Пропасть под нами не пропасть III

Кравитцу стало как-то резко нечем заняться. Он страдал каким-то очень неприятным бездельем, пытаясь занять себя хоть чем-то, вот только все его попытки оборачивались прямо каким-то крахом, к чему бы он ни приступал. Он даже впервые, наверное, решил сделать все уроки и действительно сделал их. Три дня подряд. Учителя любили Вилли, даже очень любили, поэтому такая обыденная вещь, как несделанные уроки, всегда сходила ему с рук. Но в этот раз они были приятно удивлены, обнаружив, что и Кравитц мог делать домашнюю работу. Его успеваемость это не повысило, но Вилли и не делал этого с целью улучшить отметки. Ему просто было нечего делать. Он просто делал все, что только взбредет ему в голову, и сейчас Вилли готов был признать, что Лори все-таки занимал определенное время Вилли. Были определенные часы, которые Кравитц тратил на Хэйла, но тогда он и сам не замечал, как именно эти часы скрашивали его и так, казалось бы, очень яркую жизнь. Ничего яркого в ней сейчас будто бы и не было, обычные серые будни. Обычные уроки. Обычные вылазки в город, разговоры, связи. Все было каким-то обычным, неправильным. Такого в жизни вечно улыбающегося, приятного, взрывного и сладкого Кравитца еще не было. Вилли старался делать все то же самое, что делал и всегда, что делал и до Хэйла, которому так не нравилось поведение Вилли и его времяпрепровождение. Ночные посиделки с друзьями участились, а сонное состояние Кравитца в течение дня стало слишком заметно. Он почти засыпал на уроках, а после них спать уже не тянуло, и он старался себя хоть чем-нибудь занять. Сейчас, например, он пришел в комнатку под часовней, чтобы разобрать ночной разгром, что они все тут устроили. Ему повезло, что никто не зашел сюда раньше него в течение дня. Обычно они всегда заметали следы, но в этот раз нашлось очень много причин, от лени до неадекватного состояния, чтобы этого не сделать вовремя, поэтому Кравитц занимался этим сейчас, сгребая бутылки и лишний мусор в большие пакеты, передвигаясь медленно по комнате, в которой тускло горели две настенные лампы. Когда-то Лэтчерсон, напившись, воспринимал эти лампы как огоньки, парящие в воздухе, и они его даже пугали тем, что были живыми. Вилли хорошо помнил тот день, ведь тогда к ним пришел Лори. Ведь именно тогда в голове у Кравитца родился его план «по развращению мозга», который он в итоге с успехом выполнил. Думал ли он, что все выйдет именно так? Вряд ли. Он всего лишь хотел повеселиться, как и всегда. И ведь он получил желаемое, нарушил кучу своих же собственных правил, но ему в итоге было весело. Это факт. Вчера на уроке Кравских рассказала, что на следующей неделе в Раундвью приедет комиссия из лондонской консерватории, чтобы отобрать нескольких учеников для учебы там, а потом она назвала имена тех самых учеников, которые должны были представить, как она сказала, честь школы, и, когда она сказала имя Лори Хэйла, что учился на этом курсе, все поаплодировали ему, даже Вилли, незаметно наблюдая за Лори, который очень сдержанно улыбнулся и в глазах которого, что мог заметить только Кравитц, вспыхнуло всего на мгновение какое-то волнение. Сейчас, нехотя убирая комнату, Вилли вспомнил, как он спрашивал его, придет ли он на его выступление. Да, это прозвучало как вопрос, но Кравитц заметил в этом особый смысл. Он будто не спрашивал, а уточнял, будто даже просил его прийти, это было видно по его глазам, которые замерли, как и весь Лори, дожидаясь ответа. Ему был важен ответ Вилли, была важна его поддержка, и поэтому Кравитц согласился туда прийти. Он не любил подобные концерты, но игру Лори на пианино любил, у него получалось играть как-то совершенно потрясающе. Сейчас же Вилли даже не знал, стоит ли ему туда приходить или нет, захочет ли его там видеть Лори? На самом деле, его мнение на этот счет мало волновало Кравитца, сейчас он больше думал о себе. Стоит ли ЕМУ вот так просто приходить на концерт, не будет ли это выглядеть двусмысленно, не подумает ли Лори, что Вилли у него на крючке? Кравитц не знал, что и делать. С одной стороны, он хотел поддержать Хэйла, который убивал целые сутки на репетиции и постоянный прогон произведений. С другой, они поссорились так, что сейчас были друг другу просто никем, а значит, и на поддержку Кравитца Лори будет совсем плевать, и Вилли просто нечего тратить на это все время, тем более, что и концерты он не любит такие. Когда дверь внезапно открылась, Вилли замер с какой-то книгой в руках, глубоко удивившись. Он уже подумал, что сейчас сюда зайдет Лори, как это обычно бывало вечерами, как это бывало всегда, когда они хотели уединиться от всего мира и понаслаждаться друг другом. Вилли думал, что это действительно был Хэйл, поэтому и насторожился, испугавшись, что его мысли материальны. Но, обернувшись на дверь, он удивился, кажется, еще больше, увидев на пороге комнаты Эшли Мюррея, который медленно растянул губы в улыбке, перемнувшись с ноги на ногу. — Я искал тебя, — сказал он, закрыв наконец за собой дверь и прислонившись к ней спиной, взглянув в глаза старосте. — Искал? — Ну, это сложно назвать поиском, потому что я знал, что ты будешь здесь, поэтому это была первая комната, которую я решил проверить. — Я просто решил прибраться здесь… после вчерашнего разгрома, — усмехнулся Кравитц, разведя руками, будто демонстрируя Эшли весь этот беспорядок… которого, как такового, и не было. По мнению Эшли, здесь было вполне прилично убрано, не считая бутылок на столе, значит, Вилли уже успел что-то прибрать. — Почему ты не пришел к нам вчера, кстати? — Настроения пить не было, — скривившись, проговорил Эшли, сдавленно вздохнув.- Да я и от прошлого раза еще отхожу… — Ты перепил тогда, — дернув бровями, с улыбкой напомнил Кравитц, вспоминая пьяного и не контролирующего себя готичного одноклассника. Тому стало даже неловко. Он закатил глаза будто раздраженно, но при этом улыбнулся, поэтому это выглядело вполне смущенно. — Я хоть не раздевался, как в тот раз. — Да откуда ты знаешь? Даже я ничего с той ночи не помню. Ну, кроме того, что ты в неадеквате был, — усмехнулся Вилли, нагнувшись и принявшись поднимать со стола пустые бутылки, чтобы закинуть их в пакеты с мусором. — А я обычно все помню. Это мой главный плюс, — сказал Эшли, и после этого между ними повисла пауза, которую нельзя считать неловкой, но на Эшли она давила очень сильно, потому что он пришел вовсе не за этими бессмысленным разговорами или чтобы помочь Кравитцу прибраться. У него была совсем другая цель, на которую он решился очень быстро, спонтанно, но уверенно. За неимением Джинкса рядом, у Эшли было очень много свободного времени, чтобы что-то обдумать, что такие внезапные решения всегда настигали его очень спонтанно.- Вилли, я, вообще-то, не просто так пришел, на самом деле… — Да? А что ты хотел? — спросил заинтересованно Кравитц, найдя в одной из бутылок недопитый вчера алкоголь. Он поднес ее к губам и в один глоток опустошил, чуть поморщившись и кинув эту бутылку к остальным. — Да, просто я тут подумал… ты же спишь со всеми, правда? В смысле, тебе же не важно, с кем именно спать? — спросил Эшли, чуть наклонив голову набок и глядя на Вилли очень внимательным, выпытывающим взглядом. Кравитц взглянул мельком на Мюррея, не заметив в словах подвоха и красиво улыбнувшись, ответил: — Нет, мне важно с кем, просто в каком-то извращенном смысле. Если ты имел в виду, что для этого мне абсолютно необязательно человека знать или находиться с ним в отношениях, то да, ты все правильно про меня понял, — хитрым тоном заверил Кравитц Эшли, который прикусил губу, сложив руки на груди. — А что такое? Это имеет какое-то значение? — Нет. Точнее, да, имеет. Я просто подумал, — Эшли замялся, чуть сузив глаза и привлекая странным тоном своего голоса внимание Вилли, который перестал ходить по комнате, остановившись в середине, у стола, и уперев руки в бока. — Ты бы смог переспать, скажем, со мной? Чисто теоретически? Нельзя сказать, что Вилли не удивил этот вопрос. Он, на самом деле, даже несколько шокировал его, потому что его задавал Эшли. Тихий и спокойный одноклассник, по уши влюбленный в Джинкса в самого детства. Его задавал Мюррей, который никогда не понимал такой сексуальной позиции Кравитца и которого так вдруг стали интересовать такие мысли старосты. Вилли даже замешался, попросту не зная, что ответить. — Мне вот так вот прямо сказать? — как-то глупо спросил Вилли, дернув головой. — Или это какая-то проверка? — Нет никакой проверки, — Эшли покачал головой, отойдя от двери и медленными шагами пройдя в середину комнаты, к Вилли. — Просто я хочу знать, смог бы ты чисто теоретически сделать это со мной, если бы… у тебя была возможность, например. Эшли и самому было очень неудобно это спрашивать так открыто и прямо, но они были взрослыми людьми, к тому же они оба были самыми старшими на курсе, а Вилли с его постельной жизнью был знаменит на всю школу. Им нечего было стыдиться при обсуждении таких тем, Мюррей знал точно. Именно поэтому из всей школы, кроме Джинкса, он смог бы дать только Кравитцу, потому что он был опытным, не тупым и очень привлекательным. А ссоры с Джинксом иногда оказывали на Эшли странное влияние: он впадал в крайности и решал в такие моменты как-то разнообразить свою жизнь. То, что он не хотел умирать девственником, Эшли понял еще давно, но если с Джерманом ему вообще никак не светило, то он найдет и другие пути, пусть и с совсем нелюбимым человеком, пусть и не так романтично. Хотелось хоть чего-нибудь, хотелось новых эмоций. — Я думаю, да, — усмехнулся Кравитц, дернув бровями и осмотрев Эшли с ног до головы. - Да, я бы переспал с тобой. А что, Эш, есть предложение? — в шутку спросил Кравитц с выразительным смешком. — Есть, — вдруг оборвал веселье Вилли Эшли, внимательно посмотрев ему в глаза и замявшись. — Вилли, давай переспим? Всего один раз, — произнес Эшли, подходя ближе к старосте и почему-то глядя ему куда-то в шею, будто хотел дотронуться до нее. — Ты серьезно? — даже не поверил Кравитц, почувствовав какой-то еле уловимый запах дорогого парфюма Эшли. Мюррей поднял свой томный из-за обилия черного и растушеванного карандаша взгляд и посмотрел им на Кравитца, что тот понял, что да, он говорил абсолютно серьезно, Эшли редко когда реально был несерьезен. — Да с удовольствием, — вполголоса проговорил Вилли, кладя руки на талию Эшли, который оказался как-то слишком рядом. Почему нет, черт возьми? — Только… я никогда не с кем не спал, — предупредил Мюррей, опускаясь взглядом на губы Кравитца, такие четко очерченные, не очень узкие, с постоянно приподнятыми уголками. — Да, я знаю, — со смешком ответил Вилли, поднимая одну руку и кладя ее Эшли на голову, приглаживая его волосы и дотрагиваясь большим пальцем до его щеки, — именно поэтому ты и пришел ко мне. Ты как-то даже вовремя, честно признаться. — Просто захотелось… все вокруг друг с другом спят, и мне хочется. Ничего такого, только один раз, — произнес Эшли, неуверенно поднимая руки и обхватывая ими шею Кравитца, чтобы привыкнуть к этой необычной для него близости с кем-то. — Тебя ведь не отталкивают шрамы на теле, верно? — Твои - нет, — со сладкой улыбочкой шепнул Кравитц, закрывая глаза и притягивая к себе Эшли поближе, заставляя его соприкоснуться своей грудью с его. Эшли только коротко вздохнул, а выдохнуть уже не смог, потому что Вилли накрыл его губы своими, легко их сжав и замерев, будто давая привыкнуть к новым ощущениям. Новым, потому что это был самый первый поцелуй Эшли в его жизни. Он никогда и ни с кем не целовался, потому что из-за своей привязанности к Джинксу он лишил себя возможности с кем-то встречаться, с кем-то целоваться и любить кого-то другого. А Эшли мечтал о том, чтобы поцеловать кого-то, чтобы заняться с кем-то сексом, чтобы кто-то его хотел, обнимал, трогал руками его тело и обжигал его шею губами. Ему тоже всего этого хотелось, как и любому человеку, просто в идеале этого хотелось именно от Джинкса, а в жизни подошел бы и Кравитц, который привлекал в Раундвью всех и не обошел своими флюидами даже Эшли. Кравитц и сам был как-то очень не против с кем-то переспать. Он все эти дни приглядывался к ученикам, прикидывая, с кем он спал, а с кем нет, и пытаясь выделить хоть кого-то, кто сможет ему доставить. Потом он понял, что ему это надоело, и все всегда само приплывало ему в руки. Лори был, конечно, исключением, но в остальных случаях все именно так и было. Даже сейчас удача пришла к нему сама, да и какая. В виде тихушника Мюррея, про которого сам Вилли никогда не думал, потому что Эшли слишком любил Джинкса и был слишком тихим и спокойным, чтобы провести с кем-то безбашенную ночь. Сейчас Вилли душило какое-то приятное осознание того, что его интуиция никогда не врала, и такие люди любят самый страстный секс. Ведь таким примером был еще и Лори, о котором он как-то слишком часто думает. — Ты же уверен, да? — прошептал Кравитц, оторвавшись от губ Эшли и заметив его какой-то отстраненный взгляд. — Да, конечно, — также тихо шепнул Эшли, тут же почувствовав, как сильные руки Кравитца сжали его спину, заставив его приподняться на цыпочках и прижаться к нему всем телом, крепко обняв его за шею. Поцелуи стали намного откровеннее, и каждый из них вгонял Эшли в какой-то транс. Он закрывал глаза со своими дрожащими ресницами и полностью расслаблялся, пропуская Кравитца в свой рот и позволяя ему забираться руками ему под рубашку, чтобы он не пошло, а как-то даже нежно и трепетно провел теплыми руками по его пояснице, поднимаясь к талии и животу. Подсознание Эшли невольно представило, как бы это все делал Джинкс. Отличались бы его поцелуи и действия от действий Кравитца? Целовал ли бы он так же откровенно и страстно, как это делал сейчас Вилли, или бы у школьного сплетника все получилось бы очень нежно и неуверенно? Может быть, он бы даже переживал не меньше самого Эшли, а Мюррей точно не ощущал бы себя в таких опытных и сильных руках, какие были у Вилли. Хотя сейчас вдруг Эшли подумал о том, что хватка Джинкса могла быть в разы, в разы сильнее. Он бы был уверен, что Эшли только его и он может делать с ним все, что захочет. Он бы без разрешения поцеловал его в губы и рывком бы притянул к себе, исследуя руками его тело, но так же, как и Кравитц, не пошло и не грязно, а очень желанно и медленно, упиваясь, будто он всегда мечтал об этом, будто всегда хотел завладеть телом Эшли. Мюррей бы сдавленно вздыхал в перерывах между поцелуями, облизывал бы опухшие и покрасневшие губы и снова бы присасывался к губам Джинкса, словно человек, который не пил несколько дней и наконец-то получил долгожданную воду. Он бы взял руками его лицо и прижимал бы его к себе, гладя пальцами его щеки и забираясь в его волосы, шикарные волосы, запутываясь в них и скользя в них, как в шелке. Он бы делал все то же самое, что и сейчас. В нем будто проснулась какая-то уверенность. Он зарывался руками в волосах Вилли, и ему казалось, что они будто стали намного длиннее, чем должны были быть, а еще они были прямыми и гладкими, и от них пахло недавно использованной краской. Он чувствовал, как его губы сжимают чужие и как от них пахнет малиновой жвачкой, которую так любил Джерман. Чувствовал, как по его его спине медленно провели рукой, и на мгновение Эшли ошпарило холодом от большого перстня на одном из его пальцев. Он даже вздрогнул и вздохнул, открыв губы и наслаждаясь тем, как Вилли медленно сжал своими губами его нижнюю губу, оттянув ее чуть вниз. Эшли был настолько увлечен всем этим, что даже не заметил, как его уложили на диван, все это время медленно к нему подталкивая. И он опустился на него, крепко прижимая к себе Вилли, не желая, чтобы он когда-нибудь от него отстранялся. Эшли раздвинул свои длинные ноги, между которых лег Вилли, приятно удивленный таким уверенным поведением Эшли. Он навис над ним, не отрываясь от его губ, и, почувствовав, как ноги Эшли судорожно сжали его бока, опустил руку вниз и взял его под коленкой, еще крепче прижав его ногу к себе. Кравитц даже открыл глаза, глядя на лицо Эшли, который облизнулся, вздохнув и выгнув шею, будто подставляя ее губам Кравитца. И Вилли выполнил его желание, опускаясь к его бледной шее и целуя ее так, чтобы случайно не оставить засос — он почему-то подумал, что Эшли не очень этому обрадуется. Шея у Мюррея была тонкой, с просвечивающими венами, а кожа была очень гладкой и приятной, прямо как у Лори, которого он часто целовал в шею. И Хэйл так же, как и Эшли сейчас, всегда вздрагивал и вздыхал, его это очень возбуждало. И все эти вздохи, которые издавал Мюррей, сводили Вилли с ума, потому что в них он отчетливо слышал Лори. Вместо коротких вздохов Эшли ему слышались вздохи томные и очень откровенные, громкие, будто он вздыхал прямо на ухо старосте, которого это сбивало и выбивало на несколько секунд из колеи. Кравитц решил занять руки, чтобы не думать ни о чем таком, поэтому он принялся расстегивать рубашку Эшли, опускаясь губами к его ключицам, очень выпирающим и красивым, и к его груди по мере того, как расстегивалась рубашка. Вилли, который знал тело Хэйла, как свое родное, помнил, что у него были три маленькие, почти незаметные родинки в районе солнечного сплетения, которые Вилли всегда целовал, не обходя их стороной. Сейчас же, добравшись до того же самого места, он рефлекторно открыл глаза и даже увидел эти самые родинки, замирая и выдыхая на них своим сбившимся от поцелуев дыханием. Его охватила злость. Злость оттого, что это происходило. Эшли гладил рукой его по голове, царапая его его короткими ногтями точно так же, как это делал и Хэйл, перебирая пряди его волос и взлохмачивая их, потому что ему так больше нравилось. Худые ноги Эшли напоминали ноги Хэйла, которые Вилли очень любил трогать на внутренней части его бедра, потому что тогда Лори смущался, и его пробивало на возбужденную дрожь, он становился жутко нетерпеливым и заводился от любого прикосновения к себе. Он даже чувствовал его запах. Запах этого шампуня, которым часто пахли его жесткие волосы. Это сводило Вилли с ума. — Прочь из моей головы, — шепнул он этому образу Лори, который пытался затуманить его разум. Он поцеловал Эшли в острое плечо и медленно стянул с него рубашку, положив куда-то на пол. — Ч-что? — тихо спросил Эшли, выныривая из своего транса, в который его вогнало его сознание. — Ничего, — качнув головой, убедил его Вилли, проводя рукой по его руке, всей усыпанной шрамами, на которые староста даже загляделся, пока Эшли вылизывал его шею. Он поднял эту руку Эшли и положил ее у него над головой для удобства, глядя на эти большие и маленькие, глубокие и поверхностные шрамы, которые перекрещивались, наносились один на другой, которые давно покрылись красной коркой, а некоторые и вовсе зажили и были белыми, но выпуклыми. Они были, кажется, повсюду. От запястья Эшли до самого его плеча, и Вилли это завораживало. Это даже отвлекало его, заставляло понимать, что рядом не Лори, что у него руки идеально гладкие, а не болезненно израненные, и не рельефные, как у Мюррея. А вот Эшли так отвлечься не мог. Его лицо щекотали длинные волосы, которые свисали с плеч старосты и которых у него вовсе и быть не должно. Они пахли краской и духами Джинкса и дурманили голову Эшли с каждой секундой все больше и больше. В этой комнате было очень жарко и душно из-за закрытой двери, а близость тела рядом заставляла температуру подняться, кажется, до предела. Эшли шумно выдохнул в шею Кравитцу, переведя дыхание, и вздрогнул, когда почувствовал, что рука, которая будто стала немного меньше, легла ему на живот, совсем легко и нежно погладив его. Он слышал, как Джинкс дышал ему в ухо. Это было точно дыхание Джинкса, он бы узнал его из тысячи. Его губы поцеловали мочку его уха и спустились ниже, поцеловав и за ним, а потом его губы снова накрыли чужие, их языки встретились и, кажется, запутались, потому что оторваться друг от друга было просто нереально. И Эшли медленно открыл глаза, в которые тут же ударил тусклый свет, чтобы убедиться, что это все еще был староста и они все еще были в комнатке под часовней. И, увидев черные и густые волосы, острый нос и знакомые синие блестящие глаза, Мюррей разорвал поцелуй, отстранившись и громко охнув, сжав руками, как ему показалось, вовсе не широкие и не сильные плечи. — Все в порядке? — уточнил Кравитц, поднимая руку и убирая волосы с лица Эшли, открывая его и успокаивающе гладя его по щеке. — Д-да… неважно, продолжай, — неуверенно сказал Эшли, облизнув губы и закивав. — Расслабься, — произнес Кравитц, списав это на излишнюю нервозность и волнение. Он снова сделал ему безумно приятно, медленно покрывая его шею поцелуями своих горячих и влажных губ, а Эшли прижался всем телом к старосте, зажмурив глаза и будто задержав дыхание, боясь заплакать. Ему было приятно, ему было более, чем приятно, но почему-то психологический барьер в виде Джинкса Джермана все никак не мог разрушиться, и Эшли это раздражало, бесило, приводило в отчаяние и не давало наслаждаться сполна. Каждый раз, как он закрывал глаза, он расслаблялся и отдавался Кравитцу полностью, раскрепощаясь, потому что в каждом движении он чувствовал Джинкса. Кравитцу тоже постоянно что-то мешало. В частности мешал и сам Эшли. Кравитц наблюдал за тем, как его тихий, как мышка, одноклассник сейчас ерзал под ним, вздыхая и томно приподнимая ресницы, которые подрагивали каждый раз, когда он закрывал глаза. Смотрел на то, как он быстро дышал и как страстно целовал Кравитца в губы, покусывая их и ловя ртом его дыхание, смотрел, как он изгибался и выгибал шею, на секунду останавливаясь и глядя куда-то в пустоту, а потом снова ловя кайф от его поцелуев… Смотрел и понимал, что так Эшли доставлял вовсе не Вилли, а кто-то совсем другой. Мюррей был рядом и одновременно был где-то далеко и не с ним. Его отстраненные глаза, неловкие вздохи — все говорило об этом. Даже то, с каким желанием и силой Эшли прижимал к себе Кравитца, с каким упоением он его целовал и как он его хотел каждый раз, закрывая глаза. И то, как его тело отдавалось в руки Кравитца без тени сомнения, с огромным доверием и неутолимым желанием. Это все очень сильно. Создавалось впечатление, будто Эшли был влюблен в него очень много лет и наконец-то получил возможность это сделать. Это все было неправдой, это было фальшью и обманом. И Сам Мюррей это тоже понимал, замечая напряженность Вилли, которого внутри сводил с ума Лори своими образами и напоминаниями о себе в каждом действии Эшли. Это было просто невыносимо. — Это все бессмысленно, — после очередного тяжелого поцелуя проговорил Кравитц, опуская голову и упираясь лбом в плечо Эшли совсем ненадолго. Эшли тоже замер, расслабившись и с каким-то раздражением вздохнув. Он поднял одну руку и положил ее себе на взмокший лоб, открывая глаза и пристально глядя в потолок мученическим взглядом. — У нас ничего не получится. Ты и сам это понимаешь. Да… — шепнул Эшли, соглашаясь, пережив это все, как какую-то очень странную пытку. Вили поднял голову и заглянул Эшли в глаза, вставая с него и просто нависая над ним, как в самом начале. -Мы не сможем нормально переспать друг с другом, потому что… представляем других людей, — проговорил Вилли вовсе не смущаясь, потому что ему казалось, что Эшли его очень хорошо понимал в этом плане. — Ты любишь Джинкса, Эш… и я тоже…ну, в общем, представляю другого человека. И ты глубоко пожалеешь потом, если сделаешь это сейчас со мной. — Да, ты прав… — кивнул Мюррей, отведя свои тяжелые и какие-то недовольные глаза, на которых немного размазался карандаш. Вилли стер пальцем черные разводя на его веках, и Эшли закрыл глаза, позволяя ему это сделать. Он чувствовал себя паршиво. В последнее время все у него летело крахом. — Наверное, это и правда было ошибкой. — Еще какой… — усмехнулся Кравитц, вставая с Эшли и протягивая ему руку, помогая сесть еще и ему. Вилли не спеша застегнул свою рубашку и встал, нагибаясь и поднимая рубашку Эшли, которая так же мирно и лежала на полу, снятая в порыве страсти. — Держи, — Эшли взял у него из рук свою рубашку и накинул ее на себя, сдавленно улыбнувшись. — Спасибо… мне даже неловко как-то. — Все в порядке, забей, — махнув рукой, ответил Кравитц, приглаживая руками свои волосы.- У нас ничего не вышло, но мне приятно было попробовать. — Да, и мне. Меня это встряхнуло, — усмехнулся Эшли, изобразив дрожь всем тело. — Но я бы все равно не смог с тобой переспать, как и ты со мной. Я все понимаю. Мы отданы другим людям, похоже… Вилли медленно закивал, задумавшись и даже прикусив губу от этой задумчивости. Одна мысль о том, что он кому-то там отдан, будила в нем довольно странные чувства. Ему хотелось закричать о том, что НЕТ, ЭТО БЫЛО НЕ ТАК. Ведь он самый свободный и пошлый человек в школе, ведь у него всегда был беспорядочный секс и странные связи, ведь он всегда делал то, ЧТО хотел и С КЕМ хотел САМ. Трудно было поверить, что его что-то остановило от секса с Эшли, но это было фактом. Неоспоримым, странным, свихнувшимся фактом. — Может быть, когда-то… когда это все у нас пройдет, мы обязательно переспим, — со смешком выдал Кравитц, надевая пиджак и пытаясь привести себя в божеский вид. — Договорились, — с такой же иронией ответил Эшли, подумав, что это не самый большой провал в его жизни. Да, они не переспали, но зато он получил первый поцелуй, которого тоже очень хотел. Кравитц не сказал ничего нового. Эшли, возможно, и сам не смог бы переспать с ним, когда дело дошло бы до презервативов. Поэтому хорошо, что все закончилось так, и они не совершили этих ошибок. А любовь… Эшли подумал, что все это не так ужасно, если даже самый свободный ловелас школы наконец-то в кого-то влюбился. *** Мэриел так и не успел положить книгу на книжную полку, что была рядом с зеркалом, потому что, когда в комнату кто-то без стука вошел, Стэйси рефлекторно обернулся и, когда увидел, что это был вовсе не Нилан, а тот самый восьмикурсник по имени Теренс Зеттер, то эта книга просто выпала у него из рук, с грохотом ударившись о пол. Не то чтобы сам Теренс его так напугал, просто неожиданно было увидеть здесь именно Зеттера, а никого-либо еще. Теренс, который даже комнату из-за этого звука оглядеть не успел, посмотрел в сторону Мэриел, столкнувшись с ним взглядом и не очень приятно усмехнувшись. — Вау… — с чувством произнес Теренс, вытаскивая руки из карманов джинсов и посмотрев на книгу, которая лежала раскрытой на полу. — Отменная реакция. — Стучаться надо, — безэмоциональным голосом проговорил Мэриел, заправив прядь выбившихся из хвоста волос за ухо и разглядывая старшекурсника без особого интереса. Взгляд Зеттера говорил о том, что стучаться он был не намерен и, вообще, вряд ли когда-нибудь такое сделает. На самом деле, как Мэриел заметил, внешность Теренса очень подходила под то, каким его внутренне описывали Мэриел. Теренс был высоким и массивным в плечах, с подкаченными руками и прессом, что он всегда показывал соответствующей, открывающей руки одеждой. Волосы были пышными от природы, очень густыми и постоянно как-то неправильно уложенными, Теренс часто выглядел растрепанным и взлохмаченным, не имея желания укладывать или прилизывать волосы по утрам. Его бледное лицо довольно симпатично контрастировало с постоянно темной одеждой, а родинка у самого рта смотрелась эффектно на фоне очерченных узких губ, только вот суженные и яркие глаза были злыми, очень хитрыми и не внушающими доверия, скорее отталкивающими и скользкими, как и сам Теренс. Сам Теренс был типичным красавчиком, не хуже Кравитца, только вот этого никто уже не замечал, никого не волновала его внешность, потому что он слишком всех достал своим поведением и слишком пугал некоторых учеников. Мэриел же готов был признать: это был самый лучший «злодей школы» из всех, которые когда-либо ему попадались. В нем все было гармонично, его характер и внешность с такими глазами отлично дополняли друг друга. И сам Теренс это знал, поэтому и вел себя всегда слишком уверенно и откровенно, многое себе позволяя. — Зачем ты сюда пришел? — спросил Мэриел, не собираясь бояться Теренса, как это делало большинство младшекурсников. — Если ты чего-то от меня хочешь, то советую сразу убраться… — Тише-тише, бесстрашный ты наш, чего сразу в позу-то встал? — скептически приподняв бровь и качнув головой, сказал Теренс, очень двусмысленно глядя на новенького. — Я вообще к Стормаку. Он мне кое-что задолжал. — Как видишь, его здесь нет. Когда появится, не знаю, но я ему передам. Так что можешь уходить отсюда, Теренс, — ответил ему без паузы Мэриел, нагибаясь и поднимая с пола книжку, отворачиваясь к полке, принявшись искать для нее место: все книжки в этой комнате стояли в алфавитном порядке. Так раньше всегда делал Лори, а Нилан просто перенял эту привычку за несколько месяцев, да и при Джеймсе Кортвуде книги стояли так же, просто так реально удобнее было искать нужное. — Я уйду тогда, когда решу нужным уходить, — обломал все слова одним махом Теренс, не по-доброму улыбнувшись в спину новенькому. Мэриел обернулся, возмущенно посмотрев на старшекурсника, и даже приподнял вопросительно бровь, всем видом показывая, что он не оценил этого пафоса и хозяином комнаты был он. — Что-то не понятно? — Да. Мне не понятно, какого черта ты… — А ты чего такой красный? — с усмешкой перебил его Теренс, отчего Мэриел просто задохнулся словами, снова возмутившись, что отразилось на его лице. — Рыдал, что ли? — дернув бровями, спросил Теренс, делая шаг к новенькому. — Я не рыдал, — твердо произнес Мэриел, не понимая, с чего Зеттер сделал такие выводы. Ну, неужели он был похож на какого-то слабого плаксу? Сейчас-то он не был таким. Совсем не был. — Да ты не нервничай так, подумаешь. Здесь все, кто приезжает учиться в Раундвью, рыдают первые пять недель, а потом привыкают к этому всему, ты не первый, — совсем не заботливым голосом сказал Теренс, чуть склонив голову набок. — Вообще-то, мне нравится здесь учиться, понятно? — Да как-то неубедительно прозвучало, — Теренс снова обломал ему все палки, которые сам же стремительно вставлял ему в колеса, — да и лицо тебя слишком выдает… — Что за бред… — шепнул Мэриел, не придав этому значения, но все-таки сделав несколько шагов к зеркалу, приблизившись к нему и разглядывая свое лицо. Оно и правда было каким-то покрасневшим в области глаз и век, будто бы он очень долго плакал или просто болел, отчего бы они начали слезиться. Сам же Мэриел спихнул это на слишком долгую работу за ноутбуком без специальных очков, потому что заболеть он нигде не мог, а плакать у него причин сейчас не было. Пока. Точнее, нет, они были, но Мэриел уже успел настрадаться на эту тему, после этого как-то обходилось без слез. Стэйси даже выругался про себя, увидев эти покрасневшие глаза и поняв, что краснота продержится весь день, может, даже больше, что ему придется краситься и нанести кучу тональника и надеть линзы, чтобы скрыть это некрасивое покраснение. — Что, все плохо? — усмехнулся Теренс как-то слишком рядом к Мэриел, который даже вздрогнул, не ожидая услышать его голос почти у своего уха. — Ты еще здесь? — скорее не с претензией, а с какой-то усталостью протянул Стэйси, закатив глаза и взяв из своей косметички, что лежала рядом, тюбик с тональным кремом. — Чего ты здесь ошиваешься? Я же сказал, что Нилана сейчас нет, а ты прекрасно видишь, что тебе здесь не рады. — М, ты такой дерзкий, мне доставляют такие, — язвительно произнес Теренс, встав так близко к Мэриел, что тот почувствовал спиной ток от его тела. — Только эта дерзость как-то быстро испаряется, когда я решаю ее выбить. — Ну, нет, со мной такое не пройдет, Зеттер, — усмехнулся нервно Мэриел, которого начинала уже раздражать эта ситуация и эта близость с Теренсом. Он даже отложил тональник, решив заняться этим позже, а сам шагнул в сторону, отчего его опасения оправдались: Теренс шагнул за ним, сделав еще внушительный шаг вперед, заставляя Стэйси повернуться к нему телом и встать к стене, прижимаясь к ней лопатками. — Да мне как-то виднее, пройдет или нет, — ответил Теренс, изменив тон голоса со слишком язвительного на какой-то серьезный, даже враждебный. Мэриел быстро поднял глаза на глаза Зеттера, посмотрев так же враждебно, каким был голос старшекурсника. — Ты какой-то слишком заносчивый для новенького. Здесь такие не очень приветствуются, ты в курсе? Особенно мной. Ненавижу таких, как ты. Высокомерных, чересчур дерзких и смелых. Не успел перевестись, как звездой себя здесь почувствовал, любишь быть в центре внимания? Благо, хоть внешность у тебя оправдывает себя… — как-то грязно произнес Зеттер, хмыкнув и опустив взгляд, осмотрев Мэриел с ног до головы. А ноги у него были прекрасно видны из-за коротких джинсовых шорт с заклепками, впрочем, как и тело, потому что на нем была шелковая прозрачная розовая рубашка, очень длинная и прозрачная, сквозь нее отчетливо просвечивал силуэт его фигуры, грудь и живот, а когда он стоял к нему спиной, то Теренс мог видеть еще и худую тонкую спину с торчащими лопатками. Он впервые видел, чтобы парни так одевались. Как-то очень по-женски, но круто. Возбуждающе и сексуально, в частности от одной мысли о том, что это был парень. Парень с женской фигурой и очень дерзким взглядом. — Впрочем, ничего… я быстро покажу тебе здесь твое место. — О нет, только не ты, — резко отреагировал Мэриел, выставив руку вперед и упершись ею в грудь Теренсу, чтобы хоть визуально оградить его от себя. Он знал, что все в итоге скатится к этому, и ему это не нравилось, он слишком устал от такого отношения. — А чего не я? Я не подхожу нашей селебрити? Я второй сорт для тебя, да? Ты небось привык видеть рядом с собой таких же знаменитых нарциссов, как и ты сам? Размечтался, — выплюнул Теренс, отшвырнув от себя руку Мэриел, которая от силы толчка даже ударилась о стену, после чего он тут же сжал ее в кулак и взял в другую руку, сжав губы и поморщившись. — Только вот знаешь, здесь совсем другие правила, отличные от твоей розово-ванильной жизни. Так что, если я захочу, я тебя трахну, так и учти, — убедительно произнес Теренс, взяв Мэриел за бедра и резко притянув их к себе, столкнув со своими.- А захочу — сотру всю твою красоту с лица, лишив тебя драгоценных фотосессий на десять лет вперед. — И это я-то нарцисс? Похоже, это ты сам с себя протаскиваешься, когда других унижаешь, — сказал Мэриел, но уже не так дерзко, как это было до этого, даже подавленно. Всем снова было плевать на его личность, снова было плевать, что ему тоже может быть обидно, больно, неприятно. Все хотели только одного, и это раздражало, снова выводило из себя, выбивало из колеи. Теренс только усмехнулся, решив, видимо, взбесить его окончательно и принявшись медленно расстегивать пуговицы на его рубашке, наблюдая с усмешкой за его лицом, ведя себя так, будто бы ему действительно позволено было все. Мэриел мужественно перетерпел это унижение ровно до пятой пуговицы, что находилась посередине, после чего резко вцепился Теренсу в руки, попытавшись отодвинуть его от себя. — Да ты совсем рехнулся, блин, решил среди бела дня оторваться, что ли? Заняться нечем? Придурок полоумный, иди и трахай других, озабоченный извращенец, — отчаянно ругался Мэриел, пытаясь оторвать от себя Теренса или просто сдвинуть его в сторону, лишь бы он отошел от него и Мэриел смог бы выйти из этого плена между Зеттером и стеной. Но Теренс только наблюдал за этими попытками, которые не увенчивались успехом, отчего Мэриел психовал и расстраивался еще больше, вгоняя себя в какую-то панику. Тогда он просто замахнулся и ударил Теренса по лицу, тут же рванув в сторону, но руки Зеттера слишком быстро среагировали, поймав его и пригвоздив обратно, к стенке, придавив его еще и своим телом, отчего Мэриел шумно выдохнул, даже встав на цыпочки и подняв голову, потому что Теренс схватил его рукой за шею, сжав на ней свои пальцы и обездвижив новенького. — Ты не охренел так со мной разговаривать? — спросил Теренс, сузив глаза и глядя в лицо Мэриел, к которому он сейчас был так близко, что даже чувствовал на себе его дыхание, а Мэриел просто подавился словами, которые застряли в горле оттого, что Теренс его сжал, не давая им пройти дальше. Поэтому он просто замер, окончательно обидевшись на мир из-за этой жестокости, и замолчал, тяжело переводя дыхание и вцепившись руками в руку Теренса.- Ты чего так занервничал вообще, шавка? Тебе трахаться с кем-то не привыкать, небось все твои пиар-менеджеры тебя в жопу драли, не говоря уже о тех, кто устраивает тебе показы, фотосессии и прочую хрень. У вас же все там именно так и делается, ты же не просто так вылез из низов и сейчас ведешь себя, как звезда здесь. Ты же за свою популярность своим телом расплачивался, я ведь прав? — Мэриел стало даже еще обидней, чем ему было до этого, потому что все это было неправдой. Он никак не платил за свою популярность и точно не заключал контракты с модными домами своим телом. Если он чем и платил за все это, так это только всеми этими слухами, ведь каждый второй думал именно так, ведь никто не знал Мэриел и никто и не хотел узнавать. Все было глубоко плевать на его внутренний мир. Всем было важно только одно, что он «платил задницей за свою популярность». — Молчишь? Стыдно, что ли? — усмехнулся Теренс ему в лицо. — Ну вот, я же говорю. Ничего, не сдохнешь. Потерпишь и привыкнешь к тому, что сладкой жизни тебе здесь никто не гарантирует. Тебе ясно? — Делай… что хочешь, — вдруг произнес Мэриел то, чего Теренс никак не ожидал, как и того, что Мэриел отпустит его руку и даже поднимет обе свои руки, будто бы сдавшись, внезапно став слишком безразличным.- Мне плевать. — Это защитная реакция такая странная? — усмехнулся Теренс, вдруг отпуская его шею, позволив ему прочно встать на ноги и опустить голову. — Это мне плевать. Делай, что хотел, и проваливай, — «разрешил» Мэриел, отведя от Теренса глаза и уткнув их в противоположную стену, плотно сжав губы и стараясь контролировать дыхание. Дважды Зеттеру повторять не пришлось. Он только язвительно ухмыльнулся, сузив глаза, и тронул рукой его за талию, принявшись дальше расстегивать его рубашку, наблюдая постоянно за реакцией. А Мэриел не шевелился, действительно забив на действия Зеттерса и решив сдаться. Просто пусть получит то, что хочет, если думает, что это так круто — трахнуть его. Может, тогда от него все отстанут наконец. Он слишком задолбался выслушивать и терпеть такое. А Зеттер, на самом деле, даже не планировал с ним спать. Он просто хоетл запугать его, как тогда Ноа. И опять все вытекло в не очень нужный ручей, Зеттер проверял его реакцию, чтобы убедиться, что у него получилось. А Мэриел сдался. То ли от безысходности, то ли ему действительно было плевать на то, что с ним мог сделать Теренс. И Зеттера это бесило. Он не хотел сейчас с ним спать, но Мэриел как-то слишком «оборзел», не бояться его. Ситуация накалилась тогда, когда Теренс полностью расстегнул его рубашку и взял руками край его шортов, что Мэриел заставило вздрогнуть и напрячься, ведь под ними на нем, как всегда, были кружева, увидев которые, Зеттер от него век не отстанет, и об этом узнают все. «Только… не рыдать», — подумал Мэриел, прикусив губу и посмотрев на Теренса, который замер, выдерживая издевательскую паузу. Зря, на самом деле, потому что в этот момент в комнату зашел Нилан, у которого закончились дополнительные и который бодро кому-то пожелал удачи в коридоре, засмеявшись. Правда, зайдя в комнату и увидев Теренса и то, что здесь происходило, весь его оптимизм пропал, а улыбка с лица сползла, отчего оно стало удивленным и шокированным одновременно. — Какого, твою мать, черта здесь происходит?! — возмущенно, повысив голос, проговорил он, останавливая Зеттера и заставляя его недовольно вздохнуть, подняв голову и убрав руки от Мэриел, который прирос к месту, опустив глаза.- Зеттер, ты совсем долбанулся? Какого черта творишь? — Еще один нервный человек, — усмехнулся Теренс, закатив глаза и повернувшись к Нилану, который возмущенными глазами осматривал Мэриел, переводя иногда глаза на Зеттера. — Мы всего лишь немного пошалили, я не успел нагнуть твое сокровище, — Мэриел враждебно поднял глаза на Теренса, по-прежнему держа зубами нижнюю губу, и просверлил мысленно дыру в его спине, даже увидев через нее Нилана. — Да нагибай, кого хочешь, только не в этой, черт возьми, комнате! Проваливай отсюда вообще, видеть тебя не хочу, — приказным тоном сказал Нилан, положив руку себе на лоб и покачав головой. — Да я за долгом, собственно, пришел, так что гони мне деньги, и я уйду, — лояльно произнес Теренс, подойдя к Нилану, который быстро порылся в своих карманах, выгребая деньги, и, даже не считая их, всучил Теренсу купюры, отпихнув от себя его руку. — Да подавись своими деньгами, — проговорил он, убедившись, что Теренс направился к двери, чтобы сейчас же отсюда уйти. И когда за ним закрылась дверь, Нилан глубоко и возмущенно вздохнул, нервно оглядев комнату и вернувшись взглядом к Мэриел, который замер на месте, глядя в пол, что расплывался перед ним из-за пелены слез, застывшей в глазах. — Ты какого черта, вообще, творишь? — подойдя к нему, наехал на соседа Нилан, осуждающе глядя ему в лицо. — С какой стати ты не сопротивлялся вообще? Ты хоть знаешь, кто такой этот Зеттер? Да он раз до тебя доберется и не отстанет больше никогда, как ты не понимаешь! Он же запросто мог тебя нагнуть прямо здесь, он же совсем отморозок. А ты так просто стоишь и позволяешь ему тебя раздевать? Ты совсем рехнулся, проблем захотелось? Ты конченный какой-то… — завелся Нилан, уперев одну руку в бок, а второй зарывшись в своих волосах, громко вздыхая и качая головой. Поведение Мэриел действительно его шокировало и даже взбесило, непонятно почему, как и сейчас его удивили его слезы и то, как Мэриел притих, выслушивая Нилана молча, как провинившийся в чем-то ребенок. Нилан заметил, как по его щеке скатилась слеза, и ему даже стало как-то неловко, его будто водой окатили, это нагнало даже какую-то панику. Он ненавидел, когда кто-то плакал, потому что начинал паниковать от бессилия и невозможности что-либо сделать. — Блин, ладно прости… — уже тише и спокойнее произнес Нилан, опустив руки и тихо вздохнув. — Прости, что наехал. Просто это реально странно — стоять и ждать, когда тебя разденут. — Может, тогда бы от меня все отстали… — почти шепотом проговорил Мэриел подавленным и гнусавым голосом, будто до этого рыдал еще часа два, а не только начинал эту тихую истерику. — Что? .. — не понял Нилан, внимательно посмотрев на соседа, который опустил голову, отчего его лица было почти не видно. — Да все хотят от меня одного и того же. Я уже устал сопротивляться и защищать себя. Они достали меня, достали все. Пусть уже получат, чего хотят, и отстанут от меня, мне надоело… — сказал Стэйси, сорвавшись и всхлипнув, утерев слезы со щеки тыльной стороной ладони. Нилан даже офигел, не зная, что и сказать или сделать. Его пугали чужие слезы, тем более слезы девушек. Мэриел не был девушкой, но Нилан сейчас смотрел на того, кто выглядел, как девушка. И эти слезы трогали и вводили в какую-то безысходность одновременно. — Кто они, Мэриел? — спросил он, качнув головой и внимательно глядя на новенького. — Да все. Все те, с кем я когда-либо учился. Все хотели меня трахнуть, даже здесь все хотят. Всем срать на то, чего хочу я, срать на то, кто я вообще, какой человек, срать на мои мысли и чувства. Всем нужно только одно, мне надоело все это терпеть, — понесло Мэриел, у которого просто накипело за все эти годы то, что готово было прорвать в любую секунду. И именно эта секунда наступила сейчас. При Нилане, которого он едва знает, но почему-то неосознанно доверяет. У него не было никаких гарантий, но он все равно это делал, не контролировал себя. — Но это естественно, твое тело всех возбуждает, — как очевидную вещь, сказал Стормак, указав рукой на тело Мэриел и сам оглядев его взглядом. — Это необычно, вот всех и привлекает. Твое тело, в смысле… — Да я ненавижу это тело вообще! — отчаянным голосом ответил Мэриел, закрыв лицо руками и заплакав уже в открытую, чем шокировал Нилана еще больше такими своими словами. — Как ненавидишь? Ты же… модель, — как-то бессвязно выдал Стормак, даже усмехнувшись. — Его же все любят. У тебя фотосессии, показы, все дела… ты прославился благодаря этому… — Да к черту это все! Я ненавижу его за то, что он делает меня никому не нужным, что все просто хотят это тело, что все думают, будто я — какая-то глупая модель, у которой нет собственного мнения и мыслей, которой не бывает больно и которую невозможно обидеть. Я ненавижу это уродство за то, что в детстве меня все считали ошибкой природы, гнобили и издевались, а сейчас почему-то восхищаются этим. Какого черта вообще? За что мне это тело? .. — Эй, послушай… — решил его прервать Нилан, поняв, в чем была проблема и к чему все вообще шло. Он взял Мэриел за запястья и оторвал их от его лица, разведя в стороны и глядя в его покрасневшие, блестящие, полные слез глаза. — Слушай, это просто минута слабости, но оценивай ситуацию трезво. Объективно ты не урод, просто есть люди, которые этого не понимают, потому что это необычно, вот и все. Сколько людей, столько и мнений. Зачем из-за этого так расстраиваться вообще? Тем более, когда есть множество людей по всему миру, для которых ты являешься примером? А ты считаешь какие-то единицы, это глупо… — Я просто хочу быть обычным. Я хочу быть нормальным, — тихо проговорил Мэриел, всхлипнув и снова утерев слезы пальцами. — Ты и есть нормальный, — твердо сказал Нилан, заглянув ему в глаза, — кто сказал, что ты ненормальный? Да, когда тебя поселили ко мне в комнату, я и сам не мог к тебе привыкнуть и реагировать на тебя нормально, потому что никогда раньше не видел таких людей, как ты. Это нормально, это обычная реакция. Но прошло время, и я понял, что ты такой же, как и все, и к внешности привык, — убеждал его Нилан, видя, как внимательно его слушает Мэриел, даже боясь громко вздохнуть. — Почему ты не можешь принять себя таким, какой ты есть, если даже я смог тебя принять? — Для тебя это было сложно? — спросил Мэриел, подняв голову и заглянув Нилану в голубые глаза, которые обрамляли густые черные ресницы, что делало его взгляд потрясающе выразительным. — Для меня - да. Наверное, когда ты ехал сюда, то думал, что мы, аристократы, постоянно встречаемся с людьми из моды, но это все - миф, — легко пожав плечами, сказал Нилан, опустив взгляд на обнаженную грудь и живот Мэриел.- Здесь только Гордон, похоже, такой, раз вы постоянно общаетесь. Но мне непривычно тебя видеть, и это не значит, что меня что-то в тебе не устраивает. Бред. Ты довольно приятный человек. И то, что тебя все хотят — совсем не проблема. Есть люди, которых никогда и никто не хочет. Мне кажется, им живется хуже, ты хотя бы привлекаешь внимание. — Ты не представляешь, как меня достало это внимание…- устало произнес Мэриел, снова подбирая слезы и разглядывая влажные пальцы, пытаясь успокоить дыхание. — Представляю, у меня лучший друг — сын знаменитого ученого, к нему всегда было приковано чье-то внимание, — сказал Нилан, вдруг протянув к Мэриел руки и принявшись медленно застегивать его рубашку совсем ненавязчиво и легко. — Так что успокойся и пойми наконец, что ты не должен был позволять Теренсу делать такое. Кому угодно, только не этому ублюдку. Он потом не отстанет от тебя, а твоя репутация будет испорчена. — Спасибо, — сказал искренне Мэриел, опуская голову и наблюдая за пальцами Стормака, которые добрались до груди, застегивая две последние пуговицы. — Не то чтобы я перестал вообще этим загоняться, но… эти слова много значат для меня, — Стэйси посмотрел соседу по комнате в глаза и заметил в них некое недоумение и даже замешательство, потому что Нилан в упор не понимал одного. — Тебе что… никогда не говорили ничего подобного? — Нет, — усмехнулся Мэриел, дотронувшись затылком до стены, — у меня же, кроме Гордона, и друзей-то до этого не было. — Так мы друзья? — зацепился за это слово Нилан, чуть сужая глаза и приподнимая уголки рта в тот момент, когда увидел немного неловкую реакцию Мэриел, который явно не знал что ответить и боялся, что что-то явно не так понял. — Да… нет, мы же совсем не знаем друг друга, — неловко усмехнулся сквозь слезы Мэриел, шмыгая носом и покусывая нижнюю губу. Ему даже неудобно было говорить такие слова, потому что, как ему казалось, он Стормака очень хорошо знал, не общаясь до этого по душам и только один раз поспав с ним в обнимку. Даже сейчас, когда он не ушел, а остался, чтобы успокоить Мэриел, но подобрал такие слова, которые наверняка бы его успокоили, будто бы он знал его очень долгое время до этого. Это было непередаваемым и очень необычным чувством. — Я думаю, нам непременно стоит узнать друг друга. Раз уж мы живем вместе, — намекнул Стормак, попытавшись непринужденно улыбнуться. — Согласен? — Согласен, — тоже улыбнувшись, кивнул Мэриел. — Отлично. И первое, что ты узнаешь обо мне, так это то, что я ненавижу, когда кто-то плачет. Серьезно, прекрати, мне становится неловко. Не расстраивайся так, в жизни столько дерьма еще будет, Теренс того не стоит, — Мэриел удивился, увидев, что Нилан неуверенно протянул к нему руки. Стэйси даже подумал, что ему показалось, но тело само поддалось рефлексам, и он сделал шаг вперед, обнимая Нилана за шею и чувствуя, как Стормак очень легко сжал руками его спину, похлопав по ней одной рукой. Нилан вообще всегда и все делал аккуратно, поэтому и обниматься с ним было приятно, хоть Мэриел и чувствовал, что это были исключительно дружеские объятия. Стэйси был высоким, это уже обрадовало Стормака тем, что ему не придется наклоняться, чтобы его обнять, а сделать он это решил вполне внезапно, просто он знал, что это лучший способ успокоить человека вообще. Просто дать ему опору и поддержку, как и на словах, так и ощутимую. И вовсе не важно, насколько вы вообще близки. *** — Ты все учишь…- сказал Абель, когда они с Лейтоном зашли в комнату и увидели Стаффорда, лежащего на своей кровати с книгой и тетрадками, по очереди заглядывая в каждую. — Неугомонный, — усмехнулся с улыбкой Лейтон, повесив свою сумку на спинку стула и сняв с себя голубой пиджак, выправив край рубашки из-под брюк. — Чего ты так волнуешься вообще, если ты и Гордон — единственные, кто написал пробный по английскому со стобальной выполняемостью… — Да в вас двоих вообще никто не сомневается даже…- сказал Абель, подойдя к Сэму и заглянув в его книгу с таким лицом, будто ему было очень интересно посмотреть, что же там было. — То был английский, а это уже экономика, — спокойно сказал Сэм, указав на книгу и закинув ногу на ногу, переворачивая страницу. Абель обернулся на Лейтона, который замер, стоя у своей кровати со странным выражением лица, чуть приподняв бровь, и ничего не понимающими глазами. — И что? — вдвоем произнесли они, после чего Сэм устало вздохнул, протерев пальцами глаза и вопросительно взглянув на каждого. — Неважно… вы освободились уже? — О-о-о, да. И единственное, что я хочу сделать, так это просто лечь и… полежать, — мученическим голосом сказал Лейтон, медленно забираясь на кровать и вытягиваясь на ней, поднимая руки и выпрямляя ноги, громко вздыхая. — Ты так устал? — удивился Стаффорд, внимательно осмотрев Лейтона и снова возвращаясь к своему учебнику. — Тренировался? — Ну, да… утром, — с каким-то замешательством проговорил Лейтон, закрывая глаза и чувствуя, как все тело тяжелеет, расслабляясь. — Он с тех пор как овощ, вообще, — добавил Кай, тоже садясь на свою кровать в позу лотоса и открывая ноутбук. — Мне кажется, ты что-то делаешь не так… — Да мне кажется, что я живу не так, — усмехнулся Лейтон, открывая глаза и поворачивая голову на Сэма, для чего ему пришлось очень неудобно выгнуть шею, чтобы посмотреть назад. — А у меня сегодня Ноа спрашивал, как у тебя дела… Кажется, кто-то на тебе помешался, — забавным голосом проговорил Лейтон, заставляя Сэма закатить глаза от его комментариев, но все же улыбнуться от упоминания о Ноа. — Кажется, Сэм-бойфренд просто забыл, что парню нужно уделять больше внимания… — ненавязчивым тоном проговорил Абель, что-то печатая в своем ноутбуке. — А если еще учесть, что парень — это Ларсен, то Сэм должен научиться изменять своим урокам с ним. Постоянно, — с издевательской улыбкой подхватил Лейтон, посмотрев на Кая. — Стаффорд, вообще понимаешь, на что нарвался? — театрально спросил Абель, подняв глаза от ноутбука и сделав их страшными, посмотрел на Лейтон, который издал громкий смешок, покачав головой. — Нет, но скоро поймет… — Да ла-а-адно… Вам обязательно обсуждать меня в моем же присутствии? — устало протянул Сэм, не убрав добрую улыбку с лица. — Я все это уже выслушиваю какой день подряд. -Приготовься выслушивать это еще недели две как минимум. И не только от нас, — предупредил его Лейтон, дернув бровями, отчего Стаффорд недовольно застонал, откинув голову на подушки и закрыв лицо открытой книгой. — Теперь ты понимаешь всю боль того, чтобы встречаться с тем, с кем никто не ожидает тебя увидеть? — спокойно спросил Абель, которого совсем недавно также все и везде обсуждали. — Я вообще не понимаю, почему это все так всех волнует. Это все какие-то глупые стереотипы. С кем они ожидали меня увидеть? С Кейт Мидлтон? — хмыкнул Сэм, покачав головой. — Ты не можешь отрицать то, что Ноа очень пошлый. Это не стереотип, — сказал Лейтон, внимательно посмотрев на книгу, которая лежала на лице Сэма. — Не могу. Но почему бы вам не подумать о том, что мне это может нравиться? — спросил он, убрав эту книгу и уставившись Лейтону в глаза. Тот только улыбнулся, переглянувшись с Каем. — Ну мы про это и говорим, никто просто не ожидал, что тебе нравятся именно ТАКИЕ люди. Ты создаешь образ совершенно другого человека, вот и все, — сказал Абель, поправив рукой длинную челку, на секунду подумав о том, что пора бы было подстричь волосы, иначе он будет похож на Лейтона с его шикарной гривой. — Противоположности притягиваются, — пожав плечами, отстраненно выдал Сэм первое, что пришло в голову, снова уткнувшись в книгу. — Ой, а вот это вообще бред, — протянул Лейтон, снова поворачиваясь прямо и разминая шею рукой. — Вы бы не встречались, не будь у вас чего-то общего. Я не знаю даже, что у вас может быть общее, но, может, вы в постели предпочитаете одно и то же… — Я понял уже, что в нашу искренность вы не верите, — спокойно сказал Сэм, уже давно заметив, что Лейтон и Абель вообще заодно в этом вопросе. Они любили напоминать ему по сто раз о его отношениях с Ноа, намекая на то, насколько странно это все смотрится со стороны. — Да не то чтобы мы не верили. Ты мой друг, и я поддержу любое твое решение. Тем более, я знаю тебя и знаю, что необдуманных решений ты не примешь, это будешь уже не ты, — сказал Кай, взглянув на Сэма. — Просто непривычно думать, что ты встречаешься с Ноа. Я не говорю, что это неискренне. По крайне мере, с твоей стороны. — С его-то стороной что не так? — удивился Сэм, бегая глазами по строчкам и абсолютно не понимая того, что читает. — Не знаю… это же Ноа, у него никогда никого не было. Ты уверен, что он знает, что такое высокие чувства? — спросил Лейтон, выгнув бровь и тщательно разглядывая потолок. — Я не уверен. Я это чувствую, вот и все. У таких людей, бывает, внутренние миры покраше любого из нас. Я только начал его узнавать, а мне он уже нравится…- сказал Сэм, которому не нравилось, что большинство думает о Ноа так несправедливо плохо. Он знал, что Лейтон и Абель нормально общались с Ноа и ничего плохого против него не имели, но ему все равно не нравилась эта их ирония и скептицизм. — Расскажи, как это вообще — встречаться с Ноа Ларсеном? — спросил Лейтон, чуть приподняв уголки рта и повернув голову в сторону Кая. — Может, мы просто все не так понимаем. Сэм замялся, оторвав взгляд от книги и посмотрев вперед, на стену, пару раз моргнув и даже задумавшись, не зная, что хотел услышать Лейтон и что он вообще должен был на это сказать. — Это… не знаю, как описать, — усмехнулся Сэм, снова уткнувшись в книгу и сделав долгую паузу, Лейтон и Кай не стали ему мешать, только переглядываясь с улыбками и выжидая, когда Сэм снова заговорит. — Он очень добрый и милый человек, и доверчивый тоже. Поэтому у нас не было проблем с доверием в первые дни. Как-то мы быстро сошлись, будто сто лет друг друга знали. Он поддерживает меня, особенно перед экзаменами, а мне приятно проводить с ним время. А еще он очень красивый, и мне нравится даже просто смотреть на него. И, смотря на него, я не верю во все то, что про него говорят, хотя и знаю, что это правда. И мне плевать, потому что со мной он другой, а это уже о многом говорит, не так ли? — С тобой он скромная недотрога? — спросил Абель, заслушавшись и прикинув слова Сэма на Ноа. — Нет, — с улыбкой сказал Стаффорд, покачав головой, — просто не такой, как все про него думают. Он даже стихи пишет. Я еще не читал, но собираюсь попросить почитать… Так, и вообще, не отвлекайте меня, я же готовлюсь, — вдруг спохватился Сэм, перестав улыбаться и сосредоточившись на экономике, думая, что отделался от навязчивых друзей. — Ой, да оторвись ты от своих любимых уроков и расскажи нам про Ноа, мы же люди совсем не просвещенные, — усмехнулся Лейтон, снова поворачиваясь к Сэму и ставя подбородок на свою руку. — Расскажи нам, как тебе с ним в постели? Это, наверняка, полный улет. Абель подавился воздухом, даже закашлявшись, услышав это от Лейтона и тут же вспомнив, как и он спал с Ноа некоторое время назад прямо в душевых, когда его переклинило и он захотел спустить пар хоть на ком-то. И Ларсен так идеально подходил, что теперь этот опыт висит над Абелем как камень, потому что он не хотел, чтобы кто-нибудь об этом узнал. Лейтон недоумевающе покосился на Абеля, который, выразительно прокашлявшись, сделал вид, что ничего не было, внимательно уткнувшись в свой ноутбук. — У нас ничего не было… — на удивление сразу обоим ответил Сэм, легко пожав плечами, перелистывая страницу учебника. — И в любом случае, я бы ничего не сказал, это же личное. — Какой же ты скучный, — с иронией устало произнес Лейтон, уткнувшись лицом в подушку и громко вздохнув. — Как ничего не было? — практически одновременно с Лейтоном произнес Абель, сдвинув брови и быстро посмотрев на Сэма, который, было видно, что ожидал такой реакции. — Это с Ноа-то? — Кстати, да… — очнулся Лейтон, подозрительно взглянув на спокойное, без тени посторонних эмоций, способных его выдать, лицо Стаффорда, который еле заметно закатил глаза, сжав губы. — Не делайте такие лица, пожалуйста… — Да в это же невозможно поверить…- начал Кай, но закончить ему так и не удалось, потому что в дверь постучали, и все отвлеклись на нее, как-то приятно удивившись, когда спустя секунду она приоткрылась, и в комнату зашел Ноа в своей обычной, как ему казалось, ни разу не примечательной одежде, которая всегда обнажала его ноги и плечи, как эта кофта, сползающая у него с обоих плеч. — Я не помешал? — спросил он, закрывая за собой дверь и глядя на Сэма, который, улыбнувшись, покачал отрицательно головой, приглашая его кивком в комнату. — Да нет, мы как раз тебя вспоминали, — проговорил Кай, отрываясь от своего ноутбука и переглядываясь с Лейтоном. - Ноа, проясни нам ситуацию, Стафф же соврал, сказав, что у вас ничего не было? — издав смешок, задал Кай вопрос, который ошарашил Ноа, ведь тот сначала даже и не понял, что Абель имел в виду, но шаг он замедлил, а улыбка с лица сползла, ему стало жутко неловко, когда до него наконец дошло, что от него хотели услышать. А потом его за руку поймал Лейтон, не дав ему дойти до кровати Сэма, и Ноа посмотрел на него с какой-то опаской, но продолжая смущенно улыбаться. — Он ведь нагнал нам? И вы спали множество раз и даже до того, как начали встречаться? Он просто не хочет признаваться, да? — видно и слышно было, что Лейтон спрашивал все это в шутку и вовсе не серьезно, но Ноа все равно чувствовал себя странно оттого, что эти догадки вовсе не были правдой. Лейтон с Абелем переглянулись, издав выразительные смешки, как только увидели смущенное и улыбающееся лицо Ноа, который казался сейчас им просто недотрогой, которую напрямую и так сразу спросили о сексе. — Отцепитесь от него наконец, — даже с долей серьезности сказал Сэм, после чего Лейтон рассмеялся, упав головой на подушку и отпустив руку Ноа, который прошел к кровати Сэма, что поманил его рукой. — Прости за них. Они не умеют адекватно реагировать абсолютно на любую вещь, — тихо проговорил Стаффорд, протянув руку к Ноа, будто подзывая его к себе ближе, и Ноа поддался, придвинувшись к Сэму, который поцеловал его в щеку, как он обычно делал при приветствии. — Ты… занимаешься, да? — неуверенно уточнил Ноа, многозначительно взглянув на книгу в руках восьмикрусника. — Да, завтра репетиционный по экономике, — со вздохом ответил ему Сэм, заметив боковым зрением, как Ноа забирается на кровать с ногами, вероятно, собираясь лечь. — Я побуду с тобой? Я не помешаю… — Конечно, — ответил Сэм так, будто иначе и быть не могло и Ноа задает какие-то совсем странные вопросы. Ноа даже обрадовался, тоже расслышав эту интонацию в голосе Сэма, он лег на бок, чуть сползши вниз, прижавшись всем телом к боку Стаффорда и положив голову на его плечо. Сэм просто очень удобно перекинул руку ему через плечи, положив ладонь на предплечье Ноа и прижимая его к себе. — Как твоя контрольная по экономике? — Я ее завалил, — утробным голосом сказал Ноа, устраиваясь поудобнее на плече Сэма, который оторвался от книги, округлив глаза и непонимающе посмотрев на Ноа. — Завалил? — Да, скоро пересдача. — Ты серьезно? У тебя парень лучший в школе по экономике, а ты завалил контрольную? — спросил громко Лейтон, вытянув руки вдоль тела и решив не оборачиваться. Ноа только поморщился и небрежно повел плечом, вздохнув. — Плевать… это просто не мое. — Я тебе помогу с пересдачей. Хочешь? — спросил Сэм, погладив Ноа по предплечью — Конечно, — постарался бодро ответить Ноа, но Стаффорд все равно заметил, что он был в каком-то подавленном настроении. — У тебя что-то случилось? — спросил он, посмотрев вниз, на Ноа, который в свою очередь смотрел вперед, на стену, разглядывая ее каким-то пустым взглядом. Стаффорд просто с самого начала заметил какой-то удрученный вид своего парня и не сразу понял, в чем дело и что его так расстроило. — Нет, ничего… я просто скучаю по тебе, — тихо пояснил Ноа. — Мы давно не виделись с тобой, ну, наедине… — Ты же знаешь, это все экзамены, — со вздохом произнес Сэм, который и без того знал, что уделяет Ноа слишком мало внимания. — Постоянные подготовки, куча информации и никакого свободного времени… Но я тебе обещаю, как только я все это сдам, мы будем видеться чаще, и ты не будешь скучать, — пообещал Сэм, наклоняя голову и целуя Ноа в волосы совсем незаметно, не привлекая к ним лишнего внимания в лице Абеля и Лейтона. Но и без этого не обошлось: эти двое хоть и не смотрели, но все прекрасно слышали, и сейчас даже переглянулись, Кроссвэлл повернул голову, а Кай поднял глаза от ноутбука, и оба они улыбнулись такими улыбками, которые явно говорили, что они поняли друг друга, умилившись тому, что происходило сзади, на третьей кровати. — Я понимаю, что ты занят. И я никогда не помешаю тебе, требуя к себе внимания, я же знаю, насколько для тебя это важно, — сказал Ноа, выгнув шею и проговорив это Сэму в шею, грея его приятным теплым дыханием. — И я всегда поддержу тебя, ты же знаешь. — Знаю. Мне уже кажется, что ты мой талисман, вообще, — с усмешкой проговорил Сэм, скользя по строчкам глазами и к великому удивлению осознавая, что это тихое и милое бормотание Ноа ничуть не мешает ему читать, что совершенно приятный и не перебивающий собственные мысли Стаффорда голос Ноа совершенно не сбивает его и не заставляет возвращаться к начальным строчкам и читать все заново. Он мог говорить всегда, и Сэм бы с удовольствием слушал его, потому что его слова вклинивались между его мыслей, а не смешивали их в кучу, как это делали Абель с Лейтоном. — Увы, на экзамен меня не протащить, — с улыбкой сказал Ноа, разглядывая родинку на шее Сэма, которую разглядывал всегда, когда его шея была оголена. — Я считаю, что ты слишком много занимаешься, Сэм. И я не о себе беспокоюсь. Это отнимает у тебя много времени. Ты ведь с утра до ночи… — Неправда… — Правда, — перебили Сэма Лейтон и Кай, абсолютно не сговариваясь и одновременно. — Я делаю перерывы, — убедительным голосом пояснил Сэм, специально обращаясь не только к Ноа, но и к своим друзья, которые любили встревать в чужие разговоры. — Перерывы на еду и сон? Это незначительно… И когда ты расслабляешься? — снова своим тихим голосом успокоил слух Сэма Ноа, погладив одной рукой его грудь, вырисовывая пальцем на ней всякие непонятные фигуры. — Сейчас, например, я расслабляюсь, когда ты рядом, — сказал Сэм таким голосом, будто это было очевидно. — Я просто хочу быть уверен, что все это сдам. Я понимаю, что это всего лишь репетиционные, и я бы не тратил на это столько времени, если бы это не было важно моим родителям. Они помешаны на этих баллах и на том, чтобы я любые контрольные писал более, чем на отлично. — Знаешь что, Сэм? — подняв глаза на лицо Стаффорда, спросил Ноа, сдув со своей щеки прядь волос, которая закрывала ему обзор. — Что? — Ты самый лучший… и ты все сдашь, — сказал Ноа так, будто гипнотизировал Сэма или давал ему установку на успешную сдачу экзаменов, таким проникновенным был его голос и такими глубокими были его бледно-голубые глаза, в которых даже сейчас было больше жизни, чем они раньше видели в Ноа. Сэм улыбнулся своей обворожительной улыбкой, не сумев сдержать ее, и прижал к себе Ноа посильнее, повернув голову и посмотрев на него. — Я на все сто процентов уверен в тебе. — Мне очень важно это слышать, — сказал Сэм, наклонившись и поцеловав Ноа в уголок губ, промахнувшись, на самом деле, но это было неважно, ведь это было так же приятно, как если бы он поцеловал Ноа и в губы, и в щеку, или в его узкий нос или даже в голову. Ноа был приятен любой поцелуй Сэма. Ему нравилась его нежность и то, как он обнимал его, ощутимо прижимая к себе. Ведь, по сути, это было совершенно обычно даже для Сэма — вот так вот его обнимать, лежа рядом, но для Ноа это значило что-то намного большее, потому что он скучал по его присутствию рядом. Хотелось не просто знать, что они вместе, а ощущать себя «вместе», чувствовать его так близко к телу, что даже его температура передавалась бы Ноа, не говоря уже о дыхании, которое у них одновременно сбилось, но потом они стали дышать в унисон и даже не смогли отличить, где и чье было дыхание. Ноа готов был вот так вот лежать целую вечность, если бы она у него была. Ничего не делать, ни о чем не думать, забыть про мир и прочих людей и чувствовать себя рядом с Сэмом, который читал учебник и мысленно, возможно, был слишком далеко от него. Да, пусть это было и так, но зато рядом с ним Ноа даже стал проваливаться в сон, совсем забыв про слова Абеля и Лейтона о том, что они еще ни разу не спали, хотя он и сам думал, что это должно было уже произойти. Сейчас ничего было не важно. — Какие нежности… — пропел Абель, отведя глаза, как только Сэм на него посмотрел, перестав наблюдать за закрывшим глаза и, похоже, засыпающим Ноа. — Ты мог хотя бы притвориться, что не подсматриваешь и занят своими делами? — осведомился Сэм, сдвинув брови на переносице и поерзав на кровати, обняв Ноа покрепче, будто скрывая его от глаз Лейтона и Кая, которые иногда кидали на них взгляды. Он даже пожалел, что они не поменялись местами и Ноа сейчас не лежал у стены. — Хорошо, я молчу, извини, — с усмешкой пропел тем же голосом Кай, уткнувшись в свой ноутбук. — Если бы вы еще сделали вид, что у вас появились срочные дела и вообще свалили бы отсюда, было бы вообще идеально. — Прости, Стафф, я отсюда даже при желании никуда не уйду, — со вздохом проговорил Лейтон, даже не поворачиваясь на Сэма, который и так все прекрасно понял, глядя на то, в каком уставшем и измученном состоянии был Кроссвэлл. Но он бы все равно был бы очень рад остаться наедине с Ноа, с которым очень давно не виделся просто так, не на переменах и не в столовой, обсуждая все, что накопилось за день. Оставшись наедине, они бы не стали делать ничего такого, они бы просто продолжали лежать тихо, близко, чувствуя друг друга. Да, Сэму нравилось чувствовать, как Ноа греет его сбоку своим телом, прижавшись вплотную так тепло и приятно. Ощущать так близко человека, который тебе нравится, очень, очень важно, и Сэм ценил даже эти минуты, когда просто учил экономику, а рядом спал или совсем не спал, а просто отдыхал Ноа, эмоционально его разгружая и давая спокойно заниматься своими делами. Иногда Сэм даже отводил глаза, переваривая информацию, и смотрел на лицо Ноа, такое спокойное, умиротворенное и, как всегда, бледное, с просвечивающей тонкой кожей, через которую на веках были видны капилляры. Его ресницы подрагивали, а горячее дыхание упиралось прямо в шею Сэму, причем дышал Ноа хоть и ровно, но тяжело, что и говорило о том, что он не спал, а, похоже, думал о чем-то своем, расслабившись. И он подтвердил это, когда спустя несколько минут снова тихо заговорил с Сэмом. — Знаешь, о чем я сейчас подумал? А ведь дальше будет хуже, — Ноа открыл глаза и снова посмотрел на родинку Сэма, убедившись, что привлек его внимание. — В смысле… в мае у тебя будут настоящие экзамены. Будет большой стресс, генеральная подготовка, ты будешь вечно пропадать в классах, и мы вообще не будем видеться. И я буду ужасно за тебя переживать, просто места не находить. Ждать, когда закончится твой экзамен, чтобы спросить, как это было и сколько ты написал. Да, я уверен, что ты все сдашь, но я все равно буду волноваться, как и ты. Ты так вообще. — Да, но я всегда думаю и о другом, — проговорил Сэм, кладя учебник себе на торс и перелистывая страницу одной рукой, потому что вторая была занята хрупким и тонким телом Ноа.- Сразу после этого будет выпускной. Мой последний выпускной, и я даже не могу поверить в то, что он будет посвящен нам, восьмикурсникам. Серьезно, я даже экзамены принимаю легче и спокойней, чем это. За гранью понимания вообще. — Это будет грандиозным событием, да? — спросил Ноа, улыбнувшись и посмотрев Сэму в глаза. Тот лишь закивал, сжав губы и чуть расширив глаза, будто показывая, насколько грандиозными бывают все выпускные Раундвью. — Только представь… ты будешь получать аттестат, будешь танцевать при огромном количестве людей, все будут тебя поздравлять и объявлять твои экзаменационные баллы, которые обязательно будут лучшими на курсе, а твои родители будут смотреть на тебя и гордиться тобой… — Не могу этого представить, — честно признался Сэм, покачав головой. — Я видел многие выпуски Раундвью. Смотрел на это все, и всегда одни и те же эмоции, просто непередаваемые ощущения. А теперь это произойдет и со мной… А этот выпускной, как и все предыдущие, попадет в газеты города и в списки самых шикарных выпускных в Англии. У нас всегда было все скромно, но со вкусом, даже шикарно, но не в материальном смысле… — Хотел бы я это увидеть, — как-то мечтательно протянул Ноа, прикрывая глаза и улыбаясь. — Ты что, никогда не видел выпускные, что устраивала Раундвью? — не понял Сэм, оторвавшись от учебника и заглянув в лицо Ноа, с которого сползла улыбка. — Нет… — Почему? — теперь прислушался даже Лейтон, обернувшись и незаметно для самого Сэма глядя на Ноа, который пожал плечами, видимо, замявшись. — Не знаю… мне не хотелось идти туда одному, а меня никогда никто не звал, и никто не хотел идти со мной, — довольно спокойно произнес Ноа, который давно свыкся с этим и с этой мыслью, чего категорически не понимал Сэм, который даже округлил глаза, посмотрев на Лейтона, чей пристальный взгляд заметил на себе. Похоже, они оба ничего не понимали, ведь их взгляды были похожи. Ноа притих, а Сэм так и не смог оторвать взгляда от Лейтона, который будто хотел что-то сказать ему глазами, приподнимая брови в резких движениях. «Пригласи его пойти с тобой», — одними губами сказал ему Лейтон с таким лицом, будто бы это было очевидно, а Сэм явно не догонял, да еще и тупил, вытягивая паузу. Лейтон продолжал жестикулировать, глядя на замявшееся лицо Стаффорда, ровно до тех пор, пока дверь в их комнату не открылась и на пороге не показалась Паркер, которая быстро всех оглядела, громко переводя дыхание. — Привет всем, — быстро поздоровалась она, найдя глазами Лейтона и кивая ему в сторону коридора. - Ну, ты идешь? Мы же договорили вместе пойти к Дэклану, уже двадцать минут прошло, я тебя ждала… — Да Лейтон у нас… — начал Абель, но Кроссвэлл перебил его своим движением, поерзав на кровати и нехотя, точнее, очень тяжело вставая, будто бы у него болели абсолютно все мышцы и он мог только лежать. — Лейтон идет… — утвердительно и выразительно сказал Лейтон, глянув на Абеля так, что тот сразу понял, что Паркер про этот упадок сил после тренировок лучше не знать. — Прости, я забыл, — сказал он, направляясь медленным шагом к двери, возле которой он обернулся, взглянув выразительно на Сэма и снова прошептав. — Пригласи его. Когад за Лейтоном закрылась дверь, Сэм даже моргнул, выныривая из своих мыслей и глядя на Ноа, который снова, мирно закрыв глаза, тяжело дышал ему в шею, сложив миниатюрно руки и удобно устроившись на его плече. Хотел ли Сэм, чтобы именно этот человек появился с ним на выпускном, станцевал этот значительный танец при всей школе и родителях? Готов ли был Сэм настолько наплевать на репутацию Ноа, а еще и на свою, как он сделал это совсем недавно? Что было выше: статус или личное желание Стаффорда? Ведь он совсем не зря затеял все это с Ноа, поддавшись порывам сердца и наплевав на все, на что только можно было наплевать. Это казалось даже каким-то абсурдом, ведь даже Гордон был не согласен появиться на балу с Кэйсом Харвеллом, который ему на самом деле очень нравился, но Стаффорд вдруг подумал о том, что если он не придет с Ноа, то на балу ему делать будет вовсе нечего. Это то же самое, что и вообще не появляться. Выбор был очевиден. — Ну, я надеюсь, что в этом-то году ты появишься на выпускном? — спросил Сэм, вытягивая Ноа из сонной атмосферы, заставив его открыть глаза и посмотреть на свое лицо. — Потому что я очень хочу, чтобы ты сопровождал меня на балу, и буду рад, если ты согласишься. — Правда? — после недолгой паузы шепотом выдал Ноа, глядя в глаза Сэму, ни разу не моргнув, как завороженный, будто вовсе не веря в его слова, будто они ему сейчас приснились, и Ноа все снова не так понял. И Сэм заметил это, улыбнувшись и прикрыв на секунду глаза. — Конечно, правда. Ты согласен? — Может быть иначе? — таким же отстраненным тоном голоса спросил Ноа, даже до конца не осознав, что все те вещи, которые он описывал Стаффорду, ему придется делать вместе с ним, или просто стоять рядом все это время, быть его сопровождающим, о котором узнают родители и все те, кто не верил в это или еще не слышал. Они будут танцевать танец в середине зала, на Ноа будет смотреть куча народу, а ему будет все равно, потому что единственные глаза, которые его будут волновать, это глаза Сэма. И сейчас он был счастлив, постепенно осознавая все это и улыбаясь так глупо, но так искренне и счастливо даже тогда, когда Сэм поцеловал его, наклонившись и положив вторую руку ему на щеку. Главное в такие моменты — не сойти с ума от счастья. Ну, или хотя бы от любви, переполняющей его сердце.