Пропасть под нами не пропасть III

Когда Дэклан сам подходил к ученику и просил его зайти к нему в кабинет для разговора, все напрягались, потому что Флаймер обычно сам никого к себе на прием не звал, все приходили по желанию или по необходимости. Если он кого-то звал к себе в кабинет сам, то сразу же закрадывались подозрения, что что-то произошло, не важно что, где и с кем, главное, что этот человек был в этом замешан. Иногда Дэклан сам приглашал кого-то для разговора тогда, когда его беспокоили результаты тестов, которые ученики проходили иногда на его уроках. Это не были глупые тесты из курса психологии, вроде «отметьте понравившуюся фигуру», «назовите любимый цвет» и «нарисуйте домик, это поможет нам понять вашу личность». У Флаймера была какая-то своя психология и свои тесты, с помощью которых он неуловимо узнавал об учениках все больше. Он давал на рассмотрение ситуации, сталкивал учеников с проблемностью выбора, заставлял работать всех учеников друг с другом и, словно созерцатель, наблюдал реакцию, запоминал какие-то слова, фразы, взгляды, движения и жесты; это помогало ему разобраться во всех школьных тайнах, не выведывая их ни у кого насильно. У него действительно были какие-то свои методы. И пусть он и потратил годы, учась на психолога, он всегда мечтал воплощать свои идеи по поводу этого, потому что ему казалось, что изучать человека у него получится лучше без всех ненужных и стандартных знаний об этой науке. Он отлично сдал все экзамены и был лучшим на курсе, но втирать то, чему его учили, ученикам, он не собирался. Он и так уже нарушил ряд правил, совершил недопустимые ошибки, что только сблизило его с самим собой, доказав, что он какой-то совершенно странный, неправильный и своеобразный психолог, то ли в силу возраста, то ли в силу идей, что были у него в голове. Дэклан всегда верил в то, что человека никто не знает лучше, чем он знает сам себя. Психология предполагает копания в чужих душах, потому что, чтобы решить какую-то проблему, нужно понять, кто этот человек и какой он. Флаймер знал, что определенная схема поведения точно не сработает, и если у каких-то единичных психологов это получалось, значит, это была воля пациента, а не заслуга психолога. Нельзя выслушать проблему и сказать, что нужно сделать и как, думая, что это обязательно сработает, ведь с другими же срабатывало. Дэклан всегда старался увидеть человека изнутри, встать на его место полностью и найти подходящий только ему путь решения какой-то проблемы, пускай он даже будет нестандартным и даже странным для совета психолога, но он это сделает, если поймет, что это то, что нужно. Необходимо было, чтобы человек вывернул тебе душу наизнанку, не тая ничего, никаких деталей и не привирая. Необходимо было заставить его думать , что ему это нужно, а для этого Дэклан всегда старался стать частью этой самой души, чтобы его именно впустили в этот закрытый мир, а если и не впускали, он найдет и черный вход, не велика проблема. Поэтому у него всегда было несколько теорий на этот счет, которые он проворачивал как и на своих сеансах, так и на уроках, предлагая ученикам пищу для разжевывания и все эти необычные тесты, которые помогали ему понять, с кем он имел дело. Он часто находил какие-то болевые точки и неуловимо, незаметно давил на них, оценивая реакцию на свои слова этого человека и понимая, стоит двигаться дальше или нет. И этим действием Флаймер не ломал людей, он просто протискивался через прутья их внутреннего мира, убеждая их в том, что им вовсе не нужно открываться и изливать душу, потому что Дэклан был уже внутри них и все понимал. И происходил парадокс: они делали все с точностью наоборот. Были и те, кто не поддавался таким методам, и тогда в ход шли простые наблюдения за этим человеком, оценка его действий, увлечений, друзей и бесчисленные часы, проведенные за изучением его личного дела. Это все позволяло Дэклану быть в курсе тех событий, которые происходили в Раундвью и о которых никогда не знали учителя. И это было даже хорошо, что ученики тщательно скрывали все свои интриги среди своих, потому что учителя, почувствовав какую-то опасность за других, поспешно бы пресекли любое действие, но Дэклан никогда бы этого не сделал, попытавшись разобраться с этим на «подводном» уровне. Это было не педагогично и даже странно, но у Дэклана на этот случай была гарантия того, что все не зайдет слишком далеко, ведь он знал тот самый «с.е.к.р.е.т. с.т.а.р.о.с.т.», о котором даже не догадывались учителя или посторонние люди. Поэтому, когда в Раундвью происходило что-то совсем странное и выходящее за какие-то рамки, Дэклан решал оставить это на старост, которые были вовсе не старостами, избранными следить за порядками в школе, нет. Они были теми стражами, которые поддерживали баланс допустимых и недопустимых действий, они тоже были в каком-то роде наблюдателями, способными кого-то остановить, если увидят, что все заходит слишком далеко. И главным среди них был, несомненно, Гордон Клайер, который искусственно носил титул школьного старосты. Он знал практически все тайны и был связан с каждым, невидимо контролируя жизнь аристократов, которая уже не была как-то связана с уроками и непосредственно Раундвью. И Дэклан видел это. Видел, что у Гордона всегда все под контролем, что и все старосты выполняли эту функцию, и то, что их для поста старост выбрала директор или миссис Кравских, было полной неправдой, потому что их выбирал сам Гордон, именно его решение было определяющим, а он знал, кого выбирать. Если целью старост было контролировать все социальные группы среди учеников, то справлялись они отлично, и это была заслуга Клайера, у которого тоже была определенная система. Дэклан в этом убедился на примере с Кравитцем, который, на самом деле, был бесполезным старостой седьмого курса, а еще он был «своим» человеком у Гордона и старост, а им было необходимо приставить кого-то таким же красавчикам, как он, которые любили собираться вместе, чтобы выпить или что-то сделать. Флаймер знал и то, что он неспроста больше всего работает и общается с Паркер, это была вовсе не случайность, просто именно эту старосту решено было внедрить в работу психолога, и Дэклан поражался тому, насколько все это было тонко, потому что с Кравитцем или самим Гордоном у него никогда не заходило бы таких разговоров, на которые его вытягивала эта девушка. Дэклан часто замечал, что то, что происходило между учениками, могло заходить слишком далеко, но старосты бездействовали, только наблюдая. Сначала это приводило Флаймера в недоумение, он тщательно старался понять принципы работы у старост и в конце концов понял, что для него что-то может быть и слишком выходящим за границы дозволенного, но этим старостам лучше было знать, что слишком, а что нет. Это все была одна единая система, Флаймер с каким-то упоением понимал, что является частью чего-то тайного и странного и что его до сих пор не попытались устранить, значит, он все делает правильно. Он видел, что и старосты иногда делали ошибки, убедившись в этом на примере Нейтана Лима, чей секрет не был раскрыт почти год. А сейчас он убеждался в этом на примере Бриса Уэлстрика, которого, по-хорошему, нельзя было держать здесь, в школе. Только вот Дэклан не мог до конца разобраться в том, знали ли и замечали ли старосты в Брисе какую-то угрозу, потому что если замечали и бездействовали, то волнения Флаймера были частично напрасны. Если же все по-прежнему списывали срывы Бриса на его истеричность и способность впадать в крайности, то Дэклан даже вел какую-то двойную игру, то незаметно сотрудничая со старостами, то выводя из их поля зрения Бриса; это даже превращалось в какой-то поединок между ним и Гордоном Клайером. Разумеется, это и стало еще одной целью Флаймера, из-за которой он бы не смог просто так отказаться от своей работы. То, что вызывал в нем Брис, заслуживало отдачи и даже защиты, потому что Флаймер именно защищал его от того, что кто-то мог увидеть в нем угрозу. Дэклан не боялся того, что все могли узнать тайну Бриса, нет. Он боялся, что его поймут неправильно и не так, как понял он, именно поэтому нарушал свод правил, в числе которых было никогда не заводить отношений с учениками. Но это была уже воля сердца, а ему не прикажешь. Дэклан пытался контролировать Мэда. Причем иногда он четко давал ему это понять, иногда делал это незаметно, на «подводном уровне», о чем не думал даже Брис. Ролью Дэклана было не только помочь Брису от него избавиться, но и следить за тем, чтобы Мэд не стал помехой между взаимодействием Бриса и общества, в котором он жил. Раньше Уэлстрик считал, что ему никто не нужен и он вполне может существовать один. Дэклан на его мнение повлиять не мог и не хотел, но это не значило, что Брис не должен хоть как-то контролировать свои отношения с окружающими. Больше всего Флаймера беспокоило то, как Мэд «любил» показывать себя другим людям. Дэклан не знал, кем именно был Мэд, потому что от человека у него было очень мало, он был каким-то слишком озлобленным и жестоким, полное противоположное «Я» Бриса. Он умел обижать людей, он умел драться, унижать и пугать их, и в этом случае Дэклана волновал не только Брис, но еще и те люди, которые попадались под горячую руку. Нужно было постоянно убеждаться в том, что все не вышло за рамки. Когда Дэклан попросил зайти к себе после уроков Ноа Ларсена, тот заметно напрягся, потому что вовсе не ожидал, что у него могут быть какие-то проблемы. Совсем недавно они снова проходили тесты на уроке Флаймера, и Ноа сейчас судорожно вспоминал то, что мог сказать или написать не так, кому он мог ответить как-то неправильно или странно, что тут же бы заинтересовало школьного психолога. Он даже рассказал об этом Сэму, когда нашел его отдыхающим от уроков в гостиной, пристроившись рядом и не отходя от него словно тень, очень долго храня молчание, а потом все-таки сказав, что его очень волновал будущий разговор с психологом. Но Сэм попытался его успокоить, сказав, что это всего лишь разговор и что если бы с Ноа было что-то не так, он бы точно это заметил, поэтому ему не о чем было так волноваться. Когда же он пришел в кабинет Дэклана в договоренное время, в одном из кресел напротив самого психолога сидел Брис, и они о чем-то очень негромко разговаривали, Брис даже придвинулся к его столу, положив локти на его край, будто перешептываясь с психологом о чем-то очень тайно, хотя в кабинете до этого они сидели одни. Ноа подумал, что пришел не вовремя и что-то напутал, но Дэклан, увидев Ноа и услышав его тихое «извините», только кивнул ему и указал на второе кресло, что стояло рядом с креслом Бриса, который быстро обернулся и отодвинулся от стола Дэклана, выразительно кашлянув. - Ноа, ты знаешь, зачем я тебя сюда позвал? - спросил Дэклан, когда Ноа опустился в кресло, непонимающе глядя на Бриса, который явно не ушел потому, что тоже был в этом замешан, только вот Ларсен не очень представлял, что могло произойти и почему Брис был каким-то взволнованным, без настроения, даже его взгляд был тусклее, чем обычно. - Нет...- как-то отстраненно ответил Ларсен, взглянув на психолога и явно ожидая, что его сейчас же введут в курс дел. Но потом он снова посмотрел на Бриса, зажав ладони коленями и быстро облизнув губы. - Мы не общались с Брисом некоторое время, если это, конечно, имеет значение. - Да, имеет,- ответил Дэклан, кивнув и вытянув руки перед собой, сцепив пальцы в замок и внимательно глядя на Ноа, которого слова психолога удивили, и он занервничал, что Флаймер сразу заметил по тому, как усердно тот стал кусать губу, чуть сдвинув брови на переносице. - Я что-то сделал?.. - предположил Ларсен, вопросительно взглянув на Дэклана, но тот покачал головой, отчего его волосы упали ему на плечи, обрамляя лицо. - Ты нет. - А что же тогда случилось? - А ты не хочешь спросить об этом Бриса? - предложил Флаймер чуть приподняв бровь и указав взглядом на Уэлстрика, который заметно поежился, думая, что раз Дэклан захотел об этом поговорить, то скажет все сам и не станет впутывать его в это. Но у Флаймера, кажется, были другие планы. Ноа снова посмотрел на Бриса, поставив один локоть на ручку кресла, и, замявшись на секунду, спросил: - Брис, что-то случилось?- Уэлстрик не отрывал глаз от Дэклана, даже замявшись поначалу и сжав одной рукой пальцы второй руки, принявшись перебирать каждый из них. - Я просто... рассказал Дэклану о том, что, ну, что произошло на прошлой неделе,- Ноа округлил глаза, не сдержав внезапного удивления, которое приковало его к месту, не дав возможности даже посмотреть на Дэклана, и это было, похоже, к лучшему, он бы не вынес его взгляда и того позора, что застиг бы его врасплох, как и сейчас. Но сейчас от возмущения Ноа удерживал только шок и единственный вопрос: «Зачем?». Зачем Брису понадобилось рассказывать про это школьному психологу, если он понимал, что это значило для Ларсена. Он так и продолжал молча смотреть на Бриса с немым вопросом в глазах, чувствуя на себе взгляд Дэклана, который прекрасно заметил, как тот побледнел. - Я рассказал, потому что мне не давало покоя то, что произошло, и я просто не находил себе места… - Ты же обещал никому не рассказывать... - вырвалось у Ноа, который будто забыл про то, что Дэклан находился в кабинете, повернувшись корпусом тела к Брису и качнув головой. - Я знаю, что это бессмысленно, но ты обещал... - Ноа, я хочу, чтобы ты все правильно понял... - прервал его Дэклан, чуть подняв руку и привлекая внимание все еще опешившего блондина. - То, что происходило с тобой все это время, не так ужасно. Я имею в виду, тебе не нужно стыдиться кого-то. Особенно меня. Я вообще был очень удивлен, что ты все это время справлялся с этим сам и один. То, что Брис мне обо все рассказал, останется между нами, и, на самом деле, это носит совершенно другой характер, это не было способом задеть тебя или пристыдить. И то, что у тебя было с Теренсом, сейчас совершенно неважно. То, что случилось, случилось, и мне гораздо важнее, что сейчас у тебя все в порядке, я прав? - Дэклан чуть приподнял свою бровь, глядя в глубокие глаза Ноа, который будто переваривал то, что только что ему сказал психолог. И, разумеется, Дэклан знал о том, что теперь Ноа был парнем Сэма Стаффорда, эта новость за секунду облетела всю школу и дошла и до его ушей. И Дэклан, на самом деле, был очень удивлен, услышав это. Дэклан Ноа не знал, но все его немного пошлое поведение наталкивает на мысли о совсем другом, нежели о том, что в нем так привлекло Сэма в действительности. Да, сейчас Дэклан видел, что Ноа был очень тихим и очень смущался, когда Дэклан говорил ему об этом всем, значит, внутри он и правда был очень ранимым и трепетным, и внешность вовсе не играла никакой роли. - Да, сейчас у меня все отлично,- кивнул Ноа, заправив прядь волос за ухо и еще больше открыв свое бледное от природы лицо. - Только я не понимаю... если вы говорите, что это неважно, тогда в чем дело? - Дело в Брисе, на самом деле, - проговорил Дэклан, взглянув на Уэлстрика, который был с ним тут с самого утра, благодаря чему день у Дэклана начался просто потрясающе. - Он сказал мне, что, когда Теренс приставал к тебе на прошлой неделе, он тоже был в комнате, и кое-что случилось... Ноа медленно перевел глаза на Бриса, закусив нижнюю губу и пытаясь понять, чего именно добивался сейчас Дэклан. Неужели он заподозрил Бриса в чем-то таком? Ведь о существовании Мэда знал только Ноа, и он ни за что бы не сказал об этом Флаймеру, и сейчас он не представлял, что говорить и как себя вести, пытаясь найти ответы на лице Бриса. - Я вспылил... - пояснил Брис, глядя на свои колени и перебирая пальцами пальцы второй руки, которые были прохладными, не известно почему. - Вспылил? Это была защитная реакция,- прервал его Ноа, взглянув на Дэклана, будто собираясь ему что-то доказать. - Когда он пришел, они стали и к нему приставать, хотя он был вообще ни при чем. Брис просто пытался себя защитить... - Ноа, я знаю о Мэде,- спокойно сказал Дэклан, чуть приподняв уголки рта, чтобы немного смягчить ситуацию. Он оценил то, что Ларсен пытался в какой-то степени защитить Бриса, вот только от Дэклана его защищать не нужно было, он и сам о нем позаботится. Ноа закрыл рот, так и не закончив, а его глаза стали большими и какими-то пустыми одновременно, будто в них исчезли все эмоции. Он покосился на Бриса, будто чтобы проверить, правда это или нет, и Уэлстрик поднял голову, встретившись с Ноа глазами и кивнув. - Дэклан все знает,- подтвердил он, проведя пальцем по подбородку, будто задумавшись. - Ноа, я рассказал Дэклану про тебя, потому что мне было стыдно разговаривать с тобой, и... - Это потому, что ты увидел меня... в таком виде? - тихо спросил Ноа, испугавшись, что это действительно было так. С того дня они совсем не общались и виделись редко, и то ночью, если один из них уже спал. - Нет, не из-за этого... - Бриса беспокоит то, как он повел тогда себя, в частности и с тобой,- уточнил Дэклан, снова привлекая внимание Ноа, который, кажется, совсем не понимал, в чем была проблема. - Мы знаем, что Мэд ведет себя достаточно агрессивно, и это большая проблема, на самом деле. Это пугает окружающих людей, и я даже рад, что ты знаешь о нем и все понимаешь. Но Бриса все равно это очень беспокоит. - Мне почему-то казалось, что ты на меня обижен,- сказал Брис, повернув голову и посмотрев на Ноа как-то украдкой. - Я считаю тебя своим другом, но когда во мне просыпается Мэд, я веду себя ужасно и часто обижаю и тебя, как и в этот раз. Я знал, как тебе плохо и больно от этого, и все равно обзывал тебя тогда. - Брис, я не обижен,- легко сказал Ноа таким голосом, что Уэлстрик сразу же понял, что это было правдой. - Я же наоборот благодарен тебе, ты представляешь, что бы они сделали, если бы ты не выгнал их из комнаты? Это все моя наивность виновата и глупость, я же поверил, что, если сделаю то, чего хочет от меня Теренс, он больше не тронет меня. Это было верхом наивности, он бы меня... - Ноа вовремя остановился, взглянув на Дэклана, который не подал виду, что что-то вообще задело его слух, поставив локти на стол и подперев ладонями подбородок, - не важно... ты помог мне. А насчет обзывательств... я же знаю, что это вовсе не твои мысли, вы с Мэдом о-очень разные, хотя меня удивляет то, что он так плохо ко мне относится... - Поверь, ты не один такой,- усмехнулся Дэклан, откинувшись на спинку кресла и свесив волосы с одного плеча легким движением руки. - Мэд - довольно загадочная личность. И заметь, Брис, я говорю личность, потому что я уверен, что его характер нисколько не связан с твоим, но нести ответственность за его поступки приходится тебе. Эта ситуация с Ноа вызвала во мне довольно смешанные чувства, на самом деле. - Вы считаете, что он зря мне помог?- быстро сообразил Ноа, выразительно выгнув бровь. Дэклан медленно перевел глаза на блондина, спокойно вздохнув. - Ничего, я тоже так считаю. Я благодарен Брису за то, что он их прогнал, тем более, что он защищал себя... но я все равно уверен, что ему лучше было вообще не приходить. - Почему ты так думаешь? - спросил Дэклан, и по этому вопросу Брис понял, что Дэклан знал ответ и спросил вообще не известно зачем, что Уэлстрика как-то насторожило. - Потому что у него могут быть проблемы с Джудом. В смысле, Джуд может мстить исподтишка, не напрямую, просто обвинит Бриса в своей сломанной руке, и все,- поведя плечом, ответил Ноа, взглянув Брису, который был удивлен, в глаза. - Значит, не у одного меня такие мысли возникают,- усмехнулся Дэклан, потерев двумя пальцами лоб и посмотрев на Бриса. - Что думаешь по этому поводу? - Почему ты так волнуешься? - спросил Брис, дернув головой и посмотрев Дэклану в глаза. Ноа в какой раз удивился тому, что Брис общался с психологом на ты. В прошлые несколько раз он думал, что ему послышалось, но теперь он расслышал это четче и как-то подозрительно скосил глаза на Бриса. - Я в любом случае могу все спихнуть на самозащиту... - В твоем случае это будет очень сложно,- заметил Дэклан, привстав в кресле и снова садясь ровно, опираясь локтями о стол. - Из-за твоих срывов, а еще и попытки суицида все и так относятся к тебе очень внимательно, особенно наша директор. Поэтому какой-то малейший факт против тебя сможет сработать очень эффективно, понимаешь? - Но... - Брис запнулся о свои слова, даже растерявшись. Ноа это заметил, и в нем проснулось легкое волнение, а еще и чувство какой-то вины за то, что произошло. Меньше всего он хотел доставлять проблемы еще и Брису, помимо себя самого. - Но если учесть, что о существовании Мэда никто не знает... и даже если представить, что его и вовсе нет, то почему такая ситуация будет считаться опасной? В смысле... он же действительно приставал ко мне. Я же не мог стоять на месте и ждать, когда меня завалят, как и Ноа,- возмущенно сказал Брис, покачав головой. - Получается, что я действовал в целях самозащиты, а внезапную силу можно спихнуть на адреналин. - Самозащиту нужно еще доказать, понимаешь. Я же верю тебе, Брис, я же понимаю, как все было, и я на вашей стороне. Беда в том, что это только я. Ты доставляешь много проблем этой школе, не удивлюсь, что они только ищут повод, чтобы тебя отсюда выгнать,- искренне сказал Дэклан, с еле уловимым волнением взглянув подавленному Брису в глаза. Больше всего Дэклану хотелось сейчас его обнять. Обнять и сказать, что никто его не выгонит, что он этого не допустит и что все будет хорошо, но Дэклан осознавал весь риск, который нависает над Брисом, и ему это не нравилось. - Что меня больше беспокоит, так это то, что в больнице Джуд уже рассказал, что это сделал ты. Причем рассказал он это в каком-то шокированном состоянии, делал вид, что он очень напуган, похоже... актер. - Да не может быть... - шепнул Брис, прижав пальцы к виску и задумчиво его потерев. - А если удастся доказать, что это была самозащита? - спросил Ноа, закидывая ногу на ногу. - Я же свидетель этого всего, я же скажу то, что я видел. Да и все, кто в курсе этой ситуации, смогут подтвердить то, что Дэниелс и Зеттер на людей кидаются вообще, они же ненормальные. - Как я понял, нам просто нужны доказательства того, что эти двое были у вас в комнате на тот момент. Как бы они пришли сами на вашу территорию, и доказать то, что ты вышел из себя из-за самозащиты, будет легко,- Дэклан переводил глаза с Ноа на Бриса и наоборот, глядя в их задумчивые лица и медленно потирая губы друг о друга. - Может быть, кто-то видел, как они заходили или выходили от вас? Может, кто-то что-то слышал? - Сэм,- задумчиво проговорил Ноа, которого осенило. Брис проследил за его мыслью, и его брови сами быстро дернулись, он даже усмехнулся тому, что сам не подумал об этом. - Точно... Сэм же зашел ко мне сразу после того, как они вышли. Он видел их, и Бриса видел, сказал, что тот выглядел очень плохо и подавленно. - Он согласится встать на вашу сторону? - уточнил Дэклан, понимая, что это было именно так, просто нужно же было делать вид, что он ни о чем не догадывался и ничего не слышал. А Ноа закивал, упершись ладонями в ручку кресла, будто собираясь вставать. - Конечно. Не сомневаюсь, он согласится,- уверенно сказал Ноа, даже улыбнувшись. - Я могу прямо сейчас поговорить с ним, если я здесь больше не нужен. - Да, конечно, ты можешь идти,- сказал Дэклан, поднимаясь одновременно с Ноа,- я провожу тебя. Ноа кивнул, направившись к выходу из кабинета, а Брис забрался в кресло с ногами, поняв, что Дэклан хотел еще о чем-то переговорить с Ноа, поэтому ему придется его подождать. Настроение у него было подавленным и каким-то непонятным. Он не выходил из себя и не депрессовал, просто чувствовал какую-то безысходность, хотя, когда он оставался с Дэкланом наедине, это чувство пропадало напрочь, будто его и не было вовсе. Флаймер прошел мимо кресел, положив руку Брису на плечо и заметно сжав его, легко ему кивнул, мягко улыбнувшись, будто просил не расстраиваться, будто хотел напомнить, что он все еще с ним. Брис только проводил их взглядом и снова повернулся, утопая спиной в мягком кресле и глядя в сторону окна, в которое сквозь шторы пробивались в комнату тусклые лучи солнца. Когда Дэклан закрыл за собой дверь кабинета, повернувшись в сторону коридора, то обнаружил Ноа, стоящим у окна, явно ждущим его. Дэклан указал ему рукой вперед, и они пошли неспешным шагом прямо по коридору, к лестницам, где, как и всегда, было людно и где никто не обратит на них внимание. - Вы хотите помочь Брису, верно? - спросил Ноа, глядя вперед и сцепляя руки в замок за спиной, ловя боковым зрением волосы психолога, которые тот снова свесил с одного плеча, скрутив в легкий жгут. - Смотря что ты подразумеваешь под моей «помощью». - Помочь ему справиться с Мэдом, например. Устранить его. Я думал, он за этим к вам пришел. - Это не он ко мне пришел, это я первым открылся ему, а потом все как-то само завязалось, - усмехнулся Дэклан, быстро облизнув тонкие губы. - Скажу, как есть: Брис давно интересует меня как личность, а когда он попытался покончить с собой… - Это было ужасно,- шепнул Ноа, дернув головой и сделав какое-то болезненное выражение лица. - Да, ужасно. И меня это очень напугало тогда и тронуло так, что я не мог оставить его без внимания. Ему, возможно, нужна помощь психотерапевта, но за эти дни я хорошо его узнал, и... и его просто упрячут в психбольницу, если человек, которому он доверится, не поймет его. - Да, поэтому я так напрягся, узнав, что вы все знаете,- признался Ноа, повернув голову на психолога и остановившись около входа на лестницу, по которой спускались ученики, громко о чем-то разговаривая. Дэклан проводил их взглядом, сложив руки на груди, и встал к Ноа поближе, стараясь изображать какую-то непринужденную дружескую беседу для других. - Я бы никогда этого не сделал. Я понимаю, что Мэд вовсе не плод его фантазий и не расстроенная психика. - ВЫ знаете, что это такое?- заинтересованно спросил Ноа, глядя в задумчивое лицо психолога. - Нет, Ноа, но я делаю все, чтобы это выяснить. В идеале, да, я бы хотел полностью убрать Мэда из сознания Бриса. Не представляю, получится у меня или нет, но я хотя бы попытаюсь,- Дэклан взглянул на Ноа, убрав с лица, кажется, все эмоции, кроме какой-то строгости и задумчивости. - На самом деле, я бы хотел тебя кое о чем спросить... - Спрашивайте,- кивнул Ноа, тут же согласившись,- если я смогу помочь, то буду только рад. - Ты знаешь Бриса намного дольше, и ты даже лучше знаком с Мэдом, тем более что ты все понимаешь. Я бы хотел, чтобы ты рассказал мне про него все, что знаешь, или просто, что думаешь. Может, что-то по факту или из собственных наблюдений. Мне бы помогло любое знание о нем,- Дэклан внимательно посмотрел в глаза Ноа, который задумался, закусив нижнюю губу и принявшись медленно мять ее зубами, бегая глазами по груди Дэклана, будто бы он что-то усердно вспоминал. - На самом деле, я мало чего знаю о самом Мэде. Вы и сами сказали, что он очень загадочная личность, и я с вами согласен, потому что это темная сторона Бриса, и она не хочет снимать с себя вуаль скрытности,- усмехнулся Ноа, прислонившись спиной к стене и согнув одну ногу в колене. - Но если просто брать что-то из моих наблюдений... я заметил, что Мэд очень не любит, когда вокруг него есть люди. Он всех отталкивает не потому, что такой злой и плохой, а потому, что хочет быть один и чтобы никого никогда не было рядом. Я не знаю, зачем ему это. - Не думал, что он хочет изолировать Бриса? - спросил Дэклан про то, в чем был почти уверен и без догадок Ноа, но и его версии необходимо было послушать. Ноа только пожал плечами, чуть приподняв брови и задумавшись. - Даже не думал об этом. Все может быть… он же вообще непредсказуемый и все может. Я знаю, например, что он ненавидит и срывается только на любых людей, но сильных он будто уважает и не лезет к ним. Например, он никогда и ничего не делает Абелю или Гранту. Даже не подходит к ним, а если и срывается, то делает вид, что их просто нет рядом. А вот, например, меня он ненавидит,- горько усмехнувшись, сказал Ноа. - Он считает меня слабым. А еще он считает слабым Бриса и сам же его при этом ломает, поэтому у них такие плохие отношения. - Насколько сильно он, по-твоему, его ненавидит?- спросил Дэклан, чуть сузив глаза. - Не так сильно, как хотел бы, я думаю,- с какой-то хитростью в голосе проговорил Ноа, посмотрев Дэклану в глаза своим всегда пошлым взглядом, а Флаймер зацепился за эту его фразу и насторожился, глядя на Ноа так внимательно, что тот сам понял, что нужно было пояснить. - Брис - это его слабое место. Вы, может быть, этого не знаете, но я это замечаю. Он трясется за него, как пират над своими драгоценностями. Когда к Брису кто-то пристает, или обзывает его, или выходит за рамки, Мэд тут же вырывается наружу. Причем в этом желании он настолько силен, что ему удается очень быстро подавить Бриса. Может показаться, что Мэд это делает только ради себя, якобы защитить свое тело, но, знаете, лично я считаю по-другому. - Его асексуальность... это как-то связано с Мэдом?- вдруг вспыхнула идея в голове Дэклана, взгляд которого стал осмысленнее, и в глазах даже появился некий огонек, который Ноа прекрасно заметил, удивившись. - Вы боитесь, что Мэд каким-то способом научился внедрять свои идеи в голову Бриса? - Мне кажется, что это его цель вообще. Я всего лишь предполагаю и спрашиваю тебя, потому что мне важна оценка такого человека, как ты. Ты ведь знаком с Брисом достаточно долгое время. - Да, мы с Брисом с третьего курса живем в одной комнате,- кивнул Ноа, посмотрев в сторону лестницы, встретившись взглядом с Паркер и Лейтоном, которые спускались вниз, держась за руки. - Я знаю точно, что Мэд зависит от Бриса, в то время как Брис от него - нет. Сам по себе он довольно обычный и легко мог бы ужиться здесь без Мэда. Но Мэд без него - нет. Мне кажется, это и есть причина такого его поведения. Еще я заметил, что состояние Бриса очень влияет на активность Мэда... - Что ты имеешь в виду?- заинтересованно спросил Дэклан, перемнувшись с ноги на ногу. - Ну, я про то, что Мэд срывается и бушует чаще всего, когда Брис чувствует себя намного хуже, чем обычно. Когда он болен, например, когда плохо себя чувствует или когда эмоционально опустошен, Мэду легче его подавить и вырваться наружу… - Да,- быстро кивнул Флаймер, усмехнувшись,- да, я ведь тоже об этом думал. Убедился в этом еще на примере его попытки суицида. На этом же примере убедился и в зависимости Мэда от Бриса. Его напугал этот шаг, это факт. - Вот и мне так кажется. А еще мне кажется, что Брис слишком недооценивает себя, когда говорит, что он бессилен перед Мэдом. Ведь все остальное время, когда он не подавлен и не болен, ему удается держать барьер между собой и Мэдом. Действительно удается, но он будто не замечает этого. - Я как раз работаю над этим,- кивнул понимающе Дэклан, прекрасно зная, о чем говорит ему Ноа. - Мэд очень сильная личность, которой удается его подавлять, и мне это, конечно, интересно, но все равно как-то пугает факт того, что ему все так прекрасно удается. Я считаю, помочь Брис смогу не только я, но и другие. Но он слишком отдалился от людей. - Вы считаете, он зря скрывает свою тайну?- удивился Ноа, выгнув бровь, отчего его лицо стало ну совсем забавным.- Просто я не думаю о том, что было бы хорошей идеей рассказать об этом всем. - Как насчет отдельных личностей? - Насчет отдельных - согласен, может, это и сработало бы. Просто я и сам очень долго скрывался ото всех, кроме Бриса. А он помог мне. Он выдал мою тайну против моей воли этим людям, и они помогли мне, даже не стали осуждать, и сейчас мы общаемся. И все хорошо,- проникновенным голосом сказал Ноа, почувствовав, что они с психологом мыслят в одном направлении, а еще он почувствовал, насколько Дэклану было не все равно на то, что происходило с Уэлстриком. Это было странно, но… Брис ведь тоже мог интересовать кого-то даже в профессиональном плане. Или не совсем в профессиональном… - Здесь не все такие плохие, мистер Флаймер,- с улыбкой пояснил Ноа, заметив на лице психолога томную задумчивость. - А я разве говорил, что плохие? Каждый из вас индивидуален и очень интересен мне. Я считаю, что во всех вас есть понимание, которое превосходит в некотором смысле всю черствость и хладнокровность. И я каждый день убеждаюсь в этом,- Дэклан посмотрел в сторону своего кабинета, будто хотел убедиться, что Брис по-прежнему сидел там, никуда не выходя. - И все равно я волнуюсь за него. Он будто тяжело болен. Будто болезнь постепенно поражает его сознание, а он так отчаянно старается ей противиться. Я не могу ему не помочь, и я благодарен, что ты согласился поделиться со мной мыслями. - Мне кажется, Брис вам очень дорог,- с долей какого-то кокетства произнес Ноа, чуть склонив голову к плечу и улыбнувшись. Дэклан взглянул своим задумчивым взглядом на Ларсена, пытаясь понять, то ли он имел в виду или нет, и легко приподнял уголки рта, только в совсем не радостной улыбке. - Это всего лишь моя работа,- каким-то металлическим голосом ответил Дэклан, благодарно кивнув, и, развернувшись, он направился обратно в пустой коридор, постепенно отдаляясь от гула на лестнице и от Ноа, который провожал его взглядом до тех пор, пока тот не зашел к себе в кабинет, тихо закрыв за собой дверь. Брис по-прежнему так и сидел в кресле, забравшись в него с ногами и медленно перебирая пальцами стеклянный шарик, что всегда лежал на столе Дэклана. Уэлстрик не обернулся на психолога, решив подождать, пока тот дойдет до стола, но сам Дэклан немного изменил свой маршрут, подойдя непосредственно к Брису и положив ему руки на плечи, наклонился, дотронувшись губами до его макушки, прижавшись к ней ими, и так замерев. - Кажется, я знаю, что делать,- только и проговорил вполголоса Дэклан, вдыхая в себя запах шампуня Бриса, который вздрогнул и поднял голову, подставляя лицо губам Флаймера, глаза которого, как он успел заметить, светились каким-то ярким огоньком. *** Они почему-то были именно в музыкальном зале. Лори удивился, когда столкнулся с ним именно здесь, но сейчас ему казалось, что этого он вовсе не помнил. Существовало только то, что происходило в этот самый момент, а то, что было до этого, вовсе неважно. Жизнь будто поделилась на три половины. На жизнь ДО Кравитца, на жизнь в то время, когда они были вместе в каком-то странном смысле, и на жизнь ПОСЛЕ него. Лори по-прежнему не знал, как к этому относиться, потому что, кажется, просто привык к присутствию Вилли в его жизни, и ему не очень хотелось, на самом деле, чтобы все вышло именно так, как вышло. Он боялся просто думать о том, что он попросту все не так понял и у них просто не получилось договориться, и все это время они просто думали о разных вещах, обманывая друг друга. Он был очень занятым, постоянные уроки, музыкальные курсы, а еще и предстоящий конкурс на место в консерватории, мыслей было куча, и ему казалось, что это поможет ему отвлечься от Вилли и от их ссоры, но этого не получалось. Он все равно врывался в его голову сквозь математические формулы, физические законы, литературные произведения, сквозь ноты и музыку, что постоянно жила у него в мыслях, сквозь переживания и волнения на репетициях, он жил в каждом его движении пальцев на клавишах, в каждом звуке, издаваемом ими, и в каждой ошибке, которую допускал Лори из-за этого. Кажется, он думал о нем постоянно, только подсознательно, вовсе не хотя этого, просто получалось как-то самопроизвольно. Видясь в школе, они просто проходили мимо друг друга, Вилли вернулся к привычной жизни, он снова много буянил и выпивал с друзьями, устраивая какие-то вылазки. И Лори не знал, спал ли он с кем-то или нет. На самом деле, ему даже просто не хотелось об этом знать. Они стояли друг напротив друга неизвестно сколько минут, Лори даже не помнил, когда это все вообще началось. Тишина, повисшая в огромном зале, давила на барабанные перепонки и голову, заставляя ее опуститься под этой тяжестью. От того, что зал был таким большим, тишина была еще более пугающая и невыносимая. Но Лори будто примерз к месту, а губы будто склеились друг с другом, потому что он не издал ни звука за все это время. И, в отличие от Кравитца, он смотрел в пол, на свои ноги, а Вилли смотрел на него своим совершенно необычным взглядом. Раньше Лори нравилось, когда его глаза были такими, но сейчас отсутствие ласки и сладости немного вгоняло в ступор, потому что так Кравитц казался очень строгим, надменным, настоящим старостой, не хуже Гордона. Лори казалось, что его осуждают. Ему казалось, что он стоял сейчас перед всей школой, а не просто перед Вилли, который, как ему казалось, его предал. - Я не предавал тебя,- будто услышав его мысли, произнес Вилли таким голосом, который даже трудно было узнать. Куда-то пропал весь тягучий и сладкий сироп, слова стали какими-то голыми, обычными, голос сухим, четким и брутальным. Лори поднял голову на Вилли, чтобы будто убедиться, что это он сейчас стоял перед ним, а не кто-то другой, и, столкнувшись с ним взглядом, снова замер, чуть приоткрыв губы. - Предавал,- твердо, но с каким-то отчаянием проговорил Лори, у которого было ощущение, будто он говорит правду, а его попросту не слышали или не верили ему. - Нет, ты не прав. Я ни разу не нарушил наш договор, поэтому не предавал тебя. Ты сам себя обманул, я тут ни при чем,- пожав плечами, проговорил Кравитц, чуть склонив голову набок, чтобы ему было удобнее смотреть на Хэйла, который был ниже и меньше его и на лице которого сейчас появилось заметное возмущение, которое трудно было бы просто сыграть. Лори удивился, услышав это. Ему не хотелось ничего объяснять глупому Кравитцу, хотелось просто поколотить его за это, за его легкомысленность, за его мысли и желания. И за то, каким он был сейчас. - Ты был с Мэриел тогда... - Но я с ним не спал,- прервал его Вилли, чуть дернув головой и сузив свои хитрые глаза. - Но ты бы переспал с ним,- пытался что-то доказать Хэйл, которому казалось, что Кравитц просто наступает на него, и у Лори даже нет шанса что-либо доказать ему. Он казался сейчас таким большим и уверенным на фоне такого растерянного и не знающего, что сказать, Лори. Казалось, будто у него была какая-то невидимая гарантия, а Хэйл этого не замечал, не мог уловить, ничего не понимал. - С чего ты вообще это взял? С чего ты вообще подумал, что я стану затаскивать его в постель? Это был всего лишь поцелуй, не больше. - Да ты бы переспал! Я это точно знаю... я видел. По тебе заметно, Вилли, когда ты кого-то хочешь. Лицо Кравитца сейчас приняло какое-то слегка удивленное выражение, брови немного приподнялись, губы приоткрылись, а глаза оставались суженными и смотрели прямо на Лори каким-то очень горячим, даже обжигающим, в плохом смысле, взглядом. - То, что я хочу Мэриел, не значит, что я действительно стал бы с ним спать. В тебе нет доверия, Хэйл. Ты думаешь, что хорошо меня знаешь, но ты вообще не знаешь меня, так что не стоит строить из себя кого-то, кто может рассказывать мне про мои же действия,- сказал он, и Лори даже в жар бросило от этой прямо и... правдивости, потому что Вилли был абсолютно прав, и Лори не нравилось, что его так легко и резко ставили на место. - К твоему сведению, я хочу полшколы. И это вовсе не мешает мне жить. - Но... ты сам сказал, что я лучше многих, ты же сам сказал, что никто здесь не сможет сравниться со мной, ты же должен... - Лори задушил в себе порыв просто проорать отчаянно на весь зал: «Ты же должен хотеть только меня!», а еще и пихнуть его в грудь, чтобы староста очнулся и перестал все это говорить. Но вместо этого Лори просто покачал головой и прикрыл на секунду глаза, потому что тишина забралась через уши в голову и одурманила мозг, заставив чувство ощущения реальности пошатнуться. - Это нечестно. - Да в тебе не честность играет, Хэйл, а ревность, очнись уже наконец,- Вилли щелкнул пальцами и подался корпусом тела к Лори, чуть наклоняясь вперед. С этим щелчком пальцем внутри у Лори тоже что-то щелкнуло, и он открыл глаза, уставившись на Кравитца, который будто устал доказывать ему что-то. - Это ничто иное, как ревность, которую я никак не ожидал от тебя. Лори показалось, что его в этом даже обвинили. Несправедливо, недоказанно обвинили, отчего внутри что-то зажглось ошпаривающим огнем, что рвал грудную клетку и обугливал ребра. - Я не ревную тебя,- уверенно ответил Лори, возмутившись и громко усмехнувшись. Он перемнулся с ноги на ногу и уставился на Кравитца ошарашенным взглядом, будто перекидывая всю вину на него за то, что он вообще об этом подумал,- это не ревность. - А что это?- усмехнулся Кравитц, вскинув брови. - Ты спишь только со мной, отдаваясь мне по полной. Мы проводим очень много времени вместе, и ты часто говоришь странные и романтичные вещи, которые вообще не понять, откуда взялись у тебя в голове. У тебя проснулось собственничество абсолютно внезапно. Тебе хочется, чтобы я хотел только тебя, чтобы все внимание было передано тебе, чтобы я не замечал никого вокруг тебя. Тебе хочется, чтобы я перестал флиртовать с другими, и тебе было больно и неприятно, когда я целовался с Мэриел, ты сразу воспринял это как оскорбление и предательство,- популярно объяснил Кравитц, подняв руку и указывая куда-то в сторону, просто не сумев сдержать жестикуляцию. Лори не моргал, в глазах было сухо, но он ни на секунду их не закрыл, глядя в глаза Вилли и медленно сжимая руки в кулаки, не понятно вообще почему. - Ты просто ревнуешь меня, Хэйл. Потому что ты влюбился. И я тут уже точно ни при чем. - Я не влюбился в тебя!- громко сказал Лори, сделав к Кравитцу один маленький шаг. - Что за чушь ты несешь, как тебе такое в голову вообще могло придти? Меня просто взбесило, что ты так легко обходишься со мной, мне было неприятно, что ты так его целовал, потому что потом ты бы пошел целовать меня! - Тогда почему же тебе не плевать на это?- спросил Кравитц, внимательно глядя Лори в глаза. - Мне абсолютно все равно, с кем ты проводишь время, с кем ты целуешься и даже с кем ты спишь. Только с моей стороны договоренность была о том, что я сплю только с тобой, мне от тебя таких обещаний не нужно, потому что между нами только договор,- твердо сказал Вилли, показывая Лори свои руки ладонями вверх, будто на них и был тот самый договор. - а ты в меня влюбился. И похоже, даже сам этого не осознал еще. Лори сейчас выглядел так, будто ему только что открыли все тайны зарождения вселенной, правду о существовании Бога и Сатаны, загадки бермудского треугольника и рассказали о том, где затонула Атлантида и как ее можно найти. Его будто окатили сначала холодной, а потом и горячей водой и оставили замерзать на морозе, который чувствовало его тело, но вовсе не ощущал он сам. Ему будто открыли глаза на правду, и почему-то это было очень неприятно, думать об этом. Лори даже пошатнулся, моргнув и качнув головой, стараясь и вовсе не дышать, потому что грудную клетку сдавило под прессом, и тяжелое дыхание Кравитц сразу бы услышал. А он по-прежнему стоял рядом, засунув одну руку в карман брюк и распахнув свой голубой пиджак, как обычно. Таким, с каким Лори и познакомился, такой, каким он его все это время и знал. И таким же он спускал его сейчас с небес на землю, больно ударяя о нее. - Ты нарушил главное правило, Хэйл. У нас не было в планах любви, а обязательства и условности, пф, это уже не по моей части,- Кравитц покачал головой, сжав губы в тонкую линию. - Мне было хорошо с тобой потому, что я не терял ощущение свободы. Но ты в меня влюбился. А это именно влюбленность, это больше, чем просто секс каждый день. Иначе бы ты не реагировал так бешено и болезненно на то, что я делаю с другими людьми. Ты хочешь, чтобы я был только твоим, но я ничей, Хэйл, я не собираюсь терять свою свободу. И ты сам себе все придумал и сам себя обманул. Лори не выдержал такого удара в спину, внутри что-то заклинило, переклинило, что-то затряслось, упало, разбилось, растеклось и распалось, и он, сам не зная для чего, поднял руку, замахнувшись на Вилли, захотев, чтобы он просто замолчал, потому что Лори отчаянно не верил во все это, чувствуя, как все его тело и внутренний мир твердили ему то же самое. Но Кравитц, который вовсе не должен был ожидать этого, каким-то образом оказался все равно быстрее Лори, и он перехватил его руку за запястье, остановив его руку между ними и сжав так сильно, что Лори даже стало больно. Он задохнулся этим резкий запахом хвои, который наполнилась вся комната, а его глаза обожгло от какой-то внутренней слабости и боли, а еще и от ощущения того, что его просто отшили, как какую-то приставучую девку, слезы наполнили глаза, но по щекам так и не скатились, он застыл, смотря вниз и в одно мгновение расслабив руку в руке Кравитца, будто что-то ему этим жестом сказав. - Я думаю, что нам просто нужно прекратить это все,- быстро сказал Кравитц, подойдя почти вплотную к Лори, удерживая на весу его руку. - Это ни к чему хорошему не приведет, а такие отношения мне не нужны... пора прекращать. - Да...- проговорил шепотом Лори, чувствуя, как рука уже начинает неметь. - Ты согласен? - Да,- снова повторил он, кивнув и прикрыв глаза, из которых по щекам сразу же пробежало две слезы, за которые ему даже стало стыдно. - Отлично. Так будет лучше,- сказал Вилли, обдав его еще раз свежим запахом хвойного леса и наконец-то отпустив его руку, которую Лори, кажется, уже не чувствовал, закрыв глаза, чтобы сморгнуть ненужные слезы. Лори подскочил на кровати как только, открыв глаза, обнаружил перед собой не бесконечный музыкальный зал, а потолок собственной комнаты, в которой горел свет и в которой было так же тихо, как и в том зале, что был в его сне. Хэйл сел на кровати так резко, что голова сразу же заболела, а глаза неприятно защипало, и он, дотронувшись до них, обнаружил мокрые разводы на своих щеках и висках, которые тут же принялся вытирать, глубоко вздохнув. К огромному удивлению он сразу почувствовал этот невидимый запах хвои, которым постоянно пахнет Кравитц, и его сердце снова дрогнуло, когда он посмотрел в сторону Эшли, что сидел над своей тетрадью и делал домашнюю работу. - Сколько я спал?- спросил хрипло Лори, поморщившись. Мюррей пошевелил рукой и нахмурился, задумавшись. - Часа два или три. Недолго. Но ты как-то странно спал. Морщился все время, вздыхал и ворочался на кровати... - Эшли поднял голову на Лори и посмотрел ему в глаза своими густо накрашенными карандашом глазами.- Плохой сон? - Да,- кивнул Лори, машинально посмотрев на часы и снова упав назад, на подушку, головой. Он положил ладонь себе на лоб, который казался горячим, и быстро проморгался, пытаясь восстановить нормальное дыхание. Запах хвои постепенно рассеялся, и ему стало на секунду спокойнее, ведь это был всего лишь сон. Лори догадался, что он приснился ему из-за стресса, потому что к ссоре с Кравитцем прибавлялись переживания за будущий конкурс, что должен был случиться совсем скоро. Именно поэтому Вилли приснился ему именно в музыкальном зале. И Лори, кажется, понял, что именно значил его сон. И это понимание его не то чтобы слишком обрадовало. *** Фехтованием Лейтон занимался дважды неделю, если учитывать только те занятия, которые проходили с тренером. Сейчас же до второго этапа соревнований оставалось не больше месяца, который, по слухам, должны были перенести на лето, поэтому тренировки пришлось увеличить до четырех или пяти в неделю, с которыми раньше Лейтон справлялся очень легко. Фехтовальщики были вовсе не отдельными случаями в семье Кроссвэллов. Только если для его отца и брата тот вид спорта был хобби и приятным времяпрепровождением, то для Лейтона фехтование стало даже спасением в детстве, потому что для того, чтобы окончательно развить до этого парализованные ноги, Лейтону необходимо было заниматься чем-то активным и систематичным. И он по сей день благодарен брату, который просто решил однажды попробовать увлечь его фехтованием в слепой надежде на то, что это сработает. Не было никакой гарантии, что Лейтон встанет на ноги. И сам Джером до сих пор думает, что это только заслуга его сильного желания и того, что все они делали для того, чтобы это желание осуществить, и в главное мере того, что делал для того сам Лейтон. А делал он действительно многое, несмотря на ранний возраст. Желание подняться с коляски, ходить и бегать так же, как остальные, фехтовать так же, как и его старший брат, затмило тогда все, и, к счастью, он получил полную поддержку и огромную помощь со стороны своих близких. Сейчас же Лейтон ни на секунду не упускал мысль о том, что будет заниматься фехтованием всю жизнь. Не только потому, что ему это просто нравилось, но и потому, что это помогало ему чувствовать себя живым. Чувствовать то, как он плотно стоит на ногах, не собираясь падать. Это давало ему уверенности, в фехтовании всегда было, куда расти и к чему стремиться, поэтому Лейтон, быстро освоив основные принципы, все время шел дальше и дальше, делая свою технику идеальной. Те, кто знал Лейтона, знали и то, что он неотделим от фехтования, это было его стихией так же, как и для пловцов вода. Он чувствовал себя в этом деле, и он отдавался ему полностью и как-то маниакально. Даже люди, работающие тренерами по фехтованию, никогда не чувствовали себя так, как Лейтон, никогда не чувствовали такого единения со своей работой. И ему завидовали. И на него хотели смотреть. Когда Кроссвэлл фехтовал, вокруг замирало все, кажется, даже время. Все приковывали свои взгляды к нему и не могли уже оторваться до самого конца его боя. Потому что то, как он фехтовал, какие проделывал финты, насколько чувствовал соперника, как искусно его побеждал, поражало даже тех, кто вовсе не был заинтересован в фехтовании. Более того, разных людей в игре Лейтона привлекало совсем разное. Те, кто занимался фехтованием так же, как и он, всегда обращали внимание на его технику, сравнивая ее со своей и пытаясь понять, что именно делает Лейтон для такого потрясающего результата. Те, кто был простым зрителем, всегда восхищались красотой его движений и темпом, который постоянно варьировался между страстными и резкими движениями и плавными, грациозными финтами, с помощью которых он вводил в заблуждение каждого, кто с ним фехтовал. От него нельзя было ожидать чего-то определенного, потому что в следующую секунду он мог стать абсолютно другим. - Следи за дыханием,- спокойно напомнил ему Колтон Кей, заведя одну руку за спину, а вторую притянув к груди, сжимая оборонительно шпагу,- нападай. И Лейтон принялся нападать. Колтон был рад тому, что стал его тренером и мог заниматься с ним четыре раза в неделю по нескольку часов. Лейтон отдавался работе на все сто, и ему как тренеру было приятно такое отношение. Он видел страсть в его глазах, он видел огромное желание и уверенность в каждом его действии. Многочисленные победы приносили Лейтону эту уверенность, он перестал бояться боев и своих соперников. Он ставил их в себе равные и дрался, как с самим собой, изначально оценивая, как нужно было поступать с соперником, ведь все они были разными. Более того, Колтон впервые встречался с таким случаем, когда кто-то обладал «эмоциональным барьером», довольно знаменитая техника, которой владеет далеко не каждый. Ею владел покойный Тим Трэй, у которого тренером была Арикто Стрэх, сам же Колтон никогда с таким не сталкивался. Вывести Лейтона из себя, заставить его нервничать, ощущая чье-то превосходство, попытаться сбить с толку особыми финтами, было невозможно. Были целые системы, созданные для того, чтобы эмоционально уничтожить соперника, чтобы он дал слабину и позволил противнику победить. Были люди, которые обладали этими техниками просто потрясающе, им не стоило ничего сделать то, что эмоционально сбило бы соперника. С Лейтоном такое было просто нереальным. Он выстраивал себе эмоциональный барьер, который был слишком сильным, чтобы кто-то смог его пробить. Из-за этого Лейтон часто чувствовал свое превосходство над остальными, когда понимал, что кто-то пытался использовать технику эмоционального воздействия, а у него не получало. Тогда он начинал думать, что человек без этого драться просто не может, а значит, он слаб. Поэтому полностью на равных Лейтону было биться даже сложно, он всегда чувствовал, что победит. Единственный человек, кто заставил пошатнуться его веру в это, появился у него только здесь, в Раундвью, и это была Паркер. Девушка. Тем не менее, Лейтон чувствовал, что эта девушка оказывает на него непередаваемое влияние, и если он к ней что-то чувствует, то ей пошатнуть его эмоциональный барьер не составит никакого труда. Поэтому он дрался с ней на равных всегда. Поэтому он позволил занять свое место и выступать от его лица на соревнованиях только ей. Выстраивать и развивать эмоциональный барьер Лейтона учил его брат. В детстве они проводили очень много времени вместе, и все то, что он для него сделал, вся та поддержка и любовь, которую он дал Лейтону, затмевало то, что сейчас они виделись нечасто из-за учебы и того, что Джером учился в Америке. Но он многому его научил, в частности и знаменитой в их семье технике, которой владеют только Кроссвэллы. Ее разработал их прапрадед, ею владеет его отец и в идеале владеет Джером, которому сейчас фехтование было вовсе ни к чему. Ей научили и Лейтона, который побеждал очень многих своей техникой, из-за чего на самом деле и прославился в этих кругах. Сейчас, сделав один из своих финтов, Лейтон, крутанувшись вокруг себя и внезапно поймав глазами взгляд Паркер, которая сидела на трибунах, вдруг понял, что подсознательно он всегда знал то, что они будут вместе. Что именно она станет его девушкой, которая сожмет в своих руках его сердце и не выпустит больше никогда. Сейчас он понимал, что знал, что она будет его, с самого первого дня их встрече. Тогда, когда увидел ее в гостиной, стоявшую рядом с Грантом в такой же позе, как и он. Копия Гранта. Личная свита Фостейна. Лейтон знал, что как бы это ни казалось тогда абсурдно, она обязана была стать его, других вариантов даже не существовало. На самом деле, Лейтон всегда знал это, просто отказывался понимать и принимать это как факт. Он знал это на «подводном» уровне, ведь он научил ее своей технике, которую не должен знать никто, кроме семьи Кроссвэллов. То, что однажды Стэфани Гонсалез станет Кроссвэлл, с каждым днем казалось все реальнее и реальнее, кажется, у нее просто не было выбора, как и у Лейтона. Как бы они ни ссорились, они понимали, что без друг друга будут хуже. Что этот человек словно паззл, и его детали отлично подходят к паззлу другому, они будто сшиты невидимыми нитками, они связаны тайнами техники фехтования, они стали абсолютно неразделимы, поэтому сломать это все было очень, очень сложно. Лейтон часто ловил на себе ее взгляды. Сейчас она сидела вместе с Джинксом на пустых трибунах, в самой середине, внимательно наблюдая за боем блондина. Паркер появлялась практически на каждой тренировке, и то было не только потому, что она обожала то, как Лейтон дерется, впрочем, как и самого Лейтона, но еще и потому, что любила наблюдать за его техникой, перенимая что-то и для себя. В любви к фехтованию они были похоже. В том, что их обоих этому научили старшие братья, тоже. - Слишком быстро. Повтори это же, только медленнее, тогда у тебя получится меня... - Колтон не договорил, потому что шпага вдруг вылетела у него из рук, а Лейтон оказался как-то слишком близко, очень громко переводя дыхание, будто занимались они не час, а три. Он действительно был каким-то уставшим еще с самого начала тренировки. Дыхания буквально не хватало, а тело переставало слушаться, будто все мышцы разом ослабли, переутомившись. Поэтому Лейтону требовалось постоянно разминаться между заходами, переводя дыхание, которое Колтона, на самом деле, даже беспокоило. - Я уверен, что он выиграет и этот этап,- проговорил Джинкс, поставив локти на колени и подавшись чуть вперед, отстранившись от спинки сидения спиной. - Может, в этом году нам снова удастся выиграть, как несколько лет назад. - Было бы замечательно принести хоть какую-то славу этой школе перед выпуском. Хотя не думаю, что Лейтону так важна слава. Он делает то, что хочет,- усмехнулась Паркер, тут же впадая в какую-то ностальгию. Они никогда не умела спокойно думать о выпуске, как о реальном событии. Создавалось впечатление, будто они застряли в Раундвью навсегда, что отсюда невозможно уехать, это место их просто не отпустит. Сейчас она не могла представить школу без Сэма или Гордона Клайера, особенно без Гордона, который держал тут все под контролем, который жил в каждом уголке этой школы. Представить то, что в следующем году этого старосты не будет, а его пост займет кто-то другой, для Паркер оказалось слишком невозможным. Она, кажется, совсем свихнется, если его пост займет Мэриел, который был его очень близким другом. Да, она боялась, что все будет именно так, и она даже поклялась себе только что мысленно, что покинет пост старосты, если такое вообще случится. Уж лучше видеть над собой безответственного и сладкого Вилли Кравитца, чем эту бездушную модель. - Тебе не кажется, что Лейтон как-то слишком устал за сегодня?- спросил Джинкс, выведя Паркер из мыслей и заставив ее снова сосредоточить взгляд на Лейтоне, который остановил бой, разминая руки и медленно делая круг вокруг Колтона, который что-то ему говорил. - Перетрудился, видимо,- пожав плечами, сказала Паркер, которая даже удивилась своим же словам, ведь Лейтон очень редко, когда именно «перетруждался», должно быть, он устал еще с утра или с ночи, в которую почти не спал.- Кстати, Джинкс, меня удивило то, что слух про Стаффорда и Ноа по школе разнес не ты,- со смешком выдала Паркер, заставив Джинкса на себя обернуться. - Да я просто решил этого не делать. В смысле, я знал, что они начали встречаться, я все и всегда узнаю в числе первых, но, честно, тогда это мне показалось тупой шуткой, и я оставил этот факт в покое,- Джерман дернул головой, скептически закатив глаза,- кто же знал, что все будет реально так. - Никто. Последний месяц общаюсь со Стаффордом и, поверь, такого даже предположить не могла,- признавалась Паркер, закидывая ногу на ногу и снимая с себя голубой пиджак, оставаясь в белоснежной рубашке с черным галстуком.- Я-то думала, что нашему школьному принцу нужна настоящая принцесса. - Вилли почему-то называет Хэйла принцессой,- сквозь лязг шпаг проговорил Джинкс, наблюдая за боем тренера и Лейтона. Он не знал, зачем это сказал. Просто вспомнил, просто пошли ассоциации. - Да, и я слышала,- кивнула девушка, складывая руки на груди.- Не понимаю только почему. - У Кравитца всегда была какая-то особая атмосфера тут с каждым. Ничего удивительного. Они с Лори сейчас, кажется, в ссоре какой-то, если мне не нагнали. - В ссоре?- Паркер сдвинула брови на переносице и посмотрела на профиль Джермана, задумчиво кусающего губу. Тот кивнул, глубоко вздохнув, а Паркер даже удивилась, помедлив. - Да ну. Чего им-то ссориться? Они же не вы с Эшли, вроде не близки, мозги друг другу не делают. - Ну спасибо,- усмехнулся Джерман на явный сарказм Паркер.- Они-то, может, и не близки, как ты говоришь, но то, что они общаются, это факт. Вся школа уже заметила, кроме тебя. - Ну и кем ты меня тут выставляешь? Я прекрасно замечаю все, что происходит вокруг меня,- уверенно сказала Паркер, отведя глаза от Джинкса и внезапно задумавшись над тем, действительно ли это было так, потому что об общении Лори и Вилли вроде бы когда-то говорил Сэм, но она даже не придала этому значения, ведь это казалось очень странным, что такие разные люди вообще могли общаться. - Ты не заметила даже, что Стаффорд все это время был влюблен в Ноа, хотя это вообще у тебя под носом происходило,- сказал Джинкс, снова обернувшись на Паркер и очень иронично на нее посмотрев. - Так никто же не замечал этого, никто не ожидал. - Потому он ни с кем не общается так открыто, как общается сейчас с вами. Я бы сразу заметил неладное в его поведении,- усмехнулся Джинкс, тоже закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку сидения. - Ты знала, кстати, что вся пошлота Ноа вылезла тогда, когда он чулки при Зеттере надевал? - Господи,- закатив глаза, вполголоса проговорила Паркер, коснувшись рукой своего лба,- ты серьезно? - Совершенно. И Сатффорд даже видел его таким, если уж на то пошло. Это он же и набил Зеттеру рожу в тот же день, - Паркер издала громкий смешок, и улыбнулся даже Джинкс, которого тоже это все приводило в какой-то ступор. Паркер прекрасно знала, что Теренс с кем-то подрался, об этом прямо-таки говорило его потрясающе раскрашенное лицо, которое успела заценить вся школа. Но чтобы это сделал неконфликтный принц Стаффорд, не боясь за свою честь, да еще и по такой причине... что еще происходило в этой школе? - Так, может, он после этого уже решил с ним встречаться? - Намекаешь на то, что Сэм - поклонник таких вот извращений? - с улыбкой спросил Джерман, повернув голову на старосту. Та пожала плечами, загадочно отведя глаза. - В тихом омуте... Лязг шпаг снова пронесся по залу, освещаемому несколькими большими люстрами. Солнце уже садилось за горизонт, и это было видно через большое окно, что располагалось слева от трибун, на которых сидели Джинкс и Паркер. Это оранжевое солнце отражалось на глади озера, что было очень и очень спокойно к вечеру, и возле него на скамейках собрались самые разные ученики, среди которых Паркер могла узнать Гранта и Абеля, рядом с которыми сидел Дэверли Дэйн и кто-то еще, кого она не смогла опознать по его спине. На других скамейках тоже сидели люди, кто учил уроки, наслаждаясь теплой погодой, кто разговаривал, а кто просто расслаблялся, слушая музыку и рассматривая что-то в своем ноутбуке. Там, за окном, было все слишком спокойно и умиротворенно, Паркер казалось, что она даже слышала чей-то смех и перешептывания, которые в принципе слышать не могла отсюда. Это все были ассоциации, которые сразу забрели ей в голове при мысли об этом. А здесь, в зале, была какая-то суета, здесь даже в воздухе был ощутимый ток, здесь были звуки боя, лязг шпаг, многочисленные и громкие шаги, вздохи и тяжелое дыхание Лейтона. Этот контраст того, что снаружи, и того, что внутри, так завораживал Паркер, что она просидела так минут пять, смотря в окно и слушая то, что происходило совсем рядом. - Нет, знаешь, все-таки мысль о том, что Вилли и Лори общаются, не дает мне покоя,- усмехнулась Паркер, покачав головой. Джинкс улыбнулся. - Паркер, честно говорю, вся школа уже в курсе, все уже давно строят догадки. Все успели это заметить, пока ты была занята враждой со Стэйси. - Ой, брось,- иронично протянула Паркер, поправив одной рукой свои рыжие и немного спутанные в кончиках волосы,- я не настолько помешанная. - Да мы это все поняли, когда вы чуть не поубивали друг друга в холле,- сарказмом ответил Джерман, наблюдая за Лейтоном, который периодически смотрел на трибуны, встречаясь с ним взглядом. - Он сам виноват, что вел себя так, будто ему все дозволено. - Вы просто недопоняли друг друга. - Мы и не пытались. - В этом и проблема. - Проблема? - как-то возмущено и быстро повторила Паркер, уставившись на профиль Джермана. - Джинкс, проблема только в том, что он по какой-то причине решил занять здесь мое место, присвоив себе всех моих людей и постепенно пытаясь отнять у меня мою работу, мои связи и мое положение здесь. Вот, в чем проблема. Но никак в недопонимании. Нам нечего друг друга понимать. Мы не друзья и не приятели. Мы не знаем друг о друге ничего, чему требуется понимание. - Я просто уверен, что вы бы поладили, если бы изначально не увидели друг в друге врагов,- попытался объяснить Джерман, увидев такую бурную реакцию Паркер. - Смотри, как ты заводишься, когда я тебе о нем говорю. Тебе вовсе не плевать на него. - Конечно, не плевать,- согласилась Паркер, даже кивнув. - Мне ему голову оторвать хочется. Или еще кое-что... оторвать. Что раз уж захотел тягаться с девушкой, то пусть хоть оправдывает это своим полом. - Если бы ты объяснила ему, что с тобой вовсе не обязательно соревноваться, он бы прекратил, я уверен. Он же не тупой. И не злой. И не лицемерный тем более. Потому что он ведет себя так только с тобой, причем, открыто. Он не улыбается тебе в лицо, а за спиной строит козни. Он прямо в лицо тебе все говорит, как и ты. Он очень даже искренний, если так посудить... - Ой, да я уже поняла, что тебе он с первого дня здесь чем-то угодил,- фыркнула Паркер, качнув головой,- вы все как помешанные на нем. А вот я так не хочу, как и решать проблемы мирным путем. Они не дают никакого результата. Не уверена, что он понимает по-нормальному. - Дело твое,- пожав плечами, проговорил Джинкс, сдавшись,- в любом случае, смотри, как бы это не перелилось в то, что было между Абелем и Грантом. Смотри, чтобы не произошел раскол. - Я не настолько отчаянная,- со смешком протянула Паркер, успокоившись обрадовавшись тому, что тема Мэриел наконец закончилась. - Вы с Эшли, кстати, не хотите помириться? Вообще планируете это?- спросила она невзначай, чтобы окончательно перевести тему. Джинкс почему-то промолчал, не ответив Паркер, что ее как-то даже насторожило. Староста повернула голову на Джермана, увидев его потерянные глаза и очень странный, подавленный вид, каким Джермана можно было увидеть очень редко. - Вы что, в конец, что ли, рассорились? - Я не знаю... - Спятили, что ли?- усмехнулась Паркер, словно услышав какую-то очень глупую шутку. - Вы же не можете так просто взять и прекратить отношения. Джинкс, вы же нужны друг другу. - Я в курсе, он мне реально нужен. Более того, я скучаю по нему, хотя мы не общались всего неделю. Но он игнорирует меня, не замечает, делает вид, будто меня вообще не существует. Только режется больше, а я это замечаю. Мне не нравится это все. Шрамы - это красиво, но когда я увидел, как это все происходит... нет, это слишком ужасно и больно вообще. Я так не хочу, чтобы он все это делал. Понимаю, что он в праве делать то, что хочет, но все равно очень не хочу. Я пытался пару раз заговорить с ним, будто ничего не случилось, но потом понял, что это было грубой ошибкой, ведь для него эта ссора значит намного больше и просто так сделать вид, что ничего не произошло, будет глупо и неправильно,- Джинкс коротко вздохнул и, приковав свой взгляд к Лейтону, стал медленно кусать нижнюю губу, замолчав. Но Паркер тоже молчала, она знала, что он сейчас продолжит. Все это время они обсуждали сплетни и чью-то чужую жизнь. Это типично для разговоров с Джерманом, но конкретно сегодня его слишком несло, он почти не затыкался. Когда такое происходит, Паркер понимает, что Джинкс делает все возможное, чтобы отдалиться от собственных переживаний, которыми так хотелось поделиться. Только вот делиться Джермна не очень любил, поэтому и прикрывался сплетнями, чужими жизнями. Но если дать Джинксу возможность выговориться, он это сделает. Такой был этого человек. - Я не знаю, что делать, на самом деле. Он не хочет мириться со мной просто так. Чтобы это сделать, я должен кое-что ему рассказать. А я не могу. Сейчас кажется, что все очень плохо. Но нет, хуже будет, когда я ему это расскажу. У меня просто... плохое предчувствие, понимаешь? Я не хочу потерять его как друга, ну, или не друга, я не знаю, кто мы друг другу, это уже, кажется, неважно. Важно то, что мне нужен этот человек, а он не хочет идти на контакт,- слова Джинкса звучали как-то отчаянно и устало, будто он рассказывал это уже сотый раз и все той же Паркер. Староста видела, что Джинкс не врал. Он действительно устал за всю эту недолгую ссору, и Эшли ему действительно не хватало. И это печально - видеть, что даже такой эгоист, как Джерман, по кому-то страдает. В этом мире остались еще настоящие эгоисты? - Почему вы поссорились, вообще? В чем была причина? - Я не хочу об этом говорить,- поморщившись, ответил Джерман, будто ему было это глубоко неприятно,- не подумай ничего, но я просто не хочу. Это... личное, что ли... - Ладно, да, я понимаю,- быстро прервала его Паркер, чтобы он не чувствовал себя неловко,- личное, так личное. Просто, Джерман, ты должен понимать, что если ты виноват, а я вижу, что виноват именно ты, ты должен сделать то, что от тебя требуется, чтобы вернуть этого человека. Если Эшли хочет что-то знать, расскажи ему. Если ты его обидел, извинись. Мюррей тоже не бездушный и не дурак, он без тебя долго не может. - А мне кажется, что может. Он справляет лучше, чем я,- фыркнул Джинкс, заметив на себе пристальный взгляд Паркер. - Это в тебе эмоции играют,- твердо сказала она, даже ухмыльнувшись и положив руку Джинксу на колено,- ты накручиваешь себя, проще говоря. Это нормально. Это проходит. - Проходит, да не у всех. - Тоже верно,- согласилась Паркер, кивнув. - Если наша ссора затянется, то будет очень плохо,- уверенно, металлическим голосом сказал Джинкс. - Он однажды сказал мне, что хочет умереть до своего совершеннолетия, а оно у него этим летом. Понимаешь? Он же может это сделать, мы все уже это знаем. И я очень хочу ему помочь, я же знаю, что смогу. Но он будто не подпускает меня к себе. - Не подпускает, значит, прорвись,- хмыкнула Паркер, дернув бровями. - Он же влюблен в тебя, поэтому просто боится близости с тобой. - Да я же никогда ему и ничего не сделаю, чего бояться?- отчаянно не понимал Джинкс, который прекрасно замечал то, как Эшли держит его на расстоянии, хотя, по идее, ему близость с Джинксом должна даже нравиться. - Джерман, ты как-то мало понимаешь в этом всем,- со смешком выдала староста, сложив руки на груди и глядя на Кроссвэлла, который вот-вот совсем выдохнется, если не закончит тренировку. - Паркер... как ты поняла, что влюбилась в Лейтона?- вдруг спросил Джинкс у Паркер каким-то утробным голсоом, будто ему было очень интересно, но неловко спрашивать. - Ты сейчас конкретно про нас с Лейтоном или про всех узнать хочешь? - Скорее про всех, просто хочу понять, как такое происходит,- усмехнулся Джинкс, почувствовав на себе внимательный взгляд старосты. - У меня ведь никогда такого не было, я самый большой неудачник в любовном плане во всей Раундвью. Мне интересно, как это случается у нормальных людей. Паркер бы даже улыбнулась, если бы не прониклась словами Джермана до глубины души. То, что Джерману не везло в любви, было известно всем. Самый популярный, красивый и влиятельный парень в школе никогда не мог найти себе вторую половинку. Он пробовал встречаться и с девушками, и с парнями, и даже одновременно и с теми, и с теми, чтобы сравнивать, но все его попытки были бессмысленны. Джерман никогда не заводил отношения, которые бы длились больше недели. - Я даже не знаю, как сказать,- усмехнулась Паркер, замявшись,- это невозможно нормально описать словами, потому что словами это звучит очень убого. Это чувствуешь, понимаешь?- произнесла староста, дотронувшись ладонью до своей груди. - Просто внутри что-то щелкает, и начинаешь по-новому смотреть на человека и даже на мир. Понимаешь, что без него будет как-то странно и не так, и просто хочешь быть с ним всегда. - Хочешь привязать его к себе различными способами?- спросил Джинкс, заглядывая в глаза старосте, будто ответ на этот вопрос был очень важен ему. - Да,- уверенно закивала Паркер,- хочешь, чтобы он был только твоим и не хочешь делить его с кем-либо. Да даже к батарее привяжешь, лишь бы он никогда не уходил. Правда, если он будет несчастлив, никакого офигенного кайфа ты не почувствуешь. Вроде бы человек есть, а любви нет. Парадокс. - Как это все сложно,- протянул Джерман, поморщившись. - Звучит круто, а вот на деле даже не знаешь, когда именно влюбляешься. - Кстати, да... я не запомнила тот момент, когда влюбилась в Лйтона. Он пролетел как-то незаметно для нас обоих,- проговорила она как-то проникновенно, уставившись снисходительным и живым взглядом на Лейтона. - У меня всегда было сложное и странное понятие любви. Я, например, верю только во взаимную любовь. Но то, что тебя любит Эшли я прекрасно замечаю. Это видно. Это та любовь, которую действительно видно. - То есть если любовь невзаимная, то ее вовсе не должно быть?- заинтересовано спросил Джинкс у озадаченной Паркер. - Я не знаю... раньше я думала именно так, но с вами двумя какой-то парадокс просто происходит,- усмехается староста, пожимая плечами. - Лейтон... хочешь закончить? - спросил Колтон, отставляя руку со шпагой в сторону и останавливая бой. Лейтон, который тут уже согнулся пополам, упершись руками себе в колени, положил шпагу на пол, принявшись переводить дыхание. - Нет, просто дайте мне пару минут... мне нужно передохнуть,- попросил он, когда Колтон отошел к трибунам, взяв с одного сидения воду и протянув ее Лейтону, который нехотя разогнулся, открывая бутылку. - Ты стал очень быстро уставать,- заметил Колтон, глядя на Лейтона, который разминал ноги, которые у него устали больше всего. - Да, наверное, просто перетрудился или еще что...- проговорил Лейтон, подходя к трибунам с одним желанием - просто сесть и расслабиться. - Я все же думаю, что это из-за твоего режима тренировок. Ты очень способный парень, поэтому не нуждаешься в персональных тренировках постоянно. Ты приходишь раз через раз, занимаешься всегда разное количество часов, отсюда и сбой в режиме, так нельзя. - Думаете, проблема в этом? - спросил Лейтон, садясь и вытягивая ноги, которые неприятно ныли. - Я уверен, тебе просто нужно восстановить режим. - Лей, ты в порядке?- спрашивает возникшая рядом Паркер, которая, перешагнув постепенно через все трибуны, спустилась к Лейтону, сев рядом с ним и протягивая к нему руку, чтобы потрогать его лоб. - Ты не заболел? Какой-то слишком бледный. - С утра вроде здоровым был…- пожал плечами Лейтон, сжав руками колени, будто пробуя, почувствует он это или нет. - Просто слабость какая-то. - Может, и правда, перетрудился?- спросил спустившийся не спеша Джинкс. Лейтон взглянул на него, пожав плечами. - Или это все из-за ночи… - загадочным голосом проговорила Паркер, положив руку на плечи Лейтону и погладив его волосы. - Которую мы пропустили. - Так значит, это ты виновата,- притворным голосом проговорил Лейтон, повернувшись к Паркер и дотронувшись носом до ее носа, чуть сузив глаза и улыбаясь. - Смотри, ты из-за меня и соревнования так проиграешь,- шепнула коварным шепотом староста, выдыхая в губы Лейтону. - Только в том случае, если ты на них не придешь,- заявил Лейтон, поймав губами ее губы совсем ненадолго, только сжав их и тут же отпустив, почувствовав на своих губах что-то липкое и вкусно пахнущее. Паркер издала смешок и провела пальцем по губам Лейтона, стирая своей блеск с его губ. Джинкс так и смотрел на них, ни разу не отведя взгляда, сам не понимая, когда именно на его лице нарисовалась эта искренняя и красивая улыбка.