Пропасть под нами не пропасть III

Паркер осмотрела всех, кто зашел следом за ней в большой актовый зал, что находился левее холла, откуда они все сюда пришли. Людей было не много, но точно больше количества всех старост в школе, потому что Паркер собрала группу людей не только из старост, но и лично позвала некоторых учеников, потому это имело больший смысл. В зал постепенно вошли все те, кто был с ней и до этого, и Паркер подождала, пока они соберутся вокруг нее, замолчав и обратив все внимание на старосту. — Что ж… — начала она, хлопнув ладонями и осмотрев каждого поочередно. — Если Гордон со старшеклассниками сейчас в восточной части и занимается всеми материальными и не очень вопросами, мы возьмем на себя эту часть и решим все проблемы с оформлением и с некоторой организацией. Мы знаем, что этим занимаются специальные люди, но наша школа отличается самостоятельностью, поэтому все идеи предлагаем только мы, — Паркер достала у себя из-за пиджака блокнот и ручку и принялась листать его, находя нужную страницу. — В общем, мы уже решили, что оформление будет, в основном, в викторианском винтажном стиле, что немного схоже с тем, что было в прошлом году. Решили, что главным цветом будет голубой, символично, под цвет нашей формы. Также мы решили, что фотографии учеников до выпускного будут сделаны в нашем фехтовальном зале, так как там собрана вся символика Раундвью, а фотографии во время выпускного будут сделаны у озера, которое предварительно украсится. Также вы одобрили идею по поводу украшения холла… — проговорила громко Паркер, пробежав глазами по строчкам, напротив которых стояли галочки. - Ну, а теперь мы находимся в большом актовом зале, где, как вы помните, в прошлом году проходил выпускной бал… А до этого мы были в зале нашей столовой, где тоже раньше проходило много выпускных, и теперь нам нужно решить, в каком из залов будет проходить торжественная часть и сам бал, чтобы потом уже понять, что делать с оформлением. Ну так… что? — вопросительно выгнув бровь, спросила Паркер, подняв глаза на стоящих впереди старост, среди которых был и Вилли Кравитц. — Кто как считает? — Я ни разу не бывал на ваших выпускных, но думаю, этот зал подойдет лучше, — сказал Лейтон, обведя глазами большой зал с высокими потолками. — Он как-то попросторнее, что ли… — Так из того зала вынести все столы и ненужные вещи, и он будет даже просторней и больше этого, — сказал Грант как бы между прочим, глядя на Лейтона, который только пожал плечами, скорчив гримасу. — Ну, не знаю… мне этот зал нравится больше. — И мне, — кивнул Джерман, который медленно прогуливался вдоль больших окон, глядя на то, как по ним стекают большие капли дождя, из-за чего в самом зале было не так светло, как обычно бывает днем. — Здесь окна больше, поэтому кажется, что и пространства больше, я думаю, Лейтон это имел в виду. Здесь удобно выделено место под танцы, в тот угол можно поставить оркестр, прямо напротив входа выделить место для стойки, за которой будет проходить вся официальная часть, по краям будут родители… места много. Все как-то одновременно закивали словам Джермана, даже Паркер, слушая его, сама того не замечала, но кивала ему, соглашаясь. Ей было на самом деле глубоко все равно, где и как будет проходить выпускной. Ей просто велели это сделать, и она заставит их всех в этом участвовать, несмотря на недовольства, ведь у всех были свои дела. Абель слушал голос Паркер, которую даже не слышал на самом деле, точнее, он просто не вдавался в подробности того, что она им всем говорит. Он разглядывал очень медленно этот зал, все больше и больше уходя в себя, где с ним происходили настоящие метаморфозы. Голос Паркер постепенно становился все тише и тише, в ушах будто застыл вакуум, мешающий слушать и слушать. Он прошелся медленным взглядом по потолку, по которому разливался богатый янтарный свет от греющей своим освещением, словно солнце, люстры. Теплый свет закрывал от взора ненастную погоду, что была за окном, как закрывали ее и эти ярко-бордовые шторы, про которые сейчас рассказывала Паркер. Они были задернуты и тяжело свисали к сверкающему, чисто отполированному полу, в котором отражался потолок и все эти блики света, играющие в зале. Создавалась атмосфера вечера. Такая особая богатая атмосфера, которую можно создать определенным освещением, интерьером и музыкой. Той музыкой, что играла сейчас в этом зале, полностью перекрывая голос Паркер. Медленная, торжественная и красивая. Такую играют на приемах, такую пишут для саундтреков к потрясающим и волнительным фильмам, такая музыка заставляет все внутри сжаться в волнительном предвкушении, даже сердце, которое на это мгновение перестает биться. Здесь будет проходить выпускной был. Именно здесь Абелю придется станцевать с Грантом при их родителях, которые ожидают увидеть их с красивыми спутницами в богатых, переливающихся разными цветами, длинных платьях, с пышными прическами и вечерним макияжем. Родители Гранта ожидают увидеть его с огненноволосой Паркер, с которой он все прошлые годы танцевал на выпускных разных курсов. Родители Кая ожидают познакомиться с его девушкой, которую они, возможно, сами себе придумали, ведь Абель даже не заикался о чем-то подобном. Они все придут сюда, все их семьи, и они будут стоять вот здесь, рядом с этими задернутыми бордовыми шторами окнами, они будут аплодировать выпускникам, они будут вести светские беседы о бизнесе и политике и прочих аристократичных вещах. Они будут рассказывать про свое богатство, приглашать кого-то на будущие приемы, они будут смотреть на своих детей и гордиться тем, как они похожи на них самих. Они затихнут на время бала, на время главного танца выпускников и последующих танцев разных курсов. Здесь будет неповторимая атмосфера и ужасное волнение, которое будет испытывать Абель в эту самую секунду. Признаться, он испытывал это и сейчас, потому что он чувствовал все это. Эту музыку, раскатывающуюся по залу, этот свет, который озарял лица, заставляя костюмы сверкать, как и все эти лакированные туфли у девушек и парней. Он чувствовал этот запах парфюма, который смешался с кучей запахов чужих парфюмов, богатый запах, какой-то строгий, но вкусный, им пахнут и волосы, и одежда, и руки, за которые парни держат своих девушек. Он слышал цоканье высоких шпилек по полу, гордые шаги аристократов, а еще и шорох платьев при очередном вращающемся движении в танце. Он чувствовал сотни взглядов, устремленных на него, чувствовал восторг и осуждение, холод и невероятную теплоту, которую дарили, увы, совсем немногие глаза. Он чувствовал синхронность, с которой танцевали все пары, и все эти танцы слились уже в один-единственный поток, и главное было не сбиться, и главное — не поймать случайно взглядом глаза родителей, которые обязательно собьют с темпа, выбив из общей танцующей массы. Раз, два, три. Раз, два, три. Будут идти разговоры и сплетни, будут возмущения и восторги, кто-то снова отметит эту атмосферу каждого выпускного в Раундвью, а кто-то уйдет, так и не дождавшись конца. Дальше будут алкоголь и вечеринки, дальше маска аристократизма, нависающая над учениками, даст трещину, и все будут делать то, что хотят. Но это было неважно… Важен был сам момент, само чувство того, что это произойдет, что все узнают, что все увидят. Что он будет танцевать с Грантом Фостейном, которого так яро и так искренне ненавидел и перед которым так боялся дать слабину. И это увидят все, и все вспомнят. И атмосфера будет уже совсем другой, по крайне мере, для них двоих. Абель скользил взглядом по янтарному залу и представлял все это с чувством неописуемого восторга и страха. С огромным желанием, чтобы это произошло, и большими переживаниями перед этим ожиданием. В его голове все это уже случилось, и ему предстояло пережить это снова, и снова, и снова, пока однажды он все же не станцует с Грантом на балу. — О чем мечтаем? — вклинился во всю эту атмосферу, перебивая музыку и тихие светские разговоры, голос Гранта, рука которого легла Абелю на талию, будто выдергивая его из собственных фантазий. И Кай очнулся. Взгляд его стал трезвее, осмысленнее, и зал перед ним вдруг потерял свою пышность, украшения и этот янтарный свет. Тусклый свет пробирался через окна, по которым стекали капли дождя, а бордовых штор, закрывающих эти виды на лес, уже не было. Все вдруг пропало, и он снова услышал Паркер, услышал Лейтона и Вилли Кравитца, какой-то спор, ощутил рядом Гранта, который обнимал его одной рукой за талию, вторую засунув в карман джинсов, стоя в расслабленной позе, чуть вздернув подбородок и глядя Каю в волосы, явно дожидаясь ответа. — Нет, ни о чем. — Тебе не нравятся все эти разговоры о выпускном? — спросил тихо Грант, чтобы не мешать Паркер, которая выходила из себя, когда ее перебивали. — С чего ты взял? — не понял Абель, передернувшись и уставившись в затылок Кравитцу, который стоял перед ним, закрывая его от взора рыжей старосты. — Да лицо твое сказало, — пожав плечами, ответил Грант, проведя ладонью по боку Кая, на котором она и лежала. — Если хочешь, иди в общежития, я скоро приду. — Да нет, я останусь, — твердо сказал Абель, которому всегда не нравилась эта черта в Гранте — постоянно управлять ситуацией и чрезмерно заботиться о Кае, буквально прочитывая его мысли. — Ну и зря. Если это вгоняет тебя в депрессию, то лучше не думать об этом сейчас. — Да со мной все в порядке, меня не пугает предстоящий бал и тем более разговоры о нем, — усмехнулся Абель, сложив руки на груди и дернув головой, чтобы длинная белая челка слетела с его лица.- Но если ты вдруг решишь сбежать за ночь до выпускного, скажем, в Техас, я тебя поддержу. Грант издал негромкий и какой-то язвительный смешок, покачав головой и чуть притянув к себе Кая, заставив его соприкоснуться со своим телом. — Итак, ладно, это все решили… теперь еще одно, — проговорила Паркер, громко выдыхая и глядя в своей уже надоевший за все это время блокнот. — Благотворительность. Лейтон, может, не знает, но наша школа занимается благотворительностью в поддержку детских фондов в Лондоне, а также наших местных больниц, школ, а еще и… церквей, — монотонно произнесла Паркер, поправляя на носу свои дорогие очки. — В общем, тут все просто, мы должны решить, когда проводить благотворительные мероприятия: до выпускного, во время или после. Учтите, что если мы выбираем вариант «после», то нам придется остаться в школе еще на пару дней… Договорить ей не удалось, потому что среди старост и учеников тут же поднялись перешептывания и разговоры, посыпались какие-то недовольства, вздохи и стоны, отчего Паркер просто прикрыла глаза и сдавленно улыбнулось, что опять-таки мало походило на улыбку. Никто не любил подобные разговоры, все не любили эти благотворительные мероприятия, и многие не понимали, зачем они были нужны, если можно было просто взять и отдать собранные деньги просто так, без этих мероприятий и прочей суеты. — Господи, что за бред? Нужно провести это все сейчас, чтобы не тратить на это время позже… — произнес Нилан недовольным и уставшим голосом. — Я не собираюсь торчать здесь лишние дни только из-за детей, всяких фондов, больниц и церквей… — поддержал его Джинкс, который будто отошел ото сна, оживившись и скорчив гримасу. — Да тебе, так-то, всегда было плевать на других, — монотонным голосом заметил тихо рядом стоящий Эшли, глядя на Паркер, но зная, что Джерман его прекрасно услышал. — Только не начинай, ладно? — огрызнулся Джинкс уже на Эшли, который все это время ходил с абсолютно пустым и уставшим лицом, даже недовольным, что Джерман невольно воспринимал на свой счет. — Можно провести и во время выпускного… если мешаться не будет, — пожав плечами, безразличным голосом проговорил Кравитц, пригладив рукой свои и так идеально лежащие волосы. — Нет, лучше до. На выпускном до этого не будет никому дела, а нам необходимо собрать нужную сумму и помочь фондам, — сказал очень проникновенным голосом Адам Картер, которого Паркер сегодня тоже позвала, чтобы показать ему, что он не будет здесь изгоем и ему нечего бояться, а то он все это время с ареста Нейтана просидел у себя в комнате, ни с кем не контактируя, кроме психолога и Нейтана, с которым он виделся в суде. — Решено, с благотворительностью мы расправимся, как и в прошлом году, в конце апреля — начале мая, — громко сказала Паркер, записывая что-то в блокнот. — А ты, Лейтон, готов к выпускному? — спросил вдруг появившийся рядом Дэйн, который перемалывал челюстями мятную жвачку, выразительно улыбаясь. — В смысле, это понятно, что ты уже бывал на таких балах, но все равно… — Я ни разу не был на таких выпускных, о чем ты, — усмехнулся Лейтон, смахнув с плеча волосы, на которые засмотрелся Дэйн, которого Лейтон вечно гипнотизировал своими волосами, глазами, родинкой на лице и рассеченной в детстве бровью, шрам на которой всегда привлекал лишнее внимание. — Я же всегда переводился, а идти на балы с теми, кого я едва знаю, я не хотел. Тем более, не люблю это все. Я приемы дома еле выношу, вечно всем улыбаюсь, выставляю себя идеальным, стремлюсь со всеми познакомиться, мне это не нравится. А эти балы — сущий кошмар вообще. — Ты мне так напоминаешь нашего Джеймса, который просто болезненно ненавидел всякие приемы, — со смешком выдал Дэйн, не заметив на лице Лейтона недоумевающее выражение лица, ведь он-то вообще не понимал, каким был этот Джеймс, кем он был и что из себя представлял. — Но этот-то бал ты не пропустишь? — Конечно, нет… — с потаенной улыбкой, глядя на Паркер, проговорил Лейтон. — Я бы очень хотел, но… мы же должны пойти туда вместе. — Ладно, давайте еще кое-что решим. Обычно это всегда дается трудно, — сказала Паркер, переминаясь с ноги на ногу и отрывая взгляд от блокнота, делая мученическое лицо. — Цветы… — Оу, черт, — усмехнулся Джерман, закатив глаза и громко вздохнув. Кто-то повторил то же самое, кто-то замялся, кто-то задумался, а Паркер только закивала, увидев эту картину и поняв, что да, это ВСЕГДА дается трудно, потому что в академии были одни парни плюс девушка, которая не слишком любила копаться в таких вещах. Чтобы красиво украсить зал, всегда спрашивали мнение миссис Кравских, а еще и Гордона, который, кстати, в этом очень хорошо понимал. — Ну так… есть идеи? Ну, хоть какие-нибудь… Ну, хоть одна… — Паркер умоляюще посмотрела на каждого, кто стоял перед ней, и в конечном итоге остановила свой взгляд на Вилли, который, покусав губы и помявшись немного, уверенно выдал: — Может, герберы? — повисло молчание, в такие моменты все всегда оценивали реакцию друг друга, а Паркер оценивала все реакции сразу, быстро глядя на все эти лица, что были перед ней. — Кто-то совершенно ничего в этом не смыслит… — категорично сказал Лори, который, по счастливой случайности, стоял рядом с Кравитцем. Точнее, не по случайности. Кравитц сам встал рядом с ним, но это было на подсознательном уровне, он просто привык, что Лори был все время рядом, под рукой, так сказать. Вилли чуть изменился в лице, услышав это, и скосил глаза на Лори, сделав из своего обычно сладкого и эмоционального лица самое спокойное выражение, не передающее никаких эмоций. — Самый занудный зануда всей школы чем-то недоволен? — спросил он с ядом в голосе, но даже этот яд сочился сиропом и пах чем-то сладко-приторным. — Да, недоволен, — усмехнулся Лори, сложив руки на груди и почувствовав, как все внутри сжалось и подскочило от этого короткого диалога с Кравитцем, — твоим чувством вкуса, например. — О, да-а, оно у меня всегда было никаким, — с великой иронией в голосе согласился Кравитц, даже кивнув. — Особенно на парней, — добавил он то, что резануло по слуху Хэйла, который сжал губы в одну линию, повернувшись к Вилли всем телом и заглянув ему в лицо с какой-то обидой в глазах. — Конечно, никаким. Ты ведь помимо всех своих пошлых и неотесанных малолеток умудряешься западать на занудных и неинтересных принцесс, правда? — Проверь свои источники информации, Хэйл, — усмехнулся Вилли, проведя пальцем по подбородку и натянуто улыбнувшись. — Я вообще ни на кого не западаю, — твердо произнес Вилли давно ставшую шаблоном фразу, не понимая вообще, какого черта он сейчас это все несет и зачем вообще спорит с Хэйлом, с котором поклялся либо больше не вступать в контакт, либо помириться уже, чтобы не действовать друг другу на нервы. Тем же вопросом задавался и Лори, у которого были те же цели, только вот мириться первым он не хотел, гордости у Хэйла было хоть отбавляй. — Может… прекратите эту потрясающую дискуссию? Вы выносите мне мозг, — устало протянула Паркер, закатив глаза. — Еще предложения по поводу цветов будут? — Гвоздики? — тихо спросил Эшли, чуть выгнув черную бровь, привлекая к себе всеобщее внимание, особенно внимание Джинкса, который вылупился на него каким-то уставшим взглядом, будто бы он устал конкретно от Эшли и его слов. — У нас выпускной, а не похороны, — усмехнулся он, покачав головой и посмотрев на Паркер, на лице которой красовалась улыбка. — Может, орхидеи? Хотя нет… они пахнут противно, да и какие орхидеи на балу, им там не место.. — Тогда, может, белые лилии? — спросила Паркер, поняв, что пока она что-то не скажет, то никто ничего не решит в итоге, а ее слова привыкли слушать, что бы она ни сказала, какой бы цветок она ни выбрала. Всем хотелось побыстрее разобраться со всеми проблемами. — Что за… безвкусица? — вдруг услышала Паркер голос того, кого не видела в первых рядах и кого вообще не ожидала здесь увидеть, потому что не звала. Все обернулись на Мэриел, который стоял в расслабленной позе, со скрещенными на груди руками и очень утомленным лицом, будто ему пришлось выслушать только что полный бред, от которого он устал. Паркер тоже увидела его, такого одетого, как всегда, модно и круто, что красило его фигуру, с прекрасно уложенными волосами и красивым макияжем на глазах, что делало его взгляд выразительнее и ярче. Даже она не умела так краситься, даже ей это казалось ненужным. Но один вид Мэриел снова пробудил в Паркер раздраженность и желание кого-нибудь придушить поскорее, пока под руку не попался, собственно, сам Стэйси. Каждое слово будило в ней зверя, а Мэриел, наоборот, решил больше не ссориться масштабно со старостой, лучше было на время притихнуть и не наживать еще больше врагов. Но сдержать эти комментарии он все-таки не смог. — Какие лилии на балу вообще? Вы бы определились с тем, чего вы хотите от этих украшений, — взглянув на Паркер, сказал Мэриел своим ровным голосом. — Розы. Только розы и желательно красные. Или гиацинты, только голубые, под цвет формы, если уж решили сделать голубой ведущим цветом. Все же элементарно, зачем превращать этот вечер в полную безвкусицу? Да еще и этот викторианский стиль… — Мэриел сжал губы в одну линию и категорично покачал головой, выражая недовольство. — Бред. Чья это, вообще, была идея? — Моя, — выразительно сказала Паркер, натянуто улыбнувшись и внимательно уставившись на Мэриел, который перестал бегать глазами по людям, остановившись на Паркер своим насмешливым взглядом. — А, теперь понятно. Викторианский стиль? Ты серьезно? Эта идея устарела несколько лет назад. Да даже в прошлом году все школы именно в таком стиле и проводили свои выпускные. Повторяемся, — усмехнулся Мэриел, перемнувшись с ноги на ногу и взглянув рыжей старосте в глаза. - Ну, мне давно уже стало известно, что у тебя совсем нет вкуса на такие вещи. Ты просто не чувствуешь эту красоту, вот и все. Но это не твоя вина, подумаешь. — Ты здесь, вообще, откуда взялся? — убийственным голосом спросила Паркер, выгнув бровь. — Я? Я здесь с самого начала был. — Я догнала. Какого черта ты здесь с самого начала, если я тебя не звала? — все притихли, по очереди косясь на этих двоих, как на зарождающийся апокалипсис, потому что все уже были наслышаны про эту новую и жаркую вражду, которая разгорелась в стенах Раундвью. — Как грубо, — театрально проговорил Мэриел, сдвинув брови на переносице. — Вообще-то, мне и не нужно было, чтобы ты меня звала. Я же тоже староста с недавнего времени, ты не знала? — Ты? Староста? — нервно усмехнулась Паркер, улыбка с лица которой тут же пропала, как только она поняла, что слухи не шутили и Гордон действительно назначил его старостой, как и обещал. И по его лицу она видела, как его радовал тот факт, что он теперь тоже староста. Что он такой же, как и она. Что он снова пытается занять ее место, намереваясь столкнуть ее с ее пьедестала. Она видела эту цель. Видела, что он готов был ее осуществить и совсем не остановился. Такие люди не умеют останавливаться, их нужно насильно брать и останавливать.- Если ты староста, то ты должен знать, что каждый староста должен выполнять свою обязанность в организации выпускного бала. И ты видишь, как этим занимаемся мы. А ты? Что делаешь ты? — А я тоже участвую в организации, — легко пожав плечами, сказал Мэриел, слабо улыбнувшись. — Я занимаюсь приглашениями. — Что? — громко вырвалось у Паркер с возмущенным смешком. — О-оу… — протянул Грант, прикрыв глаза и закусив губу, прекрасно понимая, что только что произошло и что будет дальше. — Паркер, только… — Какого черта? Это Я занимаюсь приглашениями, — сделав акцент на слове «я», сказал Паркер, указав на себя рукой и чуть сузив глаза, в то время как спокойствие Мэриел других стало уже напрягать. — А тебе Гордон ничего не говорил, что ли? Он поручил это мне, потому что подумал, что ты… немного устала, по его словам, — с легкой иронией произнес Мэриел, поведя плечом. — Тебе он поручил заняться фотографиями. Видимо, не передал еще… — Какого… — Паркз, спокойно, — проговорил вполголоса Лейтона, тронув Паркер за плечо и заглядывая ей в лицо, чтобы отвлечь старосту хоть на секунду от лица Мэриел. И Паркер послушалась его, прикрыв глаза и громко вдохнув и выдохнув, сжимая одну руку в кулак, а вторую поднимая на уровне лица. — Так… ладно… ладно, — проговорила она, открывая глаза и оглядывая собравшихся учеников. — Вы все идите дальше в фехтовальный зал, там еще куча вопросов, которые нужно решить. Все, кроме тебя, — уже громче сказала Паркер, когда все зашевелились и поплелись на выход. Она указала пальцем на Мэриел, который тоже сдвинулся с места, обернувшись и недоумевающе посмотрев на старосту своими большими глазами. И все остановились, покосившись на Паркер и Мэриел, которые стояли друг напротив друга, будто готовясь напасть, и никто не хотел уходить, потому что они понимали, что что-то явно пропустят, что их нельзя оставлять вдвоем, что они поубивают друг друга в следующую секунду.- Я же сказала, черт возьми. Выметайтесь отсюда, — еще громче и строже рявкнула Паркер, указав рукой на дверь, и все вышли только потому, что с ними остались Грант и Лейтон, который кивнул всем остальным, будто говоря этим кивком, что все было под контролем. — Ты, я смотрю, совсем не собираешься успокаиваться, да? — спросила Паркер, сделав несколько шагов к Мэриел и встав так, что их разделял всего один маленький шаг и дотянуться друг до друга кулаками было вполне реально, что очень не радовало Мэриел, но у Паркер были совсем другие планы. И Грант видел это по ее настроению, правда, он еще совсем не понял, что именно она затевала. — Я, вроде, ничего и не делал. Это тебе вечно что-то не нравится, — спокойно сказал Мэриел, глядя Паркер в глаза. — Что за игры с постом старосты и обязанностями? Ты снова решил попробовать занять мое место? — с усмешкой спросила она, и в ее голосе Стэйси услышал, что у него это никогда не получится. И ему стало смешно. В буквальном смысле. — Да куда дальше-то? Я уже делю с тобой «твое» место, — специально тихо ей в лицо сказал Мэриел, притворно улыбаясь. Лейтон посмотрел на него очень подозрительно и недоброжелательно, потому что весь Мэриел вызывал в нем какие-то странные чувства из-за того обмана и этой вражды с Паркер. Ему было противно от этого всего, но он ведь не мог просто взять и выгнать его из школы. — Я совсем не понимаю, ты серьезно или просто пытаешься взбесить меня… — проговорила Паркер, качнув головой и глядя на то, как Мэриел потирает губы, будто размазывая невидимую помаду. — Это все — игра на публику, — легко ответил Мэриел, чуть склонив голову набок и посмотрев на Лейтона и Гранта. — Публика почему-то предпочла остаться здесь. — Ты будто снова бросаешь мне вызов. — Это наша личная война, не думаешь? — выгнув бровь, спросил Мэриел таким же голосом, что и Паркер, отчего у Лейтона даже случилась слуховая галлюцинация. — Кто из них это сказал? — тихо спросил он, взглянув на задумчивое лицо Гранта. — Я тоже не понял… — Да, это война, но мне не нравятся твои методы, — усмехнулась Паркер, покачав головой. — Я к таким методам привык. Только так и умею. — Значит, я научу тебя воевать по-другому, — сказала Паркер, чуть приподняв уголки рта и заставляя Мэриел перестать улыбаться. — Не знаю, кто тебя учил этому всему и почему ты считаешь, что это нормально, но здесь, в Раундвью, мы привыкли решать все проблемы совершенно другим путем. — И каким же? — вздернув подбородок и опустив руки вдоль тела, спросил Мэриел, ожидая услышать все, что угодно, но Паркер только повела плечом и дернула бровями, усмехнувшись. — Дуэль, — сказала она, сразу же замечая замешательство на лице Стэйси. — Дуэль на шпагах, все стандартно. Мы привыкли улаживать все именно так. Если тебе есть что сказать, скажи мне в ходе дуэли. Так не будет соблазна взбеситься и привлечь к себе лишнее внимание. И, кстати, да, внимание… Я не думаю, что оно уместно. Это все же «наша» война. Поэтому давай проведем ее после отбоя, у меня есть ключи, и с этим проблем не будет, — Мэриел понял, что Паркер не шутит, ровно тогда же, когда это понял и Лейтон, у которого даже рот открылся от шока и недоумения. Гранту это тоже казалось абсурдом, и даже мурашки пробежали по коже, но он только промолчал, когда как Лейтону хотелось сказать очень многое. — Значит, дуэль? — уточнил Мэриел, сомневаясь, но тщательно не показывая этого сомнения. — Ночью? Я согласен. — Да. Я даже предлагаю выбрать секундантов. Понятное дело, что это все для лишнего пафоса, но они просто будут свидетелями того, что все пройдет нормально и я случайно не убью тебя, а то ты умеешь взбесить, — холодно сказала Паркер, дернув бровями. — Ну что? Выбираешь? — Нилан. — Лейтон, — выбрала следом и Паркер, немало удивившись, когда услышала имя того, кого решил выбрать Мэриел. — Да ты серьезно? — протянул Лейтон, до сих пор не понимая цели всего этого. Нет, до него дошло намерение Паркер поговорить таким способом, и дуэль была вовсе не важна. Было важно то, что разговор будет идти во время боя, и это всегда было намного легче простой ссоры. Лейтон и сам улаживал так многие конфликты, но в его случае все это было на равных. — Ты согласен или нет? — переспросила Паркер, обернувшись и взглянув Лейтону в глаза. И тот, поколебавшись немного, кивнул, взглянув на Мэриел, у которого на лице было написано, что ему эта идея вообще не нравилась. И когда Лейтон взял Паркер под руку и отвел ее чуть в сторону, к Мэриел подошел Грант и неожиданно положил руку на его плечо, совсем не в тему улыбнувшись, будто это все было какой-то шуткой. — Да ты не волнуйся. Она всегда сначала слишком горячится, в итоге все все равно выходит не так, как кажется, — произнес он, взглянув в глаза Мэриел, которые были какими-то немного уставшими от жизни. Что ж, он попытался затаиться и не начинать кровавой бойни с Паркер, которую очень не хотелось начинать именно с ней, потому что она резко отличалась от всех тех девушек, которых знал до этого Стэйси. Он попытался все оставить, как есть, и больше не высовываться. Попытался воспринимать девушек, как нормальное явление рядом с собой. У него просто не получилось. Снова. — Объясни мне, что происходит, Паркер? — спросил Лейтон вполголоса, приближаясь к Паркер и чуть не сталкиваясь с ней висками. — Ты собралась устроить ему дуэль? Чем ты думаешь? — Если он думает, что сможет и дальше делать то, что вздумается, то он ошибается, Лейтон. Я просто покажу ему его место… — Паркер, он ни разу в жизни не фехтовал, — отчаянно произнес Лейтон, попытавшись до нее достучаться, но девушка только хмыкнула и вырвала свою руку их хватки Лейтона, выпрямившись и одернув свой голубой пиджак, как-то надменно посмотрев в сторону Мэриел. — А вот это уже не мои проблемы. *** — Почему именно я? — Нилан посмотрел на Мэриел, который, достав из шкафа спортивный костюм, бросил его на кровать, принявшись стягивать с себя кофту. Он опять раздевался перед ним, только теперь это не было какой-то игрой в шпиона, потому что Мэриел, вроде бы, даже не возражал, что Нилан смотрит на его худое и обнаженное тело. Хотя если так подумать, то с чего он вообще должен был возражать? Стэйси был таким же парнем, как и Нилан. Ладно, не совсем таким же, но он был парнем, а парни не стесняются друг друга, верно? Похоже, Нилан сейчас пытался успокоить себя тем, что все именно так и было. — Ну… мне некого было больше назвать. А мы же, вроде, друзья, верно? — спросил Мэриел, повернув голову на Нилана и заглянув в его ярко-голубые глаза. Стормак выгнул одну бровь, внезапно вспомнив тот их разговор, когда он назвал себя и Мэриел «друзьями». Вообще-то, тогда он сделал это для того, чтобы успокоить его и ту зарождающуюся истерику, он не был уверен, что они действительно были друзьями. Но сейчас Стэйси смотрел ему в глаза с таким выражением, что Нилан не мог ответить ему «нет», он не мог даже отрицательно покачать головой, потому что, похоже, Мэриел действительно считал, что Нилан — его друг, выбрав его своим секундантом. Ему невозможно было отказать хотя бы из-за его глаз, которые не хотелось разочаровывать отрицательным ответом. «Что ж, Нилан, хотел друга — получи и распишись», — со вздохом подумал Стормак, вспоминая свою недавнюю тоску по Джеймсу и то одиночество, что он испытывал все эти месяцы. — Значит, больше попросить было некого… — кивнув, повторил Нилан, скользнув взглядом по обнаженной спине Стэйси, на которой желали его каштановые и пышные волосы. — Ну, я думаю, мало кто согласился бы принимать в этом участие и быть моим секундантом. — О нет, поверь, многие бы согласились быть ТВОИМ секундантом при одном условии, — усмехнулся Нилан, и Мэриел обернулся на него, натянув на себя майку и вопросительно посмотрев Стормаку в глаза. До Нилана дошло, что Мэриел не совсем понял его намека, и подергал бровями, посмотрев на него таким взглядом, который трудно было не понять. — А, да, точно, — воскликнул Мэриел, быстро покивав и поджав губы, принявшись собирать волосы в хвост. - Ну, тем более, я не ошибся, выбрав тебя. Ты же не будешь ставить никаких условий. Тем более «таких». — Ладно, я понял. В любом случае мне придется туда пойти, хотя мне не очень интересно будет смотреть на то, как тебя превращают в отбивную. — Думаешь, так и будет? — вдруг спросил Мэриел, снова повернувшись к Нилану и опустив руки вдоль тела. Стормак внимательно на него посмотрел, поджав губы и не врубаясь, что ему ответить. Наверное, Мэриел надеялся, что у него все получится и он не зря затеял бой с Паркер, но нужно же и оценивать реальную ситуацию. И все было явно не в пользу Стэйси. — Зачем ты вообще согласился на это? — вместо ответа спросил Нилан, чуть сузив глаза. Мэриел пожал плечами, отведя от Стормака взгляд. — Мне не хотелось, чтобы все думали, что я такой слабак, чтобы отказать девушке в вызове на дуэль, — произнес он, садясь на кровать и вздыхая. - Я, блин, сам этого не хочу. Мне это все уже осточертело, если честно. Я даже идти туда не хочу, потому что прекрасно знаю, что будет дальше. Я только унижусь, хуже некуда… — сказал Мэриел таким тоном, что Стормак не смог на него не посмотреть. Этот Мэриел был не похож на того, кто постоянно ссорился с Паркер в коридорах школы. За этим точно что-то скрывалось, только вот Нилан не мог понять, что именно. Какую тайну нес в себе Стэйси и почему он шел ради этого на такие жертвы? Почему он просто ищет себе новые проблемы, а не пытается решить те, что уже есть? — Ты, наверное, считаешь меня трусом, — даже не спрашивая, а будто констатируя факт, сказал Мэриел, и Нилан встретился с ним глазами, которые всегда казались ему симпатичными и без косметики, как сейчас. Он вообще выглядел как-то слишком по-домашнему в этом спортивном костюме, подчеркивающим его фигуру, с собранными волосами и чистым лицом. Редко, когда удается увидеть его таким. — Ты, блин, согласился на дуэль с одним из чемпионов школы по фехтованию. Я уже не могу считать тебя трусом. Ненормальным - да. Но не трусом, — Нилан усмехнулся, встав с кровати и заметив слабую улыбку на лице Мэриел. — К тому же, это хоть как-то разнообразит твою жизнь. И пошли уже, а то мы и так опаздываем… — Да в ней столько разнообразия, что уже тошно, — пожаловался Мэриел, все же вставая с кровати и нехотя подходя к двери. Стормак издал смешок и положил руку ему на плечо, чтобы хоть как-то подбодрить его, ведь не все было так плохо. Нилан знал, что Паркер имела какую-то свою личную особенность, про которую, возможно, никто и не знал. Она никогда намеренно не сделает никому больно, если же этот кто-то этого не заслужил. На первый взгляд, их вражда с Мэриел была веской причиной убрать Стэйси из школы, но, если так посмотреть, Паркер куда больше хотела узнать причину такого его поведения, и из школы она точно не выгонит его раньше, чем узнает эту самую причину. Поэтому Нилан сейчас не был так уверен в том, чем же была на самом деле эта дуэль: желанием Паркер опустить Мэриел и реально показать ему его место или же желанием вывести его на разговор и заставить обосновать как-то свои действия. — Я уже думала, ты не придешь, — сказала Паркер, как только в зал зашел Мэриел, а за ним и Нилан, который шел, засунув руки в карманы и разглядывая фехтовальный зал, в котором горела всего одна люстра, поэтому здесь не было так светло, как обычно. — Размечталась, — фыркнул Мэриел, осмотрев старосту, которая была одета так же, как и он, в какой-то облегающий спортивный костюм, который вырезом открывал ее красивые формы, чего у Мэриел не прокатывало, зато через его костюм было прекрасно видно то, что у него были проколоты соски, куда до этого пялился Нилан, а теперь и Лейтон, который подошел, чтобы отдать шпагу. — Ты хоть раз фехтовал? — спросил он у Стэйси, оторвав взгляд от его груди. Мэриел забрал у него шпагу и, повертев ее в руках, неуверенно посмотрел Лейтону в глаза. — Фехтовал. — И как успехи? — Хреновые. — Не сомневался, — со вздохом выдал Лейтон, обернувшись и посмотрев на Паркер, которая о чем-то говорила с Грантом и Абелем, которые просто пришли посмотреть, а выгнать их не получилось. — Тогда, если хочешь совет, просто защищайся. Я уверен, это закончится быстрее, чем ты успеешь досчитать до ста. Мэриел чуть сузил глаза, приподняв одну бровь и взявшись за шпагу уверенней, сжав пальцами холодную рукоятку. Лейтона заметил это его настроение и даже удивился, вглядываясь в его аккуратное и совсем женское лицо. — Ты так сильно меня принижаешь, — заметил Мэриел, но в его словах не слышалось обвинения. Все-таки Лейтон точно все еще был обижен на него за его игры, он имел право считать Мэриел никем. — Поверь, дело далеко не в этом, — уверенно сказал Лейтон, дернув головой и отойдя обратно к Паркер, которая выпрямилась, встав напротив Мэриел. Стэйси наконец заметил, что в зале они присутствовали не одни, увидев сидящих на трибунах Гранта и Абеля, что одновременно ему подмигнули, встретившись с ним взглядом. От этого ему стало еще хуже, ведь он надеялся, что здесь они будут одни и его позор больше никто не увидит. Ему действительно не хотелось лажать перед Паркер. Еще больше ему не хотелось начинать с ней бой, потому что Мэриел знал, что после этого их войну точно уже будет ничем не остановить. Он соврал бы, сказав, что хотел этой войны. Это получилось как-то само собой, это УЖЕ было заложено в природе Стэйси, и он просто не сумел это вовремя остановить, за что себя сейчас ненавидел. Он умел находить себе проблемы, умел совершать ошибки, но ведь он просто раз в жизни хотел выйти победителем, а не дать победить очередной д.е.в.у.ш.к.е, которые всегда его ненавидели. Возможно, он ошибся, и Паркер была не такой, но сейчас уже было поздно об этом думать. — Начинайте уже, всю ночь будете собираться? — кинул Грант, глянув на свои наручные часы и перекинув руку через шею Кая, прижав его к себе и устроившись на трибунах поудобнее. Паркер кивнула и стала крутить шпагу в одной руке, пытаясь взять ее поудобнее и покрепче. Мэриел посмотрел на это и на то, как она к нему подходит, а потом обернулся почему-то на Нилана, который стоял сзади в расслабленной позе. Тот ему как-то уверенно кивнул, чуть приподняв брови, и Мэриел снова повернулся к Паркер, выставив шпагу вперед и встав в нужную позу. — Напомни, зачем мы это делаем? — спросил Мэриел у Паркер, и та замахнулась, ударив по его шпаге так сильно, что она чуть не вылетела из его рук. В этот момент Стэйси понял, что ему нужно собраться, ведь он явно не ожидал такой силы от какой-то девушки. — Затем, что по-другому ты не понимаешь, — сказала Паркер, сделав шаг назад и развернувшись к Мэриел другим боком. — Да что именно я должен понимать? Это я тебе мешаю, а не ты мне! — громко сказал Мэриел, чтобы его голос был слышен за лязгом шпаг. — Если бы ты был нормальным и не ставил себе цели занять здесь мое место, то ты бы мне не мешал! — Паркер наносила ему удар за ударом, а Мэриел делал так, как сказал ему Лейтон — он просто защищался, не пытаясь на нее нападать, потому что это было просто бессмысленно. Он бы только выставил себя полным дураком, попытавшись на нее напасть. — Да с самого первого дня моего появления в школе ты уже знала, что у нас ничего не будет «нормально» и мы постоянно будем друг другу мешать, разве нет? — выплюнул Мэриел, поднимая шпагу и сцепляясь с Паркер в схватке за шпагу, которую староста пыталась выбить у него из рук. Лязг железа на мгновение прекратился, они остановились, давя шпагами друг на друга, а Мэриел все казалось, что если сейчас ее шпага соскользнет, то она полоснет ею ему прямо по шее, что немного напрягало, на самом деле. — Не пытайся перевести все стрелки на меня, — негромко прошипела ему Паркер, буквально слыша то, как Мэриел тяжело и отрывисто дышит, хотя староста запыхалась больше, ведь это она постоянно нападала, а Стэйси просто пытался защититься. — Не переводи стрелки на меня, потому что мне было плевать на тебя и твое существование до тех пор, пока ты не решил украсть у меня Лейтона, — Паркер быстро отстранилась от Мэриел и сделал финт своей шпагой, убирая ее от шпаги модели, чтобы она действительно не соскользнула и не полоснула ему по лицу или груди. Все-таки они были без костюмов, это придавало особый риск их дуэли. — Ты хотела сказать «Гранта»? — уточнил Мэриел, снова успев подставить свою шпагу под шпагу Паркер, бешено следя за ее движениями. Паркер в этот момент казалась ему какой-то дикой. Он никогда не видел, как она фехтует, никогда не присутствовал на ее боях или тренировках. Ему трудно было представить, что обычная девушка, с совсем не крупным телосложением может фехтовать так сильно, делая быстрые развороты, также быстро переставляя ноги, меняя позы и так сильно ударяя шпагой по шпаге Мэриел, что та дрожала у него в руках, поэтому ему пришлось просто вцепиться в нее мертвой хваткой, чтобы она просто не вылетела у него из рук. — Ты взбесилась еще тогда, когда я начал общаться с Грантом, не надо гнать на ту ситуацию с Лейтоном! — сказал Мэриел, думая, что Паркер его, вероятно, и не услышала из-за звона шпаг и громкого дыхания. — Лезть к нему с «такими» намеками ты называешь «просто общаться»? Хватит, блин, строить из себя недотрогу, которой очень не хватает друзей и внимания, черт возьми. «Просто пообщаться» он решил! Ты совсем за тупую меня держишь? Решил стать идеальным другом каждому в этой академии? Это какой ценой, черт возьми? — прекрасно все расслышав, сказала в ответ Паркер, чей голос звучал отрывисто и очень громко, прокатываясь по залу и смешиваясь с лязгом их шпаг. Она продолжала нападать, а Мэриел продолжал отходить назад, еле успевая подставлять свою шпагу под ее удары. Он все думал о том, что было бы, если бы он просто не успел однажды выставить защиту. Она бы реально ранила его или все-таки остановилась бы? Хотя он сомневался, что на такой скорости можно было вовремя остановиться. — Это разве не у вас, девушек, вечное желание быть лучшими и идеальными? Разве не вы так ненавидите оставаться на втором плане, пропуская вперед соперницу? Разве не вас так выносит и выводит из себя, если рядом с вами внезапно появляется кто-то лучше вас? — Ты считаешь, что ты лучше меня? — даже усмехнулась Паркер, снова с силой ударив его по шпаге, которая дрогнула в руках Мэриел, но которую он удержал все-таки, на секунду даже испугавшись, что сейчас выронит ее. Вид Паркер перед собой начал его раздражать и заставил чувствовать злость по отношению к себе снова. Он хотел хоть на мгновение отвести от нее глаза, посмотреть в сторону окна, за которым было сейчас очень темно. Хотелось посмотреть хотя бы на Лейтона или обернуться к Нилану, чтобы увидеть, с каким лицом он смотрит на их бой, или глянуть в сторону Гранта и Абеля, которые о чем-то переговаривались, он слышал. Что же они обсуждали? Может, делали ставки, может, спорили, когда это все закончится. Мэриел не слышал и посмотреть на них не мог, потому что стоит упустить Паркер из виду хоть на мгновение, и она тут же выбьет шпагу у него из рук. Он никогда раньше не дрался, он вынужден был приковывать глаза к ней, к ее лицу, к ее глазам, к ее рукам и особенно к ее шпаге, которая слишком быстро двигалась в воздухе. Это все безмерно на него давило, Мэриел отбивался от Паркер с какой-то заметной суетой, ему просто хотелось остановить бой. — Чего ты молчишь? — кинула ему Паркер, выводя Стэйси из какого-то тупого транса. Он моргнул, и она ударила по нему снова, подходя все ближе и ближе. — Считаешь себя лучше меня, поэтому пытался перетянуть на свою сторону моих друзей, моего парня, занять мое место? — Ты сама позволяла мне быть лучшим все это время, — как бы невзначай отметил Мэриел, встретившись вдруг со старостой взглядом. Она будто бы удивилась даже, причем очень искренне, дернув бровями и усмехнувшись, сделав пару шагов назад и сменив позу, позволив тем самым Мэриел выпрямиться и вытянуть руку со шпагой, потому что он уже устал на самом деле от ее наступлений, она ему вздохнуть в прямом смысле этого слова не давала. — Так у нас было какое-то соревнование все время? Ты не ставил меня в известность, — резкий удар и лязг шпаг заставил Нилана вздрогнуть и прийти в себя от каких-то внутренних размышлений, что охватили сейчас все его сознание. Он, как и Лейтон, не мог перестать думать об этих двоих, которые решили устроить дуэль в час ночи, что было, конечно, вполне себе в духе Раундвью, но обычно приносило хоть какое-то удовольствие хоть кому-то. Сейчас же никто плюсов в том, что происходило, не видел, хотя каждый понимал, что это было единственным способом решения проблемы. Сейчас отсюда либо кто-то выйдет победителем, либо… «Нет, этого точно не будет», — усмехнулся про себя Стормак, внезапно подумав о перемирии. — Я думал, ты сама догадаешься, — ответил Мэриел на колкость Паркер, смахивая свой хвост из волос с плеча обратно за спину, Паркер рефлекторно сделала то же самое, принявшись снова искусно нападать, пытаясь выбить шпагу из его рук. Ее бесило то, что он просто защищался и даже не пытался драться. Защиту он то ли от адреналина, то ли от внезапно появившихся навыков в фехтовании ставил отличную, и может быть, если бы он попробовал нападать, их бой уже не казался бы таким односторонним. Сейчас же Паркер казалось, что ее просто игнорируют, вот и все. — У тебя не жизнь, а одно сплошное соревнование, — выпалила она¸ как бы упрекая Мэриел в этом. — Ты слишком привык к роли модели. Вылез из низов и быстро влился в эту высокую жизнь с постоянной конкуренцией, где ты просто обязан бороться за свое право быть лучшим. Но ты, черт возьми, путаешь свою карьеру с реальной жизнью, где твои модельные штучки не всегда прокатывают. Пытаешься сделать так, чтобы все повелись на твою внешность, тебе самому потом не обидно, что все видят в тебе тупую обложку и абсолютно пустое содержание? Еще и меня втянул в свои долбанутые игры… Мэриел хотел возразить и сказать, что он привык к конкуренции намного раньше, чем стал моделью, что он просто вынужден был к этому привыкнуть, каждый день пытаясь бороться за право быть лучшим. Но ни слова не слетело с его губ, потому что Паркер, видимо, решила навсегда отбить в нем желание побеждать, опустив его своей победой, такими сильными и искусными казались Мэриел сейчас ее удары. — Здесь становится жарко, — заметил Грант, даже выпрямившись и перестав закидывать ноги на спинку сидения, что находилось впереди. Абель ничего ему не ответил, а принялся только с присущей ему холодностью переводить взгляд с Мэриел, что отступал, на Паркер, которая, кажется, никогда не устанет нападать. Кай не знал, что в такие момент его губы сжимались и становились ровной линией на его бедном лице, зато это всегда замечал Грант, и его вечно поражала эта способность Кая так спокойно относиться ко всему, если это, конечно, не относится к их отношениям, в которых Абель становился внезапно чувствительным и очень эмоциональным. — Мне интересно, она реально его сегодня проткнет шпагой, и, если да, что потом делать с трупом? — также спокойно произнес Грант, снова переведя взгляд на дуэлянтов, но так и не выпустив из руки руку Кая, которая, как и обычно, была какой-то холодной, но очень приятной. — Ты представь, как нам за это все достанется в этом случае, — вдруг прервал поток мыслей Гранта голос Кая, заставив его взгляд оживиться и снова вернуться к этому аккуратному профилю, на котором всегда красовалось выражение полного спокойствия. — Второго убийства репутация Раундвью просто не выдержит… — Все-таки ты типичный представитель Раундвью, — усмехнулся Грант, закидывая ногу на ногу и склоняя голову в сторону Кая. — Думаешь не о безопасности Стэйси, а о том, как нам всем за это влетит и как подпортится репутация Раундвью. — Пока Гордон учится в этой школе, найди мне хотя бы одного человека, которого не будут волновать последствия любой выходки, — будто напомнил Кай, и Грант с ним невольно согласился, ведь отвечать перед Гордоном за какие-то такие дела не хотелось точно никому. Вряд ли бы он, конечно, сильно наехал, узнав об этом, ведь в этом была замешана Паркер, а она пользовалась его доверием, об этом знал каждый, за исключением самой Паркер, которая вечно жаловалась на недостаток внимания с его стороны. Но Грант был уверен, что за убийство бы им точно влетело, об этом он тоже успел подумать, глядя на то, как решительно нападала на Мэриел Паркер, которую он не часто видел такой то ли разозленной, то ли раздраженной. Странно, ведь только недавно Грант задавался вопросом, смогут ли они все прожить эти два от силы месяца без каких-либо происшествий или все же Раундвью должна была еще как-то отличиться в этом году? — Хватит делать какие-то выводы из моей жизни! Ты меня даже не знаешь, — сказал Мэриел, отодвигая от себя шпагу в те моменты, когда Паркер на мгновение останавливалась, чтобы без преград посмотреть ей в глаза. — Не думаю, что в твоей биографии есть что-то, что заставит меня думать иначе. — Не делай вид, что знаешь меня. Я все это время пытался занять твое место и завести друзей не для того, чтобы показать, что я лучше тебя! — А для чего тогда? Зачем довольно известной модели добиваться внимания, если все внимание и так приковано только к тебе, — все никак не понимала Паркер вот этой вот простой истины, которой так не хотел делиться Мэриел. И Мэриел не стал ей отвечать, потому что не знал, что именно сказать и как это прозвучит. Он лишь сжал губы и отрывисто вздохнул, поднимая руку и успевая выставить перед своим лицом, чтобы по шпаге ударила шпага Паркер. Это молчание Мэриел бесило Паркер только еще больше. Она уже чувствовала, как эмоционально опустошается, проведя эту необходимую терапию и выплеснув практически все эмоции в этой дуэли, что делала постоянно, когда у нее случался вот такой передоз эмоциями, чтобы просто голыми руками не убить человека, с которым приходилось иметь дело. И сейчас она понимала, что ее начинает отпускать, хотя Мэриел еще ни разу не попытался напасть на нее, зато она отчаянно нападала и нападала, будто вовсе не чувствуя усталости. И ее раздражало его молчание и то, что он посчитал нужным не ответить на вопрос, а просто промолчать, снова игнорируя ее. — Какого черта ты молчишь? — выпалила она, нанося ему удар в каждую паузу, что она делала между словами. — И почему ты не дерешься со мной?! — Да потому что я не хочу с тобой драться! — также громко выпалил Мэриел в тот момент, как Паркер нанесла ему еще один сильный удар, внезапно расслабив руку и позволив шпаге вылететь у него из рук, отлетев в сторону и с лязгом ударившись о пол. Лейтон и Нилан, оживившись на секунду, снова замерли, приковав свои взгляды к Паркер и Мэриел, а Абель даже встал, потому что внутри у него что-то подскочило, как только он увидел шпагу, остановившуюся прямо у шеи Стэйси. Паркер сама будто превратилась в статую, округлив глаза и продолжая держать шпагу на вытянутой руке, касаясь ее кончиком прямо ямочки между ключицами Мэриел, который только что открыл глаза, поняв, что его все-таки не зарезали сейчас. Время в зале фехтования будто остановилось на эти несколько секунд, если не минут, точно разобрать было нельзя. Но когда Паркер и Мэриел встретились глазами, то староста даже сделала вдох, похоже, первый за все это время. — Я же могла реально тебя поранить сейчас, — сказала она таким тоном, будто сам Стэйси не догадался, что только что произошло и могло произойти вообще. Он кивнул, так и не прикрыв раскрывшиеся сами собой губы. — Я… понял. Паркер тоже как-то неуверенно кивнула и наконец моргнула, опуская руку со шпагой и выпрямляясь, отходя от Мэриел на шаг или на два назад, переводя взгляд со шпаги на окаменевшего Стэйси, который выглядел как-то не слишком весело, хотя бой был по сути окончен. — Почему ты сказал, что не хочешь со мной драться? — таким же тоном спросила Паркер, дернув головой. Мэриел снова поднял на нее свои внимательные и большие глаза. — Потому что это правда. Я не хотел с тобой драться. И вообще всего этого не хотел… Я просто как-то подсознательно снова начал все это, а остановиться уже не смог. Я в этот раз… Я не хочу переводиться опять, — произнес Стэйси дрогнувшим голосом, сказав это будто самому себе, отведя взгляд в сторону и поморщившись, отчего складывалось впечатление, что он вот-вот заплачет. Паркер не очень понимала, о чем он говорит, и даже переглянулась с Грантом, который нахмурился, потянув Абеля за руку и заставляя его сесть обратно на сидения. — Не надо переводиться, — наконец сказал Нилан, поняв из этого всего, что Мэриел, похоже, планировал, как и многие новички, просто уйти из Раундвью подальше от проблем. — Просто расскажи, какого черта происходит и о чем ты сейчас говоришь, — сказала Паркер, бросая шпагу в сторону и начиная заламывать пальцы, которые устали постоянно напряженно впиваться в рукоятку. — Это долгая история, — качнув головой, сказал Мэриел, переставая пялиться куда-то в пространство и возвращая взгляд на Паркер, но поймав случайно глаза Лейтона, который вопросительно поднял брови, сложив руки на груди. Не похоже было, что все собирались расходиться, признав Паркер победителем. Кажется, все было немного по-другому. — У нас вся ночь впереди, — разведя руками, вполне спокойно сказала Паркер, приподняв одну свою бровь. Мэриел на нее как-то недоверчиво посмотрел, а она хмыкнула, подходя к трибунам и беря с одного из сидений бутылку воды. — Расскажи уже, почему ты так себя ведешь и что за этим всем стоит. Мне уже надоело рыться в догадках, поэтому давай так, — она опять обернулась снова на Мэриел и посмотрела на него совершенно не злым и не раздраженным, но все равно очень строгим взглядом, каким он и бывал обычно. — Ты все рассказываешь, и вот это все прекращается раз и навсегда, — сказала она, указывая пальцем на себя и на Стэйси. — Вам всем… что ли? — неуверенно спросил Мэриел, оглядывая каждого присутствовавшего здесь вопросительным взглядом. Он никогда раньше не говорил с кем-то на эту тему, а сейчас ему предстояло рассказать об этом людям, которых знал всего несколько недель. Но… если бы он не хотел рассказывать, он бы и не стал, верно? — Почему нет? — усмехнулся Абель, чуть выгнув свою светлую бровь. — Нам всем с тобой учиться. Мало ли, вдруг ты решишь такое провернуть с каждым из нас. — Нет, — с еле заметной улыбкой выдал Стэйси. — С вами — точно нет. — Почему так категорично? — спросил Грант, и Паркер переглянулась с ним, сложив руки на груди и посмотрев после этого обратно на модельное лицо Мэриел. Тот пожал плечами и встретился с Паркер глазами, сказав: — Потому что такое у меня происходит только с девушками, — Паркер нахмурилась и переглянулась с Лейтоном, который бросил на нее короткий, но очень выразительным взгляд, садясь на трибуны и расслабляя ноги. Все как-то выразительно затихли, а Мэриел отвел взгляд, складывая руки на груди. — У меня всегда были большие проблемы с девушками. Но последняя школа, в которой я учился, запомнилась мне больше всего, потому что там творился настоящий ад.