Пропасть под нами не пропасть III

Стену из отчаяния и негодования Лори все-таки пробила чья-то выходка, произошедшая на том же концерте, и уже в воскресенье Хэйл вышел из своей комнаты, в которой чуть ранее обещал себя похоронить. Все равно уединиться у него не очень получалось, потому что к нему в комнату постоянно кто-то приходил, начиная Ноа Ларсеном и заканчивая несменными лидерами академии, типа Кая Абеля и Гранта Фостейна. Они все откуда-то узнали, что произошло, и приходили его подбодрить или даже успокоить, потому что состояние у Лори было так себе, он полностью разочаровался в жизни. Он ценил эту поддержку и какую-то внезапную заботу о нем, объясняя это тем, что они все-таки проучились бок о бок семь лет, им и не может быть полностью плевать. В одном из разговоров Грант сказал Лори, что может отомстить обидчику, что Абель только поддержал, но Паркер остановила их грозные планы возгласом о том, что обидчику у.ж.е. отомстили, и ему этого, похоже, хватило. Лори тогда мало что понял, Паркер рассказала то, что слышала сама, а слышала она про слух, который пронесся по школе, что Брендон Смайт не смог выступать из-за травмы руки. Хэйлу тогда показалось, что ему послышалось или это его буйное воображение придумывает какие-то странные реплики, которые почему-то отпускает Паркер. Но нет, это было правдой. Брендон действительно не смог выступать, и травма действительно была. Один слух о том, что это случилось, пронесся по школе, а второй о том, кто это со Смайтом сделал, полетел вдогонку, но так и не нагнал первый, поэтому первое время все просто гадали, кто так поступил с подлым ублюдком Смайтом. Не гадал, наверное, один Лори, который и так догадывался, что без Кравитца не обошлось. Ведь когда Лори оправился от шока и более-менее успокоился, начав трезво мыслить, он глубоко удивился поведению Вилли, который подбежал к нему в зале, довел его до медпункта и еще посидел с ним там, прикладывая лед к его рукам. Банальная забота и помощь, но ее было так странно получать конкретно от Вилли, который редко общался с теми, с кем раньше спал, тем более, проявляя хоть какую-то заботу. Да, быть может, у них с Лори все было немного по-другому, но того факта, что они поссорились, разорвав договор, это не отменяло. Вилли снова стал для Лори типичным ловеласом, не заботящимся о себе и своем будущем, а Лори для Вилли — скучной занудой и идеалом правильности. Повел он себя странно, так резко вызвавшись помогать ему, но все можно было списать на недавнюю привязанность. Тогда это удивило Лори, но он не представлял, что самое большое удивление его ждет впереди. Почему-то Лори даже не сомневался в том, что это был Кравитц. Его мотивы и причины, конечно, сложно понять, особенно Лори, но больше это сделать было некому. Тем более Вилли так внезапно исчез из кабинета врача, что Лори долго думал, что из-за своей несобранности и мини-истерики просто проворонил то, когда он попрощался и ушел. Хэйл даже не знал, какие конкретно чувства испытывал в тот момент, когда узнал, что Смайт получил по заслугам и не участвовал в концерте. С одной стороны, Лори казалось ужасным то, что сделал Вилли. Сам поступок Брендона был ужасным, и не стоило опускаться до его уровня и мстить ему. Другая же половина Лори, видимо, привитая ему Кравитцем за время их общения, неистово радовалась и ликовала, ведь Смайта наконец поставили на место, да и травма там была посерьезней, и Лори с отвращением к себе, но все же надеялся, что Брендону было больнее. Ведь Лори лишился места в консерватории, в которую всегда мечтал попасть. Лишился не сам, его насильно лишили, поэтому, каким бы правильным Хэйл ни был, ему очень не хотелось, чтобы Смайту это сошло с рук так легко и так просто. Лори все-таки вышел из своей комнаты сегодня, выйдя в безлюдный коридор, чтобы найти Кравитца; он знал, что тот был в школе. Слухи вроде бы уже оправдались, да и сам Лори знал, что это сделал т.о.ч.н.о. Вилли, но все равно очень хотелось в этом убедиться самому, иначе, кажется, он не сможет нормально спать. Лори покосился вниз, на свои перевязанные пальцы, которые неприятно ныли, и боль в которых не утихала практически никогда. Спать было особенно неудобно, потому что пальцы неприятно пульсировали, и это жутко мешало погрузиться в сон и не начать раздражаться. Лори ненавидел боль, хотя хорошо ее терпел и мог терпеть долго, насколько терпения вообще хватит. Но ему проcто начала надоедать собственная беспомощность, потому что сгибать и разгибать пальцы было слишком больно, и ему сложно было одеваться, есть, писать и все прочее. Что уже было говорить об игре на пианино? Он ведь даже волосы собрать элементарно не мог, полчаса пытался сплести косу, корчась от боли и тяжело дыша. В итоге волосы решил не собирать, вспомнив то время, когда Кравитц говорил, что ему очень идет с распущенными, и он постоянно ходил с распущенными, потому что Вилли нравилось. О черт, Лори сейчас себя даже одернул, всмотревшись в свои пальцы и округлив глаза. Он подумал о том, ПОЧЕМУ все-таки ходил тогда с распущенными волосами, как сейчас? Неужели и правда потому, что это нравилось Вилли, и он хотел… нравиться ему? Выглядеть так, как ему нравится? Да с каких пор Лори волнует чье-то мнение, почему он вообще это делал? Хэйл покачал головой, подняв взгляд и вдруг увидев Вилли, который стоял на углу, разговаривая и, видимо, прощаясь кем-то. — Вилли…- пробормотал Лори, остановившись на месте и так и не опустив руки, которые поднял на уровне ребер. Кравитц громко засмеялся, прикрыв одной рукой рот, вторую держа в кармане, и подался в сторону Лори, крикнув кому-то там короткое «увидимся вечером». А когда он все-таки повернулся корпусом тела по направлению коридора, решив поправить волосы пятерней, он увидел Лори, который стоял совсем недалеко в этом пустом коридоре и смотрел на Вилли, чуть приподняв бровь. Хэйл не мог сказать точно, но вроде бы Кравитц даже удивился, увидев его, но затем староста поспешно улыбнулся и своим обычным бодрым шагом направился прямо к нему, не спуская свою приторную улыбочку с лица. — Хэйл, доброе утро, — поздоровался он, посмотрев на руки Лори, пальцы которых были перевязаны бинтами. Глаза его чуть сощурились, а Лори руки опустил, поняв, что как-то нелепо держит их навесу. — Привет. Я тебя искал, кстати… — Зачем я тебе? — приподняв одну бровь, спросил Кравитц, взяв Лори за запястье и снова подняв его руку, уставившись на его перебинтованные длинные пальцы. — Они болят? Очень? — Ну да… нет, не очень, — соврал Лори, надеясь, что Вилли не заметит его лжи и переведет тему, потому что Хэйл ненавидел жаловаться, а любое признание собственной слабости даже перед болью было для него как тупое нытье и попытка давить на жалость. — Мне-то не ври, — усмехнулся Кравитц, заглянув Лори в большие темные глаза, — я тебя выучил уже всего и прекрасно вижу, что ты врешь. — Зачем спрашиваешь тогда, раз так хорошо меня знаешь? — Лори выдернул свою руку из руки Вилли, и тепло на запястье тут же пропало, что Лори как-то резко почувствовал, даже пожалев, что сказал это так резко. Кравитц еще больше выгнул бровь, стерев свою приторную улыбочку с лица, а Хэйл это заметил, быстро облизнув губы. — Прости, я не хотел, чтобы это прозвучало обидно… — Да все нормально, ты сейчас не в том состоянии, чтобы нежничать, — опять усмехнулся Кравитц, перемнувшись с ноги на ногу, — просто если я спрашиваю, значит, мне интересно. Значит, я хочу услышать правду, а не то, как ты пытаешься все выставить. Лори долго смотрел Вилли в глаза, пытаясь переварить его слова в голове, потому что они звучали как-то странно, Хэйл везде искал какой-то подвох. Сам понимал, что это глупо, и все равно искал, пытаясь сейчас выискать его в глаза старосты. — А зачем ты меня искал? — вдруг опомнился Вилли, воскликнув это с таким интересом, что Лори дернулся, оживившись. — Хотел узнать кое-что… — пробормотал он, сразу же заметив вопросительный взгляд старосты. — Вилли, это правда ты прищемил дверью руку Смайту? Никто ведь другой не мог… — Конечно, я, — легко произнес Вилли, не думая даже, что у Хэйла могли быть сомнения. — Я думал, все знают об этом. Все же об этом говорят, да и я сам вот от директрисы иду. — У тебя проблемы? — спросил Лори, но почему-то специально спросил так, чтобы в голосе не прозвучало очень много заботы. — Пф, плевать на проблемы. Мозги мне промыла там, назначила работы в библиотеке, и все, — Вилли махнул рукой, обворожительно улыбнувшись. — Главное, что этот придурок не смог играть. И не сможет ближайшее время. Его даже в больницу повезли, там что-то серьезное, дверь-то тяжелая была. Кравитц издал смешок, а Лори немного округлил глаза, чуть приоткрыв губы. Вилли на это с удивлением посмотрел, хмыкнув. — Ты разве не рад? .. — Кравитц, это неправильно, — сказал Лори негромко, но как-то даже ласково, как показалось Вилли. Он будто хотел его в чем-то аккуратно поправить. — Нельзя на зло отвечать злом… — О, я знал, — быстро закивал Вилли, прервав его, — я знал, что ты скажешь именно это. Это же ты. Только вот мне плевать. Я сделал это, потому что посчитал нужным это сделать. Он посмел помешать тебе и причинить вред. Во мне заиграла справедливость. Я тоже помешал ему и причинил больший вред, иначе я бы просто не успокоился. Если бы у тебя не было совести, как у меня, если бы ты не относился к людям аккуратно и правильно, ты бы сам так сделал. Но раз ты не можешь, то совесть и идеальность себе подпорчу я. Ну, а что? Тебя обидели, а за тебя разве некому заступиться? Кравитц легко дернул бровью, заметив, как внимательно смотрит Хэйл ему в глаза. Вилли не знал, почему тот молчит, он не знал, насколько приятно он сделал Лори своими словами. Лори даже почувствовал благодарность, потому что Вилли сказал правду. Лори бы не смог этого сделать из-за своего наивного отношения к людям. Кравитц был сильнее и трезвее в этом плане, и он это сделать мог, а Лори хотелось, чтобы это кто-то сделал. Даже где-то в душе он очень хотел, чтобы это сделал именно Вилли. Кравитц даже удивился, когда Лори подошел к нему слишком близко и обнял его за шею и спину, чуть привстав на цыпочки и поставив подбородок ему на плечо. Кравитц пару секунд просто втыкал в проход коридора, медленно моргая и собираясь с чем-то внутри, чтобы Лори поперек спины все-таки обнять. Ему даже стало как-то тепло на душе, но это тепло отдавало болью. Он прекрасно знал, что это не романтичные объятия влюбленных. — Спасибо, Вилли, — сказал Лори, даже улыбнувшись, — я рад, правда. Он заслужил это, и мне было приятно, что ты сделал это из-за меня. Говори, что хочешь, но я всегда знал, что ты такой. — Какой? — тихо спросил Вилли, сдвинув брови и стараясь надышаться ароматом шампуня Лори, по которому даже заскучал. Безумно хотелось погладить его по волосам сейчас, пропустить их через пальцы, потрогать, заправить ему за уши, как он и делал обычно. — Правильный. В смысле, справедливый. Просто, понимаешь, я бы очень хотел тогда ответить как-то Смайту за его подлость, но я не мог тогда, а это сделал ты, и… — Лори прервал себя, продолжая обнимать Вилли так, чтобы не сжать случайно пальцы, которые обязательно заболят. — Спасибо, я это ценю, правда, наконец-то он получил по заслугам, — проговорил Лори, а Вилли улыбнулся, чуть прикрыв глаза. — И вот такого Хэйла я тоже узнаю, — сказал он самодовольно, почувствовав, как Лори от него отстраняется, хотя он не то чтобы хотел его отпускать. Вообще не хотел, но это выглядело бы странно, поэтому пришлось отпустить Лори, тот все равно не спешил убегать, он встал так же близко к Вилли, медленно опустив руки, которыми его обнимал. — Не стоит благодарности. Я бы в любом случае это сделал. — Вилли, — Лори закатил глаза и на секунду снова посмотрел на свои пальцы, которые неприятно побаливали. — Я хочу, чтобы ты был моим другом, — вдруг сказал Хэйл, снова поднимая глаза на лицо удивленного Кравитца. Таких слов он явно услышать не ожидал, даже и не планировал, наверное. Чем был вызван этот порыв, он не понимал, но больше он не понимал, п.о.ч.е.м.у именно «другом». — Мы просто так резко перестали общаться из-за этого всего…, но мы ведь даже не встречались, и глупо будет из-за этого рвать навсегда связи, мы ведь так много о друг друге уже знаем, да? — Да… — согласился Вилли отстраненным взглядом глядя прямо в коридор чуть выше головы Хэйла. — Давай будем друзьями? Мне иногда не хватает…- Лори прервал сам себя, замолчав, а Вилли внимательно посмотрел ему в глаза, потому что почему-то был уверен, что Хэйл хотел сказать что-то не совсем дружеское, поэтому так внезапно себя оборвал, — не хватает нашего общения, да. — Мне тоже. — Правда? — Да, — пожал плечами Кравитц, но как-то не очень весело. Ему нравилось то, что они не останутся какими-то врагами и перестанут делать вид, что не замечают друг друга, но в то же время ему очень не нравилась перспектива быть с Хэйлом друзьями. Он просто не понимал, как это — «быть друзьями с Лори». — Наверное, я просто к тебе привык, и мне тоже наша ссора кажется какой-то тупой. Лори улыбнулся, аккуратно, не двигая пальцами, заправив прядь волос за ухо. Все-таки Кравитц тоже этого хотел, а быть с ним друзьями намного лучше, чем стараться не замечать его существования. Возможно, они совершили тогда ошибку, решив спать друг с другом, в конце концов, это принесло ряд каких-то проблем. Сейчас это было в прошлом, но зачем было рвать связи? Это было нелепо и как-то по-детски глупо. Все-таки Вилли как человек был очень хорошим, глупо было бы такого терять. — Ну так… будем друзьями? — уточнил Хэйл, пытаясь вывести Вилли из какого-то транса, потому что он все это время глядел на него каким-то отстраненным взглядом. — Как скажешь, принцесска, — староста пожал плечами, замечая на себе укоризненный взгляд. Лори, похоже, никогда не смирится с этим прозвищем. — Я не могу перестать тебя так называть, — со смешком выдал Кравитц, оживившись. - Ну, а что? Вполне себе дружеская кличка… — Кравитц, ты неисправим, — Лори сложил руки на груди и опять улыбнулся, расслабившись. Все-таки он бы даже расстроился, если бы Вилли перестал его так называть. Кличка была какой-то тупой, но стоило только слышать, к.а.к. произносит ее староста. — Так ты отрабатывать наказание в библиотеке сейчас? — Ну да… угроблю на это все воскресенье, — со вздохом произнес Вилли, тут же поморщившись. Как он не любил такие наказания, ведь он был жутко неусидчивым и не мог спокойно делать долгую и кропотливую работу. — Пошли, я тебе помогу. Ну, насколько смогу, — ссылаясь на свои руки, сказал Лори. — Да я бы сам справился, — нехотя произнес Вилли, потому что перспектива того, что рядом все время будет сидеть Хэйл, ему нравилась. — Если я сейчас пойду обратно в комнату, я опять впаду в депрессию из-за консерватории. Мне нужно отвлечься, пошли, — настоял Лори, разворачиваясь и направляясь в сторону лестницы, слыша, как сзади не спеша идет Кравитц. Он рассматривал Лори с ног до головы, не особо веря в то, что они теперь, и правда, просто друзья. Угораздило же его влюбиться именно в него, а не в того, кто буквально на шею к нему вешался и вечно был рядом, стоило только позвать. Хотя… может, именно поэтому он и влюбился именно в Хэйла, который был ничуть не похож на всех тех, кто готов был на все ради внимания Кравитца? Этим ранним утром не спали не только Лори и Вилли. Эшли и Джинкс смогли побыть вместе благодаря тому, что Лори очень рано куда-то ушел. Джинкс любил спать рядом с Эшли в одной кровати, потому что хотелось проводить с ним не только дни, но и ночи, ведь ночами было даже интереснее. Он любил приходить вот так вот ранним утром и ложиться к Эшли в постель, пока тот спит, рассматривая его или тоже засыпая рядом с ним, чтобы, проснувшись, очень долго целовать друг друга, забыв про существование других людей. Вот и сейчас было именно такое утро, но никто из них не спал: Эшли дремал, лежа на спине с закрытыми глазами и иногда улыбаясь, когда Джинкс говорил что-то смешное. Джинкс же лежал боком, обняв Мюррея рукой и касаясь носом его волос. Эшли вообще лень было что-то говорить, поэтому он лежал с закрытыми глазами, улыбаясь, мыча и кивая изредка, медленно поглаживая пальцами руку Джинкса. Джерману же спать вообще не хотелось, и он почти все это время просто разглядывал безмятежное лицо Эшли, засматриваясь на его глаза, когда он их открывал. Без туши или черного карандаша они смотрелись совсем тусклыми, но глубокими, сонными и красивыми. Джинксу они любыми нравились, так же, как нравились Эшли волосы Джинкса. Он все боялся, что когда-нибудь он их обрежет, но Джинкс на это только посмеялся, пообещав, что в ближайшее время точно этого не сделает. Эшли всегда спал без верха, не скрывая своих шрамов на теле, ведь ночью на него никто не смотрит, кроме Джинкса. И Джерман рассматривал сейчас его тело, ведь одеялом были накрыты только ноги — в комнате было жарко. На бледном теле Эшли шрамы смотрелись какими-то странными прямыми узорами, которые иногда пересекались, образуя сеточки. Казалось, что вся кожа Эшли покрыта ими и нет ни единого живого места на его теле, не тронутого шрамами. Шрамы были на груди, на животе, на боках, рядом с ключицами, но больше всего их было на плечах и руках, они будто были его второй одеждой. Джинкс смотрел на красные и белые шрамы совсем не восторженным взглядом, как раньше. Теперь эти шрамы его удручали, ему даже становилось как-то грустно, потому что он не мог представить тело Эшли без них. Нет, это, определенно, было красиво, но они несли в себе столько боли и отчаяния, что Джерману просто становилось не по себе, когда он разглядывал их так долго и пристально. Он ненавидел желание Эшли умереть, и он верил, что у него получится вытянуть его из этой тупой и навязчиво идеи, ведь теперь они были вместе, теперь они были ближе, чем раньше. И Джинкс очень верил в то, что-то, что они чувствую друг к другу, окажется сильнее желания Эшли стереть себя с лица Земли. Эшли чуть выгнул шею, улыбнувшись, когда Джинкс ее погладил, подняв руку с его ребер и переместив ее ему на грудь и шею. Эшли свою руку тоже поднял, накрыв ею руку Джинкса, и тот покосился на нее своим меланхоличным взглядом, который почти сразу стал очень внимательным и настороженным. Джинкс даже моргнул пару раз и подтянул руку Эшли к себе, чтобы разглядеть ее поближе, а Мюррей не слишком и возражал. На худой руке Эшли, усыпанной порезами и шрамами, красовалось несколько пластырей чуть выше предплечья, и под одеждой их разглядеть было невозможно. Но, видимо, Эшли просчитался, забыв про то, что Джинкс очень любит приходить к нему по утрам, когда он лежит абсолютно без одежды. Джерман даже сначала глазам не поверил, глядя на эти пластыри, которые явно закрывали совершенно новые порезы. Взгляд Джинкса стал каким-то грустным и безнадежным, а настроение совсем упало. Он провел пальцами по этим пластырям и посмотрел на Эшли, продолжающего лежать с закрытыми глазами. — Ты же обещал мне, что больше не будешь резаться, — проговорил Джинкс, чуть сузив глазами, но не отрывая их от Эшли. — Что? — не понял тот, выходя из этой приятной дремы и открывая сонные, но какие-то ласковые глаза. Джинкс надавил пальцами на руку Эшли, прямо на эти пластыри, и тот поморщился, слабо дернув рукой. — Они ведь новые, да? С чего бы тебе старые заклеивать пластырями? — Джинкс хмыкнул, а Эшли как-то вынужденно посмотрел ему в глаза, чуть сдвинув брови и поджимая губы, не зная, что ответить. Да, Джинкс взял с него обещание, что он больше никогда не будет резаться, не будет себя калечить и пытаться убить, но выполнить обещание оказалось слишком сложным, Эшли и не предполагал, что сорвется через несколько дней, запершись на крыше и снова вырисовывая лезвием прямые линии на коже. Ссориться из-за этого с Джинксом не хотелось, поэтому он ему не сказал. Хотя… ссора с ним была бы намного лучше, чем-то, как на это все реагировал Джинкс. Дело в том, что его реакция Эшли удручала еще больше. Он расстраивался. Он очень расстраивался, не скрывая этого и не делая вид, что все нормально. Раньше он себя так не вел, но Джинкс сказал, что и раньше так было, просто он очень не хотел показывать свое расстройство Эшли. И теперь он его показывал, и Эшли знал, что это потому, что Джинкс его любит. И он ценил эту любовь, очень ценил. Только вот с собой ничего поделать не мог. — Джинкс, у меня не получается, — тихо сказал Эшли, тоже поворачиваясь на бок и придвигаясь ближе к брюнету. — Я пытаюсь этого не делать, правда, но это только ради тебя, потому что сам я… совершенно не чувствую желания останавливаться. — И тебя это не пугает? — качнув головой, насторожено спросил Джинкс. Он знал, что сможет его спасти, ему оставалось только понять, что у Джермана не очень получалось. — Ты думаешь, я боюсь смерти? Думаешь, я боюсь того, чего хочу? — Не говори так, — резко прервал его Джинкс, даже отстранившись от него, почувствовав, как сердце внутри подорвалось и стало биться как бешеное. Джинкс ненавидел, когда организм начинал так себя вести, потому что это его сильно нервировало и раздражало, поэтому он перевернулся на спину и стал бегать глазами по потолку, сдвинув брови. — Прости… — тихо сказал Эшли, придвинувшись к Джинксу опять, чтобы сократить расстояние между ними. Он обнял его одной рукой и положил голову рядом с его плечом, утыкаясь в его носом. — Не говори так, черт возьми. Ты разве не слышишь, к.а.к. это звучит? — Эшли кивнул. Он прекрасно знал, как это звучит, только вот его это совершенно не пугало, и это не казалось ему чем-то ужасным, как Джинксу. Тот боялся его потерять, Эшли же, как бы хорошо ни чувствовал себя с любимым Джинксом, не мог отделаться от желания умереть. Да, признаться, он думал, что, может быть, взаимность Джермана раз и навсегда отобьет в нем это желание, но почему-то не получалось, и ему становилось грустно и ужасно только от этого. — Я ведь просил тебя не резаться больше, почему ты не хочешь меня слушать? Я же обещал тебе, что все будет хорошо, ты просто должен остановиться, но ты будто игнорируешь мои слова, — сказал Джинкс, продолжая бегать глазами по потолку, чувствуя, как кровь в венах просто закипает. — Я пытаюсь быть рядом с тобой постоянно, Эш. И не только потому, что я люблю тебя и мне тупо хочется быть рядом, но и потому, что я постоянно боюсь, что потеряю тебя, так и не успев провести с тобой больше времени, — Эшли почувствовал, как дыхание Джинкса сбилось, он услышал, каким оно стало неровным и сдавленным, будто бы ему было тяжело дышать. — Я так не хочу больше испытывать этот страх и трястись за тебя, потому что мне постоянно страшно, Эш. — Прости, — снова искренне сказал Эшли, целуя Джинкса в плечо, — я очень не хочу, чтобы ты так себя чувствовал. — А я не могу не чувствовать себя так, потому что знаю, что в любой момент могу потерять тебя, — Джинкс закатил глаза, пытаясь убедить себя, что ему совершенно не хочется плакать. Вообще не хочется. Ни капли.- А еще я знаю, что все будет хорошо, тебе только нужно позволить мне вытянуть тебя из всего этого дерьма… Я в последнее время даже думать о чем-то другом не могу. Не могу даже придумать, что скажу нашим предкам, когда они увидят нас вместе на балу, а без тебя я туда не пойду точно. И даже это меня совершенно не волнует. Я постоянно думаю, не поставил ли ты новый порез или не придумал ли ты, как тебе еще раз попробовать умереть. — Прости, Джинкс, — повторял Эшли, продолжая целовать плечо Джермана, убирая от него его волосы, — хочешь, я послушаю тебя? Ну, попробую. Только ради тебя, потому что я не хочу ничего тебе обещать… Я ведь именно поэтому спокойно относился к тому, что ты не отвечал мне взаимностью. Я ведь знал, что когда-нибудь сделаю это, и нам нет смысла встречаться… — Ты опять? — со вздохом произнес Джинкс, повернув голову к Эшли. — Ты иногда такой глупый, Эшли, что мне смешно. Неужели ты реально думаешь, что я позволю тебе умереть? — спросил Джинкс странным голосом, от которого сам Мюррей засомневался, что это неправда. Он оторвался от его плеча и посмотрел Джинксу в синие глаза, быстро заморгав. — Я боюсь того, что ты делаешь, но я точно не дам тебе умереть просто так, и я это точно знаю. Силой или нет, но я заставлю тебя жить, — Джинкс перевернулся на бок и привстал на локте, нависая над Эшли. — Потому что я не готов вот так просто терять то, что м.о.е. Я люблю тебя, и ты меня любишь. Это - все, что мне нужно, — сказал он, наклоняясь и целуя Эшли в приоткрытые губы. Мюррей с удовольствием этот поцелуй принял, закрыв глаза и вытянув руку вверх, обвивая ее вокруг шеи Джинкса.- Я обещаю, скоро ты захочешь жить, — сказал Джинкс, прислоняясь лбом ко лбу Эшли и гладя пальцами его щеку. — Ты веришь мне? Эшли кивнул, одними губами произнеся «да», и Джинкс лег прямо на него, сползши чуть вниз и кадя голову ему на обнаженную грудь. И Эшли обнял его голову, поглаживая пальцами его волосы, будто расчесывая их. Джерман закрыл глаза, слушая, как ровно бьется сердце Мюррея и как плавно поднимается и опускается его грудь. Он бы мог долго вот так с ним лежать, правда, больше не заводя вот таких вот разговоров, которые его опустошают. И пусть Эшли слабо верил в то, что заставить его жить вообще возможно, но ведь Джинкс так хотел услышать это «да». *** Паркер не долго думала перед тем, как все-таки сделать это. Были выходные, да и погода обещала быть спокойной и даже не мрачной и дождливой, как это обычно бывало в это время весной в Йорке. Только дурак остался бы сидеть в академии в такой крутой день, хотя, судя по всему, и дураков здесь было достаточно, в чем Паркер убедилась, когда шла по коридору вместе с множеством остальных учеников, которые со скучающими лицами смотрели в свои телефоны. Лень брала верх над многими к концу учебного года. Сама Паркер, может быть, даже с радостью осталась бы у себя в комнате, позависала бы в интернете, почитала бы что-нибудь или посмотрела фильм в одиночестве или же с Лейтоном, от которого она теперь редко отходила. Но появившиеся планы послали ее желание далеко и надолго, впрочем, она не сильно возражала на предложение Гранта и Кая сходить сегодня днем в город, прогуляться, может, зайти в кофейню или в кино. Это было бы даже какое-то двойной свидание, если бы Паркер в последнюю минуту не передумала идти вчетвером и не пошла быстрым шагом к лестнице, заставив остальных подождать ее на улице. Честно, она не знала, зачем это делала, но все же… не всегда же ей быть стервой. Она и не была стервой, по сути, это все выдумки. Она умела сопереживать и чувствовать людей, чему подтверждением было то, что происходило сейчас. Паркер сама лично видела, как Нилан час назад ушел куда-то с одним из восьмикурсников, это значит, что она по-любому сейчас не помешает какому-нибудь их разговору с Мэриел, хотя она и не думала, что такой разговор, которому она сможет помешать, между этими двумя вообще когда-либо еще будет. Паркер сняла с себя легкую куртку, ведь в академии было достаточно тепло, и постучала быстро, но неназойливо в дверь, сама открыв ее и заглянув внутрь. Мэриел быстро и как-то настороженно обернулся, свесив одну ногу с подоконника и поставив ее на пол. Он читал какую-то книгу, судя по всему, ведь именно ее он сейчас опустил, а какой-то уставший взгляд устремил на Паркер, которая зашла в комнату, остановившись на середине и чуть улыбнувшись. — Привет. Читаешь что-то? — уточнила она, кивнув на книгу, которую Мэриел посешно закрыл и, закатив глаза, вздохнул. — Да. Утопию, — его красивые глаза посмотрели в зеленые глаза старосты, и Паркер на мгновение напряглась, увидев, что они были вовсе не накрашенными и даже красными то ли от усталости, то ли от слез, которые Паркер предвидела. — Утопию? — Ага. Называется «Как встречаться с тем, кто нравится тебе, а не с тем, кому нравишься ты», — сказал Мэриел, коротко посмеявшись и подняв книгу, будто демонстрируя ее Паркер. Та мало что поняла из того, что он сказал, поэтому чуть выгнула бровь, качнув головой. — Но тут написано, что магию вне Хогвартса использовать нельзя, поэтому да, это утопия… — Я не… — Не бери в голову, просто шутка, — отрезал Мэриел голосом, в котором Паркер поначалу уловила мрачность. Модель встал с подоконника и бросил книгу на кровать, закрыв окно и как-то нервно задернув шторы. Он так и остался стоять спиной к старосте, опустив руки и глубоко вздохнув. Паркер каким-то странным и настороженным взгялдом за ним наблюдала. — Зачем ты пришла? — Хотела узнать, в порядке ли ты. — В порядке ли я? — то ли с возмущением, то ли с очень выразительным вопросом произнес Мэриел, чуть повернув голову в сторону. Паркер увидела его красивый профиль. Все-таки этот парень был необычайно красив. — А что, у меня есть причины, чтобы быть не в порядке? — Слушай, пошли с нами сейчас в город? Мы собрались прогуляться, я подумала, что ты тоже захочешь… — быстро перевела тему Паркер, пристально смотря на модель, прекрасно чувствуя, что он был не в духе. — С вами? — переспросил Мэриел, обернувшись и чуть выгнув бровь. — Со мной и Лейтоном, а еще и Грантом с Абелем. — Сэм тоже идет? — Нет, они с Ноа хотели провести день только вдвоем, поэтому уехали еще утром, — сказала Паркер, пожав плечами. Мэриел чуть растянул губы в улыбке, кивнув. — Мне кажется, я буду вам мешать. Вы же пары, чего я буду мешаться? — Это не свидания. Мы договорились просто погулять. Ты вместе с нами всеми еще никогда не гулял, почему нет? — Паркер не хотелось оставлять его здесь. Она могла отстать от него еще два вопроса назад, ведь ее дело — предложить, но ей впервые не хотелось кидать кого-то в таком настроении. — Не отказывайся, Мэриел. Тебе нужно развеяться… — Развеяться? У меня все нормально, — попытался убедить ее Мэриел, сделав к старосте шаг, но его голос предательски дрогнул и сорвался на какой-то странный шепот, а сам он про себя выругался, быстро отвернувшись и уставившись в окно… которое было занавешено шторами. Паркер вздохнула, уперев руки в бока. Ну, она не хотела делать это так… — Я не стану скрывать от тебя, что я в курсе того, что произошло у вас с Ниланом ночью… — Он сказал? — почти перебил ее Мэриел каким-то ледяным и не верящим голосом, вытаращив, на самом деле, глаза и уставившись в эту багровую штору, через которую было видно солнечные лучи. — Да, но не так, как ты себе уже явно представил, — поспешила его успокоить Паркер, — он был в панике и решил попросить у меня совета. Ему очень не хотелось поссориться с тобой из-за этого, он ведь помнит, как для тебя это… важно, что ли. Но я все равно поняла, что он чем-то тебя обидел в ходе разговора. — Он не обидел. — Кому ты врешь, тебя же очень легко прочесть, — сказала с ухмылкой староста, складывая руки на груди. Мэриел нервно передернуло даже. Все всегда и все про него знают, ничего невозможно удержать в секрете от кого-то. — Мне показалось, ты как-то резко вышел из столовой, а еще ты выглядел расстроенным, когда говорил с ним. А теперь ты сидишь тут, читаешь книги своими красными глазами и еле сдерживаешь себя, чтобы не сорваться на мне. Паркер замолкла, а Мэриел поджал губы, хмуро уставившись вперед себя. Выглядел он сейчас даже как-то жалко, будто специально сделав такое утомленное и жалобное лицо. Его просто все достало. Достало все и сразу, не успев даже начаться. — Мне просто паршиво, что он рассказал… — Тебя напрягает, что я об этом знаю? — выгнув бровь, спросила Паркер. Она готова была утешить его и во второй раз, сказав, что она вовсе не такая, как Джинкс Джерман, но Мэриел, видимо, это было не нужно, да и Паркер прекрасно это чувствовала. — Сам факт того, что знают, не нравится, — пожал плечами Мэриел, все-таки раздвинув шторы и посмотрев в небольшую щелочку, в окно, за которым светило лимонное солнце. — Я не стыжусь этого, просто… просто все так вышло… — Тебе неловко? — подсказала Паркер, заметив, как Мэриел легонько кивнул. Она была права. Мэриел был совсем как девушка даже в таких вопросах. И как Нилан мог этого не заметить? Неужели сам факт того, что он парень, заставил Нилана войти в заблуждение и смотреть на него строго как на парня? Неужели он не замечал всех этих повадок, привычек, убеждений, его реакции даже на то, что произошло ночью? Дурак. А он еще хотел ему сказать те тупые заготовленные фразы, которые бы Мэриел совсем добили. — Тебе хотя бы не плевать, с кем спать, — вдруг сказала Паркер, заметив, как Мэриел тихо загоняется на эту тему. — И не плевать, будет ли кто-то знать об этом на утро или нет. Тебе не плевать н.а. с. е.б.я. Мэриел, это нормально, прекрати загоняться. Что случилось, то случилось. Тем более Нилан тобой не воспользовался… — Он просто был пьян, — мрачным голосом сказал Мэриел, прислонившись лбом к холодому стеклу в надежде, что это хоть немного остудит. — Именно, — кивнула Паркер, усмехнувшись, — как и ты… поэтому, даже если ты жалеешь об этом… — Я не был н.а.с.т.о.л.ь.к.о. пьян, — перебил ее Мэриел, ошарашив старосту этими словами. — И я не жалею о том, что мы переспали. Я жалею, что все вышло совсем не так, как я хотел… — О чем ты, вообще, говоришь… — пробормотала Паркер, качнув головой. Ей даже захотелось рефлекторно усмехнуться, но она почему-то не смогла. Ей вообще стало как-то не по себе хотя бы от тона голоса, которым Мэриел это сказал. Слова были совершенно понятными, только вот уловить их общий смысл она, как ни пыталась, не смогла. Поэтому она просто смотрела на стройную спину Мэриел, обтянутую красивым свитером большой вязки, и выжидала, пока тот скажет хоть что-нибудь. И чем дольше он молчал, тем сильнее ей становилось не по себе. — Мэриел, объясни мне, что происходит. — Я пойду с вами, — быстро сказал Мэриел, как-то резко сменив тему. — Ч-что? — Я пойду с вами в город. Мне действительно стоит развеяться, — обернувшись на Паркер и посмотрев ей в глаза, сказал он. — Давай уйдем отсюда поскорее? Паркер ничего ему не ответила, просто молча подняла свою куртку с кровати Мэриел и, засмотревшись на нее какими-то сосредоточенными глазами, повернулась к выходу, ожидая, пока Мэриел достанет из шкафа свою легкую куртку. Паркер точно не оставит его в покое. Он бы не сказал ей такого, если бы ему не нужно было с кем-то поговорить. Правда, у него никого в этой академии, кроме Гордона, не было, а с ним на такие темы особо не поговоришь. «Время заводить друзей», — подумала Паркер, вглянув на Мэриел, который, прежде чем выйти из комнаты, еще раз посмотрел в окно, на Нилана, который не спеша подходил к входу в академию. — Чего вы плететесь сзади? Мы и так пошли через окраину, а из-за вас будем идти еще дольше, — сказал Абель, повернувшись к Паркер и Мэриел, что действительно немного от них отстали, замедлив шаг и, видимо, не собираясь нагонять. Лейтон тоже обернулся, идя наравне с Грантом и Каем, посмотрев на свою девушку, которая отказалась брать его за руку, сказав, что у них с Мэриел есть разговор. Лейтон в принципе не возражал, учитывая то, что Паркер не отходила от него целую ночь, но он бы не стал отрицать, что ему хотелось бы видеть ее рядом с собой постоянно. Чем дольше они были вместе, чем дольше знали друг друга с таких влюбленных сторон, тем больше они друг другу нравились. А Лейтон так вообще становился ей одержим, именно поэтому не отказался пойти сегодня вместе со всеми в город, несмотря на ужасную усталость, которая не отпускала его несколько дней. Староста ведь попросила его пойти, как он мог отказать. — Мы просто разговариваем, — пожала плечами Паркер, скользнув взглядом по Лейтону и взглянув на Абеля, белая кожаная куртка которого прекрасно ему подходила. Это заметил не только Грант, но и Паркер, которая засмотрелась на Кая, когда они с Мэриел вышли во двор академии. — А при нас поговорить нельзя? — усмехнулся Кай, как-то тепло посмотрев на Мэриел, который опустил голову, глядя себе под ноги. Лейтон тоже внимательно на него посмотрел, понимая, как все-таки странно было видеть этих двоих рядом друг с другом. Странно, но приятно. Кроссвэлл с первого дня Мэриел в академии знал, что они с Паркер должны подружиться. Если старосте так не нравится общаться с себе подобными, почему бы не делать этого с такими, как Мэриел? — Оставь их. Дай девочкам посекретничать, — со смешком выдал Грант, перекинув руку через шею Абеля и притянув его к себе. Паркер медленно убила их обоих взглядом, а эти два смеющихся придурка отвернулись, продолжая идти в обнимку. По крайней мере здесь, на окраине, пока они шли вдоль железнодорожных путей мимо начинающегося города, он мог позволить себе идти с Каем именно так. Они не скрывали своих отношений, но на людях и особенно в городе Грант и Кай лишнего себе не позволяли, знали ведь, что они являются предметом большого интереса. Причем Абелю это давалось довольно легко, а Гранту, напротив, сложно. Он не понимал хладности Кая к этому. Иногда даже казалось, что это его мало волнует, хотя это было неправдой. — Они ничего не знают? — негромко спросил Мэриел, взглянув вперед на троих однокурссников, которые говорили о чем-то, видимо, веселом, раз так смеялись. — Нет. Они сами не узнают, хотя за Лейтона не ручаюсь, ты знаешь, какой он проницательный. Я не говорила, да и Нилан сейчас вряд ли кому-то расскажет, — Паркер сложила руки на груди и тоже посмотрела вперед, небыстро идя наравне с Мэриел на своих невысоких каблуках. — Он стыдится этого, да? — Не то чтобы… — замялась Паркер, не сумев сразу подобрать нужное слово. — Он просто в шоке, что это вообще случилось, что он переспал с… парнем. — Но что такого в сексе с парнем? — непонимающе протянул Мэриел, которого бесило даже одно упоминание о том, что Нилан переспал не с ним, а с «парнем». — Вообще-то ничего, но для убежденного натурала, у которого было множество девушек, это немного… финиш. Он просто не ожидал, что когда-либо сможет переспать не с девушкой. Его это шокировало. И да, он не хочет, чтобы об этом кто-то знал, потому что тогда весь его имидж затрещит по швам, — Паркер пожала плечами, заметив на себе внимательных взгляд Мэриел. - А, может, он действительно просто не хотел спать с тобой, а, проснувшись и поняв, что что-то было, разочаровался в том, что не сдержался. — Не говори так, — почти перебил старосту Мэриел, как-то глупо разозлившись на эти ее слова. Паркер его реакция заинтересовала и даже удивила, но она все равно не подала виду, продолжая смотреть вперед и только закусив губу. — Я думал, что все будет совсем по-другому, а вышло… все вышло хуже, зато реалистично. На что я вообще надеялся? — Надеялся? — переспросила Паркер, дернув головой. — Я немного не понимаю, Мэриел. Ты совсем не жалеешь, что переспал с ним, но все равно разочарован тем, как все вышло? — Я думал, что Нилану понравится, — совсем тихо сказал Мэриел, но Паркер все равно услышала, потому что прислушивалась. — Ну, он и не говорил, что ему не понравилось, — как бы между прочим заметила староста, впервые в жизни признавая, что ей действительно трудно уловить суть того, о чем ей пытался сказать Мэриел. — Я думал, что ему понравлюсь я. — Что? — воскликнула Паркер, все-таки повернув голову к красивому профилю Мэриел. — Ты переспал с Ниланом потому, что хотел ему понравиться? Но зачем тебе это? Мэриел ничего не ответил, поджав губы и мрачно уставившись вперед, но Паркер взгляда не сводила, упорно выжидая ответа. Лейтон даже незаметно на них обернулся, заметив эту странную атмосферу, которая повисла между этими двумя. Он даже предположить не мог, о чем именно они могли с такими лицами разговаривать. — Боже, ты влюбился в нашего Нила, — догадалась Паркер, произнеся это как можно тише, в итоге даже она сама еле как услышала эту фразу. — Нет, подожди, я еще не уверен, — остановил ее Мэриел, покачав головой, — в смысле, он… очень приятен мне и все такое. С ним инетересно, и он не кидается на меня как сумасшедший, а однажды он вообще мне круто помог… Но он воспринимает меня сугубо как… как знакомого, а не человека, с которым можно обращаться и по-другому. Я просто подумал, что если позволю ему переспать со мной, он посмотрит на меня с другой стороны. — Ты немного… наивный, Мэриел, — совсем не осуждающе сказала Паркер, склонив голову набок. — Хотя этот метод «шоковой терапии» иногда и срабатывает, — староста усмехнулась и покосилась на железную дорогу, за которой были пустыри, освещенные оранжевым вечерним солнцем. — Получается, ты действительно не был пьян той ночью… — Да. Точнее, я выпил немного, но я больше притворялся, а потом и прекратил притворяться, потому что Нилан совсем опьянел и веселился по любому поводу. Я и не планировал с ним спать, просто когда мы пришли в комнату… все как-то само собой вышло. Но я был более-менее трезвым. Я мог его оттолкнуть, но не оттолкнул, потому что я хотел этого с ним. Нил какой-то особенный, Паркер, — как-то выразительно проговорил Мэриел, и в его голосе староста услышала намного больше, чем услышала в его словах. Она бы в это все даже не поверила, если бы не слышала этого его голоса. — Никогда бы не подумала, что тебе понравится Нилан, — призналась Паркер. — Я бы тоже. Мне ведь после Поля никто и никогда так не нравился. Я вообще какой-то неудачник в любви, — хмыкнул Мэриел, грустно усмехнувшись. — С Полем у меня даже не было возможности побыть вместе, а сейчас мне понравился тот, с которым у меня, как оказалось, никогда и ничего не выйдет… противное чувство. — Мне самой кажется, что это утопия, но, знаешь, мы ведь не влюбляемся в тех, с кем у нас нет шансов быть вместе, — сказала Паркер, даже не надеясь тем самым как-то подбодрить Мэриел. Она просто сказала, что думает, только потом заметив, что настроение у Стэйси значительно ухудшилось. — Думаешь? — с какой-то еле уловимой надеждой переспросил он, и Паркер кивнула, заметив, что его глаза нездорово поблескивают. — Мэриел, не вздумай расстраиваться, не надо, — строгим голосом сказала Паркер, приобняв модель за плечи. — Нилан еще сам не знает, чего хочет от жизни. Откуда ему знать, кто ему нужен, верно? — Думаешь, у меня все-таки есть шанс? — Почему нет? Он ведь не отверг твои чувства. Вы переспали, а он воспринял все не так, как надо. Он ничего не знал про то, что у тебя к нему. Он просто в шоке, что переспал с парнем, хотя всегда спал с девушками, — здраво рассуждала Паркер, наблюдая за железной дорогой, вдоль которой они шли. Мэриел даже задумался, засмотревшись на профиль Паркер и все еще чувствуя ее руку на своих плечах. Это было так странно. Она была девушкой, но такой особенной девушкой, способной адекватно с ним общаться, понимать его, даже утешать. — И насчет шанса… почему бы тебе самому у него не узнать это? — Ага, и оттолкнуть его от себя совсем, — скептически приподняв бровь, произнес Мэриел, оторвав от Паркер взгляд и посмотрев на идущих впереди парней, которые очень громко над чем-то смеялись. — Нилан не настолько придурок, — фыркнула староста, сложив руки на груди. — Я точно не знаю, но… «Но всегда ведь можно проверить», — решила не произносить вслух она, чуть сузив глаза и нарисовав на лице едкую ухмылку. — Ладно, я тебя понял… все-таки мне ведь никто и не говорил, что я ему понравлюсь, верно? Нечего обижаться на жизнь, — очень невесело сказал Мэриел, вздохнув. — И вообще… вдруг мне повезет, кто знает. Я бы и не расстраивался так, если бы мне он действительно не понравился настолько сильно. — Сэнт-Клер, подойди сюда, Абель тут интересуется, больно ли делать пирсинг в сосках, — со смехом громко сказал Грант, обернувшись и махнув Мэриел, подзывая его к себе. Модель вышел из своего туманного транса и посмотрел на них, усмехнувшись. — Да он врет, блин, — толкнув Гранта в плечо, сказал Кай, которого на самом деле мало кто послушал. — Он просто сказал, что ему это нравится, а я посмотрел на него взглядом, мол, «ты серьезно»? Фостейн, видимо, вообще разучился понимать мои взгляды. — Да нет, я все правильно понял. Кто-то хочет порадовать меня на день рождения, — по-прежнему смеясь, говорил Грант, убиваемый взглядом Абеля. Фостейн попытался его обнять, но тот вывернулся, усмехнувшись и качая головой, еле сдерживая улыбку, а Грант не терял надежды заключить его в объятия. — Не волнуйся, я уверен, тебе ужасно пойдет. Так что там с болью, Мэриел? — спросил Грант, когда Стэйси поравнялся с ними. Паркер пару секаунд за ними наблюдала, а потом вытащила телефон и, не долго думая, быстро набрала смску, найдя в телефонной книге номер Нилана Стормака. «Поздравляю. Ты упускаешь, возможно, единственного человека, который совершенно искренне в тебя влюбился» «Кого же?» — ответ пришел слишком быстро, Паркер даже не успела убрать телефон в карман. «Того, кого ты обидел сегодня утром». На этот раз овтет шел чуть дольше. Видимо, Нилан долго догонял, в чем было дело. «Мэриел обиделся?» — было в ответной смске от Нилана, которую Паркер прочитала с очень выраженной иронией на лице. Его волновало именно это? Она уже хотела признать, что попытка была дебильной, убрав телефон в карман, как он снова завибрировал у нее в руке. Лицо старосты озарилось победной ухмылкой. «Он в меня влюбился?!» Паркер решила не отвечать на это, дав Нилану возможность побеситься от недосказанности и непонятности ситуации. На этот раз она точно убрала телефон в карман, даже отключив на нем звук на случай, если Нилан решит ей позвонить. Все-таки как иногда круто издеваться над людьми. В следующий раз Стормак сто раз подумает, прежде чем тащить кого-то в постель. — Ты в порядке? — машинально спросила Паркер у Лейтона, который, замедлив шаг, поравнялся с ней. Она ненавязчиво взяла его за руку, и он сжал ее холодные пальцы, медленно переплетая их со своими. — Да, — ответил он, убрав второй рукой рыжую прядь с ее лица, которая мешала рассмотреть ее глаза, — у Мэриел что-нибудь случилось? — Да, но… — Паркер замялась, воззрившись на спину Мэриел, который шел сбоку от Абеля. Похоже, они все еще обсуждали пирсинг.- Это так… между нами, девочками, — усмехнулась староста, и Лейтон улыбнулся ей в ответ, притянув ее за руку ближе к себе. Окраина Йорка славилась своими магазинами. Особенно музыкальными магазинами, которые растянулись вдоль железной дороги, и за которыми, собственно, и находился сам Йорк. В один из таких магазинов и зашли эта пятерка, Паркер и Грант часто там бывали, зная даже постоянного продавца, который был не намного старше их. Мэриел сразу же пошел в отдел рока, чтобы найти что-нибудь новенькое и тяжелое, как раз под его настроение. Лейтон ушел посмотреть диски с живыми выступлениями группы «Bastille», а Грант с Абелем и Паркер просто слонялись между рядов, говоря вообще на какую-то отвлеченную тему. Четверо парней, которые уже были в магазине на тот момент, когда в него зашла эта компания, выразительно переглянулись, даже не ожидая увидеть этих людей прямо здесь и сейчас. Они стали вести себя вызывающе, привлекая внимание, а еще они медленно шли прямо за ними, петляя между стеллажей. Паркер давно заметила на себе косые взгляды, стараясь не придавать этому значения: эти парни ей не очень-то и нравились хотя бы своим видом. Они напоминали обычных хулиганов, и если в Раундвью хулиганы ничем не отличаются по внешности от заядлых бабников и красавчиков, то эти хулиганы и дети улиц были совершенно дикими, неотесанными и слишком грубыми. Быдло всегда думает, что им все дозволено. Именно в такие моменты Паркер понимала разницу между ними, аристократами, и этими людьми. Хотелось задрать голову выше, ведь они были ниже ее даже по интеллекту, не просто по статусу. — Это ведь Фостейн, да? Мне не показалось, — специально громко сказал один из них, и Паркер покосилась на него, проведя рукой по дискам с музыкой, не особо вглядываясь в названия.- Так ты все еще учишься в Раундвью, нищеброд? Тебя оттуда не выпнули, как только узнали, что ты потерял все свое хваленое состояние? Боже, и зачем они тебя там держат, ты же так жалок сейчас. Паркер отвернулась от них, тряхнув волосами и гордо пройдя мимо, а Абель очень выразительно посмотрел на профиль Гранта, у которого даже ни один мускул на лице не дрогнул. Он будто вовсе не слышал, что ему сказали, и был так расслаблен, что Кая это даже поразило. — Слушай, ты сейчас, получается, живешь за счет своей подружки, да? Настоящий мужик, так держать, — поддержал своего друга уже другой парень, подходя прямо к Фостейну, который был слишком увлечен рассматриванием дисков, чтобы что-то вообще замечать. У Абеля так не получалось. Он застыл на месте, наблюдая за этим всем и особенно за Грантом, который вообще никак не реагировал. — А чего молчишь, Фостейн? Тебе гордого из себя строить уже по статусу не положено, забыл? — снова воодушевился первый парень, поддерживаемый смешками друзей. — Ты же н.и.к.т.о. теперь, ты не посмотришь на нас свысока, как раньше бывало, потому что даже мы сейчас состоятельнее тебя, а ты скоро будешь бомжевать на улице, — сказал он прямо в ухо Гранту, который только отвернулся, посмотрев на Абеля и кивнув ему в сторону. — Пошли? — позвал он, заворачивая за стеллаж вместе с Паркер, и Абель пошел за ним, слыша смешки у себя за спиной. — Чего ты-то за ним таскаешься? Разве это не унижение для тебя — стоять рядом с н.и.м.? С этим нищебродом, который скоро милостыню со своей семейкой будет просить? — спросил один из этих парней, остановив этим Кая, который развернулся, возмущенно на них посмотрев. — Что ты сказал? — произнес он, сделав к ним шаг. Мэриел выглянул из-за стеллажа, его привлекли эти крики и громкий наглый смех. Лейтон тоже замер на месте, вслушавшиваясь и понимая, что Грант нарвался на местное быдло. Абеля разрывало изнутри. Он не понимал даже, что именно, но внутри будто смешались злость и горькая обида. Обида за Гранта и не только. У него было ощущение, будто его самого сейчас полили грязью, так мерзко он себя чувствовал. Он никогда не испытывал такого прежде, да и ведь они ни слова не сказали обидного про Кая, все обрушилось только на Фостейна, который даже значения этим словам не придал. Кай не понимал почему, ведь ему было так злостно и плохо, что он готов был в любую минуту кинуться на них, в то время как Грант не сказал им ни слова. — Кай, — снова выразительно позвал Грант, и Абель обернулся, взглянув в его стеклянные глаза, — чего ты тратишь на них время? Пошли уже. — Я сказал, что он н.и.к.т.о.- снова остановил Абеля своими словами тот парень, заставив его кулаки сжаться. — Раньше он хоть оправдания находил своему павлиньему кривлянию. Деньги. А сейчас их нет, как и дома. А он все еще пытается всем доказать, что он не нищий и чего-то стоит в этой жизни, — парень заржал, выплевывая обидные слова Каю в спину, а дружки стали бросаться обидными обзываниями, все пытаясь вывести Гранта из себя. — А ну, выметайтесь отсюда по-хорошему, — громко сказал продавец, выйдя из-за своей стойки и подойдя к этим парням, которые распугали всех клиентов. — Какого черта разорались? Научитесь себя вести нормально, быдло, а потом показывайтесь людям! Парни не стали спорить с авторитетным в этом районе продавцом, а просто развернулись и, заржав, пошли на выход из магазина, провожаемые презрительными взглядами Лейтона и Мэриел и злым взглядом Кая, который не отрывал от них взгляд. — Скоро встретим его в переходе, я вам серьезно говорю, — слышал он, как они продолжали обсуждать Фостейна, открывая дверь магазина и по очереди выходя наружу. — Ага, или на панели. Ему это больше подходит! Грант тоже прекрасно это слышал, но даже сейчас никак это не прокомментировал, и Паркер была рада, что он реагирует именно так. Она знала, что его это в какой-то степени задевает, но Фостейн никогда не придавал особого значения словам таких людей, как эти. Они были недостойны его внимания, так он считал. А вот холодная корка льда вокруг Абеля дала заметную трещину. Даже его дыхание сбилось, пока он набюдал, как эти парни пересекают железную дорогу и направляются в сторону пустыря непонятно зачем. У него было такое чувство, будто его сейчас изваляли в грязи, пройдясь по нему ногами, хотя он понимал, что это, по идее, хотели сделать с Грантом. А еще он понимал, почему чувствовал себя именно так, почему не мог сохранять спокойствие, как Грант. Он прекрасно все понимал и не собирался это как-то отрицать. Грант не заметил, как Кай быстро вышел из магазина, громко хлопнув дверью. Он думал, что тот все еще стоит за его спиной, и даже протяну ему руку, чтобы подтянуть его к себе поближе, но, когда рука вместо Абеля встретила пустоту, Фостейн обернулся, не обнаружив его рядом с собой. Паркер тоже обернулась и даже обошла стеллаж, пытаясь найти глазами белую куртку, в которую был одет Кай, но в магазине не было никого, похожего на него. И когда она перевела глаза на стеклянную входную дверь, то с каким-то удивлением, непониманием и даже волнением увидела Кая, который быстро остановил рукой того самого парня, что плевался оскорблениями больше всех, а еще и то, как они все быстро его окружали. — Г-грант, — с запинкой, мрачным голосом позвала его Паркер, указав рукой на дверь, и Фостейн быстро подошел к девушке, тоже уставившись вперед в каком-то трансе. — Что он… делает? — тихо спросил Мэриел, подойдя к Паркер вместе с Лейтоном, который тоже не отрывал взгляд от того, что происходило далеко от магазина, на том самом пустыре за железной дорогой. — Черт, Абель! — Грант сорвался с места в тот самый момент, когда увидел, как один из тех самых парней поднял что-то тяжелое и продолговатое с земли, обхватив это двумя руками. До Фостейна сразу дошло, для чего он это сделал и что он вообще собирается сделать; сердце на мгновение подпрыгнуло, ноги сами рванули вперед с бешеной скоростью. Остальные тоже не заставили себя ждать. Все по цепной реакции выбежали из магазина, бросившись со всех ног к железной дороге, глядя на то, как кто-то из парней пихает Абеля в плечо, разворачивая его на себя. Все одновременно почувствовали, как в кровь выбросился адреналин и как сердца забились быстрее вовсе не от быстрого бега и желания успеть. Это был тот самый момент, когда бег прекращает быть бегом. Когда ты не просто бежишь куда-то и зачем-то, когда ты вовсе не чувствуешь того, что касаешься земли вообще для следующего толчка. Когда не смотришь под ноги и когда бежишь просто с нечеловеческой скоростью. Когда что-то внутри тебя рвется наружу и вылетает далеко вперед от тебя, а ты пытаешься это догнать, но у тебя не получается, ты по-прежнему слишком медлителен перед быстротой момента. Грант хорошо это чувствовал. Он хорошо осознавал, что бежать еще метров сто, а этот ублюдок уже замахнулся куском арматуры на Кая Абеля, который его даже не видел. Он постарался что-то прокричать, чтобы о.н. услышал, но даже скорость звука была слишком медленной в этот самый момент. Грант бежал. Он бежал слишком быстро, но расстояние между ними почему-то не сокращалось, а сердце отчаянно пробивало грудную клетку е.г.о. именем. Тупой страх и злость, накрывающая с головой в этот момент, и какой-то отдаленный и противный звук, врывающийся в уши предупредительным сигналом. Грант не хотел и не собирался послушаться, но и поезд не собирался останавливаться. Он появился будто бы из ниоткуда. Слишком быстрый и слишком мешающий сейчас. Он уже замахнулся на него. Кай уже обернулся. Рука с арматурой уже начала опускаться. — Стой, Грант! — только и крикнул Лейтон, вытолкнув из груди воздух вместе со словами, схватив Фостейна за локоть, чтобы просто не дать ему броситься под поезд, который мигом скрыл от глаз всех четверых то, что, возможно, и не стоило видеть. Грант остановился как вкопанный, как и остальные. Они все уставились на проезжающий прямо у них под носом поезд, который несся просто с нереальной скоростью. Паркер явно не хватало воздуха, раз она начала задыхаться, схватившись рукой за грудь и быстро моргая, потому что солнце, отражающееся в окнах поезда, ослепляло ее. Мэриел как-то неестественно скривил лицо, также смотря вперед, на этот поезд, за которым совершенно не было видно, что происходит т.а.м, на пустыре. Ему только стало страшно, потому что, как и остальные, он прекрасно видел, как за секунду до того, как поезд преградил им путь, на Абеля жестоко замахнулись. Лейтон пытался перевести дыхание, немного не веря в то, что сейчас происходило. Ведь только пару минут назад ничто не предвещало беды. Зачем? Какого черта это происходило? Никто из них не издал ни звука. Никто не выругался и не закричал, никто не забил слышимую панику. Все просто застыли в каком-то немом шоке, особенно Грант, который вообще слабо понимал, что именно происходило вокруг него и кто именно был рядом. Он даже не понял, кто остановил его и спас от столкновения с поездом, он даже не задумался на минуту о том, что только что мог умереть. Это все будто вообще не имело значения. Он на эти ужасные секунды, тянущиеся, как вечность, просто отошел от жизни, уставившись на поезд, который будто не мог проехать раньше или позже на несколько секунд. Грант даже не моргал. Ему вдруг стало так больно, что словами это вряд ли можно было передать. Он не понимал, почему сейчас. Почему с. е.й.ч.а.с ему что-то помешало. Почему он был не там, почему не заметил. Почему Кай такой глупый и пошел один. Почему он в.о.о.б.щ.е. пошел. Как только шум вагонов прервался и рельсы снова стали свободными, а путь открытым, Грант рванул с места самым последним, потому что первые секунды он в шоке смотрел вперед, где за эти сто метров от него на земле лежал Кай, а эта компания мирно удалялась, решив поскорее смыться и не привлекать внимания. — Кай… Кай! — не удержавшись, прокричал он, пулей подлетая к нему и падая перед ним на колени, протягивая руки к Абелю, лежащему как-то неровно и неудобно на боку. Он будто подкосился и упал в эту неестественную позу, его будто срубило так резко и внезапно. — Ублюдки! Мрази! Уроды! Какого черта вы убегаете, трусы?! А ну вернитесь, вам это просто так с рук не сойдет, сволочи! — прокричал Мэриел, который пробежал мимо Абеля и сидящего рядом с ним Гранта, побежав вперед, прямо за теми парнями, истерично выкрикивая им угрозы и оскорбления. — Сукин сын, какого черта ты натворил?! — по-видимому, это предназначалось именно тому парню, который и ударил Абеля арматурой прямо по лицу, разбив его, добавив пару ударов и по спине, уже когда он упал. — Стой! Стой, прекрати! — остановила Мэриел Паркер, побежавшая прямо за ним, зная, что тот не остановится и тоже нарвется на них. А если Грант наплевал на этих уродов, оставшись с Абелем, значит, не нужно было снова вызывать какой-то конфликт, ведь это было неважным. Самым важным сейчас был Кай. — Остановись, не надо… — выдохнула Паркер в волосы Мэриел, обняв его поперек груди и резко затормозив, никак не реагируя на попытки Стэйси оторвать от себя ее руки. — Да они же… они же… Сволочи! Твари! Как вы посмели, черт возьми! — продолжал выкрикивать он, все-таки остановившись и прикрыв лицо рукой, пытаясь хоть как-то отдышаться, потому что из-за всех этих криков он и начал сейчас задыхаться. — Господи… Черт… — совсем тихо, но как-то больно выругался Грант, развернув к себе лежащего на земле блондина, у которого вся куртка и все руки, которыми он закрывал лицо, были в темной крови, перемешанной со слезами, пылью и песком. Он на секунду даже глаза прикрыл, не веря, что это все произошло именно с н.и.м. Лучше бы это случилось с Грантом. Лучше бы его лицо изуродовали, лучше бы ему сделали так больно, но только не Каю. Фостейн смотрел на бедное лицо Абеля, оторвав от него его руки, его было почти не видно из-за крови, которая появилась из порезов на щеках, скулах, которая текла из разбитых губ и носа, а еще и брови, которая вся окрасилась алым цветом. Хорошо, что глаза точно были не повреждены, но Грант боялся, что у него было сотрясение или еще чего похуже. Самое ужасное, что Абель оставался в сознании все это время, ему так и не удалось отключиться. Он только тихо стонал и судорожно вздыхал, смаргивая слезы, пока Грант, аккуратно придерживая его голову, положил ее себе на колени, обняв Абеля и пытаясь осторожно убрать волосы с его пострадавшего больше всего лица. — Здесь пункт полиции в одном из зданий… я туда, — постарался сказать Лейтон спокойным голосом, не отрывая глаз от Кая, которого теперь было совсем сложно узнать. Грант ничего не ответил, будто не услышал, но Кроссвэлл все равно развернулся и быстро побежал назад, в полицию, решив не медлить. — Паркер… Паркер, вызови скорую скорей, — чуть дрогнувшим голосом сказал Грант, и тень Паркер заслонила его и Кая от противного вечернего солнца. — Я уже пытаюсь, черт возьми, здесь связь не ловит. Я попробую поймать… — Паркер, быстрей, — перебил ее Грант немного срывающимся на крик голосом, продолжая аккуратно убирать белые, измазанные в крови волосы Абеля от лица. — Доверься мне, — таким же голосом произнесла девушка, тут же дернувшись и куда-то испарившись, Грант не успел понять, когда и куда именно. — Грант… — совсем тихо позвал Кай, тут же задохнувшись и что-то невнятно простонав. — Держись, сейчас приедет скорая, — сказал Грант подняв голову и наблюдая за Паркер, которая стояла неподалеку, сумев, кажется, дозвониться до скорой помощи. — Так… больно. Черт, — проговорил Абель, а Грант почувствовал, какой горячей из-за крови была его кожа, какими теплыми стали и его руки, которые он испачкал в е.г.о. крови. Несмотря на поднявшийся ветер, Гранту было совсем не холодно. Адреналин настолько разыгрался в крови, что хотелось скинуть с себя всю одежду. Или это страх на него так действовал. Ему было больно. И обидно, потому что Абель чувствовал такую боль. Обидно до злых и горьких слез, которые обожгли его глаза почти сразу же, как он перевел глаза на Кая, встретившись с ним взглядом. — Ну зачем…- вырвалось у Гранта вместе с судорожным вздохом. — Зачем ты это сделал? Зачем ты пошел за ними, почему не наплевал на это все… — Потому что… потому что они оскорбляли тебя, — сказал Кай, и Грант замер, вглядываясь в его глаза и медленно гладя его волосы, убирая их подальше от лица, потому что ветер начал их незаметно трепать.- Мне стало обидно, что они говорят так о тебе. Они не имели права так говорить. Ты вовсе не никто… А мы ведь одно целое, да? Мне и должно быть обидно за тебя… — Кай… — Я не хотел позволять им оскорблять тебя, — продолжил Абель, прикрывая глаза и всхлипывая, не в силах остановить слезы, которые текли из глаз из-за неимоверной боли, которой пульсировало все лицо. Ужасно болели даже губы, которыми он еле шевелил, из-за чего его речь была немного сбивчивой и непонятной, но Грант понимал каждое слово. Он прекрасно понимал, что он говорил, и эти слова вогнали Фостейна в какой-то ужасный ступор, который пронзил его грудь неимоверной теплотой. Совершенно не вовремя. Сказанное Абелем слишком повлияло на Гранта, он безумно ценил эти слова. — Не надо было этого делать, дурак, — попытался строго сказать Грант, но у него вышло совсем-совсем не строго, а даже тепло и как-то больно. — Я же люблю тебя, — почти сразу ответил Кай, подняв глаза на Гранта, который всматривался в его застланное кровью лицо, которое действительно трудно было узнать. Даже его белая куртка измазалась в крови, и это было страшно. Было страшно видеть Кая т.а.к.и.м. Было обидно за его боль. И за его прекрасное лицо. — Не нужно было выпускать тебя из виду, — произнес мысли вслух Грант, покачав головой. Он аккуратно провел пальцем у уголков его глаз, стирая слезы, которые мешали Каю его видеть, а Абель весь вздрогнул, снова что-то простонав и закрывая глаза. — Потерпи еще немного… Грант медленно поднял голову, как только чья-то тень снова закрыла их обоих от солнца. Это Мэриел беспомощно упал на колени, глядя на Кая такими больными и мокрыми глазами, что Фостейн поначалу засмотрелся на него, не понимая, почему он настолько расстроился, почему это довело его до слез. — Мэриел… — тихо произнес он, а Сэнт-Клер быстро и как-то по-детски небрежно вытер слезы тыльной стороной ладони, скривившись. — Уроды… — только и произнес он шепотом, глядя на окровавленное лицо Абеля. Он просто только что увидел ту самую арматуру, и ему опять стало страшно. Страшно оттого, что кто-то оказался настолько жесток, что посмел ударить этим человека. Просто Мэриел хорошо знал, что такое боль. — Они будут здесь через три минуты, — быстро сказала Паркер, тоже приземляясь на колени рядом с Грантом и Каем, который зажмурился, стараясь сдерживать больное дыхание и стоны. Грант не произнес ни слова, продолжая держать рукой его голову, обнимая его свободной рукой, устроив Абеля у себя на коленях. Паркер тоже поначалу сидела, не двигаясь, рассматривая Кая своими мрачными глазами, в которых сейчас, прямо в этот момент, зажглась какая-то искорка боли. Она чуть приподнялась и быстро сняла с себя свою светлую куртку, принявшись укрывать ею Абеля, ведь он лежал на земле, а погода заметно портилась. — Там кровь… — будто предостерег ее Грант, глядя на то, как она аккуратно накрывает светлой и дорогой курткой окровавленные руки Кая, пачкая ее в еще не высохшей крови. — Плевать, — только и сказала она, оставшись сидеть в кардигане, ей было совсем плевать на холод. Грант как-то очень многозначительно и благодарно на нее посмотрел, и они столкнулись взглядом, быстро поняв друг друга. Фостейн был рад, что именно она его лучший друг. В скорой можно было поехать только одному из них, и остальные безусловно поняли, что это будет Грант, ведь он был нужнее Каю больше всех сейчас. Остальным оставалось только вернуться в академию, чтобы оповестить Дэклана и Кравских. И то, это сделали только Мэриел с Лейтоном. Паркер добиралась до больницы своим ходом, решив не бросать там своих друзей.