Пропасть под нами не пропасть III

Паркер решила воспользоваться тем, что холл был свободен, ведь в выходные дни все зависали в городе или отсыпались в своих комнатах. Последние события в школе просто сводили ее с ума и заставляли отвлекаться на них, забыв про все то, что Паркер должна была делать вместо этого. Лучший способ отвлечься от стресса — напиться, но поскольку старостам особенно трудно бухать и оставаться незамеченными (Кравитц был просто огромным исключением, которому почему-то все сходило с рук), Паркер решила заняться чем-то, что точно отвлекло бы ее от желания кого-нибудь убить. Можно было провести день с Лейтоном, но именно сейчас он был занят фехтованием, тренируясь, да и вообще, Паркер не знала, как выдержит с ним много времени, не открыв ему глаза на то, что происходило у него под носом. В принципе давно пора было это сделать, она и сама не знала, почему тянула. Это все ее желание самой во всем разобраться, прежде чем приступать к радикальным мерам. Она хотела разобраться с Мэриел и не хотела к нему лезть одновременно. Она хоетла выяснить все раз и навсегда, но не хотелось начинать открытую войну из-за поста старосты, хотя ее, кажется, свой пост сейчас мало вообще волновал. И все равно что-то все время ее останавливало. Так, из всех возможных действий Паркер выбрала, наверное, самое странное занятие для себя, сама даже не ожидав, что решит заняться этим. Паркер встала посреди холла и осмотрела его внимательным взглядом, уперев руки в бока и откинув свою рыжую косу за спину. Высокие потолки холла требовали того, чтобы задрать голову как можно сильнее, и через минут десять у нее начала болеть шея, которую она принялась в процессе разминать. Она скользила своим взглядом от главных дверей холла до самой люстры, которая всегда светила приятным желтоватым светом и сверкала своим богатством и шиком, и вернулась обратно к двери, закусив губу и покачав головой. Затем она опустила голову, задумчивым взгялдом посмотрев на три больших и широких куска атласных лент, что лежали перед ней. Голубая, красная и желтая ленты уже рябили в глазах Паркер и даже успели ей за все это время надоесть, но сколько бы она ни думала, в голову хороши идеи не шли. Может, это было из-за стресса, может, потому что голова была занята совсем другими вещами. Кажется, ее голова думала о чем угодно: от того, где сейчас был и чем занимался новенький, до того, как никто все это время не замечал, что Стаффорд влюблен в Ноа Ларсена, но вот думать о работе ей было особенно сложно, как бы она ни пыталась сосредоточиться. Она была готова покритиковать Гранта за его неудовлетворительные оценки в последнее время, потому что всю его голову занимали мысли о банкротстве, а еще и влюбленности, которая, как навязчивая идея, въелась ему в голову, не желая притуплять свое обострение. Она готова была даже порадоваться за Ноа и Сэма, которые вчера начали встречаться, о чем стало известно сразу же, потому что на ужин они пришли вместе. Она была готова даже ОЧЕНЬ за них порадоваться, потому что Ноа наконец-то был счастлив, хотя и очень смущен таким потоком внимания к себе, а Сэму, как и ожидалось, было плевать на косые взгляды, и он не побоялся открыто заявлять о симпатии к тому, кого все считали шлюхой. Она даже гордилась, что ее окружали именно такие люди. И готова была думать об этом целый день, хотя никогда раньше не думала о ком-то так зациклено. Паркер хотелось, чтобы та же целеустремленность и воодушевленность у нее проснулась к работе, чтобы ее стресс приносил хоть какую-то пользу. Но пока ничего, кроме дополнительных заморочек он не приносил. — Привет, Паркер, — быстро поздоровался со старостой спускающийся с лестницы Эшли. Паркер не обернулась, быстро кивнув и продолжив пялиться на эти ленточки, чуть сузив глаза. — Доброе утро, Эш, — отстраненно поздоровалась она, подняв голову и снова уставившись на люстру, свет от которой неприятно ударил в глаза. — А ты чего здесь, вообще? — спросил Мюррей, обходя Паркер и мельком взглянув на то, что лежало на полу перед ней, а потом и на саму Паркер, которая увлеченно сканировала взглядом потолок. - Оу, ты вся в работе. — Да… слушай, какой цвет ты бы выбрал? — быстро спросила Паркер, пока Эшли не ушел, потому что он, видимо, не собирался задерживаться, натягивая на себя куртку и направляясь к выходу из Раундвью. Эшли остановился, развернувшись и снова посмотрев на ленточки разных цветов, что лежали перед Паркер, скорчив лицо и глубоко задумавшись. — Я думала насчет желтого, но он, наверное, будет сливаться с общим фоном…, а вот красный вполне подойдет, как тебе? — спросила она, указывая рукой на яркую красную ленточку, выгибая бровь и глядя на Эшли. — Я бы выбрал голубую, — пожав плечами, овтетил Мюррей, застегивая куртку и поправляя капюшон. — Голубую? — удивилась Паркер, посмотрев на голубую ленточку и даже как-то нахмурившись, потому что она этот вариант вообще не рассматривала. - Оу, ну… ладно. Эй, слушай, Эш, а ты чего так опаздываешь? — повысив голос, спросила Паркер, снова остановив Эшли, который дошел до двери, обернувшись и засунув одну руку в карман своих узких джинсов. - Ну, Джинкс вот ушел где-то полчаса назад, ты как-то поздно догоняешь. — Ты шутишь? — громко усмехнулся Эшли, удрученно покачав головой. — Мы поссорились. — Ой, опять? — со смешком протянула Паркер, которая прекрасно знала все их ссоры. Они ссорились очень часто, очень эмоционально, импульсивно и очень быстро мирились, такие ссоры вообще можно было не считать за ссоры даже, если на то пошло. — На этот раз все серьезней, Паркз. Я даже не знаю, помиримся мы или нет, — пожав плечами, сказал Эшли, положив руку на большую ручку от главных дверей Раундвью. Паркер подняла на Мюррея свои настороженные глаза и даже замерла, не сумев подобрать слова. — А он тебе ничего не говорил? — Нет… он вообще просто пролетел мимо, даже не поздоровался. Я все думала, чего у него настроения-то нет, да и один куда-то ушел. Джинкс вообще один никуда не ходит. Я-то думала, ты и идешь к нему, — растерянно проговорила Паркер, сложив руки на груди и облизнув пересохшие губы. Эшли дернул головой и поправил одной рукой волосы, посмотрев вверх, туда, куда и смотрела до этого Паркер, только совсем другим взглядом. — Нет, ему и без меня нормально. Его лучшие друзья — тайны и интриги. Уж точно не я, — усмехнулся с какой-то горечью Эшли, переведя глаза на Паркер, но так и не взглянув на нее, остановив свои глаза на лестнице, причем смену настроения Паркер уловила сразу же. Эшли замолк, и эта ухмылка как-то быстро стерлась с его лица, он снова стал тем обычным Эшли, спокойным до предела просто и очень настороженным. Она не видела отсюда его глаза, но могла поклясться, что смотрел он на кого-то, точно уж не милым и добрым взглядом. — Доброе утро, — услышала Паркер позади себя прохладный, но громкий и очень четкий голос, который вызывал мурашки у всех, кто его слышал. А ткой голос принадлежал только одному человеку в Раундвью, и Паркер скривила губы, проводив быстро открывшего дверь и ушедшего Эшли взглядом. — И тебе, Гордон, — сказала она, медленно присаживаясь на корточки и беря в руки желтую ленту, натягивая ее в руках и внимательно на нее смотря, будто могла увидеть в ней что-то большее, чем просто кусок ткани. — Чем ты тут занимаешься с утра? — поинтересовался Гордон, дойдя своим четким и уверенным шагом до Паркер, сложив руки на груди и как-то недоумевающее посмотрев на все эти ленточки, лежащие на полу. — Да решила подумать над оформлением холла, выбрать цвета и все такое, — сказала Паркер, выпрямившись и снова размяв шею, покосившись на стоявшего рядом Гордона. — Сейчас? Еще же так рано для этого, Паркер, — сказал Гордон, даже усмехнувшись и смягчив свое всегда серьезное лицо. — У нас еще будет время. — У меня оно есть сейчас, — пожав плечами, сказала Паркер. — Мне несложно, как раз настроение такое… хочется заняться чем-то таким. — Тебе стало лучше? Ты как-то не важно работала в последнее время, — заметил Гордон, отчего Паркер снова почувствовала себя как-то неловко. — Да, что-то накатило тогда… знаешь, проблемы с Лейтоном, я думаю из-за этого, — сказала Паркер, взглянув Гордону в его черные и проницательные глаза.- Сейчас все в порядке, все снова придет в норму. — Вот как… и что, есть идеи? — поинтересовался Гордон, взглянув на Паркер, которая медленно закивала, облизывая губы. — Есть… — тихо сказала она, поднимая голову и указывая рукой на люстру. — Я подумала, что раз длина от каждого угла холла до люстры одинаковая, можно будет пустить ленты от угла к люстре, их будет четыре, — сказала она, проводя в воздухе указательным пальцем от кажого угла до большой и богатой люстры. — А потом можно будет провести еще по четыре ленты с середин сторон, получится более пышно и не будет смотреться назойливо… — Согласен, — после недолгой паузы сказал Гордон, кивнув и задумчиво посмотрев в потолок. — А ты не думала над тем, что можно протянуть ленты от стороны к стороне, например? Выделим люстру, сделаем круг вокруг нее, — Гордон тоже поднял руку рядом с рукой Паркер и сделал круговое движение указательным пальцем, будто описывая люстру. — Да, я думала. Но, смотри, я думаю, лучше начать с вон того угла, — Паркер обернулась, взглянув на правый угол рядом с главными дверями, — закрепить ленты там и провести до четверти противоположной стороны. Будет как бы зигзагом, сечешь? Мы сделаем так два раза, а потом начнем с противоположного угла и… — староста нарисовала руками в воздухе эту картину, рисуя перекрестные линии вокруг люстры. — Тогда люстра будет выделена, и все будет смотреть более аккуратно. Паркер обернулась на Гордона, который очень задумчивым и соображающим взглядом наблюдал за ее руками, иногда оглядывая углы холла, иногда смотря на люстру и вообще бегая глазами по потолку. Повисло молчание, и Паркер опустила руки, сначала просто свесив их вдоль тела, а потом сложив их на груди, принявшись меделнно кусать нижнюю губу. Лицо Гордона не вдохновляло Паркер хотя бы потому, что оно было холодным, как и всегда, даже когда он задумается, на нем не появляются какие-то дополнительные эмоции. — Гордон? — позвал кто-то со стороны лестницы, и Паркер взглянула на Оливера Джойса, старосту шестого курса, который был будто тенью Гордона. Нет, этот мальчишка точно пытался стать вторым Гордоном, поэтому усердно перенимал у него его хладные и строгие качества, иногда даже полностью копируя его, только вот Гордон и его поведение было чем-то обыденным в Раундвью и уже номральным. И второй Гордон Клайер никому здесь был не нужен. Именно поэтому все не очень любили Оливера, он никогда не умел быть собой. — Гордон, тебя к себе Кравских зовет. — Минуту, — громко произнес Гордон, оживившись и перемнувшись с ноги на ногу, хлопнув ладонями. — В общем, да, я подумал, эта идея будет даже лучше, чем первая. Мы можем протянуть ленты именно так и украсить заодно и крепление люстры, оно мне не слишком нравится, неэстетично, будет смотреться не круто, если все будет украшено, а крепление нет. — Да, я согласна.. — А что насчет цветов? — спросил Гордон, опуская взгляд и глядя на ленточки, разложенные на полу. — Ты уже думала об этом? — Оу, да… — как-то растерянно проговорила Паркер, потерев ладони друг о друга и обойдя ленточки, встав напротив школьного старосты. — В общем, я подумала, что лучшем цветом будет… — Паркер запнулась, как-то растерянно забегав взглядом по цветам, даже замявшись, потому что не знала, что и выбрать, по ее мнению, подходили все, она не была каким-то специалистом в таких вопросах и не видела между этими цветами большой разницы. Гордон заметил ее растерянность, медленно подняв на рыжую старосту глаза и чуть приподняв уголки губ, мягко ответил за нее. — Голубой? .. Паркер быстро дернула бровями, не ожидав, что Гордон сам поможет ей с выбором, причем так точно выбрав цвет, прям как и советовал ей Эшли. Значит, у нее действительно были проблемы со вкусом, и другие чувствовали это намного тоньше. — Да… — кивнула Паркер, проведя пальцами по своей косе. - Да, под цвет нашей формы, — она скривила губы в чем-то наподобие улыбки и посмотрела на Гордона, в глазах которого она увидела удовлетворение, которое ее даже напугало немного. Такого взгляда от школьного старосты мог дождаться не каждый. — Отлично, что ж… ты работай, раз тебе идет, может, еще какие-то идеи в голову придут, — пожав плечами, сказал Гордон, и, дождавшись кивка от Паркер, развернулся и направился к лестнице, где его терпеливо ждал Оливер Джойс, которого он и сам, честно признаться, не очень-то и любил. Паркер села на корточки рядом с лентами и уставилась на голубую, взяв ее в руки и подняв над головой, чтобы посмотреть, как она якобы будет смотреться на потолке и в чем вообще была разница. — Ах, да, и Паркер… — вдруг остановившись и обернувшись, сказал Гордон, привлекая внимание Паркер к себе снова. Она уже насторожилась, что он за проявенный энтузиазм наградит ее работой сполна, ведь Гордон так любил это делать, но Клайер только снисходительно на нее посмотрел, ухмыльнувшись.- Я доволен твоей работой и ценю то, что ты тратишь на это время. Будь на месте Паркер кто-то другой, этот кто-то точно бы насторожился, попытавшись найти в словах Гордона подвох, но Паркер знала, что Клайер не всегда был тираном, каким хотел казаться, хотя он редко распалялся на такие слова, и явно странно себя от этого почувтсвовала не только Паркер, но и сам Гордон, который стер с лица ухмылку и пошел вверх по лестнице, оставив Паркер наедине со своими мыслями. Мнение Гордона Клайера, безусловно, было ей важно, и ей польстил тот факт, что Гордон не только взваливал на всех кучу работы, но еще и ценил то, что они все это делают, ведь некоторые действительно считали, что у Клайера нет сердца и сочувствия. Теперь Пакрер, по крайней мере, была уверена, что это вовсе не так. Мэриел, как и Паркер, с самого утра не мог определиться с тем, какое у него было настроение. После разговора с братом он чувствовал себя даже уверенней, чем обычно, и ему казалось, что все у него шло отлично. В последнее время у него появились сомнения насчет того, все ли он делает правильно, потому что различия между теми девушками, с которыми он раньше имел дело, и Паркер он с каждым днем ощущал все больше и больше, и все равно прошлый опыт не давал ему разглядеть в ней что-то хорошее. Он никогда не встречал хороших девушек, у него никогда тем более не было девушек в друзьях, поэтому с Паркер он вел себя достаточно резко и категорично, взявшись за кардинальные меры. Уверенности так же добавил еще и тот факт, что Паркер все прекрасно замечает и даже признает его своим конкурентом, это было прекрасно видно по ее взгляду и по тому, как она себя в последнее время вела. Казалось бы, все было отлично, Мэриел удалось сравнять их позиции, но было все-таки то, что ему немного мешало, и это что-то появилось очень внезапно и не вовремя. Вчера с Дэйном у них состоялся не очень приятный и даже странный разговор, который на время даже выбил Мэриел из колеи. Они вместе возвращались вчера с урока по физике и завели разговор вполне случайно и ненавязчиво, как говорится, „лишь бы не молчать“, и сначала все шло как и обычно, вполне легко и спокойно. „Это так круто, на самом деле, что Стаффорд и Ноа начали встречаться“, — говорил Мэриел, красиво улыбаясь и касаясь пальцами стены, скользя ими по ней по мере того, как они шли вдоль коридора. „Да, наверное, это и правда круто. Хотя это было очень неожиданно, и я, как и остальные, даже не знал, как к этому относиться. Но Сэм не стал бы так шутить, ему действтельно понравился Ноа, — пожав плечами, согласился Дэйн. — Сейчас я понимаю, что не стоит никого осуждать, это их выбор, пусть и весьма внезапный“. „А Сэму всегда нравились такие парни?“ — поинтересовался Мэриел, вдруг задумавшись об этом. Дэйн не понял. «Какие „такие“?» „Ну, я имею в виду, такой типаж парней. Ноа значительно отличается от самого Сэма и вообще парней здесь, вот и спрашиваю“. „А, да нет, — Дэверли покачал головой, как-то нехотя проявляя желание общаться с Мэриел, но новенький этого будто не замечал, ему казалось, что все было как обычно, у Дэйна просто могло не быть настроения, — раньше Стаффорд был влюблен с Абеля, так что… сам делай выводы“. „Тогда действительно неожиданно, — усмехнулся Мэриел, качнув головой, — Ноа вовсе не похож на Абеля“. „Оу, ты просто не представляешь насколько“, — проникновенно сказал Дэйн, скривив губы в ухмылке. „А я, знаешь, не считаю Ноа шлюхой. По мне, он довольно милый парень, не понимаю, с чего все считают его таким“, — сказал Мэриел полную правду, потому что он действительно не видел в Ноа чего-то такого шлюхского и пошлого. Он просто не знал всей правды. „Да, я тоже“, — отстранено произнес Дэйн, провожая взглядом одного из своих однокурсников, который шел впереди них от самого кабинета, а сейчас свернул за угод, оставив его и Мэриел в полном одиночестве в этом коридоре. Между ними повисла тишина, и Дэверли подождал еще немного, чтобы убедиться, что за ними никто не шел и внезапно появляться никто бы не стал. „Послушай, я могу задать тебе один вопрос?“ — спросил вполне серьезно Дэйн, глядя ваперед и чувствуя на себе быстрый взгляд Мэриел. „Задавай“, — пожав плечами, легко ответил новенький, который в следующие секунды просто не заметил того, когда именно Дэйн взял его под локоть и прижал его к стене, встав к нему в плотную, чуть ли не касаясь своим носом его. Мэриел даже опешил, не ожидав такого, но быстро подавил какой-то резкий приступ паники, который вызывал у него желание заорать. „Слушай, это все долго вообще будет продолжаться?“ „Ты о чем?“ — не понял Мэриел, тоже скатившись на шепот, потому что Дэверли разговаривал с ним достаточно тихо, буквально шипя ему в лицо, как змея. „Я о том, отстанешь ты от Лейтона или нет?“ — у Мэриел буквально на секунду дернулись вверх брови, а лицо стало каким-то удивленно-возмущенным, но потом он просто внезапно для Дэверли расплылся в какой-то сладкой и медленной улыбочке, чуть сузив глаза и усмехнувшись, расслабив руку, которую сжимал испанец. „Оу, а что, у Кроссвэлла в поклонниках не только наша рыжая староста?“ „Да не в этом дело, просто надоело смотреть, как ты морочишь ему голову какую неделю подряд“, — ответил Дэверли достаточно спокойно, от него не исходило какой-то пугающей агрессии, которой Мэриел стоило бояться, поэтому он и расслабился, ему даже на мгновение польстило то, что это замечают даже друзья Лейтона, не только сама Паркер, хотя это все намного усложняло ситуацию. „Да откуда ты знаешь, морочу я ему голову или нет? Что ты вообще обо мне знаешь? — усмехнулся Мэриел, перемнувшись с ноги на ногу и быстро облизнув пересохшие губы. — Я не собираюсь перед тобой отчитываться, и будь добр, не сжимай так сильно мою руку, а то останется синяк, а у меня скоро фотосессия, сам понимаешь“. Дэйн так просто не отступил, но руку ему действительно сжимать перестал. Они говорили совсем недолго, Дэйн в основном просто пытался выяснить, какого черта он пристал к Лейтону, притворившись, что ничего не знает о его цели насчет Паркер, но Мэриел ничего ему так и не сказал, только усмехался и сладко улыбался в лицо Дэйну, стараясь выглядеть как всегда. Но именно в тот момент Дэйн увидел в нем того, кого всегда видела в нем Паркер: какого-то очень сильного и помешанного на чем-то человека, и его уверенность в себе приводила даже в какой-то ступор. Дэйн не знал, как это все трудно давалось самому Мэриел и как сейчас его беспокоил тот факт, что кто-то все-таки что-то заподозрил. Он не считал Дэйна какой-то великой помехой, но, на самом деле, это и было его главной ошибкой. Когда Мэриел заметил в холле возле самой лестницы Паркер, сначала он просто решил пройти мимо, как и собирался, но в последнюю секунду, спустившись почти до конца лестницы, он остановился и сложил руки на груди, как-то странно улыбнувшись в спину старосте. — Привет, Паркер, как жизнь? — спросил он, и Паркер подняла голову, оторвавшись от тетради, в которую что-то записывала. Она заметила, что Мэриел остановился возле нее, не собираясь проходить мимо, но решила сделать вид, что его тут вообще не было, ровно до тех пор, пока он с ней не заговорил. — Была бы лучше, если бы ты не пришел, — огрызнулась Паркер, повернув голову в сторону так, чтобы Мэриел, который прислонился бедром к перилам, смог увидеть ее профиль. — А ты чего такая агрессивная? — усмехнулся Мэриел, стерев с лица эту тупую улыбку и нацепив на него иронию, смешанную с какой-то потаенной ненавистью. — Хотя, о чем это я, вы, девушки, все какие-то бешеные. — Если кто-то считает тебя сладкой конфеткой и милашкой, это не значит, что я не смогу разглядеть в тебе какое-то дерьмо, — проникновенным голосом проговорила Паркер, но для Мэриел все тона ее голоса были похожи. Голос Паркер всегда был каким-то мрачным и прохладным, но если раньше он был каким-то равнодушным, то сейчас из него вытекала какая-то злоба, и отдавало ответной ненавистью. С этой минуты, кажется, их войну можно было считать открытой. — Правильно, я бы тоже не стал вестись на общественное мнение, — неожиданно охотно согласился Мэриел, потом все-таки съязвив. — Общественное мнение считает девушек розовыми и пушистыми, а ты, смотри, какое исключение. — Да я вообще не удалась, — усмехнулась иронично Паркер, уперев руки в бока и кусая злостно нижнюю губу. — Согласен, — быстро кивнул Мэриел, тут же столкнувшись глазами с Паркер, которая обернулась и нервно выдохнула, показывая все свое отношение к Мэриел одним свои взглядом. Мэриел, который, в отличие от нее, казался каким-то сверхспокойным, только выгнул одну бровь и усмехнулся, качнув головой. — Что-то ты какая-то нервная… тебе бы отдохнуть. — А тебе бы по-хорошему свалить из Раундвью, — огрызнулась Паркер, воспользовавшись тем, что в холле не было никого, кроме них, хотя бы эти несколько минут. — Или ты думаешь, что это будет продолжаться всегда? — О чем ты Паркер? — „удивился“ Мэриел, нахмурившись. — Ах да, ты, наверное, о Лейтоне? Что-то как-то поздно спохватилась. Все вроде бы нормально было, нет? — Что с тобой не так, черт возьми? — эмоционально, повысив голос, спросила Паркер, сделав несколько шагов к Мэриел. Теперь их отделяли друг от друга шага полтора, не больше, но Мэриел даже не шелохнулся, облизнув губы и спокойно смотря Паркер в глаза.- Ты приехал в Раундвью к концу года и по каким-то сраным причинам ты думаешь, что можешь вести себя так? Выделиться захотелось, внимания не хватает? — Это мне-то внимания не хватает? — спросил Мэриел, искренне удивившись. — Какие-то тупые у тебя догадки. — Ну тогда объясни мне, какого черты ты думаешь, что можешь так себя вести, потому что, откровенно говоря, ты меня уже достал своим поведением и тем, как все к тебе, лицемерному придурку, тут относятся, — сказала староста, глядя в бледно-зеленые глаза Мэриел. Тот на мгновение замолчал, будто подбирая слова, но продолжая все так же смотреть на Паркер своим спокойным, немного ироничным и даже возвышенным взглядом. Он прекрасно чувствовал, что она опасается его, если бы это было не так, она бы даже не подошла к нему и не завела весь этот разговор. Староста явно чувствовала конкуренцию, и ей это не нравилось. — А мне показалось, что ты как-то не против, знаешь, — сказал Мэриел, качнув головой, отчего его пышные волосы, которые он укладывал пол-утра, дернулись, распавшись по плечам. — Не все же внимание тебе, детка, ты как-то слишком к нему привыкла, похоже. К тому же, ты так любезно одолжила мне своего парня, я прям в шоке. Какая идеальная девушка. — Я тебе могу пару ударов по твоему прекрасному личику одолжить, хочешь? — проникновенно спросила Паркер, сложив руки на груди и даже не попытавшись ухмыльнуться или усмехнуться. Она не скрывала эмоции под этой мишурой. — Скорее нет, чем да, — ответил Мэриел, театрально улыбнувшись. — Паркер, вся проблема в том, что ты какая-то нервная, что ли. Чего так заводишься? Ты сама упускаешь Лейтона, я совершенно ни при чем. — Тебе вовсе не нужен Лейтон, — покачав головой, сказал Паркер, и Мэриел на секунду растерялся, поняв, что где-то его план дал трещину. Между ними повисла тишина, и Паркер позволила себе усмехнуться, не выдержав, поняв, что попала действительно в цель. — Чего ты добиваешься вообще? Судя по твоим действиям, ты больно жаждешь забрать у меня все мое, верно? Брось эту идею, тебе никогда не удастся занять мое место. — Да я, вроде бы, уже, — медленно произнес Мэриел, и Паркер будто кипятком обдало, так сильно внутренне ее удивили настолько прямые слова Мэриел, который не попытался скрыть свою правду хоть как-то. — Ведь ты сейчас так заводишься только потому, что тебе надоело быть второй, разве не так? — Я не никогда не была второй, понятно? — дрогнувшим от злости голосом, сказала Паркер, сжав зубы так сильно, что линия челюсти четко обрисовалась. — Утешай себя, — медленно улыбнувшись, сказал Мэриел, глядя рыжей старосте в глаза. На этих словах Паркер не выдержала и сорвалась, резко замахнувшись и ударив сжатым кулаком Мэриел по лицу, отчего его голова быстро мотнулась в сторону, и он даже пошатнулся, схватившись одной рукой за перила. Пакер почувствовала, как внутри нее в этот самый момент взорвалась бомба или даже начал извергаться вулкан. Грудь обожгло так сильно, что тянуло залезть с головой в ледяную воду, от которой сразу же пошел бы пар. Хотелось намного больше. Хотелось схватить Мэриел за его волосы и ударить его пару раз лицом о ступеньки, разбив его лицо к чертям, не говоря уже о том, что бы она сделала с телом. Ее никогда и никто настолько не выводил из себя одним своим видом, выражением лица и тоном голоса. Это была ее личная война. — Как… неприлично, староста, — усмехнулся Мэриел, выпрямляясь и откидывая волосы за спину, отстранив от своих губ руку, и Паркер смогла увидеть, что она нехило разбила ему нижнюю губу, из которой сочилась кровь, даже измазав собой его зубы. — Ты такая амбициозная, смотрю, а своего парня даже удержать не можешь, раз он налево бегает с первым попавшимся парнем. Так, может, это с тобой что-то не так, и я тут вовсе ни при чем? — Ты, похоже, не понял с первого раза… — усмехнулась Паркер, встряхнув рукой, которая даже заболела от столкновения с лицом Мэриел. — Лейтон не собирался меня бросать, сюрприз, да? Ты пытаешься занять мое место, потому что тебе кажется это таким выгодным — всем и всегда нравиться. Ты и сам не замечаешь, насколько это фальшиво и глупо, а ты и есть самая настоящая фальшивка. Ты — всего лишь обложка, у которой внутри ничего нет. Твое лицо мелькает на всех журналах и во всех рекламах, и все тебя любят. Вот только за что? Только за это лицо и любят, все твои слова в интервью — пустые шаблоны, в них ноль искренности и жизни. Никто не знает тебя, и никто даже не хочет узнавать. Ты рвешься быть первым, и тебе это удается только потому, что никого никого не волнуешь ты сам. Всех волнует кое-что другое, и ты сам понимаешь что, — сказала Паркер Мэриел, который замер и ни разу ее не перебил, не ожидав, что она сможет так быстро прощупать его слабые места. — Именно поэтому тебе никогда не занять мое место. — И где я прокололся? — усмехнулся с какой-то горечью Мэриел, чуть приподняв уголки губ, из одного из которых сочилась кровь. — Ты изменился в лице, когда я сказала, что тебе не стать мной, — любезно ответила Паркер, дернув головой и пытаясь успокоить дыхание, которое стало каким-то бешеным. — Оу, вот как, — Мэриел на секунду опустил взгляд, но почему-то Паркер не заметила, чтобы он так сильно расстроился, что ее снова насторожило. — В любом случае… тебя все знают, как ты говоришь, и все любят. А меня не знает никто… — Мэриел поднял на Паркер глаза, чуть склонив голову набок и улыбнувшись какой-то безумной улыбкой, отчего ухмылка с лица Паркер сползла. — И меня в.с.е. р.а.в.н.о. л.ю.б.я.т. б.о.л.ь.ш.е. — Что у вас происходит? — громко спросил вышедший из одного из коридоров Лейтон, с которым одновременно вышли Дэйн и Кравитц, возвращающиеся с тренировки по фехтованию. Все они вышли именно в тот момент, когда Паркер замахнулась на Мэриел во второй раз, только на этот раз Мэриел резко и быстро перехватил ее руку и крепко сжал ее запястье за секунду до того, как она его ударила. — Прикоснешься ко мне еще раз, и я все волосы тебе повырываю, понятно? — проникновенно спросил Мэриел шепотом, чтобы ничего такого не услышали те, кто стоял сзади Паркер, например, шокированный и ничего не понимающий Лейтон, котоырй пялился на свою девушку и Мэриел большими глазами. Мэриел с какой-то открытой ненавистью смотрел Паркер в глаза, так сильно сжав ее руку, что ей даже стало не на шутку больно, только вот никаким действием она этого не показала. Мэриел сорвало крышу, и ему хотелось сделать то, про что он сейчас ей и сказал. Когда Паркер его ударила, он сразу вспомнил все то, что творилось у него в предыдущей школе, рыжая староста резко напомнила ему всех этих бешеных и злых девушек в одном лице. Его захлестнули эмоции, и между собой перемешалсоь все: от страха и боли до ненависти, злобы и обиды. У него точно так же, как и у Паркер, сбилось дыхание, а внутри все медленно закипало, он боялся снова сломаться под давлением, как и в прошлые разы. — Да какого черта… — тихо произнес Лейтон, возмущенно дернувшись вперед, решив прекратить то, что происходило сейчас на его глазах между этими двумя людьми, но Дэйн вовремя схватил его за руку и снова потянул его назад, приблизившись к его уху и прошептав прямо в него. — Лейтон… на пару слов, — он дернул головой назад, указывая на этот открытый коридор, из которого они только что вышли, и Лейтон сначала возмутился, не решаясь уходить отсюда, но Кравитц быстро успокоил его, улыбнувшись и сделав пару шагов вперед, похлопав Лейтона по плечу. — Я все улажу, — бытсро и убедительно сказал он, переглянувшись с Дэйном и войдя в холл, и Лейтон проследил за ним, снова еще один раз посмотрев на Паркер и Мэриел, прежде чем пойти вместе с Дэйном, который решительно тянул его за руку назад. — Эй-эй, девочки, — позвал громко и очень сладко Кравитц, разводя руками и подходя к лестнице, — ну не ссорьтесь, чего вы? Помада у меня, — сказал он вполне старую шутку таким голосом, что можно было подумать, будто ничего серьезного не происходило и это действительно были всего лишь „девичьи“ глупые ссоры. — Детка, я думаю, стоит свернуть разборочки, как думаешь? — ласково спросил Вилли, взяв Мэриел за ту руку, которой он держал за руку Паркер, и медленно отцепив его от нее, встав практически между ними, улыбаясь. — Чего разошлись? Все же прекрасно, на улице даже солнышко светит, а вы тут бурю устраиваете. Порадовались бы прекрасной погоде и пожелали бы друг другу доброго дня. Иногда Паркер бесила манера Вилли так разговаривать и превращать абсолютно любое событие в какую-то комедию в трех действиях. Она злостно посмотрела на старосту и быстро метнулась в середину холла, где лежали тетради и ленточки, над которыми она только недавно работала. Она сгребла все это в кучу под пристальным взглядом второго старосты и быстро, раздраженными шагами метнулась вверх по лестнице, резко и больно задев Мэриел своим плечом. — Оу-оу, тише, староста, — со смешком произнес Вилли, взяв Мэриел под руку, котоырй снова пошатнулся, чуть не налетев на перила спиной. — И чего все такие злые? — непонимающе прошептал он, взглянув наконец на Мэриел с какой-то заботой, тут же округлив глаза, удивившись до глубины души, когда увидел на его прекрасном лице большую ссадину на губе, которая некрасиво кровоточила. — Ты позволишь? — спросил он, отпустил его руку и дотронувшись пальцем до его губы, стирая с нее большую каплю крови, отчего Мэриел дернулся и больно поморщился. — Черт, — шепнул он, тоже дотронувшись до своей губы, и посмотрев на кровь, оставшуюся на пальцах, — ну какого хрена… — Тебе не идет ругаться, — заметил Вилли, приятно улыбнувшись и опустив руку Мэриел, пальцы которого он рассматривал каким-то зомбированным взглядом. — Советую пойти и приложить чего-нибудь холодного, иначе распухнет и будет болеть еще больше. — Где Лейтон? — будто пропустив мимо ушей слова Вилли, спросил Мэриел, быстро посмотрев на тот коридор, из которого совсем недавно вышел Лейтон, который сейчас куда-то пропал. — Лейтон? С Дэйном куда-то ушел, — быстро сказал Вилли, махнув в сторону коридора. — Черт! — быстро выдал Мэриел, сорвавшись с места и буквально побежав в сторону этого коридора, немного удивив своим поведением Кравитца, который даже моргнуть не успел, как Мэриел скрылся с поля зрения, а он так и остался стоять на лестнице, глупо пялясь в пустоту. Когда Мэриел вбежал в оживленный и открытый коридор, в который проникали уже теплые лучи солнца, он даже поморщился от этого яркого света, ударившего ему в глаза. Здесь было очень много учеников, и все они шли мимо Мэриел, загораживая ему вид, здороваясь и отвлекая его от поисков Лейтона. Они могли уйти куда угодно, даже на улицу, и задача тогда вообще усложнялась. Но это было не так, Дэйн отвел Лейтона совершенно недалеко, и, пройдя в глубь коридора, Мэриел смог найти их, стоящих рядом с выходом на улицу и о чем-то разговаривающих. Точнее, говорил Дэйн, а Лейтон качал головой и вообще выглядел очень озадаченным, будто чего-то явно не понимал. У Мэриел внутри что-то подскочило на мгновение, и он остановился недалеко от Лейтона, не решаясь идти дальше. И этого не потребовалось, потому что, когда Дэйн оторвал взгляд от Лейтона и посмотрел вперед, то сразу же наткнулся взглядом на Мэриел, а потом обернулся и Лейтон, будто проверить, что так привлекло внимание Дэйна. Мэриел как-то растерянно посмотрел в глаза Лейтону, сразу же заметив перемену в его настроении, его лицо стало каким-то строгим, а глаза сузились и осуждающе посмотрели в глаза Мэриел, который даже с места сдвинуться не смог. — Лейтон… — Помолчи, — бытсро сказал Кроссвэлл, качнув головой как-то совсем разочарованно. — Что за чертовщина происходит, Мэриел? Ты решил поиграть со мной в какие-то свои игры? Замечательно, — проникновенно сказал Лейтон, полностью повернувшись к Мэриел и заслонив собой вид Дэйну, который вообще притворился, что его здесь нет и не было. — Только ты не того человека для этого выбрал, я не терплю, когда мной пользуются. — Лейтон, я не хотел тобой пользоваться, — произнес Мэриел совершенно искренне, хотя и понимал, что именно так на самом деле и выходило. — А что ты делал? — спросил резко Лейтон, еще больше сузив глаза и сделав пару шагов к Мэриел, хотя хотелось, наоборот, держать его на расстоянии от себя. — Я даже не представлял, что ты такой, Мэриел, точнее, что ты можешь вообще о чем-то таком думать. Ради чего это все вообще было? Ради Паркер? Ты решил объявить ей войну и втянуть меня в это? — Мэриел промолчал, хотя Лейтон дал ему шанс высказаться, но, по честному, его сейчас совершенно не хотелось слушать. — Черт, да как ты вообще мог подумать, что я ради тебя брошу Паркер? Что я предпочту ТЕБЯ ей? То, что я связался с тобой, вообще какая-то ошибка, и если бы ты действительно бы меня привлек, я бы расстался с Паркер на следующий день, но это не так, — покачав головой, рассерженно сказал блондин, уставившись в какие-то растерянные и подавленные глаза Мэриел, который слушал все это предельно спокойно, не сводя глаз с Лейтона и стараясь не показывать того, что ему было обидно. — Какой же, черт возьми, бред вообще. Ты слишком самоуверенный, знаешь, если думаешь, что можешь привлечь кого-нибудь в каком-то глубоком смысле. Лично меня ты привлекал только в сексуальном плане и в никаком больше, и я уверен, так к тебе относится каждый второй, вот ты и бесишься на тех, кто умеет привлекать еще и внутренне. Ты никому здесь не нужен, понятно? А мне тем более, можешь перестать гордиться тем, что ты меня „увел“. Ничего, кроме тупого „переспать“ я от тебя не хотел. Просто имей это в виду. — Я знаю, что ты хочешь сделать мне побольнее. У тебя не выйдет, — сказал Мэриел дрогнувшим голосом от какой-то сильной и захлестнувшей обиды, ему будто глаза раскрыли насильно на то, что вообще происходило вокруг него, но еще больше обидно было оттого, что Лейтон говорил это при всех, и многие останавливались, увидев или услышав то, что Лейтон говорил. И все слушали. И все смотрели. И Мэриел чувствовал себя ужасно. — Да, ты прав, — кивнул Лейтон, иронично усмехнувшись, — хотя я просто знакомлю тебя с правдой и срываю с тебя эти розовые очки, в которых ты живешь в последнее время. Хотя черт тебя там знает, ты же ничего и никому о себе не говоришь, кто знает, какая ты гадюка вообще. Может, ты даже хуже, чем все тут о тебе думают. Но я не такой садист и моральный урод, Мэриел. Т.ы. дал мне повод, — убийственным голосом сказал Лейтон, еще пару секунд посмотрев Мэриел в глаза, а потом просто развернувшись и поправив сумку на плече, быстрым шагом пошел прямо по коридору к лестнице. То же самое сделал и Дэйн, взглянув все-таки напоследок на Мэриел каким-то глубоким и даже грустным взглядом, потому что, как ни крути, Мэриел ему нравился, хотя он и понимал, что как человека он его совершенно не знает и вообще он был на стороне Лейтона и Паркер, их пути капитально расходятся. Люди, стоявшие все это время вокруг них и тайно слушающие этот быстрый, но эмоциональный разгвоор, кажется, не поняли ничего из того, что произошло, и даже не придали этому значения, просто отметив то, что Кроссвэлл и Мэриел Стэйси поссорились. Этот слух вскоре облетит всю школу и дойдет до ушей Джинкса, а потом уже все и узнают подробности. Ученики пошли и дальше по своим делам, поняв, что интересного больше ничего не случится, а Мэриел так и остался стоять на месте, смотря себе под ноги и слушая свое тяжелое и очень неровное дыхание. Он будто плакал, вот только слезы все не шли, да и он не мог позволить себе заплакать, ведь… — Блин, — шепнул он сам себе, почувствовал, как глаза внезапно обожгло. Это все из-за того, что он зациклился на этом, а нельзя было. Нельзя. Он же обещал сам себе, что никому впредь не удастся его задеть или обидеть, он же станет сильнее, он же перестанет зацикливаться на чьих-то словах. Почему тогда сейчас все эти обещания оборачивались прахом? Почему у Мэриел было только одно желание — забиться в угол с открытыми рыданиями и сидеть вот так неопределенное количество часов? Внешне он выглядел так спокойно, просто прикрыв глаза и прислонив одну руку к болящей губе, опустив голову так, чтобы лицо закрыли его пышные волосы. Это была какая-то безысходность, потому что Мэриел не знал, что дальше, что ему делать сейчас, куда идти и с кем вообще говорить, ведь ему казалось, что сейчас против него была вся школа, хотя еще пару минут назад с ним любезно общался Кравитц. В него вселилось какое-то отчаяние и злость на самого себя, что он опять позволил этому случиться. — Я не считаю, что ты можешь привлекать только в сексуальном плане, — услышал Мэриел где-то рядом с собой. Его это удивило, а слова полоснули его сердце, он поднял голову и повернул ее вправо, заметив стоящего у противоположной стены Ноа, который держал в руках какие-то книги и тетрадку, прижав это к своей груди. — Я считаю, что ты интересный и хороший, просто запутался, — проникновенно сказал Ларсен, даже кивнув, глядя в глаза Мэриел своим стеклянным взглядом. — Не обижайся на Лейтона, он просто рассержен. Дай им узнать себя, ведь иногда это так полезно, открываться хоть кому-то, — дал ему совет Ноа, даже слегка улыбнувшись, заметив, что Мэриел о чем-то глубоко задумался, а его глаза красиво заблестели. Лейтон же чувствовал себя сейчас не менее паршиво. Хорошо начавшееся утро закончилось полным крахом и катастрофой. Он ничего не хотел слышать о Мэриел и даже знать, что этот человек находится рядом, тоже не хотел. Его ужасно взбесило то, что ему рассказал Дэйн, и сейчас он просто не мог найти себе места, пока шел быстрым и твердым шагом до общежитий. Как он мог вообще не заметить того, что Мэриел просто пользовался им в своих целях? Как он мог вообще уделять ему столько времени, ведь он совершенно этого не заслужил. Он взял Лейтона своей внешностью и легкостью, и Кроссвэлл даже не предполагал, что скрывается за всем этим. И сейчас очень винил себя за то, что делал. Это просто так не забывается, и хотелось сказать Мэриел намного больше, чем он сказал ему сейчас. Только вот он решил промолчать. Неизвестно почему. — Черт, я чувствую себя просто ужасно, — выругался Лейтон, раздраженно вздыхая и потирая лоб рукой, убирая с лица мешающие волосы. — Представляю, — усмехнулся Дэйн, который шел нога в ногу с Лейтоном.- Неприятная ситуация. — Хуже только то, что Паркер обо всем знала с самого начала. Мне так стыдно перед ней вообще. И почему она молчала? Почему терпела такое отношение к себе? — возмущался Лейтон, у которого это просто в голове не укладывалось. — А ты хотел бы, чтобы она с тобой рассорилась в конец? — Нет, — бытсро овтетил Лейтон, качнув головой, — просто я бы именно так и сделал. — Ну, как видишь, Паркер у нас немного другая в этих вопросах, — с легкой улыбкой сказал испанец, зачесав волосы назад пятерней, — странная, но другая. — Я виноват перед ней, — твердо сказал Лейтон, замедлив шаг и как-то мученически посмотрев вперед на комнаты общежитий, — я очень перед ней виноват, и я… я должен извиниться. Черт, я должен перед ней извиниться. — Извинишься, — тоже остановившись посреди коридора сказал Дэйн, закусив губу и уперев руки в бока. — Еще же не все потеряно, — решил он подбодрить Лейтона, на лице которого было написано, что он сейчас умрет, ну, или просто ляжет посреди коридора и впадет в депрессию, глубоко задумавшись о жизни. — Я надеюсь… что она меня простит, — покачав головой, отстраненно произнес Лейтон, у которого сейчас было чувство, будто что-то очень важное и дорогое ускользает из его рук. — Простит, — Лейтон взглянул на Дэйна, поняв, что это сказал вовсе не он, потому что Дэверли был так же удивлен, как и сам Лейтон. Они оба посмотрели в сторону лестницы, увидев, что недалеко от них стояла Паркер, которая подошла еще ближе, как-то меланхолично посмотрев на Лейтона. — Паркер… черт, я такой дурак, — искренне сказал Лейтон, подойдя к рыжей старосте, но остановившись в метре от нее, хотя хотелось подойти ближе. — Прости, я не должен был себя так вести, а ты не должна была терпеть все это. В любом случае, это я виноват, и мне очень стыдно, правда, что я повелся на это все… — Я прощаю тебя, — сказала Паркер, кивнув и посмотрев Лейтону в его яркие, но какие-то мученические глаза. — Правда прощаю. Я просто… поняла, что упускать тебя из-за Мэриел и этого всего не собираюсь. И то, что случилось в холле… я просто, — Паркер замялась, поморщившись, она вообще не привыкла говорить кому-либо такие слова, и ей было даже неудобно, но она смотрела на Лейтона и понимала, что это действительно так. — Я поняла, что не отдам тебя никому, и… ты, конечно, придурок полный, но мы, вроде как, вместе… — Я не знаю, чем меня так зацепил Мэриел, — признался Лейтон, качнув голвоой, — это как болезнь. Мне и самому это не нравилось, но я бы никогда не предпочел его тебе. это была минутная слабость, не больше. — Я понимаю, уже… понимаю, — Паркер сложила руки на груди и опустила взгляд, снова замявшись. — Просто скажи… ты правда устал от меня? — Я… что? — не понял Лейтон, посмотрев на Паркер внимательными суженными глазами. Та перемнулась с ноги на ногу, подняв голову и бытсро вздохнув. — Ну, ты правда устал от этих споров со мной, от моей мрачности и от того, что я не такая, как все эти девушки? Тебе просто надоело то, какая я, и ты решил отвлечься с Мэриел? — спросила Паркер, и Лейтон пнаконец понял, что именно волновало все это время Паркер, и ему даже стало смешно, что он и показал, улыбнувшись и совсем удивив Паркер. — Ты с ума сошла? Я устал от тебя? — Лейтон покачал головой, улыбнувшись еще шире. - Нет. С тобой сложно. С тобой очень сложно, но нет, я не устал. Я же и не похож на того, кто любит легкие пути. Мэриел был легким путем, поэтому он увлек меня быстро и ненадолго. А ты… ты другая, — сказал Лейтон, заглянув Паркер в глаза, которые были такими внимательными, что Лейтон даже забыл, когда именно видел такую озабоченную чем-то Паркер в последний раз. — Если бы ты была такой, как обычные девушки, я бы никогда не влюбился в тебя. Ты же… ты же моя, понимаешь? Я не устал и не устану от тебя, не думай, что все то, что у меня было с Мэриел, — это твоя вина. Это даже не его вина. Виноват только я. — Хорошо, — усмехнулась Паркер, которую против ее воли тронули эти слова. На самом деле, она и улыбку сдерживала еле еле, сильно сжимая губы и отведя глаза в сторону. — Хорошо, неважно, я поняла. Это все тупое недоразумение, и лучше притвориться, что этого никогда не было. — Так это значит, ты правда прощаешь меня? — настороженно спросил Лейтон, чуть склонив голову набок и с улыбкой посмотрев Паркер в глаза. Та задумалась на секунду, а потом как-то оживилась, и на ее лице заиграли эмоции, которые Лейтон сразу же узнал. — Ты знаешь… дай я напоследок кое-что сделаю… — Что? — не понял Лейтон, чуть сдвинув брови на переносице. — То, что хотела сделать все эти дни, — с улыбкой ответила Паркер, и Дэйн даже закрыл глаза, когда услышал резкий и громкий звук пощечины, которую Паркер влепила Лейтону, тут же размяв руку. Лейтон не стал прислонять руку к болящей щеке, а просто закрыл от боли глаза, но все же улыбнулся, правда как-то мученически. — А… теперь я прощен? — спросил он, медленно поворачивая голову на старосту и морщась от неприятной боли. Правда, не успел он взглянуть на Паркер, как та же участь постигла и вторую щеку, и в этот раз Лейтону показалось, что пощечина была даже больнее предыдущей. — Вот теперь да, ты прощен, — сказала Паркер, размяв и вторую руку с непривычной и какой-то довольной улыбкой. — Я не могла этого не сделать, — пояснила она, увидев, как Лейтон терпит эту неприятную боль, повесив на лицо улыбку. Он издал какой-то громкий смешок, и Паркер улыбнулась шире, взяв руками Лейтона за лицо и погладив горящие щеки пальцами. — Если у тебя такие пощечины, как же тогда досталось Мэриел, — усмехнулся Лейтон, посмотрев Паркер, которая внезапно стала намного ближе к нему, в глаза. — Поверь, ему досталось намного меньше из того, что он заслужил, — тихо сказала Паркер, почувствовав, как теплые руки Лейтона обняли ее за талию, сжав так сильно, будто Лейтон боялся, что она сейчас уйдет или исчезнет куда-нибудь. Лейтон ничего не ответил и просто поцеловал в губы старосту, которая далась ему на этот раз, не став его отталкивать или откланяться назад, не позволяя Лейтону это сделать, как все эти дни. И этот поцелуй был намного лучше всех поцелуев с Мэриел, отчего Лейтон дважды почувствовал себя дураком. Не стоило обманывать Паркер, она из тех девушек, которые узнают обо всем даже гораздо раньше, чем об этом унает кто-то другой. Она поражала его своим поведением, и Лейтон в который раз убеждался, что она была совсем, совсем другой. Такой продуманной и хладнокровной, но так боящейся однажды ему разонравиться. *** Кажется, Мэриел стоило серьезно задуматься о своей жизни. Иногда на него накатывало так, что он ни спать, ни есть не мог, полностью погружаясь в себя и не видя ничего из того, что происходило прямо перед ним. Кэмерон, например, просто ненавидел, когда такое происходило с Мэриел, потому что он становился похож на зомби, а если его тронуть или что-то не то сказать, то может начаться самая настоящая истерика. Мэриел тоже это состояние не любил, но именно сейчас у него была какая-то апатия, и делать абсолютно ничего не хотелось, кроме как сидеть на скамейке возле этого небольшого озера у леса в полном одиночестве и пустым взглядом смотреть куда-то вдаль. Здесь никого не было, а еще было очень тихо, безветренно, только вот тучи затянули вскоре солнце, которое светило днем, но это не было проблемой, наоборот, погода будто сама нагнетала эту атмосферу безысходности и какого-то отчаяния. У Мэриел всегда были какие-то непорядки с самооценкой, на самом деле, он с ней не очень-то и дружил. На первый взгляд может показаться, что такая успешная и востребованная модель, как он, не может просто так слушать чужие мнения и расстраиваться из-за этого, считая себя каким-то не таким. Это даже звучит смешно, но Мэриел было не до смеха, потому что модельный бизнес — всего лишь способ чувствовать себя нужным и красивым. Способ почувствовать, что определенному кругу людей приятная его внешность и он очень популярен в нем. Это реально работало, потому что, когда Мэриел был на сцене, когда позировал на фотосессиях, давал интервью или автографы своим фанатам, он чувствовал себя самым нужным человеком во всей Англии, самым красивым и потрясающим, хотя всегда вел себя очень скромно. Все же остальное время Мэриел часто задавался вопросом, что именно с ним было не так? Нельзя было сказать, что Мэриел себя не любил. Нет, это было бы глупо, он себя любил. Ему просто не нравилось то, как люди относятся к нему, поэтому ему и не нарвилось это тело, которое доставляло ему столько неприятностей. Война с Паркер обострилась сейчас до предела, и они стали открытыми врагами, хотя Мэриел не мог признаться, что так сильно этого хотел. Не хотелось никакой войны, вражды, соперничества. просто она была девушкой, а девушки ненавидят Мэриел, и если он не будет что-то делать, то обязательно сделают ему, таковы были правила его игры. Это был страх и его личная психологическая травма, с которой он, на самом деле, боялся бороться. Сейчас он был в крупной ссоре с Паркер, а еще и с Лейтоном, и он не знал, как теперь будут относиться к нему другие ученики. Но даже этот факт не волновал его так сильно, он, скорее, просто дополнял эту атмосферу депрессивности и подавленности, главная проблема была не в этом. Ему просто в очередной раз напомнили, кто он такой в этой жизни и кому именно он нужен. А точнее, никому. Нет, он, конечно же, был бы нужен всем, если бы сейчас заявил, что переспит с любым, кто подойдет к нему первым, да и раньше у него были многочисленные парни и свидания, приятные подарки и сюрпризы. За ним любили ухаживать, его любили добиваться, только вот это не было ради любви, Мэриел понимал, что что-то было не так, потому что за ним ухаживали практически ВСЕ и одновременно. А с теми девушками, которых реально любят, все было совершенно не так, и Мэриел чувствовал отличие. Проблемы с самим собой у него были всегда. Сначала он ненавидел свою внешность за то, что из-за нее его все ненавидели. Сейчас же он ненавидел ее потому, что все его хотели. Просто хотели и все, ничего высшего, красивого, духовного. Никто не мог разглядеть за этой внешностью его личность. Кажется, единственный человек, который действительно это мог, остался в прошлом, и сейчас их связывают только телефонные номера в сотовых друг друга, но не больше, не было возможности надеяться на что-то большее. Быть желанным - это, конечно же, круто, но иногда Мэриел думает о том, что лучше бы он был обычным и никто бы его не замечал, зато кто-то бы его обязательно крепко, искренне и открыто любил. Любил его личность, то, как он разговаривает и ведет себя. Любил и его внешность, но не больше, чем все то, что было внутри него. И Мэриел так хотел надеяться, что такой человек ему когда-нибудь встретится, что, кажется, готов был отдать все за эти искренние и сильные чувства, потому что ему надоело быть только обложкой, потому что ему хотелось верить, что его было за что полюбить и он не был пустым и фальшивым. Он не такой. Вовсе не такой, и все они были не правы, просто они ничего не знают. Хотелось открыть им глаза, хотелось вывернуть перед ними всю свою душу, но не унижаться, нет. И кто сказал, что богатые и популярные люди такие счастливые? Мэриел чувствовал себя счастливым будто по ошибке, когда находился в центре внимания в модной индустрии, но это было скорее искусственное счастье. И он постоянно впадал в депрессию, когда кто-то действительно замечал, что с ним что-то было не так и что у него тоже есть больные места, их было ненмого, но, ударив в них, ему можно было сделать очень, очень больно. Здесь, в Раундвью, все уделяли ему очень много внимания, к нему открыто проявляли симпатию, говорили красивые слова, с ним постоянно кто-то общался, и он редко оставался один. Только вот за всем этим он видел, что это был просто интерес как к предмету чего-то сексуального и желанного. Это скорее была гонка наперегонки, кто первее затащит в постель потрясную модель, по которой сохнет пол-Англии. И Мэриел это знал, и все равно позволял всем так себя вести и даже на что-то надеяться, потому что отталкивать всех он просто не мог, слишком другим он был сам по себе. И если кто-то хотел общаться с ним, он обязательно даст ему такую возможность, не вопрос. Проблема была в том, что слишком много дерьма происходило вокруг него, и слишком тщательно он пытался закрыть на это глаза. — Что за дикое желание уединиться здесь в такую дождливую погоду? — Мэриел сразу же узнал голос старосты и решил не поворачиваться, даже опустив голову и еще сильнее сжав между ног свои руки, грея замерзшие пальцы. А Вилли сам подошел к нему и уперся рукой в спинку лавочки, посмотрев на озеро, которое ходило рябью от легкого ветерка. — Скоро ливень сорвется, ты решил заболеть? — спросил с улыбкой Кравитц своим сладким голосом, к которому Мэриел уже успел привыкнуть за все эти дни. Только вот он ничего не ответил Вилли и только шмыгнул носом рефлекторно, ему даже стало стыдно, что его тут кто-то заметил и даже решил подойти. Кравитц внимательно посмотрел на голову Мэриел, которую тот склонил, занавесившись волосами, и такое настроение его даже удивило, хотя он уже слышал о том, что Стэйси был чем-то очень расстроен. - Эй, что это с тобой? — как-то заботливо спросил Кравитц, взял Мэриел за подбородок и повернув его на себя, чтобы увидеть его лицо или хотя бы глаза. Мэриел почему-то поддался ему, повернув голову к старосте и взглянув в его хитрые и какие-то очень необычные глаза, которые, кажется, не умели грустить. В отличие от глаз Мэриел, которые были красными, блестящими и какими-то потерянными, будто бы его застали врасплох. — Ты что… плакал, что ли? — Мэриел показалось, что Кравитц спросил это даже с каким-то умилением в голосе, а уголки его губ до сих пор не опустились, он будто потаенно чему-то радовался. — Нет… просто у меня всегда все не так, я уже привык, — пролепетал Мэриел низким голосом, отведя от Вилли глаза, почувствовал какое-то тупое желание кинуться старосте в объятия и разрыдаться на его широком плече, потому что Кравитц идеально подходил на роль утешителя и жилетки для слез. — Ну и кого ты обманываешь? Я же вижу по глазам, что это неправда, — усмехнулся Вилли, согнув одну ногу в колене для удобства. — Неужели ты так расстроился из-за этого всего? Ну, подумаешь, пошалил малость с чужим парнем, не понимаю, чего тут трагедию такую разводить, что тебе, что этим двум, но все любят драматизировать, так что неудивительно. — Они все правы, — отстраненно проговорил Мэриел, заглядывая в суженные глаза старосты так внимтаельно и отчаянно, будто он пытался сейчас объяснить ему что-то очень важное, а Вилли его не понимал. — Они правы, я действительно пустой и бездарный. — Оу, это что за слова? — усмехнулся Вилли, покачав головой. — Пустой? Это тебе кто, Лейтон сказал? Ну да, он у нас мастер людей обижать, у него какое-то супер зрение, понимаешь, все слабые места видит. И давит на них, и давит, если поймет, что задело. Но кто сказал-то, что все это правда? А ты-то почему в это веришь? Брось, Стэйси, это глупо, разве ты не видишь, какой ты потрясающий? — снова с какой-то заботой спросил Вилли, погладив указательным пальцем Мэриел по щеке. Тот смотрел на старосту так, будто его слова действительно его успокаивали, хотя это было вовсе не так, но пока он говорил, ему реально хотелось верить, Кравитц обладал каким-то таким особым обаянием, и если его целью было успокоить Мэриел, он бы этого в конечном итоге добился, причем не прилагая каким-то особых усилий. — Я ненавижу, когда красивые люди страдают, — говорил староста, дергая губой и хмыкая. — Это так печально, когда кто-то такой прекрасный и милый чем-то расстроен, ненавижу это, в самом деле. И не хочу, чтобы ты так грустил из-за чьих-то слов, а уже тем более сомневался в себе. Себя нужно оценивать трезво, остальные не знают про тебя столько, сколько про себя знаешь ты сам. Почему бы просто не заткнуть каждого, кто тебя обижает? — спросил Вилли, наклоняясь ближе к Мэриел и упираясь рукой в спинку лавочки. — Почему бы не показать всем, какой ты крутой и как ты соответствуешь своей внешности? — Иногда мне кажется, что я не могу ничего, кроме как красиво позировтаь на камеру, — тихо произнес Мэриел, покачав головой и сморгнув две небольшие слезы, которые застыли у него в глазах. — Я не буду верить в тебя, если ты сам не будешь верить в себя, — проникновенным голосом сказал Вилли, погладив рукой его волосы и улыбнувшись. — Прсото сделай так, чтобы все поняли, что ошибались. Иначе вовсе не обижайся на их слова, — иногда Вилил все-таки умел говорить вещи, которые кого-то очень трогали и даже наталкивали на провильные мысли. Мэриел показалось, у него внутри что-то сломалось в этот момент, что-то, что нужно было заново построить, что-то, что будет в разы лучше. Вилли вовсе не успокоил его, нет, он просто натолкнул его на правильные мысли и дал возможность полностью уйти в себя, только на этот раз не потеряться там, а наоборот, попытаться найти выход. А Кравитц, видимо, решил поддержать Мэриел более ощутимо, и, нагнувшись, медленно поцеловал его в губы, с приятным чувством ощутив, что Мэриел не собирался сопротивляться или отталкивать его, раскрыв губы и пропуская Кравитца в свой рот. Был у Вилли такой фетиш — ему будто было необходимо целовать каждого, кого он видит, иначе день точно будет плохим. А желание поцеловать Мэриел он чувствовал давно, это же было так интересно и круто. Это же еще одна галочка в его списке каких-то совершенно бесполезных личных достижений. Они не имели какой-то цели, но жутко доставляли Вилли, когда он их исполнял. Каждый раз этим жестом он будто неуловимо что-то себе доказывал, тем более это было жутко приятно, такое чувство обычно не с чем сравнить, поэтому желание располагать к себе всех своими касаниями, объятиями и поцелуями сейчас превратилось у Кравитца просто в потребность. Мэриел очень хотелось поднять руки и обвить ими шею старосты, потому что так было бы на самом деле намного удобнее, но он почему-то не мог этого сделать, будто оцепенев. Этот сладко-приторный, красивый, сильный и до жути обаятельный староста вел себя очень самоуверенно и смело, а именно сейчас Мэриел и нужно было, чтобы с ним так кто-то себя вел. Он сам подошел к нему, сам сказал это все, а теперь еще и сам поцеловал. И как бы Мэриел ни думалось о том, что это все странно и быстро, поцелуй был очень приятным и сладким, прям как весь Вилли. А когда Кравитц положил руку на его талию и схватил уже посильнее Мэриел поперек спины, тот даже вздохнул от неожиданности, но снова прильнул к его губам, чувствуя, как большая ладонь Вилли гладит его спину, поднимаясь к лопаткам и снова опускаясь к пояснице. Вилли все больше и больше удовлетворялся тем, что Мэриел его не отталкивает и даже позволяет прикасаться к себе, хотя Вилли это делает очень откровенно, пусть именно в эту секунду у него и не было цели затащить его в постель. Но староста был уверен, что если бы он попытался это сделать, Мэриел, не раздумывая, ему отдался бы, сейчас это было особенно заметно в его поведении. Вот только Вилли знал, что у Мэриел сейчас было какое-то отчаяние, а пользоваться таким его положением он не собирался. Он же не совсем еще подонок. Вилли с чмоком оторвался от губ Мэриел и прислонился щекой к его щеке, горячо выдохнув в его вкусно пахнущие волосы. Мэриел тоже не отодвинулся от Вилли, только прикрывая глаза снова и восстанавливая дыхание, которое сбилось после долгого поцелуя. Вилли казалось, что это даже лучшее, что случилось с ним за день, и его настроение просто обещало быть потрясающим оставшуюся половину дня. И когда Вилли открыл глаза, посмотрев вперед, в сторону двора академии, увидеть стоящего неподалеку Лори в его планы вообще не входило. Его глаза немного округлились и стали какми-то серьезными, и все хорошие мысли, что были минуту назад, вообще куда-то резко испарились, потому что он успел заметить выражение лица Лори, его взгляд и то, как он покачал головой до того, как резко развернуться и быстрым шагом направиться в академию. — Черт, — очень проникновенно произнес Вилли, провожая взглядом Хэйла, даже по шагу которого можно было догадаться, что Вилли налажал. — Что? — не понял Мэриел, тоже открыв глаза и повернув голову на Вилли, проследив за его взглядом. Когда Мэриел тоже обернулся и увидел уходящего в академию Лори, то он вообще не понял, что так разачаровало и огорчило старосту, потому что, кроме Хэйла, во дворе никого не было. Стэйси даже прошелся взглядом по окнам, что выходили на озеро, в поисках кого-то, кто еще мог их видеть. — Что случилось? — снова спросил Мэриел, посмотерв на Вилли, который быстро выпрямился, замешкавшись на секунду. Он понимал, что ни перед кем оправдываться в прицепи не должен, но все равно его преследовало чувство, что он ДОЛЖЕН пойти и догнать Лори, пока он не ушел совсем далеко. — Ты…прости, — быстро произнес Вилли, тронув Мэриел за плечо, и буквально через секунду он уже сорвался с места и побежал к Раундвью, к тому самому входу, откуда, видимо, вышел и куда зашел Лори. — В чем дело? — спросил Мэриел скорее у самого себя, все вглядываясь вдаль и пытаясь как-то соотнести поведение Вилли с тем, что здесь только что был Лори и все видел. Вилли, на самом деле, даже удивился, когда обнаружил, насколько далеко смог уйти или даже убежать Хэйл, потому что догнал он его не сразу, и ему даже пришлось спросить у тех, кто курил снаружи, в какую сторону пошел Лори. Он догнал его только у лестницы, даже позвав его пару раз, но Лори будто включил игнор, и Вилли казалось, что с каждой минутой он удивляется все больше и больше такому поведению Хэйла. — Эй, Хэйл, да подожди ты, — снова, но настойчивей окликнул его староста, догадавшись уже схватить его за локоть и остановить, чтобы он снова не убежал, потому что отдалялся он от Кравитца прилично быстро. — Да стой, подожди, что случилось вообще? Лори обернулся так резко и бытсро, что Вилли от неожиданности даже отпустил его руку, глядя какими-то растерянными глазами в его злые и какие-то взбешенные глаза. — Что случилось? А сам ты не понимаешь, что случилось? И, черт, не трогай меня, пожалуйста, — завелся Лори, подняв руки, когда Вилли попытался снова взять его за руку неизвестно для чего. — А что, я должен понимать, какого черта ты так взбесился вообще? — А ты реально не догоняешь? — дернув бровями, спросил Лори, подняв голову и посмотрев Вилли в глаза. — Нет, я не догоняю, — терпеливо ответил Кравитц, понимая сейчас, что так с собой разговаривать он позволял только Лори Хэйлу и больше никому, ни одному человеку. Его этот факт приводил в какой-то ступор даже. — Ну, а чего тогда побежал за мной, раз все так отлично? Да, блин, не трогай меня! — снова будто приказал Лори, быстро дергая плечом, на которое легла большая рука Вилли. — Господи, да я просто увидел, что ты чем-то рассержен, вот и посчитал нужным узнать, в чем дело, а ты ведешь себя сейчас, как истеричка, я ничего вообще понять не могу, — тоже как-то раздраженно произнес Вилли, наконец убрав от Лори руки и больше не предпринимая попыток прикоснуться к нему. — Знаешь, а так даже проще будет, — быстро сказал Лори, перемнувшись с ноги на ногу и скрестив руки на груди. — Тебе, вон, замену мне найти раз плюнуть, только вот ко мне больше не лезь, ладно? -Стой, что? — даже усмехнулся Вилли, не поверив своим ушам. — Тебя что, так взбесило то, что я целовался со Стэйси, или что? — О, смотри. Ты не такой тупой, каким хочешь казаться, — театрально произнес Лори, качнув головой, отчего волосы, лежащие у него на спине, снова свесились с плеч, обрамляя лицо. — Подожди, но какого черта ты вообще обижаешься на это? — удивился Вилли, притворно усмехнувшись. — У нас договор был немного о другом, не помнишь? Я не спал с Мэриел, это был всего лишь поцелуй. — Да ты бы переспал с ним вскоре, это было очевидно, — громко сказал Лори, подняв руки и всплеснув ихи раздраженно. — Да не стал бы я с ним спать! — твердо произнес Кравитц, которого вид взбешенного Лори выводил из себя больше, чем вся эта ситуация. — Не стал бы, блин, у него там какая-то депрессия началась вообще. Лори округлил глаза и уставился на Вилли таким взглядом, что тот снова не понял, что он на этот раз не так вообще сказал. — То есть, это единственное, что тебя остановило бы вообще? — возмущенно спросил Лори, покачав головой и сдержанно вздохнув.- Господи, Кравитц, какого черта ты такой тугой! — Хорошо, какой был правильный ответ? — усмехнулся Вилли, решив отступить на шаг назад, чтобы эта ссора утихла и не привлекала к себе столько внимания. - Нет, Хэйл, я действительно не понимаю, что за истерика сейчас происходит, принцессу обделили вниманием, или что? — А если бы я сосался на твоих глазах с кем попало, тебе бы тоже было отлично? — огрызнулся Лори, на что Вилли удивился вообще до глубины души, приподняв брови и сделав какие-то страшные глаза. — Хэйл, да мне было бы все равно, мы же не встречаемся, ей богу. Мы встречаемся вообще в другом смысле, меня не волнует твоя личная жизнь, пока дело не касается секса. Э.т.о. было нашей договоренностью, — проговорил Кравитц, который уже не был уверен, что все было именно так. Лори очень долго смотрел ему в глаза, пытаясь успокоить свое тяжелое и надрывное дыхание, и между ними повисла такая пауза, что они оба пожелали, чтобы она прямо сейчас исчезла, лишь бы кто-то из них что-то сказал уже, иначе она затягивала, как черная дыра, и с каждой секундой становилось все тяжелее выбраться наружу. Кажется, они стали осознавать, что все это время думали немного по-другому и говорили о каких-то разных вещах, и обоим стало как-то неловко и ужасно тупо на душе. — Ладно, — усмехнулся Лори, качнув головой и оторвав свой взгляд от глаз Вилли. — Ладно, делай, что хочешь, мне плевать. — Отлично, и что теперь, Хэйл? — точно так же, будто скопировав его интонацию, произнес Кравитц, глядя на то, как Лори медленно разворачивается, чтобы уйти. — Иди к новенькому и трахай его, — небрежно кинул Лори через плечо, кладя руку на перило и сжимая его так сильно, что даже костяшки побелели. — А где же это твое приличное „заниматься сексом“? — иронично произнес Кравитц, издав неохотный смешок в спину Хэйлу. — Кравитц, это ты с. о. м.н.о.й. занимался сексом, — сказал Лори, остановившись и обернувшись, снова посмотерв своими стеклянными и строгими глазами на Вилли, который замер, прислушавшись к нему, —, а всех остальных ты просто трахаешь. Вилли хотелсоь возразить в овтет, но он внезапно сознал, что и возразить-то было нечем. И он замялся, пытаясь подобрать слова, которые в миг исчезли, будто их никогда и не было. И Лори видел, что он был прав, и это признавал даже Вилли своим неловким молчанием. И когда он развернулся и быстрым шагом поднялся по лестнице, Кравитц разрывался между желанием остановить Лори всеми силами, прижать его к стене, зажать в своих руках и объяснить, какой он глупый и истеричный, и между желанием просто послать его и пойти оторваться на ком-нибудь за весь этот легкий стресс, которым он его наградил. „Занудная школьная принцесса, кто бы мог подумать, что ты такой ранимый и такой собственник“, — усмехнулся мысленно Вилли, закатив глаза и решив больше никогда не повторять своих ошибок и все-таки не спать ни с кем больше одного раза.