Пропасть под нами не пропасть III

Когда Нилан вошел в свою комнату сразу после дополнительных, Мэриел стоял возле своей кровати, застегивая пуговицы на своем длинном и теплом кардигане, разговаривая с кем-то по телефону. Стормак уже привык, что ему часто кто-то звонит, так же как и привык видеть на нем необычное нижнее белье, когда он ночью переодевался, думая, что Нилан спит. Стормак относился ко всему достаточно спокойно поначалу, пусть ему и было слегка неудобно нормально смотреть в глаза новенькому наутро. Но сейчас он начал осознавать, что теперь он полностью спокоен, принимая внешний вид Мэриел как само собой разумеющуюся вещь. Это больше не казалось ему чем-то очень странным, но прекратить заглядываться на него он все еще не мог. Теперь это был неподдельный интерес, и каждую ночь он не мог не открыть глаза, чтобы посмотреть на то, как он переодевается. Он знал, как Мэриел ведет себя на публике и как он общается со всеми учениками Раундвью, знал о каких-то напрягах с Паркер, знал о какой-то странной его связи с Лейтоном, но вот в комнате, наедине с ним, Мэриел становился каким-то задумчивым и отрешенным, Нилан это успел заметить, пусть и виделись они нечасто. Он часто был чем-то занят, пропадал, ему вечно звонили, так что Нилан привык просто не замечать его, не встревая в его дела и не требуя к себе внимания, хотя это постоянное чувство, что он совершенно не знает, с кем живет, не нравилось ему. — Ладно, я тебя понял… понял, хорошо, перезвоню позже, — быстро сказал Мэриел, отстраняя телефон от уха и бросая его на кровать, быстро застегивая последнюю пуговицу и оборачиваясь с улыбкой на Нилана, который упал на свою кровать, развалившись на ней и взяв в руки какой-то журнал. — Привет, — любезно поздоровался Мэриел, садясь на кровать, и, заправив быстро волосы за уши, принялся надевать на ноги длинные белые сапоги. — Привет. Собираешься куда-то? — спросил Нилан чисто из интереса и вежливости, лишь бы не молчать эти несколько минут, пока Мэриел суетился, собираясь. — Да, у меня фотосессия сейчас, — сказал Мэриел, быстро шнуруя сапоги пальцами с абсолютно чистыми ногтями, без какого-либо лака или маникюра, все должны были сделать на месте. — Что за фотосессия? — Мэриел поднял глаза на Нилана, с легкой улыбкой на него посмотрев, а потом снова опустил голову, принимаясь за второй сапог. — Тебе интересно? — Вполне, — пожал плечами Стормак, спокойно дернув бровями и оторвав взгляд от журнала, взглянув на Мэриел, лицо которого спряталось под волосами. Мэриел же удивился, потому что раньше они с соседом вообще не говорили на такие темы, да и вообще их разговоры ограничивались только приветствиями и прощаниями с пожеланиями хорошей ночи, и все. — Что ж… я фотографируюсь в женском образе в различных дорогих и потрясающих платьях для рекламы одной знаменитой фирмы. Я думаю, это крутое предложение, — сказал Мэриел, вставая, поднимаясь с кровати и открывая шкаф, принявшись быстро-быстро перебирать вещи руками. — Мама никогда не заключала плохих контрактов. У нее прямо дар к этому. — Твоя мама работает твоим агентом? — в каком-то недоумении спросил Нилан, уставившись в спину Мэриел, который сел на корточки, вытащив из ящика какой-то тонкий пояс. — Ну да… она все берет под свой контроль. Мама бы просто не пустила бы меня в моду, если бы не контролировала мои поездки, фотосессии, показы, — Мэриел пожал плечами, со вздохом поднимаясь и снимая с вешалки белый и красивый плащ. — Наверное, это сложнее, чем если бы у тебя был обычный агент… — Да, ты прав…, но я привык, — с улыбкой ответил Мэриел, то и дело проходя мимо Нилана, собирая по всей комнате какие-то вещи. У Стормака даже в глазах начало двоиться. — А когда ты приедешь обратно? — спросил он, видя, что Мэриел сейчас вовсе не до расспросов о его жизни и карьере, но он все равно вполне любезно и мило ему отвечал. Чудо, а не человек. — Думаю, вечером. Поздно. Такие вещи вечно затягиваются, долго ехать, долгая подготовка, фотосессия, просмотр, примерка, сам понимаешь… — устало перечислил Мэриел, накидывая на плечи плащ и засовывая в карман джинсов телефон. — Тогда бери ключи, меня, вероятно, не будет, как обычно, — сказал Нилан, снова утыкаясь взглядом в журнал, как только увидел, что Мэриел быстро кивнул, схватив с полки свой дубликат ключей. Затем он встал перед зеркалом, быстро приводя себя в порядок, чтобы стереть признаки спешки и суеты, расчесал волосы, застегнул плащ, поправив каждую складочку, а потом взял сумку и снова направился к двери, открывая ее, как его снова окликнул Нилан, не сдержавшись. — Мэриел! — Стэйси снова просунул голосу в дверной проем, глядя вопросительно, но достаточно терпеливо на Нилана, а тот, помешкавшись, бесцеремонно спросил. — Это ведь не твое настоящее имя, так? — Конечно, не мое, — спокойно ответил Мэриел, легко улыбнувшись, будто это было очевидно, — это псевдоним, но «мой агент» настаивает, чтобы все звали меня именно так. — А как тебя зовут на самом деле? — с интересом спросил Нилан, чуть склонив голову набок. — Если не секрет. — Не секрет, — чуть прищурив глаза, ответил Мэриел, заметно перемнувшись с ноги на ногу. — Меня зовут Стэфан. Нилан, услышав это имя, даже воздухом подавился, задушив в горле рвущийся наружу смех. Он только скорчил гримасу, прикрыв глаза и покачав головой, все еще не веря, что это правда. Мэриел смотрел на него с такой же искренней улыбкой, не понимая, что так изумило соседа по комнате в его имени, ведь оно было совершенно обычным и непримечательным. — Забавно… — усмехнулся Нилан, отводя от Мэриел взгляд и осматривая комнату быстро бегающими глазами. — Что забавно? — То, что Паркер зовут Стэфани на самом деле. Я даже не ожидал, — признался Стормак, теперь удивляя своими словами Мэриел, который застыл в дверях, как-то отстраненно смотря вперед, о чем-то глубоко задумавшись. — И правда… очень забавно, — только и выдал он с ноткой удивления перед тем, как совсем уйти к давно заждавшейся его в машине матери. — Ты опоздал, — сказала ему она, когда Мэриел сел в машину на заднее сидение, рядом с ней. Она поправила рукой свои большие солнцезащитные очки и кивнула шоферу, который тут же завел машину, выезжая за ворота школы Раундвью. — Прости, — все еще пребывая в каком-то отрешенном состоянии, проговорил Мэриел, отворачивая голову к окну и глядя на свое отражение, на совершенно чистое лицо без макияжа и даже тонального крема. Мэриел и самому было непривычно видеть себя таким, он уже забыл, когда в последний раз просто так ходил без косметики или укладки. Зато его мать это прекрасно помнила, поскольку в ее планах никогда не было пункта сделать из своего сына модель. Лиза Сэнт-Клер даже не всегда была такой целеустремленной и серьезной, как сейчас. Такой она стала только после того, как ее бросил муж, оставив ей только двоих сыновей и больше ничего. Он пытался забрать у нее все до последней копейки, и тогда слабая и зависящая от мужа Лиза поняла, что если не будет бороться, то ее и ее детей ждет полный крах. Через суд она отобрала у мужа большой дом, а сама открыла свой бизнес, который пусть и не приносил большой прибыли, но деньги в доме хотя бы были. Проблем с двумя сыновьями было хоть отбавляй, потому что один постоянно их создавал, а второй вечно их притягивал. Старший сын, Кэмерон, был весь в отца, хотя сам никогда не хотел мириться с такими словами матери, потому что ненавидел своего отца и все, что с ним связано, пытаясь отделить себя от него. Он был очень вспыльчивым, упертым и раздражительным, вечно спорил и создавал какие-то проблемы в школе и колледже, в котором сейчас учился. Зато он способен был убедить каждого в своей правоте, поэтому Лиза была уверена, что в будущем у него не возникнет проблем с работой, если он выберет правильное направление. Выслушивать советы матери и прислушиваться к ее мнению Кэмерон не хотел, потому что всегда добивался самостоятельности и независимости, он был лидером по сути, поэтому Лизе ничего не оставалось, как оставить сына в покое и передать это внимание своему младшему сыну. С Мэриел было много проблем в частности из-за его же внешности. То, каким с годами становился Мэриел, приводило Лизу и Кэмерона в полный шок, потому что его сходство с девушкой было очевидно, и это приводило в ступор окружающих. Но Лиза слишком любила своего сына, чтобы водить его по врачам и выяснять, что в его организме было не так. Она оставила эти предрассудки и принимала сына таким, какой он есть, что заставила сделать и Кэмерона, который всегда очень странно относился к Мэриел, как и Мэриел к нему. Особых разногласий между ними никогда не было, но частые ссоры слышал весь дом, и раньше Лиза полностью в них не вмешивалась. Потом все эти ссоры куда-то девались, и они снова достаточно нормально общались, когда виделись. Лиза знала, что между ее сыновьями были какие-то свои тайны и свои особые отношения, в которые они никого не посвящали. Она знала только то, что Кэмерону всегда было трудно с Мэриел не только из-за его внешности, но и поведения. С годами менялась не столько внешность Мэриел, сколько его характер, который всегда был на какой-то грани мужского и женского. С ним было сложно, потому что никогда не знаешь, чего ожидать. Потому что он был упертым, как парень, но наивным, как девушка, да что там… обаятельным, милым и хрупким, как девушка, и это и создавало большую часть проблем. Мэриел раньше не осознавал все трудности, которые приносит ему его внешность и поведение, зато это осознавала мать, которая всегда была строгой, поставив перед собой цель защитить своего сына от нападок общества. Она не была глупой и прекрасно понимала, как общество относится к Мэриел. Школы-интернаты, в которых учился Мэриел, всегда беспокоили ее, потому что у него вечно были какие-то странные отношения с коллективом. Были люди, которые его не принимали. И тогда было все: драки, унижения, ссоры, моральное давление. Но хуже всего было, когда кто-то его принимал, потому что Лиза знала, что очень немногие будут спокойно относиться к ее сыну. Те, с кем сталкивался Мэриел, хотели от него только одного, и Лиза это знала. Разумеется, она знала о нетрадиционной ориентации сына, и она знала, что происходит в таких интернатах, если не быть на чеку, поэтому она всегда говорила ему держаться подальше от таких парней и тем более никогда не позволять им притрагиваться к себе, чему мамы и учат своих дочерей. Она всегда боялась жестокости по отношению к своему сыну, непонимания и насилия, поэтому, когда возникали какие-то проблемы, она переводила его в другую школу, хотя Мэриел редко в чем-то признавался сам. Она всегда старалась держать контроль над ситуацией, пускай иногда у нее совсем не было на это времени. Приступы слабости у Мэриел случались очень часто, потому что он никогда не был уверен в себе и в том, как он выглядит. Раньше он старался показать всем, что ему комфорно в своем теле, но наедине с собой он признавал, что ему вовсе не нравится свое тело, потому что его все ненавидят. Сейчас же его не устраивало то, что его, наоборот, все хотят, и Лиза видела это. И она прекрасно знала о том, как сейчас все относятся к Мэриел, поэтому и говорила ему быть предельно осторожным с людьми, забыв про свою наивность и легкомысленность. Когда Мэриел заметил один очень влиятельный в сфере моды человек, рассказав ему о возможных перспективах, которые бы его ожидали, если бы он попробовал стать моделью, Мэриел готов был, не раздумывая, согласиться, лишь бы доказать всем и себе тоже, что он чего-то стоит, что он лучше многих, кто его так не любит. Для Лизы этот вопрос был не только личного плана, ведь она часто задавалась вопросом, а что будет дальше, когда Мэриел больше не понадобится моде, но и финансового характера из-за постоянных проблем с деньгами. После очень долгих споров с Мэриел и Кэмероном она все-таки решила разрешить сыну попробовать себя в этой сфере, а увидев, как он работает на камеру и каким он вообще становится, когда на него надевают правильный наряд и подбирают правильную косметику, Лиза была потрясена, не поверив, что ее сын действительно может быть таким, т.а.к.и.м., как настоящая модель. Это было сложно — просто так взять и принять, но Лиза нашла способ постоянно убеждаться в том, что с Мэриел все в порядке, — это стать его агентом и контролировать все самой. Мэриел ворвался в моду стремительно быстро, всполошив все модные дома и журналы, и вскоре Лиза решила продать старый дом и выкупить поместье своего дедушки у Йорка, а также купить квартиру в Лондоне, где очень часто приходилось работать Мэриел. Характер ее сына менялся, работа делала из него другого человека, как и популярность и узнаваемость. У Мэриел были фанаты и просто поклонники, за ним следили, его караулили у гостиниц и модных домов, у него был очень плотный график, из-за чего он часто уставал, продолжая работать. И она гордилась сыном, как и Мэриел гордился тем, что смог утереть всем носы, затолкав их мнения в их же задницы. Но Лиза никогда не переставала быть строгой к сыну, потому что с карьерой проблем не стало меньше, их, наоборот, только прибавилось, и пусть он уже был совершеннолетним, она по-прежнему волновалась за то, чтобы сейчас к нему не относились как к простой секс-игрушке, ведь это принесло столько проблем в прошлом, что ей и Кэмерону просто так это забыть не удавалось. Как Мэриел и догадывался, фотосессия получилась долгой и затянутой. Очень много времени ушло на эффектный макияж, а еще и большую, пышную прическу, которая несколько раз грозилась развалиться. Мэриел, казалось, не мог сосчитать сейчас, сколько раз он менял платья, и все они были такими разными по фасону, цвету и длине, что голова шла ходом не только у него, но у его матери, которая иногда приходила на площадку посмотреть, как идут дела. Но в итоге все остались довольны работой Мэриел, а он стал любимчиком фирмы, потому что был настоящим профессионалом, без мании величия, с красивой улыбкой и готовностью работать. В самом конце фотосессии модельер даже подарил ему платье, в котором он позировал последние кадры, что стало полной, но очень приятной неожиданностью. Но потом Лиза поторопила Мэриел, сказав, что у них вообще не осталось времени, и ему пришлось ехать прямо в этом длинном, белом, шелковом платье, подчеркивающем все достоинства его красивой фигуры, с открытой спиной и струящимся низом, блестки на котором переливались с каждым его шагом. Прическу Мэриел тоже не трогал, как и макияж, просто накинув на плечи плащ и как можно аккуратнее сев в машину, обрадовавшись, что сможет расслабиться. Они ехали в полной тишине минут двадцать, когда Мэриел, устало наблюдая за темной улицей и мелькающими в окне машинами и домами, не обнаружил, что шофер выбрал какой-то странный маршрут, отдаляясь от Раундвью, а не наоборот. — Мам, — тихо произнес Мэриел, более внимательно глядя в окно и даже выпрямляясь, отстраняясь от спинки сидения. — Эта дорога не ведет в академию… — Да, потому что мы не едем в Раундвью, — спокойно сообщила Лиза, что-то выискивая в своем телефоне, который освещал сейчас ее лицо. Мэриел непонимающе округлил глаза и повернулся к матери, выгнув брови и уже открыв рот, чтобы задать ожидаемый вопрос. — Мы едем к нам домой, — пояснила Лиза так же спокойно, еле слышно вздохнув. — Домой? — удивился Мэриел, опешив и издав громкий смешок. — Но почему? Зачем мне ехать домой, меня ждут в академии… — Ничего с ними не случится, подождут еще немного, — сказала Лиза, кладя руки с телефоном себе на колени и глядя в лобовое окно машины. — Твой брат приехал домой из колледжа неделю назад, и он хочет с тобой поговорить. Такого Мэриел от своей матери точно не ожидал. Точнее, нет, он не знал, что его удивило больше: поведение мамы или брата, который САМ решил с ним поговорить после их крупной ссоры. Они очень долгое время не общались, помня все обиды, и Мэриел жил вполне спокойно, пока ему не напоминали об этом. И заявление матери было для него полным шоком, потому что он не был готов к разговору с Кэмероном, он не знал, что ему сказать и тем более не знал, что ему хотел сказать он. Кэмерон был тем человеком, который очень сильно влиял на настроение Мэриел, поэтому сейчас в нем появился сильный протест и желание любым способом не ехать домой и вернуться обратно в академию. — Ты шутишь надо мной, что ли? — выдал Мэриел, нервно усмехнувшись и качнув головой. — Нет, я не шучу, и… — Мам, я не хочу ехать домой. Я не хочу разговаривать с ним, только не сейчас, — твердо сказал Мэриел, увидев на лице мамы то, что его настораживало и обрубало все надежды на то, что он сможет ее переубедить. — Не говори глупостей, он твой брат. — Да он ненавидит меня! — Ты же знаешь, что это неправда, — твердо и спокойно сказала Лиза, повернув голову на сына и взглянув ему в глаза. — Вы просто поссорились, и ссора затянулась. Кэмерон приехал, и сейчас он просто хочет поговорить с тобой. — А ты меня не пробовала спросить? Может, я не хочу с ним разговаривать, — как-то обиженно выдал Мэриел, сложив руки на груди и снова откинувшись на спинку сидения. — Когда-нибудь вам придется поговорить. Тем более, это будет недолгий разговор, вы всегда очень быстро мирились. Поэтому не спорь со мной, понятно? Ты поговоришь с ним, и точка. Мэриел сжал губы, отвернувшись к окну и просто попытавшись представить, что все в порядке и ничего плохого не случится. Его просто одолевало легкое волнение, он всю дорогу думал о том, что он скажет брату после всего того, что он ему наговорил и что сам Мэриел сказал ему тогда. А когда машина подъехала к его трехэтажному, но не слишком большому, скорее уютному внешне дому, то сердце у Мэриел забилось бешено быстро, и он почувствовал себя неловко, думая, что это слышит и мама, и даже шофер, который почти всегда молчал. Мэриел даже из машины не сразу вышел, Лизе пришлось его ждать, а до дома он шел медленно и нехотя, подняв подол своего платья и постоянно смотря под ноги. — У нас появился дворецкий? — спросил Мэриел, когда дверь в дом им открыл какой-то мужчина в красивом костюме и с прилизанными волосами. В глаза Мэриел ударил свет, горящий в холле, и Мэриел чуть сузил глаза, подождав, пока глаза к этому привыкнут. Он остановился посреди холла, посмотрев в сторону лестницы и отпустив подол платья, скорчив недовольную гримасу. — Да, появился. Здравствуй, Терри, — поздоровалась с дворецким Лиза, слегка ему улыбнувшись и передав ему свою сумку. — Кэмерон у себя в кабинете, вечно чем-то занят… Мэриел вздохнул и все-таки шагнул к лестнице, решив не оттягивать этот момент. Все-таки он был дома, а атмосфера дома его всегда успокаивала. Мэриел в полной тишине прошел вдоль комнат, что располагались прямо по коридору второго этажа, прошел мимо своей комнаты, даже не заглянув в нее, и дошел до той двери, из которой в темный коридор сочился из щелей свет; это был кабинет его брата, где он всегда работал, когда приезжал домой. Мэриел положил руку на ручку двери, вряд ли Кэмерон что-то услышал, и замер, помедлив. Он внезапно подумал о том, насколько хочет помириться с братом, и пришел к выводу, что, несмотря на все обиды, желание помириться превышало сейчас все остальные желания, ведь брата он любил. Как-то по-особенному, но любил. И что бы он ни говорил матери и остальным, он знал, что и Кэмерон его любит, как бы он порой себя не вел. Как Мэриел и сказал Гранту, Кэмерон готов был глотки перегрызть другим за него, но иногда с тем же желанием он хотел броситься на самого Мэриел, поэтому отношения у них не были какими-то однозначными. Несмотря на это, Мэриел всегда чувствовал какую-то невидимую поддержку, исходящую от него, потому что раньше Кэмерон слишком его опекал, он был хуже матери, и эта чересчур сильная забота и постоянные нравоучения не нравились Мэриел. Отсюда и начались все ссоры, и по мере того как они учащались, Мэриел начинал думать, что брат отдаляется от него и от него глупо ждать какой-то братской помощи. И он думал так ровно до тех пор, пока кое-что не случилось. И сейчас, стоя напротив кабинета Кэмерона и не решаясь зайти, он снова вспомнил тот самый день. Сейчас Мэриел сполна упивается всеобщей любовью и уважением только потому, что его никогда не любили, а та любовь, которую он и получал, слишком дорого ему обходилась потом. Таких людей, как он, в мире было очень много, и все сталкивались с какими-то проблемами, но проблемы Мэриел всегда носили какой-то странный характер, на почве которого просто развилась чуть ли не паранойя, на самом деле. Дело в том, что, как только Мэриел появлялся в новой школе, он привлекал к себе очень много внимания, а кое-кто из учеников не очень любит, когда у них отнимают внимание. И эти люди — не парни. Это были девушки, на которых Мэриел был так сильно похож. Проблемы с девушками у него начинались почти сразу и не заканчивались никогда, из-за чего сейчас он просто ненавидел женский пол и уже заранее не любил каждую из его представительниц, даже своих двоюродных сестер. Это была словно болезнь, он не мог нормально относиться к девушкам после всего того, что было. Он прекрасно знал, что такое женская злость и месть, и он знал, что это намного страшнее мужских разборок, женщины в принципе были намного эмоциональней, а когда они объединялись, то это была действительно страшно. Мэриел сменил гораздо больше школ, чем говорил тогда Лейтону, и еще в самых первых школах ситуация была не очень приятной. Тогда он девушкам просто не нравился из-за своей внешности и того внимания, которое он получал. Они часто устраивали драки, разборки, Мэриел часто гнобили именно девушки, и он не знал, как с этим бороться. Чуть позже, в других школах, он понял, что привлекает внимание их парней, а это было настолько приятно, что он и сам не замечал, как начинал с ними заигрывать, что злило девушек только больше. Мэриел пережил столько, что мечтал просто никогда больше не сталкиваться с девушками, просто ожидая, что однажды они его убьют. Но сейчас его модельная карьера дала ему уверенности, а прошлый опыт многому его научил. Он стал старше, и у него был целый год, чтобы осознать, насколько он был наивным, насколько не был продуманным и мстительным. Сейчас же он знал, что лучшая защита — нападение, что он и делал сейчас в Раундвью с Паркер. Мэриел понимал и видел, что Паркер была какой-то совершенно другой и не обычной девушкой, но он не мог уже остановиться себя, потому что знал, что, если приходилось бороться за место, он обязан был выиграть. Это была нескончаемая война, девушки стали личным кошмаром Мэриел, потому что все они становились просто бешеными, желая выжить его из своих школ. В самой последней школе ситуация с ними была совсем адовой, потому что Мэриел был уже старше, как и окружавшие его девушки, которые с годами будто становились агрессивнее. Были определенные школьные лидерши, которые не хотели мириться с тем, какое место занимал Мэриел в их школах. И тогда было все: его избивали, подставляли, будили среди ночи, рвали его одежду и даже отрезали ему волосы — война становилась масштабней и страшней. Но случай, вспомнившийся Мэриел, произошел в том интернате, в котором он учился до этой школы. Все было на самом деле просто. Мэриел отбивал парней у девушек, которые его за это просто ненавидели и желали ему отомстить, с парнями у него дело дальше обжиманий и засосов не заходило, и рассерженные парни снова возвращались к девушкам, и тогда уже Мэриел ненавидели все. И мстили тоже все. Мэриел ходил на множество свиданий, потому что верил, что вот-вот — и найдет свою любовь. Ему дарили цветы, водили в кино и на ночные прогулки по городу, устраивали ему сюрпризы и вообще за ним ухаживали, как за девушкой, вот только позже Мэриел видел и понимал, что все это было ради секса, в котором он всегда и всем отказывал. И в этой школе проблемы у него начались не только с девушками, но и с парнями, на которых эти девушки и взвалили всю работу. Он учился в школе всего полгода, но уже успел пролить там немало слез, иногда даже боясь выйти из комнаты или идти на уроки. В ту самую ночь Мэриел возвращался в свою комнату из душа, почти весь интернат в это время уже спал. И когда позади него раздались громкие шаги и свистки с очень неприятным смехом, Мэриел понял, что у него большие проблемы. Его однокурсники преследовали всю дорогу, держась на расстоянии от него, но потом это расстояние начало сокращаться, а, когда Мэриел прибавил шагу, они просто сорвались будто с цепи и перешли на бег, что привело его в настоящую панику. Он тоже побежал по коридору, осознавая, что это был просто кошмарный выбор, потому что коридор вел в женские общежития, он просто не успел вовремя свернуть. Только ему не осталось ничего, кроме как забежать в кладовую школы, дверь в которую была очень часто открыта. Дальше началось то, что Мэриел помнил по сей день, потому что тогда у него чуть не случился нервный срыв. Закрытая подручными средствами дверь не остановила парней и не заставила их развернуться и разойтись по комнатам. Они стали пытаться выломать ее, выудить оттуда Мэриел своим давлением и грохотом, с которым они тарабанили в дверь, выкрикивая издевательства и угрозы. Они морально забивали его в угол, подавляли и вселяли в него уверенность в том, что он так просто от них не отделается. Мэриел пугало то, что он слышал. Сквозь всеобщий шум, громкие пинки в дверь и даже смех он слышал, как они говорили, что отымеют его, как только он выйдет, что изобьют его, выставят голым перед всей школой. А он слушал и пытался подавить рвущуюся наружу истерику, потому что он в школе был абсолютно один, ему бы никто не стал помогать. Он слушал и не понимал, откуда в людях вообще столько злости и как они вообще могут такое говорить и даже хотеть сделать. — Я снесу эту чертовую дверь нахрен и вытащу тебя оттуда, ты меня понял, Сэнт-Клер? А когда я тебя вытащу, то сделаю с тобой такое, что ты раз и навсегда пожалеешь, что вообще родился, я тебе это обещаю, — кричали ему через дверь почти в самую щелочку, чтобы он точно услышал каждое слово, а Мэриел сидел на полу кладовой, подтянув колени к груди, и прятал лицо в руках, задыхаясь воздухом и обжигая пальцы слезами. Он осознавал, что это происходит уже больше часа и что они не собираются уходить, а угроз становилось больше, и они становились все страшнее и страшнее. Он никогда не плакал так долго, как в ту ночь, когда просто не мог сдержать слезы от тупого страха, потому что он не представлял, как после этого всего просто встанет и выйдет отсюда. Казалось, эта комната — единственное его убежище, и он никогда не сможет отсюда выйти, потому что они не шутят, они не просто гнобят, они действительно все это с ним сделают, когда достанут его. — Ты хочешь по-плохому, Сэнт-Клер? Ты действительно этого хочешь? Ты не сможешь сидеть там вечно, тебе ПРИДЕТСЯ выйти, понятно? И знаешь, что мы с тобой сделаем, душка? Лично я буду иметь тебя до тех пор, пока ты просто встать не сможешь, тебе понятно, тупая шавка? — Мэриел закрыл рот рукой и зарыдал в открытую, громко всхлипывая и позволяя слезам литься одним единым потоком. Все тело просто трясло от страха и нервов, которые у него и так были слишком расшатаны и неустойчивы, а они слышали всю эту его истерику, что происходила за дверью, они знали, насколько пугают его. — Открой эту чертову дверь! — громко приказал один из парней, ударив кулаком в дверь так сильно, что она задрожала, как и Мэриел, который зажмурился, думая, что она вот-вот слетит с петель. Он был похож на маленького ребенка, который прятался от разъяренного и пьяного отца, умоляя его прекратить так вести себя, подобно и Мэриел в мыслях надеялся, что они остановятся, что им надоест это все и они просто уйдут, а, что делать потом, Мэриел не знал. Он просто чувствовал, что истерика разгорается сильнее, словно пожар в лесу, охватывая новые деревья, и, доведенный до предела страха и отчаяния, он схватил в руки свой сотовый и набрал номер брата, который в то время был дома и, вероятно, спал. Мэриел утирал слезы, повреждая и так раздраженную кожу вокруг глаз своим жестким свитером, слушая долгие гудки в телефоне, стараясь сосредоточиться именно на них, а не на тех звуках, что исходили за дверью. Кэмерон долго не брал трубу, что пугало Мэриел только больше, заставляя его нервно покусывать губы и жмурить глаза, громко и машинально всхлипывая. Но Кэмерон поднял трубку, пришлось подождать, но он поднял. — Да? — послышался его сонный и тихий голос, и, когда Мэриел его услышал, что-то на сердце отлегло. — Кэмерон… — только и произнес он, закрыв рот рукой, и поставив подбородок на колени, и снова услышав, как за дверью раздались угрозы. — Стэф? Что у тебя с голосом? — уже более трезвым голосом спросил Кэмерон, не очень понимая, что могло произойти в такой час. — Что это за шум? — Кэм, мне страшно… — дрогнувшим голосом произнес Мэриел, убирая волосы от лица, которые липли к мокрым щекам. — Страшно? — уже совсем нормальным и громким, настороженным голосом переспросил Кэмерон, и в трубке послышалось какое-то движение. — Что у тебя происходит? Ты что… плачешь? Что это? — спросил он, услышав, как в дверь, за которой сидел Мэриел, громко ударили ногой, отчего он заплакал только сильнее. — Это парни, с которыми я учусь… они и раньше такое делали, но сейчас… я просто не знаю, что делать, Кэм, — с запинками проговорил Мэриел, пытаясь слушать только голос брата, а не то, что они ему кричали. — Они угрожают тебе? — спросил Кэмерон, тяжело выдыхая в трубку и, кажется, совсем просыпаясь; сон как отбило. — Стэф, постарайся успокоиться… — Да я не могу успокоиться, Кэм! — сквозь слезы произнес Мэриел, начиная медленно качаться взад-вперед от нервов. — Я не могу, они говорят… они хотят сделать со мной просто ужасные вещи, я так больше не могу… — Где ты сейчас? Они могут тебя достать? — спросил быстро Кэмерон, и Мэриел действительно услышал строгость и тревогу в его голосе, отчего разволновался только больше. — Я в кладовой, на моем этаже… Нет, я закрыл дверь, они пытаются ее уже час выломать, — Мэриел покосился на дверь, в щелях которой он видел только кромешную тьму, как и в самой кладовой. Дверь постоянно тряслась, потому что на нее вечно опирались, в нее стучали, по ней били руками и ногами, и когда кто-то ударил по ней ногой прямо на уровне лица Мэриел, тот приглушенно вскрикнул и отпрянул назад, забиваясь чуть ли не в самый угол комнаты. — Господи, Кэм, что мне делать? — умоляюще произнес он, закрывая лицо рукой, и опуская голову, и обжигая дыханием колени. — Слушай, они ничего тебе не сделают, понятно? — твердо произнес Кэмерон, и в трубке снова послышались какие-то шорохи. — Просто… просто не выходи оттуда, даже не вздумай открывать дверь. Я… я сейчас приеду к тебе, хорошо? Прямо сейчас возьму машину и приеду, хорошо? Понял меня? — Х-хорошо, — шепотом произнес Мэриел, даже не поверив своим ушам. Он и не планировал даже просить Кэмерона о том, чтобы он приехал, потому что думал, что тот откажется ехать к нему среди ночи только потому, что к нему приставали какие-то уроды. Или же, наоборот, он верил, что Кэмерон его не бросит, поэтому и позвонил ему? Кажется, он совершенно запутался в своим отношениях с братом. — Отлично, тогда жди меня, идет? Хотя нет, стой, просто говори со мной, — неожиданно попросил Кэмерон, включая на телефоне громкую связь и, видимо, одеваясь. — Не хватало еще, чтоб тебя с нервным срывом увезли. — Не увезут… — Точно? — Да, я контролирую себя, — громче произнес Мэриел, продолжая качаться взад-вперед и громко всхлипывать, задыхаясь воздухом. — Что-то не похоже, — честно признался Кэмерон, и Мэриел услышал, как закрывалась входная дверь их дома. — Я просто не понимаю, откуда в них такая злость и почему они… так ко мне, — произнес Мэриел, поднимая взгляд на дверь, за которой парни стали переговариваться меж собой, решая, что с ним делать. — Люди вообще жестоки, Стэф. Я тебе это уже объяснял… — странно, но разговоры с братом значительно влияли на Мэриел, которого постепенно переставало трясти. Его успокаивал его голос, и спокойствие, с которым разговаривал с ним Кэмерон, пускай он и был слишком далеко от него. — Ты правда приедешь? — очень тихо спросил Мэриел, тяжело и громко дыша в трубку ухо от которой уже начинало болеть. — Да, я же сказал. Уже в машину сажусь, только мне нужно время, ехать же долго. Все будет в порядке? — спросил Кэмерон, заводя машину, судя по звукам, это успокоило Мэриел еще больше. — Да… да, я надеюсь, они не войдут. — Не войдут. Потерпи минут сорок. Мэриел помолчал немного, просто громко и сорвано дыша в трубку, а потом потрогал свои все еще влажные после душа волосы, запутываясь в них пальцами. О его проблемах всегда было известно только брату, который по необходимости сообщал еще и матери, но обычно его реакция была немного другой, он готов был помочь, ведь он был братом, но он всегда считал, что это Мэриел виноват во всех своих проблемах из-за своего поведения, из-за чего они и ссорились. Сейчас же он не осуждал его. Впервые. — Спасибо, — сказал Мэриел, шмыгнув носом и смаргивая слезы, которые уже не лились единым потоком, размазываясь по всему лицу. — Забавно, я помню, как ты говорил, что больше не нуждаешься в моей помощи, — после недолгой паузы произнес Кэмерон с тихой, но безобидной усмешкой. — Слушай я позвонил тебе, потому что мне страшно, окей? Я даже не просил тебя приезжать, — резко выдал Мэриел, даже обидевшись. Его в таком состоянии было легко вывести из себя, потому что нервы были просто на пределе — Да успокойся, — быстро сказал Кэмерон, вовсе не пытаясь вызвать у него такую реакцию, — я не кину тебя, в любом случае. Мэриел помнил, как связь прервалась через минут двадцать и какую панику у него это вызвало, пускай он и помнил, что за городом вообще была очень плохая связь. Он буквально считал минуты с тех пор, как засунул телефон в карман, перестав говорить с братом и слушая то, как за дверью переговаривались его однокурсники, которых он никогда больше видеть не хотел. А потом он положил голову на колени и закрыл глаза, почувствовав, как сильно разболелась от всего этого голова. Тяжесть во всем теле и усталость от рыданий и нервов заставили его погрузиться в какое-то странное состояние на грани сна и реальности. Он вроде бы и спал, а вроде бы и нет. Иногда он открывал глаза, смотрел в темноту, но ничего уже не слышал, ни единого звука. И только позже, через неизвестно сколько времени, он услышал, как ручка двери поворачивается из стороны в сторону, что тут же вывело его из этого странного, но расслабленного состояния и снова заставило насторожиться. Затем послышался стук в дверь, настойчивый и четкий. — Стэф? Это я, открой мне… — он узнал голос Кэмерона, и сердце у него снова подало признаки жизни, замирая на время этого «сна». Он поднялся кое-как, чувствуя противную тяжесть во всем теле и то почувствовав, как ноги в миг стали какими-то ватными, и подошел к двери, отодвигая все вещи, которые препятствовали тому, чтобы сюда кто-то вошел. Мэриел все равно как-то настороженно и аккуратно приоткрыл дверь, выглянув в щелочку и увидев перед собой только Кэмерона, который стоял в верхней одежде и от которого веяло холодом, быстро толкнул дверь вперед и сделал пару шагов к брату, озираясь по сторонам. — Кэм, — расслабленно произнес он, прижав руку ко лбу и прикрыв глаза, делая еще шаг и упираясь головой брату в плечо, чуть склонив ее для этого вниз. — А где все? .. — как-то растерянно спросил он, продолжая упираться лбом брату в плечо и дышать ему в ключицу, громко шмыгая носом. — Когда я пришел, здесь никого уже не было. Я задержался… не рассчитал время, — сказал Кэмерон, кладя руки брату на плечи и слегка прижимая его к себе. — Ты в порядке? Расскажешь, кто это был? Они пожалеют об этом, это я могу тебе обещать, — сказал Кэмерон, но Мэриел внезапно покачал головой, сжав губы в одну линию. — Если я скажу, меня потом вообще убьют, — вполголоса произнес он, все время как-то настороженно вслушиваясь в тишину. — Ты сюда больше не вернешься. Я сейчас же заберу тебя отсюда, — пообещал ему тогда Кэмерон и действительно забрал его домой после того, как он рассказал, кто из одноклассников это все устроил. Мэриел помнил, что потом были долгие разборки, потому что обо всем узнала мама, а после разборок она еще долго говорила с Кэмероном у себя в комнате, говоря то, что, если бы не он, с Мэриел бы точно что-нибудь случилось. С тех пор она и вмешивалась в их ссоры, пытаясь их помирить. Мэриел был уверен, что это она надоумила Кэмерона поговорить с Мэриел. Обычно он не любил такие разговоры, все их ссоры улаживались сами собой, но вот это вот воспоминание только подтверждало то, что у них действительно были странные отношения: братская любовь смешивалась с каким-то соперничеством и желанием задеть побольнее в некоторых случаях. Мэриел наконец повернул ручку двери в сторону и открыл дверь, зайдя в светлый и просторный кабинет брата, который по атмосфере вовсе не походил на кабинет того же Дэклана Флаймера, здесь четко ощущалась какая-то суета. Кэмерон просто не умел сидеть на одном месте, как и сейчас, Мэриел обнаружил его не за своим столом или сидящем на диване, Кэмерон стоял возле окна, которое было наполовну задернуто шторами, и разговаривал по телефону. Мэриел понял, что помешал ему, а еще и то, что он вовсе не ожидал его тут увидеть, потому что, когда Кэмерон обернулся, глаза его округлились, а взгляд стал каким-то непонимающим, будто ему сделали какой-то неприятный сюрприз. — Ладно, договорились, я передам ей все. Да, конечно, ты можешь заехать в любое время… да… да, конечно, я люблю тебя, — негромко сказал Кэмерон, снова отвернувшись к окну, пока Мэриел медленно прошел в его кабинет и приблизился к столу, взяв в руки рамку с фотографией, где были запечетлены школьные друзья Кэмерона с выпускного вечера. Кэмерон же наконец перестал с кем-то разговаривать, отстранив телефон от уха и повернувшись к Мэриел, обращая на себя внимание. — Разговаривал с кем-то из наших сестер? — спросил Мэриел, чуть приподнимая брови, но по-прежнему не глядя на Кэмерона. Была у Мэриел такая черта: он произносил любую шутку и издевку абсолютно наивным и милым голосом. — Это была моя девушка, — не оценив шутки, с очень натянутой улыбкой проговорил Кэмерон, тронувшись с места и подходя к своему столу. Мэриел опешил от такого ответа, ведь он давно привык, что на Кэмерона вечно вешались какие-то девушки, только вот отношений и официальных девушек у него до этого не было, или же он просто не говорил. — Что ты здесь делаешь вообще? — все-таки спросил Кэмерон после недолгой паузы, отбирая у брата рамку с фотографией, чтобы он не делал вид, что очень занят ее рассматриванием. Зато сам Кэмерон очень долго осматривал его внешний вид, эту прическу, яркий макияж и это длинное, шикарное платье, в котором девушки ходят на какие-нибудь светсткие мероприятия, если не на свадьбу. — Мама сказала, что ты хотел со мной поговорить, вот я и пришел, — быстро сказал Мэриел, который посчитал вопрос брата глупым оттягиванием времени. Он поднял на него голову, рассмотрев быстрым взглядом его какое-то уставшее, но ничуть не изменившееся лицо, разве что сейчас больше стали видны скулы, потому что волосы Кэмерон убрал назад, сделав из них пучок. — Что-что мама сказала? — не понял Кэмерон, подумав, что даже ослышался или это Мэриел что-то напутал, как бывает обычно. Но Мэриел и сам ничего не понял из реакции брата и просто замер, уперев руки в бока и как-то на секунду испуганно и возмущенно округлив глаза. — Я так и знал, — с невеселым смешком выдал он, отвернув голову и покачав ею. — Я так и знал, что она так сказала, лишь бы затащить меня сюда. То-то мне показалось странным, что ты решил сам добровольно со мной поговорить. — Она сказала, что я хочу с тобой поговорить, поэтому ты приехал сюда в такое время? — усмехнулся Кэмерон, и сам понимая, что это неправда, потому что его брат не каждый день прсото так надевал такие платья и расхаживал в них по дому. — Нет, меня никто не спрашивал, она просто поставила меня перед фактом, и все, — мрачно выдал Мэриел, снова заглянув в мутно-зеленые глаза брата, прямо такие же, как и у него самого. — Черт, да я должен был догадаться, что это бред, ты бы не стал так говорить. Ты бы вообще спокойно без меня прожил, как я не подумал… — сказал с долей раздражения Мэриел, дернувшись с места и двинувшись к двери стремительным шагом, очень злясь на свою маму, а еще и на брата, который своим отношением только подтверждал свои слова. — Да, Стэф, подожди, — совершенно неожиданно для Мэриел остановил его Кэмерон, нехотя повернувшись к уходящему брату и прислонившись поясницей в столу. — Раз уж ты здесь, то так и быть, давай поговорим, нам действительно стоит поговорить. «Боже, он решил включить старшего и разумного брата?» — усмехнулся в мыслях Мэриел такому поведению Кэмерона, который стерпел такой его каприз. Но он остановился и, тяжело вздохнув, развернулся, отпустив руками подол платья, который снова ударил по его худым ладыжкам и туфлям. — У нас что-то затянулось все это, я думаю, ты и сам это замечаешь. Но, между тем, та наша ссора была простым недоразумением, и она явно не стоит всего этого времени, — проговорил натянуто брат, бегая глазами по лицу Мэриел, по чему было сразу понятно, что он ненавидит произносить такие речи. — Недоразумением? — возмущенно усмехнулся Мэриел, покачав головой. — Да ты меня уродом последним назвал и ошибкой природы, ничего себе недоразумение! — А ты сказал, что я вообще не должен был рождаться, прекрасно зная, что мама хотела сделать аборт, и что? — тоже повысив голос, сказал Кэмерон то, что Мэриел ожидал от него услышать. Он действительно тоже наговорил ему всего-всего тогда, а тема про аборт была просто излюбленной, потому что он знал, что мама не хотела рожать Кэмерона, потому что не была в то время замужем, и ей было всего семнадцать лет. — Да это просто единственное, что у меня есть против тебя. Единственное, чем я могу тебя задеть, понятно? Не выслушивать же мне все, что ты говоришь, молча! — А мое знание того, как ты паришься по поводу внешности, МОЕ единственное оружие против тебя, так что все по-честному, не заметил? Будем продолжать искать виноватого? — Мэриел пытался по-настоящему разозлиться на брата, но у него почему-то не получалось. Огонь обиды внутри почему-то становился все меньше и меньше, хотя Кэмерон вовсе не извинялся сейчас перед ним. — А ты что, реально так расстроился из-за того, что я тебе сказал? — будучи уверенным, что это так, сказал Мэриел, чуть сузив глаза и снова уперев руки в бока, согнув одну ногу в колене. — Представь себе. Мне иногда бывают важны твои слова, удивительно, правда? — снова как-то раздраженно произнес Кэмерон, всплеснув руками. Как и говорилось, он был самым вспыльчивым из всей семьи, а Мэриел был самым эмоциональным. Адская смесь. — Ну, тогда прости меня, — сделав голос тише и почувствовав себя как-то виновато, сказал Мэриел, отведя глаза в сторону. Кэмерон внимательно на него посмотрел, не ожидая такой смены настроения. — Прости, я не хотел тебя обижать, и я не считаю, что лучше бы ты не рождался… ты же мой брат, — как-то совсем тихо дополнил он, сдвинув брови на переносице. — Ну так и я не хотел тебя обижать. В смысле, тогда я хотел, потому что знал, как для тебя важно мое мнение по повду твоей внешности и как тебя это все парит. Я же знал, что тебе будет больно, скажи я так, вот и сказал намеренно, — в ответ сказал Кэмерон, потерев рукой лоб и тоже отведя глаза от брата, потому что между ними повисла какая-то неловкость. — И я не считаю тебя уродом, блин… — Правда? — как-то недоверчиво спросил Мэриел, поднимая на брата глаза. Тот кивнул пару раз, отвернув голову в окну. — Конечно, это же бред полный. Как может быть уродом тот, чьими фотографиями увешан весь дом вообще? Даже моя комната? Пофиг, что это была инициатива мамы, мне они не мешают, и я вечно, когда смотрю на них, напротив, горжусь тем, какой у меня брат, понятно? — Мэриел замер, посмотрев на брата как-то настороженно, но очень внимательно, отчего его глаза становились очень большими, и них четко можно было прочесть то, что он не ожидал такого и даже, наверное, не представлял, что брат действительно так считает. А Кэмерон продолжил, потому что слова, которых не было минуту назад, сейчас готовы были вырваться нескончаемым потоком. — Я иногда говорю тебе полную фигню, потому что злюсь на тебя… — Да я и не понимаю, почему ты злишься, — перебил его Мэриел, давно замечая это за братом, но секрета его такого отношения к себе он не понимал. — Да потому что переживаю за тебя как-то намного силнее, чем я сам ожидал, понятно? Ты мой брат, но такое ощущение, что у меня сестра, а не брат, потому что переживаю за тебя именно как за сестру. И именно это меня бесит. Я-то сам понимаю, что ты мой брат, но, когда вижу тебя, это все испаряется и меня начинает раздражать то, как к тебе липнут остальные, как они на тебя смотрят и что они от тебя хотят. Меня бесит, что я так переживаю вопреки твой природе, теперь понятнее? — спросил Кэмерон, взглянув наконец на Мэриел и быстро облизнув пересохшие губы. Мэриел понял, и это понимание как-то странно на него влияло, заставляя его просто молчать и осознавать что-то глубоко внутри себя. То, о чем он, возможно, и знал, но никогда не думал всерьез. — Я знаю, что ты по определенным причинам не любишь свое тело. И я знаю, что этот модельный бизнес дает тебе уверенность в том, что для большого круга людей с тобой все в порядке и ты можешь быть красивым. Но, черт, Стэф, очнись, ты и так очень красивый. Да ты красивее любого из нас! Красивее меня, матери, наших сестер, которые тебе завидуют, и все тех, с кем ты тогда учился, они не любили тебя именно поэтому. Я не люблю то, чем ты занимаешься сейчас. Я не люблю видеть тебя в этих… платьях, с этими прическами и макияжем… — поморщившись, эмоционально произнес Кэмерон, указав уркой на внешнйи вид Мэриел и теряясь в собственных мыслях, потому что так хотел донести до брата свою мысль, но не знал, дойдет она или нет. — Мне не нарвится это все, я не считаю это крутым и потрясным, хотя, когда я вижу фотки, я понимаю, что да, это красиво, это… это так, как и надо выглядеть при твоей работе. Но мне ты больше нравишься обычным, потому что я знаю тебя обычным, и ты очень красивый. И никакой ты не урод, раньше я тебе даже завидовал, потому что у меня не было такого внимания, как у тебя, а теперь… теперь я просто горжусь, что ты такой и что ты мой брат. Просто ты никогда этого не увидишь. Потому что ты ни разу не видел меня на своих показах, хотя я там был, — постепенно понижая тон голоса, сказал Кэмерон, увидев, как глаза Мэриел заблестели, а губы так сильно сжались, что даже побледнели, создавалось такое впечатление, что он сдерживал слезы. — Вот только не плачь, ладно? — предупредил мрачно Кэмерон, выставив указательный палец вперед. — Да я не плачу, ты просто растрогал меня! — выпалил Мэриел, поднимая и запрокидывая вверх голову, кончиками пальцев касаясь уголков глаз, чтобы слезы не потекли по щекам и не испортили макияж. — Придурок… — шепотом выдал он, не сумев сдержать какой-то глупой, но приятной улыбки. Ожидал ли он, что брат действительно думает о нем так? Нет. Ожидал ли он, что Кэмерон ходит на его показы тогда, когда он его приглашает, а не просто отказывается для виду, ссылаясь на учебу и плохое отношение к показам? Нет, ни за что, и его признание тронуло его до глубины души, потому что осознание того, что брат считает его красивым, было очень ему важно. — Я тоже очень горжусь тем, что ты мой брат, — сказал Мэриел, шмыгнув носом и протянув к брату руки, медленно из-за мешающегося платья к нему подходя. — О нет, — Кэмерон покачал головой, усмехаясь, — только не это. Но Мэриел все равно его обнял, обвив его руками поперек спины и прижавшись щекой к его челюсти, до которой доставать ему помогали каблуки: ген роста в этой семье передавался каждому ее представителю. Кэмерон мученически сдвинул брови и тяжело вздохнул, чувствуя, как от Мэриел несет теплом и как его дыхание обжигает его шею, и все-таки он тоже его обнял, просто положив руки на его спину, закрытую плащом, и похлопав по ней несколько раз. — Какие нежности… — с усмешкой произнес он, и Мэриел больно ущипнул его за бок, чтобы не выделывался. — Ау, черт… с тобой обниматься опасно вообще… ну ладно, ладно, я тоже рад, что мы помирились, — сказал Кэмерон, поставив предплечья на плечи Мэриел, прижал его к себе сильнее. — Только не привыкай к этому. — И ты тоже не привыкай, — предупредил его с улыбкой Мэриел, замечая на столе брата среди всех остальных фотографий и свою, сделанную очень давно на дне рождении Кэмерона. — Ну и окей… у тебя еще есть время? Пошли, расскажешь мне про свою эту элитную академию, где ты учишься, — предложил Кэмерон, отстраняя от себя брата и поправляя свою рубашку, проведя рукой по болевшему от щипка боку. — Только если ты расскажешь мне про свою эту девушку, — с ноткой язвительности выдал Мэриел, чуть сузив глаза. — Ну, если ты ее не выдумал, конечно. — Ты сам напросился, — Кэмерон тоже сузил глаза, провожая взглядом брата, который, снова подняв свое шелковое платье, уселся на диван, расслабленно вздохнув. Все-таки Раундвью действительно могла подождать. *** — Знаете, что? Я думаю, нам стоит поговорить с Мэриел, — сказал Кравитц, отстраняя сигарету от губ и оглядывая всех, кто стоял рядом, хотя именно эта фраза была посвящена только Паркер. Она не побоялась рассказать о том, что происходило этим людям, потому что в их отношении к ней она, по крайней мере, была уверена. Вилли, Абель и Дэйн не были теми, кому захочется распускать слухи и ехидничать. Тем более, по их реакции Паркер все болше убеждалась, что-то, что происходит, действительно было очень странным, потому что не было ни одного человека, который бы смог это предположить или поверить с одного раза. — Как ты себе это представляешь? — спросила Паркер, прислоняясь плечом к холодной стене местной курилки и прикуривая первой за день сигаретой. — Как мирные переговоры по улаживанию конфликта? Брось. — Но мы же не знаем, чего на самом деле пытается добиться Мэриел, так? — подал голос Абель, который все это время просто молчал, слушая их разговоры, греясь в руках Гранта, который его обнимал. — Слушай, Паркер, мы общались с Мэриел, поэтому так удивляемся его проведению. Нам он не показался каким-то плохим, да он и не смахивает на плохого. Но его давление на Лейтона чувствуешь не только ты, потому что, когда я разговаривал с Лейтоном вчера о вас, я намекнул ему, что у вас начались какие-то заморочки и спросил, в чем его проблема? И знаешь, что мне он овтетил? — спросил Абель, подняв руку и помахав ею перед лицом, чтобы отогнать дым, потому что рядом курил Грант. Паркер внимательно посмотрела на Абеля какими-то растерянными глазами, потому что за весь этот вечер она выслушала уже столько версий, что голова кругом шла. — Он ответил, что его проблема — Мэриел. Он не стал ничего объяснять, просто сказал это, и все… — Лейтон запутался, похоже… — сказал Дэйн, глядя в сторону озера, которого при такой тьме было вообще не видно. — Или его запутали, — усмехнулась Паркер, опуская руку с зажатой между пальцев сигаретой и покусывая и так болящую от частых кусаний губу. Эта одна, но большая проблема с новеньким не давала ей нормально расслабиться или работать в своем обычном режиме. Ее даже пугало то, как это все на нее влияло, потому что она была очень несобранной, растерянной, плохо готовилась к урокам и не справлялась с обязанностями старосты. А вчера Гордон вообще отправил ее отдыхать, намекнув на то, что она, похоже, перетрудилась. Такого с предельно спокойной Паркер никогда не случалось, и она готова была признать, что новенький стал вполне достойной проблемой, которую стоит немедленно решать, потому что перевес пока был на его стороне. — Я все равно уверена, что он не такой милашка, как вам всем кажется. Если он ведет какую-то двойную игру, то это вообще финиш… — покачав головой, сказала староста, взглянув на Абеля и Гранта, что стояли прямо перед ней и которые переглянулись, что-то тихо друг другу сказав. — Понимаешь, ладно, если бы все это был какой-то гон или общественное мнение, — вмешался Кравитц, перемнувшись с ноги на ногу и поправив рукой свои волосы. — С каждым из нас, с кем он общался, у него хорошие отношения. Он не вызывает негатива. Он открытый, милый, с ним очень приятно. И в нем не видишь фальши, не похоже, что он притворяется. — Может быть, он просто не поворачивался к вам этой стороной, которой он поворачивается ко мне, — предположила Паркер, наконец постаравшись мыслить трезво. Дэйн щелкнул пальцами, оживившись. — Вот именно. Почему бы не зацепиться за это, Паркз? Если это так, то стоит думать именно в этом направлении. — На что ты намекаешь? — не понял Грант, посмотрев на испанца. У Паркер был тот же вопрос, который она просто не успела озвучить. — Когда ты мне сказала об этом всем, сначала я решил поговорить с Лейтоном, несмотря на твой запрет, — сказал Дэверли, подходя к Паркер и выкидывая сигарету на улицу, —, но потом я решил, что поднимется суета и вы просто поссоритесь, Лейтон же не знает, что ты в курсе, и не знает насчет твоей реакции. Потом я решил поговорить с Мэриел как-то ненавязчиво… — Я вам говорю, это самая нормальная идея, которая может быть, зачем гадать? Пошла и спросила прямо в лоб, какого черта происходит, — устало сказал Вилли, который видел в этом решении единственный выход. Но Дэйн поднял руку, прервав его мысль и покачав головой. — Нет, это плохая идея. — Да почему? — Потому что если Паркер думает, что проблема в самом Мэриел, то не стоит давить на него, потому что… ты представь, что будет? Может быть, Мэриел только обрадует то, что Паркер все это прекрасно замечает и не может найти себе места, — предположил Дэйн, озвучив просто слово в слово мысли Паркер, которая закивала, продолжая кусать губу и щеки изнутри. — Ты выставляешь Стэйси какой-то коварной сволочью, — усмехнулся Абель, овтернув голову и не очень веря в эти бредни. Он свято верил в то, что Мэриел просто влюбился к Лейтона, вот и все. — Да потому что это правда, — фыркнула Паркер, закатив глаза. — Да вы же не дослушали, — остановил эти возгласы Дэверли, обернувшись на коридор, чтобы убедиться, что он действительно пустовал. — Я решил не говорить с этими двумя, потому что мы Мэриел вообще по сути не очень знаем, верно? Почему бы не поговорить с тем, кто знает Мэриел уже очень давно и хорошо? — С Гордоном? — удивленно выдал Грант, тут же закатывая глаза и улыбаясь. — И как я не догадался. — Давняя дружба с Лейтоном сказывается на тебе в правильном ключе, — усмехнулась Паркер, глядя на испанца, который своим мышлением и действиями очень напоминал ей сейчас Лейтона. — Паркер, просто я в курсе, насколько тебя любит Лейтон, поэтому я был уверен, что проблема вообще не в нем, — сказал Дэйн, повернувшись к Паркер и заглянув в ее вопросительные глаза. — Проблема в тебе, потому что, когда я спросил у Гордона насчет симпатии Мэриел к Лейтону, тот ответил, что и сам кое-что заметил между этими двумя, и он давно уже поговорил со Стэйси на эту тему. Знаешь, что Мэриел сказал на это Гордону? — Дэверли приподнял свою бровь, глядя в растерянные глаза Паркер, и та немного замешкалась, нервно затянувшись. — Я боюсь это услышать, — неуверенно произнесла она, но Дэйн усмехнулся, положив руку Паркер на плечо. — Напрасно. Он сказал, что вообще даже не думал влюбляться с Лейтона, — с какой-то непонятной эмоцией выдал Дэверли, пожав плечами и ожидая какой угодно реакции, но не спокойствия и молчания у Паркер, которая даже не шевельнулась, о чем-то похоже глубого задумавшись. — Да ты серьезно? — спросил Абель, теория которого рушилась на глазах. Он посильнее сжал руками руки Гранта, которые его обнимали, подавляя в себе желание задрожать от холода. Дэверли закивал, посмотрев на блондина. — Он сказал, что Лейтон не совсем его типаж, хотя он очень обаятельный и красивый. — Но зачем тогда Мэриел заниматься подобной ерундой? — произнес Кравитц, тоже оглядываясь на коридор, постоянно преследуемый манией того, что за ними наблюдают. — Ведь из всех пар, которые есть в школе, и из всех парней он выбрал именно Лейтона, верно? — Потому что он встречается с Паркер? — предположил Грант, взглянув на рыжую старосту, взгляд которой был до мурашек холодным и строгим, потому что она сама сейчас думала о подобном. — Ты думаешь, что я не нравлюсь Мэриел, поэтому он решил отбить у меня Лейтона? — А ты так не думаешь? — Да это же смешно, — совсем невесело выдала Паркер, покачав головой и отвернув ее, затушив свою сигарету о каменную плитку. — Мы с ним даже не знакомы были до того, как он пришел, а за несколько дней я бы ничего не успела ему сделать. Но так хреново он относится только ко мне, и это факт. Я запуталось уже, черт… — Вот я и говорю, ты ничего не узнаешь, пока не выяснишь все у самого Мэриел, — в сто пятый раз повторил Кравитц, прислоняясь виском к холодной стене. — Если ты ему так не нравишься, он сразу скажет тебе, в чем проблема. Он же не скрывает своего отношения к тебе. — Может, он вообще знаком с твоими братьями? — предположил Абель, чуть сузив глаза и посмотрев на Паркер, которая зарылась руками в волосах, шумно выдохнув. — И что, ты думаешь, что он влюбился в кого-то из них, ему отказали, и он мстит теперь Паркер? — шутливо спросил Грант, выглянув из-за плеча Абеля и посмотрев ему в лицо. Тот пожал плечами, оказавшись в каком-то замешательстве, и Грант усмехнулся, прижавшись щекой к его виску. — Нет, бред. Тут другое. — Я не понимаю еще одной детали, — сказал Паркер, перебивая начавшиеся разговоры своим резким голосом. — Если это все фальшь и неправда, как Лейтон этого не заметил и повелся на эту ерунду? Он никогда не был таким ведомым… — Паркер, детка, дай я тебе кое-что объясню, — сказал Кравитц своим сладким голосом, беря Паркер под руку и уводя ее чуть в сторону, но недалеко, чтобы другие все равно могли их слышать. — Я тебе как парень сейчас все на пальцах разъясню. Смотри, Лейтон — парень, который встречался только с парнем и всю жизнь считал себя геем, так? Он перевелся сюда, встретил тебя и понял, что это не так, потому что влюбился. Ему доставляет твоя внешность, твой характер, ваши отношения, но у вас все равно все не так гладко, как у него было до этого с его парнем. Ну, пока у них там не началась черная полоса, — чуть прищурив один глаз, сказал Кравитц, видя, как настороженно и мрачно на него смотрит Паркер. — Я к тому, что Лейтон по-любому все еще мечется, пытаясь как-то определиться, кто он такой. Да, он любит тебя, но смотри, Мэриел — просто потрясающее решение понять, чего он хочет, потому что на внешность он вылитая девушка, но это все ранво парень. С парнями Лейтону в любом случае легче. — То есть он устал от меня? — подытожила Паркер, выгнув бровь и сложив руки на груди. Кравитц замялся, посмотрев куда-то вверх. — М-м-м, детка, как бы тупо это ни звучало, но да, можно и так сказать, — Паркер покачала головой, как и Кай, который в это не очень верил. — Я не оправдываю Лейтона, я просто говорю, что понимаю, почему он так себя ведет. Сильная и страстная любовь — это хорошо, но его все равно привлекает легкость и стандартность, которая была раньше. Просто не привык. — Но я в любом случае не отдам его Мэриел, — возмущенно выдала Паркер, убирая от себя руки Кравитца. — Стэйси может думать, что хочет, все его тупые планы провалятся, потому что сейчас я уже начинаю понимать, что делать. Паркер не врала. Сейчас она слушала предположения друзей и то, как Дэверли спорил с Кравитцем о том, стоит ли Паркер говорить с Мэриел, и она решила полностью поменять свою точку зрения в этом вопросе. Но она была не единственной, кто решил начать действовать, потому что Дэверли был уверен, что, чтобы разрушить эту фальшивую связь между Лейтоном и Мэриел, нужно было просто открыть кое-кому на это глаза. — Черт, вечно у меня все через одно место, — выругалась Паркер, доставая из пачки еще одну длинную и тонкую сигарету.