрывая от этой неподвижной и утопической фигуры взгляд. Брис сидел, обнимая руками колени и утыкаясь в эти самые колени лицом, пряча его за распущенными волосами. Дэклана уже немного напрягла эта поза и то, что было похоже, будто бы Брис спал, выглядя при этом как-то слишком забито и уныло, даже безнадежно, если можно так сказать, но растерявшийся поначалу Дэклан быстро собрался с мыслями и подошел к сидящему у двери в кабинет Флаймера Брису, встав напротив него и засунув руки в карманы джинсов. — Так вот ты где был все это время, — с тихой усмешкой проговорил Дэклан, опустив голову и глядя Брису в волосы, на не идеально ровный пробор и местами спутавшиеся пряди. — Я тебя сейчас около часа по школе искал, можешь себе представить? Ответа не последовало. Да что там ответа, Бриса не оживили ни шаги, приближающиеся к нему, ни голос психолога, которого он с недавнего времени всегда был рад видеть. Уэлстрик даже не шелохнулся, только его плечи поднимались и опускались, убеждая Флаймера в том, что он был вообще живым. Дэклан немного сдвинул брови, посмотрев на Бриса как-то внимательно, оглядев взглядом его позу и заметив, с какой силой Брис обнимал собственные колени, как сильно побледнели костяшки пальцев на руке, что вцепилась в локоть другой рукой. Значит, он был в сознании. И что же это было? Как это понимать? Просто не желает разговаривать, устраивая бойкоты по несуществующим причинам, или Дэклан должен был и сам догадаться, в чем было дело? — Послушай, Брис, я хочу, чтобы ты объяснил мне, что это за выходки были сегодня утром? Меня вызывал к себе мистер Квинс и рассказал про то, что случилось на его уроке, твое поведение было просто ужасным. А потом я встретил учительницу биологии, наверное, самую ранимую женщину из всех, так она до сих пор отходит от всего, что ты делал и говорил. Объясни мне, что происходит? — произнес Дэклан не слишком громко, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, хотя коридор был пуст, занятия у многих курсов еще не закончились. — Брис? — позвал Дэклан, глядя на Уэлстрика какими-то неуверенными глазами. Он будто смотрел на то, чего нет. Вроде бы в коридоре было два человека, а такое ощущение, что один. — Брис, меня просто удивляет то, как ты себя вел утром, ведь ничего похожего ты не делал, а в этом семестре так вообще был очень тихим, что могло случиться? По молчанию Бриса, который не подавал никаких признаков жизни, Дэклан, к сожалению, вообще ничего понять не мог; все его психологические догадки и теории в голове рушились, потому что перед его молчанием он был бессилен, и это выводило Флаймера из себя. Он не мог понять, в чем было дело, но может быть, Брис был просто очень подавлен сейчас и не хотел разговаривать? Это казалось Дэклану бредом, тогда бы он не пришел сюда. Может, это Флаймер ошибся, налетев на него вот так сразу? В любом случае это игнорирование просто ломало психологу мозг. Дэклан посмотрел по сторонам, не желая привлекать внимание чьих-то любопытных глаз, и, убедившись, что здесь они с Брисом были одни, просто присел перед ним на корточки, теперь не только видя, как тяжело он дышит, но и слыша это тяжелое дыхание. — Брис, это Мэд, да? Это снова он? Я сразу понял, как только Квинс рассказал мне… — Дэклан протянул к Брису руку и тронул его волосы, погладив их, правда, совсем недолго, потому что Брис вдруг дернулся как ошпаренный, резко подняв голову и взглянув Дэклану в глаза. — Убери свои руки и не прикасайся ко мне, — почти по слогам произнес Брис так же тихо, как говорил и сам Дэклан, который просто замер, убирая от него руку и глядя в его влажные глаза. Не похоже было, чтобы Брис плакал, скорее всего он прекратил плакать совсем недавно, потому что ресницы все еще были влажными, а глаза нездорово блестели. Но что больше привлекло Дэклана, так это то, что глаза у Бриса выражали какие-то совершенно несвойственные ему эмоции, какую-то хладность, которую Флаймер даже ощущал всей кожей. И эта неподвижность в его глазах тоже напрягала, потому что глаза у Бриса обычно тусклые, но открытые, большие, и они просто не умели задерживаться на одной вещи по долгу, а сейчас он не отрывал от психолога взгляда, стискивая руками колени и сжимая губы. — Ну все понятно, — усмехнулся Дэклан, не вставая с корточек, чуть склонив голову набок и с интересом посмотрев ему в глаза. — Мэд… верно? — Какой ты догадливый, просто жесть, — произнес Мэд своим каменным голосом, переводя взгляд с одного глаза психолога на другой. Флаймер тоже не мог оторвать от него взгляда. Когда ему еще представится возможность столкнуться с ТАКИМ лицом к лицу? — Не смотри на меня, как на подопытную зверушку, Флаймер, — отрезал Мэд, чуть сузив глаза и рефлекторно шмыгнув носом, старательно сжимая губы, которые против его воли подрагивали. — Как интересно, — усмехнулся Флаймер, приподняв выразительно один уголок рта, —, а у нас ведь даже не было возможности пообщаться. Ну, не считая того самого раза, но тогда ведь я был не в курсе, значит, не считается, — Мэда немного удивил тон голоса Дэклана, который из мягкого, ровного и какого-то заботливого стал таким, будто бы он действительно разговаривал с чем-то безумно интересным ему в профессиональном плане, но еще и жутко раздражающим его. Когда менялся Брис, кажется, менялся и Дэклан, стирая всю свою заботу и доброту в потроха и превращаясь в того, с кем подростки вряд ли хотели бы иметь дело. Он превращался в какого-то безумного психолога, который выдирал из своих клиентов слова плоскогубцами. — А нам и не нужно общаться, Флаймер, забыл? Почему бы тебе просто не убраться от меня нахрен прямо сейчас? — О нет, знаешь, я думаю, нам было бы полезно поговорить, — почти перебил его Дэклан, выпрямив спину и поставив локти на свои колени, — потому что я знаю замечательного человека по имени Брис, такого талантливого художника, жизнь которому портишь ты, Мэд. А вот о тебе я ничего не знаю, это досадно. — Черт возьми, ты не мог бы заткнуться? — огрызнулся Мэд, сужая глаза и сильнее обнимая руками ноги. — Зачем же ты пришел сюда, раз так не хочешь меня видеть, Мэд? — Мэда передергивало от злости и чего-то еще совершенно непонятного каждый раз, как Дэклан произносил его «имя». Он снова поднял на психолога глаза, посмотрев на него как-то исподлобья, убивая взглядом, хотя Флаймер увидел в этих глазах взгляд затравленного человека, а не скрытую угрозу. — Это он сюда пришел, — проговорил Мэд, а ухмылка на лице Дэклана дрогнула от того, что он услышал, с какой интонацией произносил Мэд слово «он». Поразило его как раз то, что эту интонацию невозможно было разобрать. То ли это была чистая и открытая ненависть, то ли полное безразличие. — А тебе было лень встать и уйти, да? — Да, — вдруг ответил Мэд громче обычного, подняв голову полностью и перестав сужать свои глаза. Флаймер недолго смотрел в них, пытаясь хоть что-то понять про этого Мэда, до сих пор не в силах поверить, что этот злой и какой-то обиженный на мир «человек» говорил устами Бриса Уэлстрика, смотрел глазами Бриса Уэлстрика, что это по-прежнему был Брис внешне. Внутренне он был либо где-то глубоко и вовсе не слышал Флаймера, либо это Мэд не давал ему слышать. — Это ведь ты устроил весь этот концерт утром, верно? — По-моему, это очевидно, мистер Флаймер, — наигранно, но с холодом ответил Мэд, вдруг опуская глаза и медленно моргая. Жутко тянуло поднять руки и протереть ими болящие и покрасневшие веки, но тогда Дэклан бы точно подумал, что он плачет, а это не он. Это Брис был слабым, не он. — Ну и зачем ты это сделал? — Дэклан видел, как Мэд не хотел с ним разговаривать, как его внутри по-любому выворачивало наизнанку от его голоса, как он хотел кинуться на него, только вот по-прежнему сидел смирно и спокойно. И Флаймер не понимал, какого черта не так с Брисом, если ему приходится делить свое тело с вот этим вот типом? В голове не укладывалось. — Хотя нет, постой. Позволь мне предположить, ладно? — сказал Дэклан, скривив губы в недоброй ухмылке. Мэд уставился на него еще мрачнее, чем было до этого. — Ты вечно доставляешь Брису неприятности, ты вечно ссоришь его с людьми, с которыми он пытается выстроить хоть какие-то связи, тем самым ты отгораживаешь его ото всех, верно? Но смысл того, что ты сделал утром, явно не был в том, чтобы навредить Брису, иначе ты бы пошел ко мне и поссорил бы его со мной. Так бы ты ему навредил, да. Так что у нас получается? Если твоей целью было не навредить Брису, а навредить кому-то другому, то… получается… этот кто-то другой… надо же, это я? — выдал Дэклан мысль, которая только что созрела у него в голове. Была вероятность, что он ошибется, только вот Мэд молчал, а Флаймер успел заметить, как его непоколебимое лицо дрогнуло. — Если ты таким способом пытаешься прогнать меня, то у тебя… — Зачем же прогонять? Я поговорил бы с тобой еще, мы же так понимаем друг друга, Мэд. Мне, конечно, полностью непонятны твои мотивы и вообще то, что у тебя там в голове, но просто хочу, чтоб ты знал, что теперь в курсе не только вы с Брисом, а еще и я, а это как бы увеличивает твой риск и делает тебя в какой-то степени уязвимым… — Да ты свихнулся? — завелся Мэд, сужая глаза и приближая свое лицо к лицу Дэклана. — Ты это меня уязвимым называешь? Да это ты наивный, если думаешь, что у тебя получится все то, что ты задумал, и… — Что я задумал? — быстро перебил его Флаймер, внимательно уставившись ему в глаза, зацепившись за эту фразу. Мэд умолк, сомкнув губы, а Дэклан продолжал смотреть на его красноватые и блестящие глаза, которые совсем чуть-чуть опухли. — Проваливай отсюда… — приказным тоном сказал Мэд, опуская голову и сдержанно вздыхая. — Заткнись и проваливай. И оставь меня, черт подери! Не смей меня трогать, иначе я закричу, понял? — Дэклан же все-таки рискнул и, подавшись вперед, схватил Мэда за руку, крепко сжимая ее в своей руке и падая с корточек на колени. — Да кричи, тут никого нет вообще, а до классов еще целый коридор, вряд ли кто услышит, — заверил Дэклан Мэда, у которого разрушилась эта цепкая система его позы, и он просто прижался спиной к стене, сверля Флаймера взглядом. — Какого черта происходит, Мэд? Видимо, я изрядно потрепал тебе нервы, если из всей школы ты так ненавидишь именно меня, если ты ради того, чтобы меня выперли, даже пытался соблазнить меня, планируя скинуть все на педофилию. Если ты так точно просчитал, что если ты будешь закатывать истерики, то проблемы будут именно у меня. Только вот ты как-то не заметил тот факт, что Бриса-то из школы тоже выгонят, кому он здесь кроме меня-то нужен, такой истеричный и неуравновешенный? — Ну вот и отлично, зато он будет подальше от них всех, а в особенности от тебя, и никогда тебя больше не увидит, — сквозь зубы процедил Мэд, дернув на себя свою руку, только вот Дэклан его не отпустил. — Ошибаешься, — так же тихо процедил Дэклан, приблизившись к Мэду. — Увидит, потому что я везде его найду, если захочу. Увидит, потому что его не выгонят отсюда, как и меня, и ты не добьешься своего, Мэд… — Заткнись. Заткнись! — повысив голос, сказал Мэд, закрывая глаза и опуская голову, сжимая вторую, свободную руку в кулак. — Ты черствый и злой. И у тебя не получится завладеть этим телом, потому что оно не создано для тебя, потому что оно его, а ты просто глюк, просто помехи, мешающие ему жить и пытающиеся помешать жить мне. И если над ним ты имеешь какую-то мнимую власть, то надо мной точно нет. — Заткнись, заткнись, заткнись, — одновременно с ним повторял Мэд, сгибая ноги в коленях и снова подтягивая их к груди, обхватывая одной рукой и упираясь в них лбом, жмурясь и пытаясь убедить себя, что он ничего не слышит. — Я искренне пытался понять тебя, Мэд, но ты, черт возьми, отравляешь ему жизнь, а он замечательный, очень хороший человек, который не заслужил, чтобы с его психикой творилось такое. Он чуть не умер из-за тебя, и ты до сих пор пытаешься что-то кому-то доказать, снова пытаешься присвоить себе это тело, не осознав всех последствий этого, — Дэклан говорил все громче и громче на ухо Мэду, потому что тот все громче повторял это слово, которое уже просто выводило из себя. Он сжал его руку так сильно, пока она просто не перестала сопротивляться, ослабнув и, видимо, сдавшись. — Я не знаю, чего именно ты добиваешься своими вылазками в свет… и чего ты хочешь…, но знай, что ты никогда не получишь его тело, понятно? — Дэклан сам испугался того, как громко прозвучало последнее слово, а потом он просто понял, что это было оттого, что Мэд замолчал, прекратив вжиматься в стену спиной и истерично повторять, чтобы Флаймер заткнулся. Дэклан отпустил его руку, и она медленно вернулась на колени, а потом и зарылась рукой в волосах, которые рассыпались по плечам и спине, которые так хотелось расчесать и заправить ему за уши. Флаймер сидел вот так в тишине минуты две или три, просто смотря на этого человека, который во всей Раундвью был самым родным ему, самым красивым и интересным, которого так хотелось оберегать, что на самом деле давалось даже трудно, это Флаймер сейчас и подтвердил сам себе в уме, все время одергивая руку, которая хотела подняться и лечь ему на голову. — Дэклан, вы… — Брис? — выдал быстро, но тихо Флаймер, фокусируя взгляд на лице Бриса, который смотрел ему в глаза, отстраняясь грудью от своих коленей и опуская руки, упираясь ладонями в пол. — Да, это я… — кивнул Брис, посмотрев на психолога свои ясным, блестящим, но уже не пугающим взглядом. — Боже, вы… вы говорили с ним? — Так вышло, — кашлянул Дэклан, медленно поднимаясь на ноги и протягивая руку Брису, который безнадежно закатил глаза и тяжело вздохнул. — Черт… — Да все в порядке, он ко мне не приставал, — шепотом и будто бы в шутку добавил Дэклан, подмигнув Брису, который встал на ноги и, коротко улыбнувшись, принялся вытирать руками мокрые щеки, с какой-то непонятливостью в глаза смотря на влажные пальцы, будто удивляясь этим слезам. — Ничего не понимаю… как он… так быстро. Я даже не понял, когда именно он захочет меня выгнать, он просто… просто пришел, и все. Я бы в любом случае не успел к вам, — как-то виновато и измучено произнес Брис, громко вздыхая и примерно представляя, как выглядит сейчас его лицо. Ему даже хотелось отвернуться. Отвернуться, но не уйти. Мандраж в груди еще не прошел, как и это тепло на руке, которую только что сжимал Дэклан. — Я тебя как раз по этому поводу и искал. То, что было утром… меня удивило это все, ведь все это время у Мэда было затишье, — сказал Дэклан, когда Брис прислонился плечом к стене, продолжая водить пальцами по векам, стирая последние следы недавних слез. - Но, смотрю, ты и сам этого не ожидал. В любом случае, Брис, ты должен научиться это контролировать, иначе у нас будут проблемы… — Вам досталось, да? — спросил Брис, как-то сонно взглянув на Флаймера, чуть прикусив нижнюю губу. Психолог кивнул. — Я ведь поручился за тебя. Значит, я за тебя в ответе. — Простите, — совершенно искренне извинился Брис, но на его губах Дэклан вдруг заметил улыбку. Какую-то неуверенную и легкую, но все-таки улыбку. — Да все в порядке, меня это все волнует намного больше, чем всех остальных, — пожав плечами, ответил Дэклан. — Постой… ты что, улыбаешься? — Просто рад вас видеть, — Брис повел плечом, закрыв губы, но не сдерживая этой легкой улыбки, которая грела сердце Дэклану, словно накинутый на его плечи плед и чашка горячего чая в руках, и он тоже совсем чуть-чуть, но улыбнулся, расслабившись. — И я рад тебя видеть, Брис. — Спасибо, — сказал Брис после недолгой паузы и игры в гляделки, которую никому не хотелось проигрывать. Дэклан выгнул немного, но выразительно брови и поправил рукой пару прядей, что выбились из хвоста и все падали и падали на лицо. — За что ты меня благодаришь? — Вы заставили его уйти, — пояснил Брис, думая, что Дэклан и сам догадается, а Флаймер многозначительно кивнул, ведь на самом деле он даже не предполагал, что это ОН прогнал Мэда и это вовсе не была его воля. Брис улыбнулся выразительнее, продолжая смотреть в красивые и мягкие глаза Дэклану, все время чувствуя этот азарт внутри оттого, что их мог кто-нибудь увидеть и все понять. А ведь сейчас они просто разговаривали, и ничего такого не было. И Брис все равно чувствовал эту приятную тяжесть на сердце. — Еще никто не заставлял его уйти. Это всегда было в его власти. Иногда я могу это контролировать, иногда нет, но другие люди… вы действительно какой-то удивительный. — Забавно… в тебе живет взбесившееся и самостоятельное альтер эго, а удивительным ты называешь меня, — со смешком произнес Дэклан, улыбаясь, и Брис тоже издал короткий смешок, прикрыв глаза и сложив руки на груди. — Брис, ты случайно не заболел? — вывел его из мыслей заботливый голос Дэклана, который внимательно осматривал его лицо. — Ты какой-то слишком бледный, да и взгляд не очень здоровый, я не думаю, что это от слез. — Может… — задумчиво протянул Брис, нахмурив брови. — А что, так заметно? — Ну, не-ет, — наигранно протянул Дэклан, тут же улыбнувшись. - Ну, если честно, то выглядишь ты плохо. — Насколько плохо? — поинтересовался Брис, и Дэклан сделал к нему еще один шаг, с какой-то нежностью тронув пальцами его щеку, отчего Уэлстрик вздрогнул, на мгновение прикрыв глаза, пока Дэклан полностью не положил руку на его щеку, трогая пальцами еще и его шею, прямо за волосами. — Настолько, что я бы лично проследил за тем, что ты поднимешься в свою комнату и ляжешь в постель, приняв все, что нужно, — очень тихо сказал Дэклан, увидев по лицу Бриса, что ему чем-то эта фраза понравилась, раз уж он так блаженно и мило улыбался, еле открывая глаза. — Ты горишь, Брис, — добавил Дэклан, погладив пальцами щеку Бриса, которая просто обжигала. — Температуру вообще-то проверяют здесь, — сказал с улыбкой Брис, взяв рукой руку Дэклана и положив ее себе на лоб, тут же закрывая глаза оттого, какой была приятной прохлада его тела. — А ты весь горишь, так что неважно, — заверил его Дэклан, отрывая от его лба свою ладонь, проведя на последок одним пальцем по щеке Бриса. — Тебе нужно отдохнуть, а мне нужно работать, так что ты иди к себе в комнату, а, если почувствуешь себя лучше к вечеру, мы сможем поговорить, если захочешь. А сейчас отдыхай, — сказал Дэклан, отходя на два шага назад и вставляя ключ от своего кабинета в замочную скважину. — Не получится, — вздохнув Брис, оторвавшись наконец-то от стены, которая, казалось, не давала ему упасть, — у меня дополнительные скоро… — Вот как? Ну тогда обязательно зайди к медсестре. Не думаю, что это серьезно, но температура точно есть, — заботливо сказал Дэклан, провожая проходившего мимо него Бриса взглядом. — Зайду, — заверил его Брис, обернувшись и встречаясь с уставшими, но такими же глубокими глазами психолога. *** — И часто с ним такое происходит, вообще? Прошло ровно три секунды с тех пор, как Мэриел задал этот вопрос, помешав Лейтону его незаметно разглядывать и приводя его в некое недоумение. Кроссвэллу уже казалось, что он был мог просидеть так часов десять или больше, просто глядя на губы Мэриел, которые были бы вроде совершенно обычными, но он все равно не мог прекратить пялиться и просто уткнуться глазами в эссе, что лежало сейчас перед ним. То ли дело было в том, что Лейтон был просто в шоке какой уже день от того, что происходит, то ли дело было и правда в его губах. Просто они у Мэриел никогда не были в каком-то нейтральном состоянии, когда не улыбаешься, не напрягаешь их и не сжимаешь, когда они просто создавали иллюзию спокойного и умиротворенного лица. Мэриел постоянно делал с ним что-то, Лейтону показалось, что это даже какой-то особый нервный тик. Губы у Мэриел были красивой формы, ему можно было запросто идти и рекламировать помады и блески для губ, а еще они были персикового, немного розоватого оттенка, так что, когда он их прикусывал или начинал медленно, но без остановки кусать, они становились все ярче, краснея. Он прикусывал губу, когда над чем-то думал, замирая и глядя куда-нибудь в потолок библиотеки. Медленно мял зубами губы, прикусывая их, казалось, даже очень сильно, а потом так же медленно и неохотно их отпускал, после этого сразу же облизывая губы быстрым движением. Мэриел поджимал, кривил, приоткрывал губы, снова облизывая их, и это все, как заметил Кроссвэлл, регулярно повторялось в каком-то особом порядке, завораживая. Он даже заметил, что, когда Мэриел выполнял тренировочные вопросы к тесту, он, читая их про себя, проговаривал их беззвучно и губами, отчего они медленно открывались и закрывались, иногда обнажая идеально ровные и тщательно отбеленные зубы, и с них срывалось дыхание. Лейтон еще никогда не пялился так на чьи-то губы, он даже не задумывался над тем, чтобы уйти от мира и реальности, просто наблюдая за тем, как шевелились губы кого-то, кто сидел очень близко и кого он сейчас касался локтем. Лейтон будто в транс уходил, хотелось даже поднять руку и тронуть эти губы пальцем, просто прикоснуться к ним, останавливая эти кусания и медленные шевеления, почувствовав пальцем сорванное и горячее дыхание, а сейчас губы Мэриел шевельнулись как-то слишком выразительно, а еще с них слетели эти слова, которые Лейтон вообще не сразу понял. Для этого ему пришлось моргнуть пару раз, качнув головой, сдвинув брови на переносице, и повернуться к своему сочинению, сжав в пальцах ручку. — Ты о ком? — спросил нехотя Лейтон, протерев глаза рукой, думая, что это приведет его в себя и он перестанет морочиться по поводу чьих-то губ. — О милашке Уэлстрике… — пояснил Мэриел со скрытой улыбкой в голосе, перестав валять дурака в телефоне и снова вернувшись к тестам, даже не замечая, что даже сейчас тщательно увиливал от домашней работы, начав разговор с Лейтоном. — А, Брис… — У него часто вообще случается такое? Не знаю, насколько это нормально… — Это и не очень нормально, по моему мнению. Но если считать с того времени, как я перевелся в Раундвью, то раз в две недели такие психи точно бывают, — ответил Лейтон, скривив губы и принявшись записывать очередной тезис. Скучный, до боли скучный тезис, потому что сейчас на такие дела явно не тянуло. Точно не сейчас, как и самого Мэриел, который все-таки отложил ручку в сторону, принявшись крутить в руках телефон. — Жесть…это же надо так психовать. Но, на самом деле, он какой-то крутой, что ли. Ты слышал, что он высказывал вашему Квинсу? Такой поток быстрых, громких, но идеально подобранных слов, и все эти эмоции в его действиях и на его лице… — Мэриел поджал губы, медленно растянув их в улыбке и тронув руками волосы, принявшись наматывать кончик на палец. — Мне даже доставило в некоторых моментах, никогда такого не видел. И почему у него нет друзей? — задал он вполне риторический вопрос, поведя плечом и прикусывая нижнюю губу, замечая, что Лейтон на него сморит. — Ты правда хочешь это знать? — спросил Кроссвлл убийственным тоном, чуть приподняв свою рассеченную в детстве бровь. Мэриел повернул на него голову и повернулся к нему медленно корпусом тела, кивая и опираясь локтем о стол. — Брису не нужны друзья. На первый взгляд может показаться, что он очень нуждается в друзьях и даже одинок, но это совсем не так. Мне кажется, Брис вообще никогда не бывает одинок. Да, он как-то оторван от мира, а еще он художник. Все творческие немного того, ты уже убедился сегодня. Но Брис не такой безобидный и милый, каким кажется сначала, в смысле, я ничего против него не имею, но просто видно, что его все недооценивают и не замечают, а ему и так отлично, потому что его статус одиночки помогает ему жить, — Лейтон пожал плечами, принявшись перебирать пальцами ручку, глядя в большие и заинтересованные глаза Мэриел. — Вот сам посуди. Никто в Раундвью не общается так близко с нашим психологом, как Брис. Его все любят, его не за что не любить, но он всех держит на расстоянии, строго соблюдая статусы «психолога — пациента», а с Брисом все будто вообще не так. После того как Брис хотел покончить с собой, Дэклан взялся ему помогать, а сейчас интерес явно превзошел просто желание помочь. Мне кажется, что у них даже больше тем для разговоров, чем у нас всех. Понимаешь? У Бриса Уэлстрика нет друзей, зато он спелся с Дэкланом Флаймером, который добр, кажется, ко всем, а вот с Брисом он трезв, я даже, когда вижу их разговаривающих в столовой, прекрасно замечаю это. Другие бы тоже могли заметить, если бы пригляделись. — Ты так говоришь, Лейтон, что создается впечатление, будто ты очень хорошо знаешь Бриса, — с какой-то не слишком откровенной улыбкой произнес Мэриел. Эта улыбка была будто во всем его лице, не только на губах. Она была даже в глазах, которые были сегодня вообще не накрашены, отчего казались немного тусклее, но приятнее для Лейтона. — Я его вообще не знаю, — усмехнулся Лейтон, отведя от Мэриел глаза и посмотрев на свои руки. — У Бриса свои демоны в голове. Собственные. Он с ними, а не с нами. Все пытается выйти из этого своего тесного мира, но скорее для себя, чем для других. Поверь, Стэйси, ему плевать на других. Ему нужны не друзья, а внимание в каком-то извращенном смысле этого слова. Не просто внимание ради внимания, а чтобы сказать всем нам, какой он другой и не похожий на нас. И да, я согласен, правда согласен, это уже все признали. Только вот его и это не устраивает; человек мечется между какими-то решениями, вступая в конфликт с собою, отсюда и конфликт с окружающими. — Он ссорится со всеми, потому что его не понимают и не принимают? — спросил Мэриел, чуть наклонив голову набок. Лейтон чуть приподнял уголок рта, потому что такой заинтересованный вид Мэриел его почему-то забавлял, но снова покосился на его губы и тяжело вздохнул, понимая, что опять не может отделаться от них. — Нет… потому что его принимают. Брис странный и часто выводит многих из себя, но, как я понял, к нему все привыкли. Мы можем ссориться с ним, но он наш, и он с нами. Он умеет быть нормальным, поверь. Он просто не хочет. Брис даже встречался с Джерманом пару недель, представь себе. Но Джинкс-то любитель экзотики, все дела, — Лейтон усмехнулся и тоже повернулся к Мэриел корпусом тела, упираясь коленями в его колени и подпирая голову рукой, которая лежала на спинке стула. — Просто… понимаешь, по Брису видно, что он не ладит с собой. Он противоречив и часто не слушает то, что говорит вообще. А человек, который не дружит с собой, не дружит ни с кем, потому что сложно и напрягает. Но Брису ничего и не нужно, он зациклен на себе. У него, может быть, занижена самооценка, но он неотделим от своего имиджа изгоя, который ему полюбился. И его бесит то, что он ему полюбился, потому что это как бы неправильно. Глупо, кто вообще сказал, что правильно, а что нет? Тем не менее он разводит из этого настоящую проблему и живет, упиваясь ей сполна, ведь проблемы — это все, что у него есть. Да что там… здесь все такие, на самом деле. Все со своими проблемами, всем не нравится жить спокойно и мирно, нужно устроить себе трагедию и влюбиться в нее без памяти, не замечая, как глупо это выглядит вообще. Все их проблемы такие… несерьезные и решаемые, что меня тошнит, — Лейтон поморщился, дернув губой. На самом деле, он впервые делился с кем-то этой мыслью, которая не покидала его с первого дня пребывания в Раундвью. Забавно, что этим самым человеком стал именно Мэриел, который смотрел сейчас на Лейтона, чуть сузив глаза и медленно моргая, будто переваривая информацию. Что-то было в его глазах такое, что говорило Кроссвэллу о том, что он вроде бы даже зря это сказал. — В общем, это уже другая история, а я, кажется, уже утомил тебя всей этой философией. — Нет, Лейтон, я бы мог слушать тебя вечно, правда, — сказал Мэриел, покачав головой и коснувшись совсем ненадолго руки Лейтона своими пальцами. — Тем более что я согласен с тем, что ты только что сказал. Я тебя понимаю. — Правда? — не поверив своим ушам, тихо спросил Лейтон, чуть сдвинув брови и глядя ему в глаза, а Мэриел как-то многозначительно кивнул, опустив глаза и стерев с лица улыбку. — Правда. Ты прав. Это абсолютно пустая трата времени и пародия на жизнь. Это ничего не значит. Лейтон не понимал, что происходило с ним все то время, что Мэриел был в Раундвью. Этот человек был абсолютно непредсказуемым, игривым, немного наивным, но каким-то взрослым, так не хотящим принимать эту взрослость. Он был странным. Он мог делать что-то такое, отчего с ним хотелось общаться все больше и больше, на него хотелось смотреть и засматриваться, его хотелось себе во всех смыслах, он обладал этим природным обаянием, которого в Раундвью так не хватало. И когда он пришел, в замке будто поселилось солнце, грея изнутри. Лейтону то, что он так увлекся Мэриел, казалось полным абсурдом, ведь у него были совершенно искренние чувства к Паркер, которая вообще не была его человеком, но без которой жизнь уже не казалась нормальной и стабильной, ему уже обязательно ее присутствие в ней. С одной стороны, эта привязанность Лейтону не казалась какой-то помешанной, ведь он увлекался Мэриел только тогда, когда он был в поле видимости, когда был так близко, как сейчас, все же остальное время Лейтон про него даже не вспоминал. С другой же стороны, Лейтона даже пугало то, насколько его уносило в эти самые моменты, когда Мэриел рядом, насколько ему рвало мозг от осознания того, что у него была Паркер, которую он не обманывал по сути, ведь к Мэриел ничего больше симпатии он не чувствовал, но в то же время эта увлеченность его с ума сводила, потому что… это делал Мэриел. Он чувствовал, как что-то между ними исходит именно от него, что Мэриел будто жил принципом «хочу, значит будет», и Лейтона пугало то, что он поддается и теряет контроль. Все было по сути безобидно, ничего непоправимого не случилось, а Паркер точно ни о чем не знала, но Лейтону становилось совестно и даже стыдно перед ней, что он ведет себя, как полный придурок, как только рядом оказывается Мэриел с желанием поговорить или скрыться от чужих глаз вместе с ним. Он очаровывал своими улыбками, такими открытыми и искренними, будто улыбалась вся его душа. Он увлекал этой своей инициативой, что брал на себя, а еще и этим общением, которое было полностью свободным и легким, кажется, с ним можно было поговорить на любую тему. Лейтону было хорошо с ним как с человеком, у него сносит крышу, как только он к нему прикасается или подолгу заглядывает в его глаза. Но он бы не стал долго горевать, если бы он внезапно исчез из его жизни. Мэриел — тот человек, в ком нуждаешься постоянно, когда он рядом. Лейтон редко видел настолько красивых и приятных людей, и его настораживало то, что он не искал в нем подставу, как в других. Даже в Паркер он поначалу искал подставу, а в Мэриел нет, потому что его затягивал его свои взглядом в пучину своего обаяния, легкости и нежности. И с ним хочется действительно все, вот только пока Лейтон был уверен, что точно не сделал бы с ним все, и пока он это осознавал, он держался за эту мысль, ибо понимал, что когда он ее потеряет, то потеряет трезвость и заодно и Паркер, которую вроде как любил. Лейтона приводила в тупик мысль о том, почему он так ведет себя с Мэриел, если ему и так прекрасно было вместе с Паркер? Если его абсолютно все устраивало в рыжей и мрачной старосте, зачем ему было присутствие такого, как Мэриел? Он окончательно путался в этом, и его это даже раздражало, слишком уж непонятно влияет на его жизнь новенький. — А мне все-таки очень нравится в Раундвью, — вдруг после недолгой паузы сказал Мэриел, глядя куда-то в сторону с улыбкой на губах. — Здесь атмосфера такая… просто то, что нужно. Раньше Гордон всегда рассказывал мне про Раундвью, но я и не представлял, что все на деле намного круче, чем по его рассказам. — Давай, колись уже, где ты учился до этого, — усмехнулся Лейтон, медленно выводя ручкой слово. Мэриел почему-то издал смешок и красиво улыбнулся, чуть прикрыв глаза. — Ты все равно не знаешь ни одну из этих школ, Лейтон. Они обычные, не как Раундвью. — Я сам сменил шесть, может, и знаю, — дернув бровями, сказал Лейтон, подняв голову на новенького. — Ну, сначала я увился в школе-интернате при Гайтвилле… — И правда, не слышал, — меланхолично проговорил Лейтон, все еще пытаясь делать какие-то усилия, чтобы написать это чертово эссе, зачем и пришел в библиотеку. — Это рядом с Дарк Холлоу, впрочем, ты и не мог знать, — слабо улыбнувшись, сказал Мэриел, разглядывая профиль Лейтона и скрестив машинально ноги. — У меня там не срослось вообще, и потом я учился под Кортон-Холт … — Это где-то рядом, да? — Лейтон оторвался от своего занятия, взглянув Мэриел в глаза. Тот кивнул, поджав губы. — Ага. Недалеко от Йорка вообще. Я учился там год, после чего все равно бросил эту школу, потому что меня заметили и тут же предложили работу, график был плотным, и, сам понимаешь, не до школы было, — сказал Мэриел, но Лейтон в этих словах почувствовал что-то инородное, несвойственное Мэриел. Его голос странно дрогнул, а взгляд он опустил, рассматривая свою ногу. Но Лейтон все равно решил не приставать к нему с расспросами. Если он врал, то на это должны были быть причины. — А сейчас, когда у меня есть столько денег и возможностей, почему бы не выбрать Раундвью, тем более, что это, наверное, даже было моей мечтой в какой-то степени — попасть сюда. — В Раундвью мечтает учится столько людей… Но серьезно, ты не замечаешь ее истинной особенности, пока не попадаешь в эти стены, — сказал Лейтон, а Мэриел тут же закивал с красивой улыбкой на лице, выражая все свое согласие. Надо же, они понимали друг друга, действительно понимали, как Лейтон понимал и Паркер. Черт, почему он все время сравнивает его с Паркер?! — Знаешь, Лейтон, вот ты спрашивал меня тогда, какого мне быть таким знаменитым и красивым, имея столько поклонников, — вдруг как-то игриво, сменив настроение, сказал Мэриел, сделав паузу и прикусив нижнюю губу. — А я вот хочу теперь спросить тебя, — тихо добавил он, отстранившись боком от спинки стула и поставив локти на колени, приблизился к Лейтону, глядя ему прямо в глаза и заставляя его замереть. — А какого это быть таким успешным и способным фехтовальщиком, с такой потрясающей техникой боя, с такой врожденной грациозностью в движениях, которая поражает любого, кто смотрел бы на это? Как живется тому, на которого хотят быть многие похожи, кого не пугает, кажется, ничего и кто живет такой сильной верой в свою мечту? — последнюю фразу Мэриел произнес особенно тихо, выдыхая горячий воздух Лейтону в лицо, находясь так близко, в нескольких сантиметрах от него. Лейтона завораживали его движения, такие плавные и какие-то даже уставшие, и эти его глаза, которые сейчас были томными, будто веки у Мэриел были совсем тяжелыми и еле открывались. Их глаза встретились, и Лейтон чуть сузил свои, вдыхая весте с воздухом аромат его духов. — Откуда ты знаешь, что я живу мечтой, м? — тихо спросил он, невольно разглядывая волосы новенького, заплетенные в красивую и слабую косу, спускавшуюся к его груди. — А у меня свои источники, — Мэриел слабо улыбнулся, приоткрыв губы. — Оу, понятно, — протянул Лейтон, примерно догадываясь об этих «источниках», —, но я вовсе не такой шикарный, каким ты меня только что описал, Мэриел. — Лейтон, позволь другим судить, в самом деле. Мне, например, — выгнув шею и подтянувшись ближе к Лейтону, выдохнул Мэриел ему прямо в губы, прихватив их своими губами очень медленно и нежно, сжимая их и чувствуя, как Лейтон медленно вздыхает, чуть приоткрыв губы и сжав ими губы Мэриел. — Мэриел, послушай… — все-таки выдавил из себя Лейтон, когда новенький с красивым чмоком отстранился от его губ, но все еще грея своим теплом, положив руки Лейтону на шею, пригладив аккуратно его волосы. — Мне правда нравится Паркер… понимаешь? Она.. не ты, — Лейтон не узнавал свою речь, он путался в мыслях, выдыхая эти обрывки фраз, запинаясь о слова и забывая даже их значения, даже не открывая глаз, чтобы снова не уставиться на его лицо. Зато это делал Мэриел, красивым и очень томным взглядом скользя по коже Лейтона, перебираясь руками на его щеки и гладя их пальцами. — Понимаю, — мягко сказал Мэриел, издав короткий смешок и снова поймав губы Лейтона, которые сами раскрылись, будто только и ждали именно этого. — Но ты все равно не можешь отказать себе проводить со мной время, — скривив губы, в усмешке прошептал Мэриел, обнимая Лейтона за шею и подвигаясь к нему еще ближе и соприкасаясь телом с его телом. — Что ты со мной делаешь… — еле слышно на выдохе произнес Лейтон, страдальчески смотря в темноту сквозь закрытые веки. Он сжал руками талию Мэриел, чувствуя, как он положил на его плечо голову, коснувшись губами его шеи. — Ничего… — тихо усмехнулся Мэриел, все еще соприкасаясь губами с длинной и бледной шеей Лейтона. — Я просто хочу знать, как живется человеку с такими потрясающими глазами, — Мэриел поднял глаза на его лицо, а Лейтон открыл свои, встретившись с ним взглядом. Мэриел восхищался этим цветом, этой насыщенностью красок в его глазах. Этот цвет нельзя было как-то определить. Такое ощущение, что он был ярко-желтым, даже золотистыми, с синими и черными вкраплениями и ярко-зеленым ободком. Лейтон нечего не ответил, а Мэриел сильнее его обнял, заставляя и Лейтона быть ближе к нему. Мэриел любил обниматься. Это чувство, когда ты сжимаешь тело человека и прислоняешься грудью к его груди, чувствуя даже биение его сердца вместе с его собственным запахом и мягкостью его волос. И хочется обнимать сильнее, крепче, присваивая это все себе. Мэриел вздрогнул, когда Лейтон коснулся губами его шеи, но не с целью поцеловать, оставив засос, а просто уткнулся в нее губами, и Мэриел смог ощущать на коже его ровное и горячее дыхание. Лейтон все больше морально с ним сближался, Мэриел чувствовал это, и это ему нравилось. А еще ему нравилось то, что Кроссвэлл и правда не мог устоять перед соблазном провести с ним время, поговорить и что он не отталкивал его, когда Мэриел сокращал это расстояние между ними. Лейтон был потрясным, а Паркер вовсе не была помехой. Точнее, Мэриел не относился к ней как к помехе, потому что из-за нее же он все это и затеял. Ей на этой сцене отводилась одна из главных ролей. — Ты знаешь этот факт про восемь объятий? — спросил тихо Мэриел, и Лейтон лениво шевельнул губами, щекоча шею Мэриел. — Мол, человеку нужно восемь объятий в день, чтобы быть счастливым? — Да, — кивнул Мэриел, проведя медленно пальцами по спине Лейтона, — знаешь, мне бы и одного хватило. Вот такого. — И я не верю в эту чушь про восемь объятий, — усмехнулся Лейтон, все-таки отрываясь от Мэриел и выпрямляясь. — Да тут вся Раундвью резко становится счастливой от одной твоей улыбки, какие объятия, — Лейтон как-то хитро посмотрел на новенького, а Мэриел улыбнулся комплименту, причем так модельно и красиво, что Кроссвэллу показалось, что он, черт возьми, это специально, зная, что эта улыбка завораживает не только всю Раундвью, но еще и его лично. — Я задержалась, — на голос Паркер Лейтон отреагировал достаточно спокойно, просто повернувшись обратно к столу и увидев старосту, стоявшую в узком проходе между стеллажами, сложив руки на груди. Мэриел же поначалу даже не шевельнулся, растянув губы в улыбке, похоже что самому себе и своим мыслям. — Привет, Паркер, — с этой же самой улыбкой пропел Мэриел, взглянув в глаза подошедшей к ним старосте. Паркер же на Мэриел вообще не смотрела сначала, просто глядя куда-то вперед, а потом на Лейтона, здороваясь с ним глазами, но услышав это приветствие, этот голос, она как-то внутренне вздрогнула и посмотрела вперед, на лицо Мэриел, который откинулся на спинку большого стула, вертя в руке телефон. Паркер ничего ему не ответила, только ухмыльнулась своей обычной ухмылкой, скрывая, что увидеть их здесь вдвоем она точно никак не хотела. Староста с грохотом опустила сумку на пол, выдвигая стул, и с таким же грохотом на него приземлилась, садясь напротив Лейтона и Мэриел и глядя на них с какой-то совсем спокойной ухмылкой, которая лично у Паркер сходила за хоть какую-то улыбку. — Чем занимались все это время? — спросила Паркер, складывая руки на груди и закидывая ногу на ногу. Лейтон поднял на нее глаза, с улыбкой встретив ее заинтересованные глаза. — Уроки. Ты-то в отличие от нас написала эссе по английскому, — произнес он, пожав плечами, а Паркер медленно перевела взгляд с него на Мэриел, который, кажется, и не думал от нее отрываться вообще. И эта улыбка на его губах совсем уже доконала Паркер. — Общались еще насчет Уэлстрика и его припадка утром… — Оу, вот как, — хмыкнула Паркер как можно более «по-своему», как можно более привычно. — Все обыденно и скучно. Ничего интересного у вас, — издав смешок, произнесла она, продолжая смотреть в открытые глаза Мэриел, в которых она, хоть убей, видела ту эмоцию, которую он показывал только ей и больше никому. Милый и прекрасный Мэриел тоже умел ненавидеть, что она и прочла в его глазах. Любой бы другой даже не заметил, но сознание Паркер, как и ее чувства, обострилось до предела, ища что-нибудь там, где этого чего-то даже и нет. «Наивная», — подумал Мэриел, глядя Паркер, так уверенной в своей последней фразе, в глаза. «Наивный», — мысленно хмыкнула Паркер, желая просто сделать так, чтобы он однажды не проснулся. Лейтон замечал эту вполне нормальную атмосферу, повисшую за их столом, но он также ощущал и внутренний напряг, который создавался всякий раз, когда эти двое смотрели друг другу в глаза. Паркер, насколько знал Лейтон, еще никогда не относилась настолько странно к парню. Даже к Абелю ее ненависть была другой. Мэриел расценивался ею как девушка, а женская ненависть… это сильно. И Лейтон не понимал, за что она так не хочет принимать Мэриел, ведь она не знала обо всем том, что Лейтон в такие моменты хотел просто забыть, а сам Мэриел был просто милый и потрясным, что было не так? — М-м, Мэриел, слушай, ты не мог бы оставить нас наедине? — спросила вдруг напрямую Паркер, чуть приподняв брови и снова приковав глаза новенького к себе. Мэриел стиснул челюсть, продолжая еле заметно улыбаться. Ему на самом деле не хотелось никуда идти, потому что он знал, что она настаивала на этом специально. Хотелось, чтобы Лейтон остановил его, предложив Паркер поговорить позже или что-то вроде того. Это тупое чувство было наравне с какой-то просто дикой отрадой, ведь… ведь она хотела, чтобы он ушел. Действительно хотела. — Ладно, — согласился Мэриел, пожав плечами, собирая свои учебники с тетрадками под пристальным и настороженным взглядом Лейтона, — я все равно уже закончил. — Вот и отлично, — усмехнулась Паркер, опуская газа себе на колени и рассматривая их так тщательно, чтобы больше не поднимать их на Мэриел. Ни за что. — Увидимся, — кинул Мэриел напоследок, прижав к груди тетрадки и учебники и красиво улыбнувшись Лейтону, а еще и Паркер, которая этого просто не увидела, кивнув. Когда Мэриел вышел из этой секции, когда его шаги стихли в опустевшей библиотеке, Паркер наконец расцепила весь этот напряг из рук у себя на груди и придвинулась ближе к столу, достав сумку и принявшись искать нужные учебники. Лейтон часто переводил взгляд с написанного эссе на Паркер и обратно, кусая нижнюю губу и выжидая. Терпение медленно кипело, а Паркер спокойно рассматривала что-то в своей большой тетради, водя по ней пальцем. — Что-то случилось, Паркер? — Ты о чем? — спросила она, немного не поняв вопрос Лейтона, а Кроссвэлл даже нахмурил брови, окончательно оторвавшись от эссе. — Ну, ты же хотела со мной поговорить, поэтому и ушел Мэриел, а ты молчишь, вот я и не понимаю, что там успело случиться, — пояснил Лейтон, закинув ногу на ногу и смахнув прядь медовых волос с лица. Паркер подняла на Лейтона свои спокойные глаза и без тени какой-то особой и яркой эмоции ответила: — Я просто хотела, чтобы он ушел, — Лейтон даже дернул бровями, непонимающе посмотрев на Паркер, а та чуть приподняла уголки губ в своей ухмылке, — вот и все. *** Дэклан мог бы поклясться, что если бы он не ущипнул себя раза три до дикой боли, все еще видя перед собой ЭТО, он был бы уверен в том, что спит и это все — какой-то странный сон. Сидя за своим столом в своем собственном кабинете, он не мог перестать пялиться на женщину, сидящую перед ним в кресле, по хозяйски устроившись в его кабинете, перестав его разглядывать и наконец-то остановив свой какой-то фальшиво-игривый взгляд на Дэклане. На Дэклане, который не был уверен, что его челюсть прямо сейчас не упадет на стол, если она скажет хоть слово, потому что это было невозможно, странно, абсурдно и… неожиданно. Но молодая женщина молчала, скривив свои пухлые губы в улыбке и покачивая стройной ногой, закинутой на другую ногу. Она смотрела на Флаймера с каким-то неподдельным интересом в своих светло-карих глазах, когда как он смотрел на нее в полном шоке и с непониманием того, что сейчас происходило. Не успел он попрощаться с Брисом, отправив его к медсестре, и зайти в кабинет, как за закрытой дверью почти сразу же раздалось это особенное цоконье каблуков, от которого рука сама сжала ручку двери и ноги приросли к полу, сливаясь с ним в одно целое. Этот деловой и взрослый шаг, очень уверенный и твердый нельзя было путать с чьим-либо еще, и Дэклан даже подумал, что страдает слуховыми галлюцинациями, ведь… этого просто не может быть. Но потом Дэклан понял, что даже такое все-таки может быть, когда на пороге его кабинета появилась она… Джоанна Флаймер. Которая по какой-то непонятной причине до сих пор носила его фамилию. И которую он меньше всего ожидал и даже хотел видеть в своем кабинете здесь. ЗДЕСЬ. Джоан была здесь, в Йорке, в Раундвью, сидя в этом кресле, как всегда по-деловому и серьезно одетая в узкую и не слишком короткую юбку и приталенный черный пиджак, так хорошо подчеркивающий все достоинства ее фигуры. Пышные каштановые волосы были стянуты на затылке в прямой и очень аккуратный хвост, а на носу красовались модные, дорогие очки для имиджа, потому что Дэклан знал, что проблем со зрением у Джоанны никогда не было. Они смотрели вот так вот в глаза друг другу минут десять, не меньше, сидя в полной и какой-то давящей тишине, будто выжидая, кто заговорит первым. Причем было прекрасно видно, как этого не хотел Дэклан, с какой усталостью и с каким скепсисом он смотрел в глаза бывшей невесте, настроение которой был совеем другим, каким-то бодрым по отношению к Дэклану и каким-то очень скучным, но заинтересованным по отношению к его вещам и самому кабинету, который Джоанна разглядывала тщательно и долго. — Я не ожидал тебя здесь увидеть, — все-таки произнес Дэклан, отрывая от женщины глаза, опуская их на свою большую тетрадь, в которой были записаны всякие заметки насчет учеников. — Да, и я не ожидала тебя ЗДЕСЬ увидеть, — подчеркнула она, коротко и неискренне улыбнувшись. — Хотя нет, стоп, это было ожидаемо, но я надеялась все-таки на то, что… — она поджала губы и выразительно покачала головой, поймав глазами взгляд Дэклана, который сдвинул брови, качнув головой. — Как ты меня нашла? — спросил Дэклан, все еще не веря, что она выбралась из Лондона куда-то подальше, чем его пригород, на вечеринку со своими коллегами. — Дэклан, я тебя умоляю, с такими связями, как у меня, было бы странно кого-то не найти, — она издала смешок и положила руки на подлокотники кресла, вжавшись спиной в его спинку, будто бы это она была хозяином кабинета, а Дэклан только пришел. — Оу, твой бизнес пошел в гору? — Он и не опускался, дорогой, — с улыбкой ответила Джоан, приоткрыв на паузе свои красно-алые губы. — У меня все прекрасно, спасибо, что спросил. У тебя как дела? Вижу, прекрасно, точнее, нет, я не вижу ничего прекрасного, но тебя, видимо, устраивает. К сожалению, — раздельно добавила Джоан, с какой-то иронией смотря на того, кто по документам все еще считался ее мужем. Прошло всего несколько минут их разговора, а она уже утомила Флаймера и заставила его пожалеть, что он пришел в кабинет, а не отправился с Брисом в медпункт. — Давай не будем отвлекаться, Джоан, ты меня не проведать приехала. Что ты здесь вообще делаешь, поясни мне? — Дэклан оторвался взглядом от своей большой и открытой тетрадки, перестав бегать по ней глазами, и взглянул на эту деловую женщину, чуть приподняв бровь. — Да нет, Дэклан, я как раз-таки проведать тебя и приехала. Хотела узнать, как живешь… чем занимаешься, — проникновенно ответила она, еще раз внимательным взглядом рассматривая кабинет психолога. Дэклан прекрасно знал этот ее тон голоса, Джоан умела намекать, что ей нравилось, а что нет. Сейчас она этим голосом намекнула так, что Дэклан снова пожалел, что не уехал в этот день в суд. — И заодно я хотела с тобой поговорить, Дэклан… — Ты выбрала не очень удачное время, Джоанна, — чуть приподняв уголки рта, проговорил Дэклан, — у меня очень много работы и очень мало времени. Я не могу тратить его на разговоры, ты могла мне позвонить. — Я не задержу тебя, это будет недолгий разговор. И я же объясняю, что хотела увидеть то, как ты живешь, по телефону я вряд ли что-то бы поняла, — терпеливо ответила женщина, поправив свои очки. — Хотя, как я смотрю, у тебя ничего не меняется, действительно, — Дэклан сдержанно улыбнулся, вздохнув и сцепив руки в замок перед собой, сдерживаясь, чтобы не съязвить в ответ. — Я считаю, нет, теперь я точно уверена, что нам нужно поговорить. — О чем, например, Джоанна? — спросил Дэклан, поднимаясь с места, и, взяв со стола несколько больших папок с личными делами школьников, направился к большому стеклянному шкафу, открывая его, задумчиво глядя на полки. — Да о нас, в принципе, — ответила Джоанна, потянувшись к столу и взяв с него какой-то большой стеклянный шарик, типа сувенира или чего-то еще. Вечно у этих психологов была какая-то непонятная дрянь на столе. Джоанна повертела его в руках, повернув голову на Дэклана. — Ты же знаешь, Дэклан, что мои родители до сих пор думают, что мы вместе и ничего не произошло, так? … — О, так ты просто хочешь, чтобы я приехал с тобой на один из ваших семейных ужинов, чтобы рассказать о том, как я люблю тебя и как мы планируем в ближайшем будущем родить двойню, завести собаку, как круто мы проводим вечера в ресторанах Лондона, планируя поездки в Калифорнию и на Бора-Бора? — со смешком выдал Дэклан, засовывая папки между папками в алфавитном порядке. — Забавно, но не в этот раз, — усмехнулась Джоанна, глядя на этот стеклянный и тяжелый шар в ее руке. — На самом деле, я хотела сказать, что у меня было много времени все обдумать, да и этот факт с родителями вечно подстегивал меня. В общем, я просто хотела предложить тебе вернуться со мной в Лондон. Обратно в наш дом и в нашу жизнь… Дэклан настороженно обернулся на нее, закрывая шкаф и глядя на Джоанну с нескрываемым подозрением и настороженностью в глазах. Та лишь заинтересованно смотрела на Дэклана, вертя в руках эту стеклянную штуку, которую почему-то все очень любили трогать, рассказывая про какие-то свои проблемы. — В чем подстава? Мы разошлись, Джоанна, мне казалось, никто из нас не жалел о сделанном. Ты — так уж точно, — хмыкнул Дэклан, медленно подходя к своему столу. — С какой стати ты зовешь меня обратно и предлагаешь уехать с тобой? — Да с той, что без меня ты совсем загнешься, — Дэклан усмехнулся, сжав губы и садясь в свое кресло, беря в руки тетрадь и ручку и принявшись медленно перелистывать листы, будто Джоан ему совершенно не мешала. — Да ты уже сам не замечаешь, что с тобой происходит, Дэклан. Меня это печалит. — А что со мной происходит? — меланхолично спросил Дэклан, переводя глаза с тетрадки на ногу Джоан, которой та вечно покачивала. — У меня все в порядке, я наслаждаюсь жизнью… — Ну да, живя в Йорке, работая в Раундвью детским психологом, — усмехнулась Джоан, покачав головой и посмотрев в сторону окна, за которым тускло светило солнце. — Господи, детским психологом, Дэклан. Когда ты работал у нас в академии и имел дело с уже взрослыми людьми, это еще куда ни шло. Но работать в этой школе с детьми… куда ты падаешь, Дэклан, как называется твоя пропасть? — Моя пропасть называется «я делаю не только то, что должен, но и то, что хочу», — усмехнулся Дэклан, все-таки подняв глаза на бывшую жену. — И ты, кстати, давно здесь? Если бы ты увидела всех этих «детей», то не была бы так наивна в их оценке. — Да я видела их, Дэклан. Просто избалованные жизнью и деньгами родителей школьники, не более, — фыркнула Джоанна, пригладив рукой свой хвост идеально прямых и красивый волос и свесив его с одного плеча, привлекая к ним внимание Дэклана, который уже, кажется, немного устал от разговора. — Джоанна, ты не знаешь ни одного из этих подростков. А вот я знаю, так что не тебе судить, кто они такие. И насчет избалованности… кто бы говорил вообще, — усмехнулся Дэклан, перелистывая еще одну страницу в тетради и быстро пробега по ней взглядом. — Я вообще-то жизнь свою устраивала и до сих пор устраиваю сама, — напомнила ему Джоанна, приторно улыбнувшись. Настолько приторно, что Дэклану показалось, что вот-вот из ее алых губ потечет липкий и розовый сироп. — Да, но ты уже избалована жизнью, так что все эти уточнения не подойдут, — отбил ее атаку спокойный Дэклан, которого трудно было вывести из себя, а еще и пробить на такие улыбочки. — Мне нравится эта работа, Джоанна. Это то, чего я всегда хотел. — Ты мужчина, Дэклан, — для чего-то заботливым голосом напоминал ему Джоанна, оторвавшись от спинки кресла и облокотившись локтем на ручку кресла, чтобы быть чуть ближе к Флаймеру. — Ты очень умный, мозги у тебя что надо, только вот тот путь, который ты для себя выбрал, — полная утопия, ты попадаешь туда, откуда выбраться сложно. Всю свою жизнь проработаешь детским психологом, выслушивая проблемы всех этих детей, хотя ты мог бы найти себе другую работу. Тебе нужно найти другую работу, более перспективную и прибыльную, которая будет поднимать тебя, а не устраивать тебе застой. Я и предлагаю тебе вернуться со мной, я бы тебе помогла с этим. Дэклан устало посмотрел в светло-карие глаза бывшей жены, подпирая рукой голову и медленно моргая, пытаясь переварить все то, что сказала ему Джоан. Женщина и в самом деле считала, что это все было полным бредом. Она знала Дэклана с университета, в котором они оба учились, знала, какой он потрясающий человек с очень привлекательной внешностью, мягким, но сильным характером и хорошими мозгами. Поэтому она, не раздумывая, согласилась выйти за него замуж, когда он ей сделал предложение, и свадьбу они отыграли сразу же после выпуска. А потом Джоанна пошла работать в крупную фирму, пахая целыми днями, и в итоге добилась очень высокого статуса и популярности на светских вечеринках, а еще и того, что она могла очень многое себе позволить. Квартира, в котором они жили с Дэкланом, находилась в Белгравии, в одном из самых богатых районов Лондона, а медовый месяц они провели на Бали. Джоанна была успешной женщиной, смотрящей только вперед и стремящейся к большим победам, и она много раз пыталась отговорить Дэклана от этой затеи становиться психологом. Она считала, что эта профессия не принесет ему пользы, прибыли и хорошей жизни. В конце концов, слушая всю жизнь о чужих проблемах, можно просто не замечать свои, а это не всегда хорошо. Дэклан пропадал, по ее мнению, она все больше убеждалась, что он выбрал не тот путь. Их интересы и образы жизни начали полностью расходиться, что и стало причиной их развода, которого формально еще не было. — С чего вообще такая забота обо мне, Джоанна? — спросил Дэклан, чуть выгнув свою выразительную бровь. Джоанна, которая до этого оглядывала его пепельные и длинные волосы, сейчас дернулась, чуть нахмурившись. — Потому что ты дорог мне? — предположила она, поправив рукой ворот пиджака. — Потому что мы не разошлись врагами и нас многое связывало? — Вот именно, что связывало. А еще мы не общались все эти полгода. Я, кончено, ценю твою заботу, но не нуждаюсь в ней. Моя работа — это не цель получить побольше денег и сделать так, чтобы обо мне знало больше влиятельных людей, к тому же, с детьми этих людей я и работаю. Психология — это весь я, мне это интересно, я люблю узнавать людей и помогать им. И эти подростки — еще одна ступень в моем развитии, это опыт, Джоанна, но ты этого не поймешь, потому что мы слишком разные. У тебя одни цифры в голове, а у меня слова. — Ты слишком утрируешь, Дэклан. Эта работа — как хобби, я считаю. Тебе нравится копаться в чужих головах, тебе нравится, что тебя невозможно обмануть и ты все про всех знаешь, но, черт возьми, Дэклан, ты забываешь о своих собственных проблемах, а они у тебя всегда были, тебя всегда утомляла твоя работа, насколько помню, — серьезно сказала Джоанна, облизнув губы и встречаясь с Дэкланом глазами. И то, что она видела в этих синих глазах, ей не нравилось. — Я слишком помешан на чужих проблемах, чтобы решать свои, — пожав плечами, ответил психолог, — и я не откажусь от этого, потому что это то, чем я должен заниматься. Так что я не поеду с тобой в Лондон, не вернусь обратно, мне это не нужно. И мне жаль, что если ты приехала только за этим, то потратила время впустую. — Да что тебя держит вообще, Дэклан? — спросила непонимающе женщина, чуть склонив голову набок. — Ты так же работал в Лондоне, и все было прекрасно. Что здесь? Ну да, Раундвью — богатая школа, перспективная, аристократичная, но ты в ней всего лишь психолог, у тебя не главная роль. Какая разница, где из этих двух мест тебе работать? Дэклан уже собирался открыть рот и ответить Джоанне в сто пятый раз одно и то же, когда в дверь кабинета постучали и она приоткрылась, затыкая сразу обоих и заставив даже Джоанну вернуться и выглянуть из-за кресла. В кабинет Дэклана зашел Брис, не спеша закрыв за собой дверь и с каким-то удивлением посмотрел на деловую и красивую женщину, сидящую в кресле перед Флаймером. Сказать, что он ничего не понял, это ничего не сказать, а Дэклан поднялся с места, вопросительно посмотрев на Уэлстрика, которому по-хорошему нужно было отлежаться в комнате, а не учиться и не разгуливать по школе. — Брис? Уэлстрик дернулся и перевел глаза на Дэклана, как-то мягко на него посмотрев и медленно подходя к его столу. — Да, извините, если помешал, — сказал он, останавливаясь около кресла Джоанны и чувствуя на себе ее взгляд. Не то чтобы было неприятно, просто смотрела она на него как-то уж больно заинтересованно. Она даже прикусила губу и сузила глаза, быстро и тщательно осматривая Бриса, иногда переводя глаза и на Дэклана. — Я просто Паркер по пути встретил, она идет на фехтование в ту сторону, поэтому попросила занести вам это, вы, кажется, просили ее. Брис показал Дэклану несколько листов бумаги в своих руках, а потом протянул их, когда Дэклан быстро закивал, поняв, о чем была речь. — Да, Брис, спасибо, я их ждал, — быстро пробежав глазами по листам, сказал Дэклан, затем взглянув и на самого Бриса, который скосил глаза на Джоанну, встретившись с ней взглядом. Она улыбалась как-то совершенно неестественно, отчего Уэлстрик подумал, что и правда сильно им помешал. Только вот… кто она, черт возьми, вообще была такая? — Еще раз спасибо. Ты в порядке? — Да, все нормально, — отмахнулся Брис, чуть приподняв уголки рта, — я пойду… — Увидимся, — кивнул Дэклан Брису, который тут же направился на выход, тихо закрыв за собой дверь. И не успел он этого сделать, как Джоанна быстро повернулась, уставившись на Дэклана. — Кто это был, Дэклан? — Брис Уэлстрик, один из учеников, — ответил Дэклан, кладя листы для характеристики, написать которую его еще давно попросил Стаффорд для поступлении я в университет, на стол. — Ты хорошо знаешь его? — спросила Джоанна, оставляя губы приоткрытыми и немного хитро на Дэклана смотря. — Да, мы хорошо знакомы, — меланхолично ответил, садясь обратно за стол и надеясь, что вскоре она уйдет, дав ему нормально поработать. — Да, и я этого заметила, когда увидела, как ты в коридоре, откровенно говоря, лез к нему среди бела дня. — Что? — не понял Дэклан, на секунду прикрыв глаза, потому что ему показалось, что ему послышалось или он что-то не так понял. Она не могла знать. Точно не могла. — Точно же, а у меня совершенно вылетело это из головы за весь этот разговор с тобой, — усмехнулась Джоанна, покачав головой и внимательно глядя на Дэклана с этой странной улыбкой на губах. — О чем ты, Джоан? — Так это вот, та самая причина отказаться от всего, чтобы работать здесь? — усмехнулась она, дернув головой в сторону двери. — Господи, кто бы мог подумать, что ты западаешь на молоденьких мальчиков, это нонсенс! — с нервным смехом произнесла она, прикасаясь рукой к своей щеке. — Боже, да что ты говоришь вообще? — покачав головой, сказал Дэклан, стараясь скрыть внутренний шок и всю эту нервозность, пробивающую его тело. — Ты всерьез думаешь, что между мной и Брисом что-то есть? — Дэклан, меня ты можешь не обманывать. Я знала, что в итоге произойдет что-то такое, но чтобы… малолетний парень-пациент и ты, такого не ожидала даже я, — женщина усмехнулась, снова принявшись качать ногой, закинутой за другую ногу. — А я не ожидал, что тебе будет вообще до этого дело, — признался Дэклан, дернув бровями. — Брис — мой пациент. И да, мы хорошо знакомы, потому что нам нравится общаться друг с другом. — И лезть к нему тебе тоже нравится, — добавила Джоанна, осклабившись. — Что ты несешь? — качнув головой и поморщившись, спросил Дэклан, опуская глаза в свою тетрадь. — Я видела вас в коридоре у твоего кабинета. Видела то, как вы «общались», такая близость, такие нежности, я просто в шоке была. И я видела, как ты прикасался к нему, может, было и большее, просто я не разглядела оттуда, — обескуражила Джоана Дэклана, скривив губы в ухмылке. Тот же продолжал работать, стараясь отвлечься. — Ты все не так поняла, Джоан, — спокойно ответил он, написав пару слов в своей тетрадке, — у нас с Брисом ничего нет, тебе показалось. И я просто проверял, была ли у него температура, так что я не трогал его в каком-то таком смысле. — Я в шоке, Дэклан… — только и произнесла Джоанна, постоянно усмехаясь. Кажется, это было нервное. — Не думала, что тебе нравятся такие нестандартные малолетки, как этот Брис, вот уж не думала, — быстро сказала она, когда Дэклан встал с кресла и сел на корточки перед одним из своих ящиков, что-то в нем ища. — Джоанна, успокойся и прекрати нести этот бред… — Ты уже затащил его в постель, Дэклан? Или оттягиваешь всю эту пошлятину, ты ведь такой романтик, — Джоанна встала и легла грудью на стол, чтобы видеть Дэклана, который пытался скрыться с ее глаз и от ее внимания. — Ты невыносима, — подавившись воздухом, сказал Дэклан, которого даже в жар бросило от этой ее фразы. Он сейчас только лучше осознал то, насколько же эта связь с Брисом была странной и неправильной. — Дэклан, у тебя будут проблемы, — сказала она, когда Дэклан поднялся и чуть не столкнулся с ней головами, свою она просто свесила, чтобы Дэклан ее слышал, а сама она видела его реакцию. Флаймер убийственно посмотрел ей в глаза, выпрямляясь. — До чего ты, черт возьми, докатился, крутишь романы с малолетками, ты в тюрьму хочешь, что ли? — Да какая тюрьма? Не было у меня с ним ничего, и не будет у меня никаких проблем, — устало произнес Дэклан, уже не зная, что сказать Джоанне, чтобы она не продолжала больше эту тему. — У тебя будет проблемы, если кто-то узнает. Будут, Дэклан, ты слишком рискуешь, — Джоанна оперлась руками о стол и приблизилась к Дэклану корпусом тела, громко дыша и вглядываясь в его лицо, что вообще напрягало Дэклана, просто он старался этого не показывать. — А что, тебя это так потрясло, что ты собираешься кому-то об этом рассказать? — усмехнулся Дэклан, посмотрев женщине в глаза. — А что, если и так? — тихо спросила она, дернув бровями. Дэклан настороженно сузил глаза, а затем медленно опустил руки и тоже оперся ими о стол, также нагнувшись чуть вперед, к Джоанне. — Ты не посмеешь подставить меня, а если и да, то тебе никто не поверит, — сказал проникновенно Дэклан, глядя на ее ухмылочку, в которой были искривлены губы Джоан. — Дэклан, да если об этом кто-нибудь узнает, сюда сразу же приедут его родители, а еще и полиция, потому что, бог мой, в Раундвью молодой психолог совращает богатых отпрысков, вот это шок и скандал, — театрально произнесла Джоан, глядя бывшему мужу в глаза и слыша то, как он дышит. — Меня здесь все любят, Джоанна, — произнес Дэклан совершенно спокойно, чтобы не выдать все свое раздражение по поводу этого, — и директрисе я тоже нравлюсь. Слишком нравлюсь, чтобы поверить в такое без доказательств. А когда дело дойдет до доказательств, то никто и ничего не обнаружит, потому что ничего не было. — Да, может, до полиции дело и не дойдет, но вот работу психолога ты точно никогда уже не получишь, тем более детского. — Ты хочешь и Брису жизнь испортить? Я вообще-то работаю с ним, — повторил Дэклан, на самом деле думая, что Джоанна не способна быть настолько стервой. — Да он мне потом спасибо скажет за то, что я спасла его от… — Джоанна запнулась и закрыла рот, бегая глазами от одного глаза Дэклана к другому. Тот усмехнулся. — Ну, давай, скажи, что я эфебофил какой-нибудь, — усмехнулся Дэклан, чуть склонив голову набок. Это сломало в Джоанне последний стержень, и она оторвалась руками от стола, всплеснув ими и закатив глаза. — Дэклан, я просто хочу, чтобы понял, что эта работа — полная утопия! Ко всем вышеперечисленным причинам сюда добавляется еще и это, зашибись! Связь с малолеткой! — Джоанна нервно засмеялась, прислонив руку ко лбу и уперев другу в бок, принялась ходить взад-вперед вдоль стола Дэклана. — Не доводи все это до абсурда, Флаймер, проблем потом вообще не огребешь. Поэтому-то я и предлагала тебе уехать обратно, мне бы ты был гораздо нужнее, чем здесь, где ты можешь загубить всю свою карьеру. — Джоанна, ты сама говорила, что не любишь меня, к чему вообще это все? — устало спросил Дэклан, забыв уже про свою работу, поскольку все внимание было приковано к Джоанне. — Я и не люблю. Просто, Дэклан, я по документам все еще в браке, а все эти заморочки с разводом мне сейчас не нужны. Мы могли бы просто жить вместе и работать, мы неплохо ладили, даже помогали друг другу. Вот и предлагаю тебе, как вариант, — ответила Джоанна, остановившись на месте и уставившись на Дэклана. — Забудь об этом парне и поехали со мной обратно. Флаймер покачал головой, поджав губы и сложив руки на груди. — Нет, Джоан. Прости, но я останусь здесь. Женщина покачала головой, устало опустив руки вдоль тела, что дало понять Дэклану то, что она сдалась. — Слушай, Дэклан, ты что, и правда влюбился в этого подростка? — спросила она, но Дэклан промолчал, отведя глаза и даже задумавшись над ее вопросом. Не было никаких сомнений в том, что Брис ему нравился, очень нравился, ведь он делал его жизнь намного интереснее и ярче. Он бы отдал многое за его покой, за его улыбку и защищенность. Значило ли это что-то больше симпатии? Что Дэклан на самом деле чувствовал к этому подростку? И можно ли было это назвать влюбленностью, не сломает ли она действительно им обоим жизни? — Почему ты молчишь, Дэклан? — нетерпеливо спросила Джоан, выводя Флаймера из омута мыслей. — Да я просто думал. — И что надумал? — Что это не твое дело, — со спокойной усмешкой ответил Дэклан, вернув свой взгляд на Джоанну. — Конечно. Это ваше с Брисом дело. Ваше, ну, еще и полиции, — съязвила женщина, приглаживая рукой волосы. — Ну или так, — усмехнулся Дэклан, присаживаясь в кресло. — В любом случае мои отношения с Брисом никого не касаются, особенно тебя. А теперь извини меня, у меня очень много работы, если ты помнишь. — И это я невыносима? Ты невыносим, — со вздохом ответила Джоанна, подходя к креслу и беря свою пальто и сумку в руки. Дэклан проводил ее взглядом со слабой усмешкой. — Я навещу тебя как-нибудь снова, если ты все-таки не одумаешься и не вернешься в Лондон, — она медленно процокала на своих каблуках к двери, положив руку на ее ручку и замерев, оглянувшись на Дэклана. — Не вляпайся во все эти проблемы, Флаймер. — Передавай привет родителям, — любезно сказал Дэклан, глядя на Джоан и снова сцепляя руки в замок. — Надеюсь, тебе хватит трезвости не делать того, о чем ты мне сейчас рассказывала… Флаймер, — добавил Дэклан, отчего Джоанна красиво, но недобро улыбнулась, хмыкнув. — Только если ты одумаешься, Флаймер, — сказала она, эффектно развернувшись и толкнув дверь бедром, выходя в светлый и прохладный богатый коридор. Дэклан так и остался сидеть на месте, пялясь в закрытую дверь чуть суженными и задумчивыми глазами, медленно кусая нижнюю губу. Надо же, он действительно упорно не замечал всех своих проблем ровно до тех пор, пока на них не указала ему Джоанна. Он ненавидел ее за это, хотя что-то в том, что именно она стала его женой, все же было.