Пропасть под нами не пропасть III

Part II Они должны были запомнить этот день. Все и до единого. Никто из них не ожидал подобного, каждый думал, что такое происходит только в фильмах или книгах, а в реальной жизни этого не происходит, а если и происходит, то очень далеко от них самих. После таких дней обычно жизни многих людей начинали идти в совершенно других направлениях. И в тот момент, когда жизни одного человека менялась просто на глазах в лучшую или худшую сторону, жизнь другого не менялась абсолютно, и это всегда очень странно. Людям странно чувствовать, что одна и та же ситуация влияет на всех по-разному, как бы сами эти люди ни изгалялись друг перед другом фразами типа «мы все разные» и «не суди по себе». По себе судить сейчас никто не собирался, это было гиблым делом, учитывая то, что все они сейчас испытывали совершенно разные чувства. Однако было что-то одно, единое, что чувствовал сейчас каждый. Это чувство напоминало сейчас то, которое любой испытывает, когда впервые идет в школу, в университет и приходит устраиваться на работу. Это чувство того, что игры закончились, и пора было о них забывать, откладывать в сейф и начинать жить серьезной жизнью. Почему именно это испытывали сейчас все, кто наблюдал за пожаром, было непонятно. Это не было тем самым моментом, когда нужно испытывать подобное чувство, когда он вообще может прийти к человеку, будто о чем-то напоминая. Этот пожар ведь не был предупреждением. Он не был и последствием. Он был частью их жизней и истории Раундвью. Неприятной частью. Иногда самой жизни нужно сделать ход, который определит в итоге, в каком направлении думать, что делать и что чувствовать. Один из таких ходов и был сделан в тот самый день. Такое ощущение, будто сама жизнь или Раундвью решила проверить их и их искренность на прочность, ну, или дать всем понять, что ничего не выйдет, стремясь уничтожить все на своем пути. Пожар уничтожал здание и вместе с ним все воспоминания, которые были с ним связаны. Абель стоял рядом со своей группой, сложив руки на груди и чуть приподняв бровь, пустым, не говорящим абсолютно ничего взглядом смотрел на третий корпус, который горел сейчас, как в замедленной съемке. В этом здании он впервые встретил Гранта, когда приехал в Раундвью в конце августа впервые. Он устроил сам себе экскурсию и встретил его, стоящим у стены почета в фехтовальном зале и рассматривающим фотографии учеников прошлых лет, которые отличились в этом виде спорта. Рядом с ним тогда стоял Себастьян Гонсалез, который перешел тогда на шестой курс, они о чем-то тихо разговаривали, а потом услышали, как в зал зашел еще кто-то. Когда Фостейн обернулся, его глаза встретились с глазами Кая, и они некоторое время молча смотрели друг на друга, разглядывая с ног до головы. Никто не знал имен друг друга, а Себастьян ничего не сказал Гранту о том, кем был этот бледный беловолосый мальчик, что так внимательно его рассматривал. Еще не было никакой вражды, да и никогда бы не случилось, не знай они имен друг друга. Самое ужасное в людях то, что иногда их отношение друг к другу определяется именем, и они совершают ужасные ошибки, о которых можно жалеть всю жизнь. Но Кай не жалел об этой вражде. Он понял, что их история началась именно тогда, когда их глаза встретились и зацепились друг о друга в том самом зале. Сердце Абеля дрогнуло, а брови невольно сдвинулись к переносице в недовольном выражении, когда огонь, разрушающий крышу, заставил какую-то ее часть с треском обвалиться вниз. Он никак не мог привыкнуть к этим звукам, ему казалось, будто каждый треск соответствовал треску чего-то пусть и не такого важного внутри, но точно части целого, части уже более важного и нужного. — Ты в порядке? — тихо спросил Грант, который стоял рядом, не дотрагиваясь до него ни одной частью тела, потому что они не могли стоять сейчас, как Лори и Кравитц, которые друг от друга просто не отходили, глядя на пожар и крепко держась за руки. Между Грантом и Абелем было расстояние в полшага или немного меньше, никто не хотел вторгаться в личное пространство друг друга сейчас. — Да, — усмехнулся Абель, дернув головой и немного оживляясь, — я просто вспомнил, как мы впервые встретились там, — Кай указал рукой на полыхающее здание.- В зале фехтования, если помнишь. — Если бы не встретились там, мы бы встретились где-нибудь еще, — напомнил Грант, чтобы Абель не загонялся по этому поводу настолько серьезно. — Я знаю, просто вспомнил. Это здание — часть нашей истории, и…- Абель не смог найти подходящего слова и замолчал ненадолго, не замечая, что, кроме Гранта, на него смотрела еще и Паркер, стоящая немного впереди.- В этом здании нас учили танцевать, чтобы мы не опозорились на балах. В этом здании умер Тим Трэй, а через год в этом же здании Лейтон нашел убийцу, и тут же проходил чемпионат по фехтованию, который мы несколько раз выигрывали в итоге. А сейчас это здание охватил огонь, и оно разрушается, как игрушечное, хотя нам всегда казалось, что оно очень большое и прочное, и мы там в безопасности, но сейчас оно ранит кого-то, там может кто-то пострадать. Это какая-то несправедливая ошибка, — фыркнул Абель, а Стаффорд, который услышал это, только крепче сжал челюсть, не отрываясь смотря на главный выход из третьего корпуса, ожидая, когда оттуда наконец выйдет Ноа Ларсен, которого все еще не было среди них. Он знал, что эвакуация продолжалась и нельзя было паниковать, но ему стало как-то трудно глотать, а еще он не мог стоять на месте, поэтому прогуливался вдоль всех выстроившихся групп, несмотря на просьбу старост оставаться на месте. Проходя мимо седьмого курса, он услышал фразу Абеля, и его сердце забилось сильнее от одной мысли о чем-то плохом. Все говорили, что у Стаффорда «паралич лица» из-за редкого появления на нем хоть каких-то эмоций, но то, что они не появлялись на его лице, сильно сказывалось на том, как они проявлялись внутри, буквально меняя его взгляд на глазах. — Пожарные скоро потушат огонь, и я не думаю, что кто-то реально пострадает, потому что все уже вышли из здания, — проговорил Грант, наблюдая за тем, как группа пожарных начинала тушить огонь, охвативший больше половины здания и крышу. — Нет, не все, — сказал категорически Джинкс, покачав головой, — шизонутого нашего не видно в толпе. — И еще некоторых, — поддержал Эшли, переминаясь с ноги на ногу и буквально чувствуя, как ему становится все жарче и жарче то ли от близости огня, то ли от нервов. Пускай он так стремился попасть в объятия смерти, ему, как и всем, не по себе было смотреть, как горит его собственная академия и как все считают свои группы, а учителя сверяю фамилию с журналами, не по себе было слушать сирену пожарных машин и скорой помощи. Видеть, как стоят наготове медики, а некоторые из них уже помогали некоторым, кто успел надышаться дыма. Не по себе было смотреть на директрису, которая, будто оцепенев, смотрела на здание, которое было построено по инициативе ее отца, когда она была еще девушкой. Она стояла в сопровождении мисс Кравских, а та говорила с кем-то по телефону, Эшли думал, что это был чей-то родитель. Скандала было не избежать, это понимали все. Никто не знал сейчас, что ждало Раундвью за то, что происходило сейчас. И практически все молчали, будто не решаясь говорить друг с другом, за редкими исключениями. Джинкс с Эшли были правы. Эвакуация уже закончилась к приезду пожарных, счет шел уже на отдельных людей, которые все еще не покинули зданий. Заведующий третьим корпусом разъяснил пожарным, какие классы были заняты учащимися и персоналом, чтобы наметить план обхода, пока остальные пожарные быстро делились на две группы, одна из них тушила пожар снаружи, вторая изнутри. Вторая группа пожарных рисковала больше всего, потому что была угроза обвала здания из-за крыши, но у нее оставалась и неповрежденная часть, поэтому пожар необходимо было тушить с двух сторон из-за того, что кто-то из учащихся еще был в здании. Группа пожарных зашла в здание ровно тогда, когда из этих же дверей, которые были открыты нараспашку, кто-то вышел, быстрым, но ковыляющим шагом, направляясь в сторону толпы учеников, что стояла в метрах пятидесяти от здания. Этих двоих тут же перехватили врачи скорой помощи, которые стояли неподалеку, отведя их чуть левее, где стояли машины. — Ноа, — громко произнес Стаффорд, узнав в одном из этих людей Ноа Ларсена, когда с него сняли пиджак и стало видать его голову. Он со всех ног побежал к машинам скорой помощи, что стояли рядом с озером, а Паркер громко и заметно выдохнула, потому что, когда пробегала глазами по своему курсу, не заметила среди них Ноа и все это время, не отрываясь, смотрела напряженно на двери, будто умоляя глазами поскорее оттуда кого-нибудь выйти. Сэм подбежал к Ноа, которого Теренс усадил в машину скорой помощи и которым сразу занялся врач, как и Теренсом, который до сих пор кашлял из-за дыма в легких. Стаффорд заглянул в машину и так громко вздохнул, запуская руку в волосы, что Ноа обернулся, посмотрев на обычно меланхоличного Сэма своими большими и немного напуганными глазами. Стаффорд залез в машину, снимая с себя пиджак и откладывая в сторону, потому что он слишком переволновался и ему было жарко. Ноа, который находился в положении полулежа, выпрямив ноги, которые рассматривали врачи, протянул свои руки, и Сэм поймал их, быстро обняв Ларсена, будто впервые почувствовав, каким он был худым и хрупким. Но он был. Он был бледным и напуганным и выглядел потрепанно, но он дышал, и Сэм обнимал его сейчас, крепко прижимая к себе. — Все хорошо? Что-то повредил? — быстро и серьезным голосом спросил Стаффорд, переводя свой внимательный взгляд на его ноги, держа его за обе руки. Штанины на обеих ногах врач задрал вверх и, приложив повязку с каким-то раствором к его ожогу на одной ноге, принялся осматривать другую, за чем Сэм так пристально наблюдал. — Ноги немного, — выдохнул Ноа, который все еще нервно переводил дыхание, оглядывая лицо Сэма с таким жадным интересом, будто не видел его лет десять, не меньше.- Я в порядке, правда, я просто думал, что не выберусь оттуда, — Ноа поднялся руками к лицу Сэма и повернул его на себя, глядя ему в глаза. Сэм поддался его рукам, посмотрев на его какое-то измученное лицо, которое постепенно расслаблялось, потому что сейчас, когда он смотрел на Сэма, он понимал, что все было позади и он был вне третьего корпуса, ему ничего не угрожало.- Там все рушилось, и все коридоры в дыму, дышать невозможно, и глаза ужасно слезились. И я был в таком состоянии, что даже не представлял, куда мне бежать и с какой стороны от меня находился выход, а рядом никого не было. Я повредил обе ноги и не мог сам встать, и не поверишь, моей единственной мыслью в этот момент было: «Боже мой, я ведь обещал ему, что пойду с ним на бал, он подумает, что я настолько не хотел с ним идти, что предпочел сгореть заживо», — сделав страшные глаза, но затем глупо улыбнувшись, сказал Ноа, и Стаффорд не хотел, но все-таки улыбнулся, издав смешок и немного расслабляясь, снова притягивая к себе Ноа и прижимая его голову к своей груди. Даже сейчас он говорил что-то, из-за чего Сэм не мог оставаться серьезным и каменным. Он всегда выбивал его из колеи, заставляя его улыбаться каждой сказанной фразе и каждому сделанному действию. И Сэм мысленно выдохнул, ведь с ним все было в порядке. Врач сказал, что у Ноа вывих, но предупредил, что ничего серьезного, в шутку добавив, что нога заживет даже до бала, отчего Ларсен улыбнулся еще шире, удобно устроившись на груди Сэма. А Стаффорд устремил взгляд на улицу, наконец остановив глаза на Теренсе, который стоял рядом с врачом с усталым, вспотевшим лицом и тяжело переводил дыхание. Он смотрел на него с минуту или, может, чуть больше, понимая суть всей ситуации, и когда Теренс случайно встретился с ним глазами, Стаффорд ему многозначительно кивнул, благодаря за то, что он помог Ноа выбраться из здания, и Теренс кивнул ему в ответ, будто говоря, что «не стоит». Ноа и сам смотрел на Теренса, повернув на него голову и даже задумавшись о жизни в каком-то смысле. Ведь от этого человека он помощи не ожидал, считая его последним отбросом, которому плевать на других людей, которому нравится делать всем больно и унижать всех, ловя при этом какой-то сильный кайф. Он казался таким ублюдком, которого только стоило поискать, но он не прошел мимо того, кого сам же унижал некоторое время назад, когда понял, что ему угрожает смерть. Ларсен не знал, как относиться к этому, но он определенно был благодарен, потому что Теренс, возможно, впервые повел себя по-человечески, укрыв Ноа еще и от огня, когда они пересекали холл, направляясь на выход из третьего корпуса. — Паркер? — громко позвал старосту Дэклан Флаймер, который недавно отстранился, чтобы предупредить охрану о том, чтобы они закрыли ворота, как только последняя машина пожарных въедет на территорию школы. Он подбежал к группе седьмого курса, громко дыша и собирая волосы в небрежный хвост, быстро перетягивая его резинкой. Паркер рефлекторно обернулась на свое имя и как-то неловко посмотрела на психолога, который хотел слышать от нее одну-единственную новость. — Его еще нет, — сдавленным голосом сказала она, а Дэклан еле слышно произнес удивленное «что?» и затем перевел взгляд на здание, которое пытались потушить пожарные. Он никак не ожидал, что, когда вернется сюда из первого корпуса, Бриса еще не будет снаружи. Он знал, что группа, с которой у него было занятие, уже выбралась из здания, и учитель объявил другим учителям о сложной ситуации, связанной с их эвакуацией, и о том, что все поддались панике. Трех учеников не хватало на тот момент, но Флаймер не знал, что речь шла и о Брисе тоже. Он даже прошелся глазами по ученикам, стоявшим рядом, которые были с седьмого курса, но среди них он не заметил родного ему лица, которое успел без памяти полюбить и запомнить в нем каждую деталь. Среди них не было человека с собранными в пучок волосами и шеей, которая была кое-где испачкана в краске, как и его пальцы, что было совершенно для него нормально. Не было человека, который бы робко высматривал Дэклана в толпе, чтобы другие не заметили их взглядов и, не дай бог, заподозрили что-то между ними. Этого человека не было, он все еще находился в здании, и неизвестно было, почему он был еще там. Ч.т.о. мешало ему выйти. Был ли он в состоянии это сделать вообще. — Дэклан, — серьезно позвала психолога староста, увидев этот растерянный взгляд, который выдавал его и заставлял задуматься о том, что даже он иногда не контролировал свои эмоции, пускай это было его обязанностью и частью работы. Дэклан посмотрел на Паркер, а та полностью повернулась к нему, крепче прижимая руки к своей груди, держа ладонями свои локти.- Он выйдет оттуда. Обязательно выйдет, — гипнотизируя Дэклана глазами, проговорила Паркер, будто внушая психологу эту идею. В этот момент она могла даже уговаривать саму себя и быть неуверенной во всем, но выглядели ее слова так, будто она точно знала, что Брис сейчас выйдет из здания, будто он лично ей как-то это сообщил. Дэклан только кивнул и упер руки в бока, попытавшись взять себя в руки, ведь… это было его работой. А волноваться за Бриса было его долгом, ведь он… любил его? — Только этого не хватало, — удрученно, но достаточно громко простонал Кравитц, поэтому все обернулись на его голос, заметив, что они с Лори смотрели в сторону ворот. Переведя глаза туда же, Грант и остальные, включая Дэклана, заметили за воротами группу журналистов, которые вели прямой репортаж с места событий. Паркер закатила глаза, а Абель прикрыл ладонью лицо, покачав головой и отвернувшись. Все одарили недовольными взглядами прессу, буквально давя на них своим презрением и злобой. Все, конечно же, ожидали, что рано или поздно здесь появится пресса, но все были этим крайне недовольны, потому что это усугубляло всю ситуацию. Вопреки слухам, аристократы прессу не любили. Особенно в Раундвью, ведь эта пресса старалась разносить последние новости об этой академии. И не только хорошие, но и плохие, приукрашивая их так, что другие академии, которые в той или иной мере соперничали с Раундвью, только радовались каким-то ее провалам и неприятностям. В этом пожаре вместе с некоторыми учениками пострадала репутация этой академии, которая и так вечно подрывалась ежегодными громкими событиями. Поэтому пресса всех раздражала. — Не смотрите на них, — крикнул Грант, отворачиваясь, махнув рукой, будто приказывая всем отвернуться и не обращать внимания на толпившихся у ворот журналистов. Все так и поступили, потому что остальных учеников отвлек от прессы Гордон, попросив всех старост пересчитать людей на своем курсе. Паркер кивнула ему и, повернувшись лицом к своему курсу, чуть привстала на цыпочки, начав считать головы и стараясь не сбиться. Грант Фостейн, смотрящий в это время на третий корпус, заметил рядом с ним, прямо у главных дверей, какое-то движение. Сначала он подумал, что это были пожарные, которые снова заходили внутрь или протягивали туда шланги, но потом он увидел, как из машины скорой помощи выбегают два медбрата и берут с собой каталку, быстро подкатив ее к зданию и остановив недалеко от главного входа. Грант нахмурился и чуть сузил глаза, пытаясь рассмотреть, что там происходило. Происходящее привлекло внимание и других учеников и преподавателей, которые замерли, глядя на то, как один из пожарных выносит из здания кого-то на руках, закрыв этого кого-то пледом, спасая от ожогов и дыма. Этого кого-то сразу же положили на каталку, пристегнув его ремнями, и к этой каталке быстро подбежал еще один медбрат, неся в руках баллон с кислородом и маску. Фостейн за этим всем наблюдал, чуть открыв рот, а затем тронул Паркер за плечо, сбивая ее со счета, на что она из-за нервов даже разозлилась. — Что? — кинула недовольно она ему, заглянув Гранту в глаза, а тот указал рукой в сторону здания, возле которого происходила суматоха. — Смотри. Паркер резко обернулась, и недовольное выражение на ее лице сменилось полным отсутствием эмоций. Все происходило настолько быстро, что Паркер даже не успевала понять, что именно она чувствует, поэтому она наблюдала за тем, как кого-то на каталке увозят в их сторону, к стоящей ближе всего к толпе учеников и выезду из академии машине, прозрачным взглядом, почти не моргая. Практически все сейчас смотрели именно на это, пытаясь узнать, кто там был и что случилось, потому что первая мысль, которая пронеслась абсолютно в каждой голове, была о том, что кто-то умер. Один из пожарных подошел к заведующему третьим корпусом и что-то быстро ему сказал, ведя его в сторону той самой машины скоро помощи, а когда каталку подвезли в этой суете ближе, некоторые смогли узнать ученика, лежащего на ней. — Господи, что с ним? — взволнованно воскликнул Адам Картер, на что стоявший рядом с ним Аарон Лачовски только хмыкнул, закатив глаза и отвернувшись. Это было маской, потому что он все равно украдкой смотрел в сторону машины скорой помощи и медленно кусал губы, прекрасно узнав ученика и понятия не имея, был ли он все еще жив или нет. Когда начался пожар и когда происходила эвакуация, положение не казалось настолько серьезным, ведь все были в порядке. Когда кто-то из учеников задержался в здании и прибыли пожарные, принявшись обходить здание и помогать выбраться остальным, ситуация не казалось опасной, ведь пожарные помогали, да и люди выходили без особых повреждений и ожогов. Но когда все увидели то, что происходило сейчас, всем стало страшно и не по себе. Безразличные взгляды пропали, разговоры о репутации Раундвью тоже. Ведь все прекрасно видели, как суетились врачи и как этот ученик неподвижно лежал на каталке, не кашляя и совершенно не шевелясь. В толпе быстро пронеслось имя «Брис Уэлстрик», его будто передавали по цепочке, начиная с восьмого и заканчивая первым курсом. Все стали шептаться, пытаться узнать, был ли он жив, все возмущались, качали головами и страшными глазами смотрели на эту каталку, которую погружали в машину врачи и у которой стояло три преподавателя. Паркер вышла немного вперед в немом шоке, а потом, даже не успев услышать имя, а сразу же узнав ученика, громко позвала Дэклана Флаймера, только вот его рядом не оказалась, и она быстро обернулась в поисках психолога. Стаффорд тоже смотрел на то, что происходило, рассказывая об этом Ноа, который все еще находился в машине и который громко ахнул, узнав, что из здания вынесли Бриса Уэлстрика, ведь он думал, что он выбрался вместе со всеми. — Что с ним? — спросил совсем не спокойным и мягким голосом Дэклан у мисс Кравских, кивая на машину скорой помощи, которая быстро удалилась за территорию академии. Донна, которая шла навстречу психологу, явно намеревалась пройти мимо него к директрисе, но он перехватил ее за руку, останавливая. — Дэклан, подождите, — нетерпеливо сказала она, отодвигая от себя рукой психолога, который даже не собирался от нее отходить. — Я, черт возьми, ответственный за этого ученика, поэтому вы скажете мне сейчас, что с ним случилось и в каком он состоянии! — громко и с некой угрозой в голосе сказал Дэклан, и Кравских замерла, наконец посмотрев на психолога через очки своим возмущенным и крайне удивленным взглядом. Она никогда не видела Флаймера таким заведенным, ведь этот человек отличался крайне редким спокойствием во всем. — Он… он живой, — немного растерявшись, проговорила Кравских, перестав вырывать руку из хватки Дэклана и полностью замерев, понимая, что дальше он ее без объяснений не пропустит, — он без сознания, врачи предположительно считают, что у него может быть сотрясение мозга, потому что он сильно ушиб голову. — Как это могло произойти? — Понятия не имею, Дэклан! — Он упал с лестницы в главном холле. Пожарные нашли его на ней, но чтобы подобраться к лестнице, им нужно было потушить там огонь, он служил препятствием, поэтому это заняло время, — объяснил сразу после фразы Донны заведующий третьим корпусом, пожилой мужчина с белыми как снег волосами. Дэклан перевел на него взгляд, возмущенно качая головой и хмыкая. — Где в этот момент была преподаватель, работой которого было вывести учеников из здания? — Послушайте, Дэклан, неизвестно, где во время эвакуации был Брис Уэлстрик. Не произошло же это в то время, как миссис Нильсен выводила учеников из здания, она бы это заметила, — ответила на упрек Флаймера мисс Кравских, нервно поправив очки на носу. Флаймер чуть не уничтожил ее взглядом. — Эта миссис Нильсен настолько слепая и безответственная, что там осталось т.р.о.е. ее учеников, поэтому, если бы Брис Уэлстрик упал с лестницы прямо на ее глазах, она бы не заметила, — четко произнес Флаймер прямо в лицо Донне, отчего та на мгновение притихла, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, потому такого тона и упреков она от психолога не ожидала. Но все, кто слышал этот разговор, были солидарны с Флаймером; и пусть он вышел из себя по большей части из-за Бриса, который мог умереть в то самое время, пока они все стояли здесь и глядели на пожар, но ведь учителя, не проследившие за своими учениками, действительно подвергли их большой опасности, и это просто в голове не укладывалось.- Я поеду в больницу, — мрачно сказал Дэклан, поняв, что с завучем говорить было бесполезно. — Не стоит, туда уже отправился мистер Квинс, он все уладит, — остановила его Донна, посмотрев ему вслед, а Флаймеру показалось, что она просто над ним издевается. Он дёрнул головой и резко обернулся, сузив глаза. — Обычно это входило в мои обязанности, — как бы между прочим напомнил он. — Сейчас я решаю, какие у вас обязанности. И я уже послала туда мистера Квинса, В.ы. нужны з.д.е.с.ь. Надеюсь, я понятно выражаюсь? — вопросительно приподняв брови, спросила мисс Кравских, Дэклан незаметно для нее закатил глаза, проглотив то, что он хотел ей ответить, подумав, что после таких слов у него точно не осталось бы никаких обязанностей, его бы просто уволили. Поэтому он молча развернулся и пошел к ученикам, запуская руку в волосы и глубоко вздыхая, пытаясь успокоить себя как-то, ведь он не мог позволить себе срываться на всех, кого он видел, пускай эти преподаватели этого заслуживали. — Он живой, у него травма головы, насколько я понял, — совсем неживым голосом ответил Дэклан на вопросительный взгляд Паркер, которая сдвинула брови, покачав головой. — Насколько Вы знаете? — не понял Абель, буквально озвучивая мысли Паркер. — Они ничего толком не сказали, Кравских не доверяет мне, даже в больницу послала Квинса вместо меня. — Старая стерва, — выплюнул Фостейн, сверкнув глазами в сторону мисс Кравских, которая до сих пор смотрела на Дэклана своим зорким взглядом. — Грант, — попросил Дэклан, хотя он и был с ним полностью согласен. — С ним все будет хорошо? Эта травма опасна? — спросила Паркер, и Дэклан покачал головой, пожав плечами. — Хотел бы я знать… — Гонсалез, — Гордон тронул Паркер за локоть, обращая ее внимание на себя, — сколько вас, считая Бриса и Ноа, которые не здесь? — спросил он, обведя рукой весь ее курс, и Паркер щелкнула пальцами, будто вспомнив, что со всем этим забыла о просьбе Гордона всех посчитать. Вместе с Паркер считать стал и Кравитц, чтобы результат был безошибочным, все как раз стояли неподвижно, наблюдая за тем, как пожарные что-то кричали друг другу, справляясь с огнем, большую часть которого им удалось устранить. Здание находилось в гиблом состоянии, на него страшно было смотреть, потому что казалось, что оно могло сломаться от одного взгляда, не то что движения. Когда Паркер дошла до последнего человека, ее сердце дрогнуло, а брови недовольно сдвинулись к переносице, она опустила руку и мотнула головой, пытаясь прийти в себя. — Я, должно быть, ошиблась…- пробормотала она, привлекая внимание Гордона и Дэклана, что стояли совсем близко к ней. — Не ошиблась, — громко сказал Кравитц, впервые за все это время выпуская Лори из своих объятий и глядя старосте в глаза, — я тоже не досчитался одного. — Черт, — с чувством выдала Паркер, быстро бегая глазами по людям со своего курса, которые тоже стали переглядываться, осматривая друг друга. — В смысле? У вас кого-то не хватает? — не понял Гордон, переглянувшись не очень спокойным взглядом с Дэкланом Флаймером. — Я… не знаю, нас на одного меньше, — прочувствовав всю эту нервную атмосферу, что возникла буквально за пару секунд здесь, произнесла Паркер с запинкой. — Кого нет? — требовал ответа Гордон, привлекая своим громким голосом внимание других курсов. Паркер медленно качала головой, осматривая всех и видя одни знакомые ей лица, даже не представляя, кто мог внезапно пропасть и отсутствие кого она упорно не замечала. — Где Мэриел? — не слишком громко спросил Нилан, который сидел позади последнего рядом учеников прямо на траве, подпирая руками голову, которую он склонил вниз. На него обернулось несколько учеников, а Паркер, услышав, уверенно воскликнула: — Мэриел, он…- но вся ее уверенность скатилась по наклонной вниз, потому что она смотрела на свой курс и не видела среди учеников Мэриел Стэйси, в то время как ей казалось, что он всегда был тут, просто не подавал голоса, как и Нилан. Паркер подавилась воздухом и быстро обернулась на горящее здание, округляя глаза и так страшно вздыхая, что Грант подумал, что ей стало плохо, сделав к ней шаг и дотронувшись рукой до ее спины. — Господи, его правда нет, — пробормотал Абель, сталкиваясь взглядом с Гордоном, глаза которого впервые за все это время выражали определенную эмоцию — страх. Нилан, который уже некоторое время сидел позади всех на траве, выглядел все это время так, будто пытался сдержать истерику, потому что дышал он очень тяжело, а руки, подпирающие голову, немного тряслись, отчего все, кто его видел, и подумали, что он просто на нервной почве выходил из себя и его лучше не трогать. А Нилан сидел и ждал, когда он услышит знакомый голос или произнесенное кем-то имя, подобно имени Бриса, которое недавно в толпе произнес каждый третий. А теперь ему было стыдно, что он сидел и ждал вместо того, чтобы проверить лично. Очень редко, но все-таки бывает так, что внутри человека рвется какой-то трос, удерживающий его от поступка, которого он в здравом уме никогда, должно быть, не сделал. Это настоящий порыв под адреналином, как под дозой, когда не думается о последствиях и даже причинах. Когда просто рвется этот трос — и человек делает это, потому что время останавливается, а все остальное идет к черту, даже сам он. Есть только то, что он делает, и ничего больше. Именно это произошло с Ниланом Стормаком, который сорвался с места и, растолкав всех, таким быстрым бегом побежал к третьему корпусу, что в первые секунды никто понять-то не смог, что случилось. — Нилан, стой! — крикнула Паркер так громко, как только смогла, как только увидела Нилана, понимая, что он хотел сделать, и осознавая, что это было абсурдом. Страшным абсурдом. Гордон замер, наверное, впервые даже не представляя, что делать и как держать ситуацию, которая разрушала весь контроль, под контролем. Только Дэклан Флаймер побежал за ним, прекрасно осознавая, что он не может позволить Стормаку переступить порог этого здания, намереваясь догнать его, но не понимая, как человек вообще может бежать н.а.с.т.о.л.ь.к.о. быстро. И все были настолько в шоке от того, что Мэриел так и не вышел из здания, а Стормак сорвался и побежал туда за ним, что никто даже не подумал о том, почему туда побежал именно Нилан, почему решился на это именно он. Никого не посетили эти мысли, даже Паркер и Гордона, которые только переглянулись, и староста седьмого курса пообещала себе, что не станет сходить с ума и переживать у всех на виду до тех пор, пока здание не рухнет, сравнявшись с землей. Она начинала винить себя в том, что настолько позволила себе отвлечься, что забыла не просто про ученика своего курса, но и про друга, на которого ей вообще-то было не плевать. Ей просто действительно казалось, что кто-кто, а Мэриел точно был здесь где-то среди них, так думали и другие, кто хорошо с ним общался, но не смотрел по сторонам, отдав все свое внимание пожару. — Нет, Нилан, не надо! Подожди! — крикнул Дэклан вдогонку Стормаку, но тот его не послушал, да и даже не услышал, быстро забежав в здание, воспользовавшись тем, что пожарные, оставшиеся снаружи тушить огонь, были слишком заняты, и только один из них, заметив это резкое движение и крик, обратил внимание на главный вход. Он успел перехватить руками Дэклана, который чуть не сбил его с ног, прямо у входа в третий корпус, крепко держа его за плечи и загораживая ему вход. — Сэр, в здание нельзя, что вы делаете? .. — Нет, там ученик, туда только что забежал ученик, — отчаянно попытался объяснить Дэклан, дыхание которого сбилось, поэтому он по большей части жестикулировал, кидая взгляды от пожарного на главный вход. Лицо у мужчины в форме вытянулось, а глаза округлились, он всем своим выражением лица показывал Дэклану свое недоумение.- Мы обнаружили еще одного студента, который не покидал здания, и его друг побежал за ним, вы должны что-нибудь сделать, иначе… — Черт возьми, — выругался пожарный, убирая руки от Дэклана и быстро отходя от него, доставая рацию и приставляя ее к лицу.- Внимание левому крылу, в здании два подростка, один зашел только что, второй так и не выходил, перехватите и проверьте под развалинами и обломками крыши по всему периметру, как слышно? — Понял, — отозвался голос в рации, и Дэклан согнулся пополам, переводя дыхание и поднимая голову на здание, от которого несло жаром и опасностью. Когда Брис в панике забежал в класс, спасаясь от огня, который приближался к нему с двух сторон, он думал, что находится в ловушке, выбраться из которой было сложно. Но его положение нельзя было назвать «ловушкой», потому что в настоящей ловушке сейчас находился Мэриел, которому выбраться из нее было не только страшно, это было практически невозможно, как бы отчаянно он ни старался. Мэриел отпросился в туалет, как только начался пожар, еще даже не выдавая свои признаки. Во время урока он забыл, что накрасил утром глаза, и протер один глаз пальцами, чтобы отогнать от себя дремоту. Затем он, конечно, покосился на эту свою руку и осознал всю нелепость ситуации, выругавшись и привлекая внимание Бриса Уэлстрика, который сидел с ним за одной партой. Он сказал ему, что скоро вернется, и незаметно вышел из класса, пока преподаватель объясняла тему. В коридорах никого не было, потому что выходные были заняты только некоторые классы на этажах, и практически все на первом, однако он смог встретить по пути Дэверли Дэйна, у которого в это время было фехтование. Он с недоумением рассказал ему, что туалеты на всех этажах были закрыты, а еще пожаловался на странный запах, который стоит во всем здании, предположив, что «в кафетерии у холла что-то опять подгорело». Мэриел посмеялся и не придал значения его словам, как и Дэйн не придал значения тому, что многие двери были заблокированы, а блокировались они тогда, когда в комнате никого не было и была какая-нибудь угроза, типа пожара или потопления в здании. Они поговорили немного, как им самим показалось, а потом разошлись, и Мэриел даже забыл, куда шел и зачем. Тогда счет сводился к секундам или максимум минутам. Стэйси зашел в туалет, достав тушь и включив воду, принявшись поправлять макияж, а Дэйн уже спустился до первого этажа, тут же услышав сигнализацию, которая прервала тишину во всем здании. Сейчас Мэриел и не помнил, что именно тогда с ним произошло. Ему было страшно выходить из туалета, его сковал страх, точно как Бриса, который позже забежит в кабинет и не сможет некоторое время оттуда выйти. Сигнализация повторяла о пожаре, а в коридоре не было слышно и движения, и это безумно напрягало. Почему-то Мэриел даже не подумал об учебной тревоге, он очень часто все воспринимал всерьез, отчего иногда страдал, а иногда это даже было ему на руку. В этот раз эта сигнализация подкосила его, тушь выпала от неожиданности из рук, и он уставился на свое отражение, внезапно понимая, почему были заперты все туалеты, кроме этого этажа. В здании действительно был пожар, который блокировал двери в некоторые помещения, и Мэриел знал, что пока он отсюда не выйдет, дверь не заблокируется, Гордон рассказывал ему про эту систему как-то, когда назначал старостой. Стэйси из-за своего подсознательного страха огня побоялся выходить из туалета, подумав, что если что-то горит на третьем этаже, то это было его единственным убежищем, огонь бы не проник свозь эту дверь. Его беспокоило и то, что он отошел на большое расстояние от своего класса, и в это самое время, пока он стоял, прижавшись к раковине поясницей и схватившись за нее руками, не сумев сдвинуться с места, происходила эвакуация. Потом все произошло как-то само собой, и если бы Мэриел спросили, он бы вряд ли смог нормально объяснить, что происходило во временном отрезке между тем, когда он был в туалете, и тем, где находился сейчас. Он вышел из туалета еще раньше, чем до него дошел Брис в поисках Мэриел. Стэйси, увидев дым, который стоял в коридоре со стороны его класса, пошел в совершенно другую сторону, не имея представления о том, как распространялся огонь, где были его очаги и как можно было выбраться из здания, находясь в любой его точке. Огонь быстро перемещался по зданию, захватывая с каждой минутой все большую площадь, а через какое-то время третий корпус в прямом смысле дал трещину, начав рушиться. У Мэриел не было выбора, как только спасаться от его разрушения, совсем забыв об огне, которого он даже не увидел. Повсюду был только дым, и Стэйси несколько раз попадал в эти ловушки из дыма, когда уже казалось, что он задохнется и не доберется до помещений, куда этот дым еще не просочился. В отчаянных попытках найти людей в опустевшем здании, Мэриел оказался между правым и левым крылом на второй этаже, откуда можно было спуститься к проходу, ведущему во второй корпус через длинный коридор. Он был настолько близко к выходу, что, узнав об этом, он бы точно сломя голову побежал вниз, перестав вздрагивать от треска здания, которое медленно разрушалось. Но Мэриел об этом так и не узнал, потому что пол под ним внушительно дрогнул, и он остановился, впадая в тихую истерику и ища рукой стену, чтобы прижаться к ней и прикрыть руками голову в случае чего. Он, тяжело переводя дыхание и слыша, каким же все-таки сорванным от бега и дыма в легких оно было, прижимался спиной к стене, глядя в одно из больших окон, которое выходило на Йорк, и не видя в нем ничего, кроме синего неба сквозь видное задымление. Он вскрикнул, услышав, как прямо за поворотом, который он только недавно миновал, что-то с грохотом упало, и отшатнулся на несколько шагов назад, слыша, как вместе с дыханием из груди вырываются напуганные стоны, а его состояние сейчас буквально граничило с истерикой, пусть он еще осознавал, что в подобных ситуациях вообще нельзя было терять голову и поддаваться панике. Из-за того что большая часть крыши в левом крыле стала обваливаться, она по цепной реакции заставила весь каркас «выйти из строя», и следующая с треском переломившаяся и упавшая на пол тяжелая и деревянная балка выбила из груди Мэриел, который поднял в тот момент голову и увидел, что она падает прямо на него, весь воздух, заставив его с такой силой удариться спиной о стену, что непонятно было, что именно выбило из него весь воздух: эта балка, ударившая по груди или стена, удар о которую был слишком болезненным. Отчаянный крик Мэриел никто не услышал, никто не увидел, как эта балка упала вниз, застряв между стеной и открытой дверью класса, которую она одним концом раскрыла до упора, с жутким треском и сопротивлением проскальзывая по ней еще немного, ободрав грудь Мэриел и заставив его опуститься на пол, утягивая его вниз, за собой. Одним концом она плотно уперлась в стену, а вторым держала дверь класса, прижимая Мэриел к стене, который уперся в нее руками, рефлекторно попытавшись отодвинуть ее от себя, чтобы убавить боль. И только когда прошел этот приступ шока от боли и Мэриел смог открыть глаза, поняв, что здание не упало на него и он все еще был жив, он смог увидеть, в какой ловушке сейчас находился, мотая головой из стороны в сторону и глядя на то, как плотно застряла эта штуковина, буквально пригвоздив его к стене и полу. Мэриел только и смог что вытянуть на полу не спеша ноги и сильнее втянуть живот, чтобы руками попытаться оторвать от себя эту балку и выбраться из этой ловушки, но она не поддавалась, даже на миллиметр не сдвинулась, кроме того Стэйси заметил, что каждое его усилие отдавалось болью в груди, даже полноценный вдох было сделать затруднительно. — Господи…- простонал Мэриел, подняв голову вверх, но не оставляя попытки убрать от себя эту балку, потому что ему было не только больно, но и страшно от мысли, что где-то рядом был огонь, а еще и дым от него, который мог скоро добраться и сюда, в место, где сегодня ни у кого не проходили занятия, где его даже не подумали бы искать. От этой идеи ему стало еще хуже, и он еле проглотил ком, застрявший в горле, но он будто стал еще больше, а спустя несколько минут он просто начал царапать деревянную поверхность пальцами, понимая, что сдвинуть самому это махину у него не получится. Мэриел пытался стерпеть боль и попробовать пролезть под ней, но эта балка впивалась ему в живот и, поднимаясь вверх, к ребрам, рушила всю уверенность Мэриел в том, что он сможет стерпеть т.а.к.у.ю. боль. Он вообще был слишком чувствителен к боли и всегда боялся ее. — Помогите мне! Кто-нибудь! Эй, я здесь! — что есть силы закричал Мэриел, в надежде, что хоть кто-то сможет его здесь услышать. Он слышал сирену машин пожарных, знал, что они уже были у школы и, возможно, тушили пожар и обходили здание. А что, если нет? Что, если все уже выбрались, а его так и не смогли найти, что, если все были уверены, что он уже был мертв или у него не было никакого шанса выбраться? Неужели он останется здесь и умрет страшной смертью из-за своего бессилия? — Пожалуйста, — уже тише взмолился Мэриел, почувствовав, как слезы обжигают его щеки, и совсем перестав контролировать свое состояние. Он в истерике снова пытался отодвинуть от себя балку, со злостью вцепившись в нее руками и сгибая ноги в коленях, скользя подошвами своих кед по каменному полу. Он провел в таком положении долгие тридцать минут, и с каждой минутой ему становилось страшнее и страшнее, истерика прекратилась в панически неконтролируемую, а рыдания стали открытыми. Мэриел звал на помощь, выбившись из сил и оставив попытки выбраться из-под этой балки или хоть как-то убрать ее от себя. Ситуация усугубилась именно тогда, когда он поднял голову, снова услышав страшные и неестественные звуки, увидев, что она в любой момент могла рухнуть и убить его под своей тяжестью. Или же смертельно ранить, и он останется лежать здесь, под обломками, истекая кровью и не имея возможности произнести и слова, и об этом никто так и не узнает. Его найдут через некоторое время уже мертвого и изуродованного обломками и огнем, и даже родная мать не сможет его узнать по первому взгляду. И все закончится. Его жизнь могла оборваться сейчас именно так, потому что она висела буквально на волоске, и все эти минуты Мэриел не сводил взгляда с крыши, будто умоляя ее не падать, и уже не вытирая слезы, а позволяя им скатываться вниз по щекам и подбородку прямо на разорванную рубашку. Ему отчаянно хотелось вернуть время назад и никогда не выходить из класса, потому что ему так не хотелось терять все то, что у него сейчас было. Ведь он впервые жил так, как хотел. У него впервые были такие хороши отношения с братом, у него впервые появились друзья, он учился в престижной академии, где его все приняли, его многие любили и никто не гнобил в открытую, никто не издевался над его внешностью и не называл «уродом». Он впервые так сильно влюбился, и это, наверное, было самым больным, о чем сейчас только мог подумать Мэриел. Ведь он разговаривал с Ниланом совсем недавно, он смотрел в его голубые глаза, обещал увидеться с ним. Если бы он знал, что после этого момента он может никогда больше не увидеть человека, которого любил всем сердцем, он бы обнял его тогда, обнял так крепко, невзирая на то что его чувства не были взаимно. Он бы целовал его, попросив ничего не говорить, он был бы рядом с ним так долго, как только мог, потому что только сейчас он осознал всю эту хрупкость, которая была между ними, хрупкость, которую он не успел прочувствовать. Он н.е. у.с.п.е.л. и.з.л.ю.б.и.т.ь. е.г.о. в.с.е.г.о. и  д. о. к.о.н.ц.а. Он не успел рассказать Паркер все свои секреты, которыми мог поделиться только с ней. Он не успел прочитать книгу Кэмерона, который очень хотел, чтобы он увидел ее первым. Не успел увидеть Лейтона, которого очень полюбил и которому рано или поздно понадобилась бы их поддержка. Не успел сказать Нилану еще тысячу раз о том, как он сильно все-таки его любит. Он не мог умереть прямо сейчас, почему это все происходило именно с ним? — Пожалуйста, — снова повторил Мэриел, уже теряя надежду, что его кто-то услышит до того, как его настигнет огонь или обвалится крыша, но почему-то продолжая это делать. Его с ума сводило молчание. Его с ума сводил один вид крыши, которую захватил огонь. Нилан как-то не успел пожалеть о том, что забежал в горящее здание. Он сам от себя не ожидал подобного, он не ожидал, что ему настолько необходимо было убедиться самому, что Мэриел был живым. Он не мог стоять в стороне и ждать, пока пожарные выполнят свою работу, как делали все остальные. Он обязан был найти его, нет, он действительно чувствовал, что был обязан это сделать, потому что… «Где же ты…- перебивал Нилан собственные мысли, глядя зоркими глазами по сторонам и заглядывая в каждый класс, который попадался ему по пути. Ему удалось пробраться через холл, который удалось потушить пожарным. В нем абсолютно не было чем дышать, поэтому Нилан на ходу скинул с себя пиджак и закрылся им, чтобы не надышаться дыму раньше времени. Это мало помогло, потому что он уже заходился кашлем, поднимаясь по лестнице и мечась из коридора в коридор.- Где же ты, Мэри, ты же должен быть где-то здесь, тебя не застал огонь, я бы почувствовал», — убеждал себя Стормак, чувствуя, как сильно бьется его сердце, и даже не понимая, то ли это было от бега и того, что Нилан отчаянно пытался дышать отравленным воздухом, то ли это было из-за того, что она настолько за него переживал. — Мэриел? — кричал Нилан, отчего его голос эхом проносился по коридорам.- Мэриел, где ты? Ты слышишь, Мэриел? Отзовись, — странно, но Нилан вовсе не чувствовал страха. Именно страха за свою жизнь и свое здоровье. Пробегая по коридорам, когда в метре от него падали часть крыши и даже люстры, когда ему приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание, потому что в некоторых местах совершенно невозможно было дышать, он даже не задумался о том, что может пострадать или даже погибнуть. Он не думал о том, что его поступок представлял огромный риск для него самого, ему будто было плевать. Отчего-то у него присутствовала уверенность, что с ним ничего не случится, ведь он должен был найти е.г.о. Он не позволит этому чему-то помешать ему, пусть и в любой другой ситуации он бы под дулом пистолета не зашел бы в горящее разваливающееся зданием. У Нилана просто в голове не укладывалась, как жизнь могла поступать именно так. Почему это все случилось именно сегодня и именно сейчас? Почему именно Мэриел из всех учеников так и не вышел из здания по какой-то причине? Почему это происходило именно с тем человеком, которого полюбил Нилан? Впервые за всю свою жизнь он действительно его полюбил. Пускай он осознал это, возможно, слишком поздно, но он это понял, он смог прислушаться к себе, о чем ему и говорил Мэриел, он смог отключиться от своих убеждений и мыслей и послушать свои чувства, свои эмоции. А Мэриел вызывал в нем просто бешеную палитру эмоций. И так было абсолютно всегда, с самой первой их встречи. Он ведь всегда наблюдал за ним по ночам, не сводил с него глаз на уроках, обосновывая это самому себе тем, что он просто никогда не видел подобных парней. Ему сорвало крышу тогда, когда они вместе поехали в бар, и алкоголь только сделал его смелее и увереннее, он не перекрывал образ Мэриел другим. Он хотел тогда именно этого Мэриел. Именно такого. Пускай он был парнем. Он был потрясным парнем. Он был тем, кого Нилан не мог упустить из своей жизни, потому что он будет жалеть об этом всегда. Порой люди совершают просто грандиозные ошибки, и Нилан не хотел быть одним из этих людей. Он пообещал себе, что не выйдет из здания без Мэриел. Его пробивало на панику оттого, что он не мог его найти. Его руки начали трястись, а шаги стали нервными, как и его дыхание, и голос дрожал, когда он начинал громко кричать е.г.о. имя. Второй этаж показался Нилану даже незнакомым, потому что все правое крыло было заполнено дымом, а на красивых коврах небрежно лежали обломки крыши, которая непонятно каким чудом все еще держалась. Все красивые лампы лопнули, здесь было темно из-за отсутствия искусственного света, дышать было нечем. Нилан с трудом узнавал в этом всем красивый третий корпус, который все любили за его современность и атмосферу, ведь это было самым светлым помещением во всей Раундвью. — Мэриел! — крикнул еще раз Нилан, заглядывая по пути в те классы, которые были открыты.- Мэриел, я же знаю, что ты жив, давай же, ну, — уже себе под нос нервно бормотал Стормак, с раздражением закрывая дверь очередного класса, отчего она громко хлопнула. И вместе с этим хлопком абсолютно одновременно Нилан услышал поблизости знакомый ему голос. Он даже не понял, что именно этот голос крикнул и не померещилось ли ему вообще, но Стормак сорвался с места и со всех ног побежал вперед прямо к повороту, за которым он и увидел Стэйси, в шоке, не веря в то, что он действительно его нашел и он был живым, на него глядя. — Мэриел… — Господи, Нилан, — дрогнувшим от продолжительной истерики голосом произнес Мэриел, протягивая к Стормаку одну руку, будто чтобы проверить, был ли он настоящим, или у него уже начались галлюцинации. — Я уже думал, не найду тебя, — совсем тихо признался Стормак, бросившись к Мэриел на пол и обнимая его одной рукой за шею, а второй за спину, крепко прижимая к себе и утыкаясь носом в его волосы, тоже убеждаясь, что ему не казалось, он действительно нашел его. — Что ты здесь делаешь, почему? — сквозь слезы произнес Мэриел, который меньше всего хотел видеть здесь Нилана, ведь… здание могло рухнуть. — Тебя все не было, поэтому… я должен был…- не закончил Нилан, отстраняясь от Стэйси и наконец разглядывая то, что все это время мешало ему выйти из здания. Он находился в настоящей ловушке, Нилан это понял, посмотрев по сторонам и заметив, как эта балка упиралась концами в стену и в открытую дверь класса.- Давай я вытащу тебя отсюда, — быстро проговорил он, вставая напротив Мэриел и хватаясь руками за балку, крепко ее сжав. — Нет, у тебя не получится одному, она слишком прочно застряла, — проговорил с запинками Мэриел, одной рукой раздраженно утирая слезы, которые никак не могли перестать стекать вниз по его лицу. — Глупости, — отрезал Стормак, напрягаясь и пробуя рыками тянуть эту балку на себя в надежде, что это увеличит расстояние между ней и Мэриел, которого она прижала к стене. Стэйси тоже схватился за балку, пытаясь упереть локти в стену, толкая ее от себя, чтобы хоть как-то помочь Нилану, у которого даже вены на руках выступили от перенапряжения. — Не сможешь, Нил, — выдохнул Мэриел, сдаваясь и понимая, что у Нилана не получается ее сдвинуть ни на сантиметр. Стормак тоже бросил эту затею, выпрямившись и осмотрев положение еще раз, закашлявшись от недостатка чистого воздуха. Мэриел тоже периодически кашлял, что делать ему было крайне больно, и он поначалу не понимал, почему. — Я попробую тебя вытащить, — уверенно сказал Стормак, соображая уже на нервах и нагибаясь к Мэриел, — давай, обними меня за шею быстрей… — Нет, Нилан не надо, — покачав головой, сказал Мэриел, который снова посмотрел на крышу, — уходи отсюда, пожалуйста, ты должен… — Ты что говоришь? Я и.с.к.а.л. тебя, я не уйду, — подумав, что это истерика так действовала на Стэйси, проговорил Нилан, бросая свой пиджак в сторону и закатывая рукава на рубашке, — давай… — Нет, крыша, Нилан, она сейчас рухнет и мы умрем! — крикнул на него Мэриел, подавившись в конце словами и зажмуриваясь, отчего слезы полились только сильнее. Нилан нахмурился и быстро поднял голову вверх, и его глаза немного расширились, ведь он понял, о чем ему сейчас говорил Мэриел и чего он боялся. Положение действительно было паршивое, крыша рушилась буквально на глазах, каким-то чудом не задев еще самого Стормака. И по-хорошему ему нужно было уходить отсюда как можно быстрее, но Нилан только сжал челюсть, чтобы не выдать своего страха, и снова сказал Мэриел: — Обними меня, как я тебе сказал… — Ты должен уйти, я в ловушке, Нилан… — Обними! — приказал ему Нилан твердым голосом, сам поднимая его руки и обвивая ими его шею, и Мэриел замолк, крепко обняв Стормака за шею и уткнувшись лицом ему в плечо, обжигая его через рубашку своими слезами.- Я не брошу тебя, ясно? — Нилан стал медленно выпрямляться, крепко обняв Мэриел за спину, чтобы таким способом попытаться вытащить его из-под балки, и поначалу у него даже получалось, пока Стэйси не вскрикнул. — Стой, Нил, мне больно, — проговорил он сдавленно ему в ухо, одной рукой отпуская Нилана и кладя эту руку себе на ребра, они оба поняли, что одно или несколько ребер были сломаны, иначе он бы не испытывал такой резкой боли при дыхании и когда Нилан пытался его вытащить. Это усугубляло положение, потому что Стормак не мог, зная о его боли, продолжать его тянуть, он мог сделать ему только хуже, и сломанное ребро могло повредить легкое. Эта цепочка быстро выстроилась в его сознании, и Нилан медленно выпрямился, отпуская Мэриел, снова попытавшись дернуть эту балку на себя, прилагая, казалось бы, все свои силы, которые будто бы были ничем по сравнению с этой тупой деревяшкой, из-за которой дело было дрянь. — Ты должен уйти отсюда скорее, — повторял Мэриел, который плакал сейчас из-за того, что сюда пришел Нилан и подвергал себя такой опасности, когда как Стэйси понимал, что все это было зря и у него не получится.- Если ты не уйдешь, мы оба умрем, в чем тогда смысл? — попытался он достучаться до Нилана, который быстро метнулся к двери класса, подумав, что он может что-то сделать с дверью, чтобы она открылась шире и балка упала сама собой, не видя препятствия. — Если я сейчас уйду, я всю жизнь буду винить себя в том, что не вытащил тебя отсюда и… не сделал… своим… парнем, — отрывисто крикнул Нилан, с каждым словам дергая за ручку на себя дверь, надеясь, что она не выдержит и просто вылетит с петель. Мэриел замер и открыл лицо руками, которыми он пытался вытереть все слезы. Он медленно перевел глаза на Нилана, который, даже покраснев и постоянно кашляя, отчаянно пытался сдвинуть с места балку, что только ни делая с дверью, даже начав злостно ее пинать. — Своим… парнем? — повторил с рефлекторным вздохом Мэриел, а Нилан выглянул из-за двери, устало переводя дыхание и встречаясь глазами с моделью. — Я люблю тебя, черт возьми, — разведя руками, как ни в чем не бывало признался Нилан, руководствуясь словами «либо сейчас, либо никогда». Тем более что им вполне могло грозить это «никогда».- Я тормоз и козел, Мэриел, я знаю. Но ты нужен мне. Поэтому да, если ты еще не передумал, я бы хотел сделать тебя своим парнем…- он снова стал со всей силы пинать дверь, а заодно и балку, чтобы она съехала немного вниз, а Мэриел прикрыл глаза, наклонив голову и почувствовав себя сейчас хуже некуда. — Зачем ты мне это говоришь? — простонал он, зарываясь рукой в волосы и уже не обращая внимания на боль в ребрах, потому что сейчас у него болела душа. Ну, или что там вообще могло быть вместо нее. — Потому что я должен был сказать тебе об этом раньше. Сегодня утром, например. Но жизнь, видимо, очень не хотела, чтобы это случилось, так я посылаю ее нахер и говорю тебе это, — проговорил Нилан, не желая сдаваться. И даже если им сужден было умереть прямо здесь и сейчас, он хотел, чтобы Мэриел знал это, потому что у Стормака все это время было такое чувство, будто он обманывал его. Мэриел же, наоборот, чувствовал себя теперь ужасно подавлено, ведь он так сильно желал услышать от Нилана эти слова, но никак не ожидал услышать их именно сейчас, когда мог умереть в любую минуту. Знать о том, что все могло бы сложиться просто прекрасно, он не сложится, безумно больно.- Мы выйдем отсюда… вместе… я обещаю тебе, — подсознательно уже не уверенно проговаривал Нилан, уже выбившись из сил и перестав бить дверь и балку ногами и пытаться сдвинуть ее с места, наваливаясь всем телом и даже повисая на ней. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. — А я не хочу, чтобы пострадал т.ы. Мэриел громко всхлипнул, понимая, что не сможет переубедить Нилана, и поднял голову вверх, снова проверяя состояние крыши. — Нилан… крыша, — произнес он, и Нилан тоже поднял голову вверх, отходя от двери класса. Он увидел, что крыша начала провисать, издавая при этом таким громкие звуки, что наблюдать за этим было не то чтобы страшно, потому что это было как-то слишком мягко сказано. В голове Нилана не пронеслось мысли о том, чтобы развернуться и убежать отсюда, спасаясь от смерти, ведь оставаться здесь было настоящим самоубийством. Вместо этого он быстро подошел к Мэриел, опустился напротив него на колени и крепко обнял его, наваливаясь на него всем телом, и Мэриел тоже обнял его, только потом понимая, что делал сейчас Нилан. — Не делай этого. Нилан, прошу, не надо, — это снова вызвало у него приступ истерики, только тебе уже тихой, потому что он прижался к груди Нилана и сильно зажмурил глаза, содрогаясь всем телом. Нилан действовал как-то машинально, не задумываясь о своих действиях и последствиях, точно так же, как и тогда, когда он забежал в третий корпус, полыхающий в огне. Но в его голове действительно промелькнула мысль об этом. О том, что если он заслонит Мэриел собой, он, вероятно, останется жив, когда крыша обвалится. Нилану было страшно, но еще страшнее было думать, что это не поможет, и он все равно пострадает. Поэтому он навис над ним всем своим телом, и то, что он был больше, чем модельное тело Мэриел, помогало полностью заслонить его. Особенно бережно Нилан держал рукой его голову, прижимая ее к себе и громко кашляя, абсолютно не контролируя реакцию своего организма на дым, пускай именно здесь его и не было так уж много. — Сюда! Скорее! — крикнул пожарный, забежавший за поворот и сразу увидевший недалеко от себя двух подростков, которых они искали по всему зданию. Еще четверо пожарных выбежали из-за поворота, и все, что происходило потом, происходило будто в замедленной съемке для Мэриел и Нилана. Один из пожарных взял под руки Стормака, который, отстранившись от Мэриел, смотрел на приближающихся к ним людей в каком-то ступоре, и оттащил его, поднял Нилана на ноги, уточнив, может ли он держаться на них. Нилан в шоке кивнул и хотел было указать на Мэриел, как трое мужчин окружили Стэйси и что-то громко друг другу говорили, пока тот, кто стоял рядом с Ниланом, снимал с себя баллон с кислородом, протягивая Нилану маску. — Держи. Скорее, сделай глубокий вдох, — он прислонил маску к лицу Нилана, и тот, почувствовав, что может свободно дышать, жадно приклеился к этой маске, на мгновение даже закрыв глаза от облегчения. — Крыша сейчас рухнет, — громко предупредил один пожарный других. — Время есть, — быстро проговорил другой, указав рукой на балку, — мы выломаем дверь, а ты держи ее, чтобы не упала, и отодвинь от него. — Понял. — Внимание, мы их нашли, — проговорил в рацию тот, кто стоял рядом с Ниланом, — крыша сейчас обвалится в правом крыле, пусть все отойдут от здания. Нилан открыл глаза, почувствовав легкое головокружение и отстранив от себя маску так резко, что стоявший рядом пожарный дернулся, думая, что парень сейчас потеряет сознание. — Дайте ему кислорода, — только и проговорил Нилан, указывая рукой в сторону Мэриел, которого загораживал один пожарный, и он не видел, был ли он в порядке. — Ему уже дали, все в порядке, — успокоил его мужчина, хмыкнув.- Ну ты и вытворяешь, конечно, — с упреком добавил он, наблюдая за тем, как дверь вылетела в петель, а балка упала вниз, и ее тут же в темпе оттащили в сторону. Снова закинув на спину баллон с кислородом, он, увидев краем глаза, как один из пожарных берет на руки Мэриел, покосился на крышу.- Нужно уходить скорее, давай, — он одной рукой развернул Нилана и потянул его за собой, срываясь на бег, что сделали и другие пожарные, преодолевая задымленный коридор. — Господи, ну пожалуйста, -взмолилась Паркер, которая и в Бога-то никогда не верила, но сейчас просто надеясь, что кто-то типа Бога ее слышит и может помочь. Она переминалась с ноги на ногу, буквально не находя себе места и не отрывая взгляда от третьего корпуса, из которого Нилан Стормак и Мэриел Стэйси так и не вышли. То, что сделал Нилан, вызывало бурный интерес у увидевшей это прессы, журналисты действовали на нервы, а отогнать их было нереально, пускай и стояли они за забором. Для них это был крутой репортаж и повышение зарплаты, а для тех, кто стоял по ту сторону ворот, это граничило с трагедией. На главный вход в третий корпус смотрели сейчас абсолютно все, ожидая появление хотя бы пожарных, которые отправились на поиски обоих учеников. Те, кто знал этих учеников лично, выходили из себя или, как Паркер, опускались на траву, чувствуя, что ноги уже просто не держали, и тихо бормотали себе что-то под нос. А у нее просто нервы сдавали из-за этого всего. Грант держал руку на ее плече, а Абель говорил по телефону с родителями, тоже постоянно косясь на главный вход. — Там Стормак! — крикнул Джинкс, который, как только поднялся ажиотаж, подошел на несколько метром ближе к зданию, сейчас даже подпрыгнув и указывая рукой на главный корпус, из которого вышло несколько людей. Паркер поднялась на ноги в каком-то трансе, Абель отстранил телефон от своего уха и замер, а Грант тоже сделал пару шагов вперед, как и многие вообще. Рядом с пожарным действительно шел Нилан, опуская руки, которыми только что прикрывал лицо от плотного дыма, что стоял в холле, и тогда его смогли узнать абсолютно все, как и Мэриел, которого нес на руках пожарный, и которого когда увидел Джинкс, снова радостно закричал. — Он сделал это, черт возьми! — с этим его криком оживились сразу все, и траурные серьезные лица расплылись в улыбках и довольных выражениях, а какой-то курс даже начала аплодировать то ли от радости, то ли оттого, что их переполняла гордость за Нилана Стормака, который, выкинув такую выходку, вернулся целым назад, благополучно найдя Мэриел. И правда, когда все обернулись, они увидели, что аплодировал именно седьмой курс, а Паркер и вовсе сорвалась с места, сняв с себя туфли, от которых уже болели ноги, и побежав навстречу Нилану, который внезапно остановился, обернувшись на пожарного, который нес Мэриел. Пожарный отошел на достаточное расстояние от здание и быстро опустил Мэриел на траву, убедившись, что он может дышать, и быстро побежав к другим пожарным, которые хотели «помочь» зданию рухнуть уже наконец, потому что крыша, только что обвалившаяся в правом крыле, не привела к обрушению всего здания. Нилан упал на колени и нагнулся к Мэриел, который, улыбаясь, крепко сжал его шею, пытаясь вдохнуть свежий воздух полной грудью, но это не слишком у него получилось из-за сломанных ребер. Стормак погладил его рукой по голове, зарывая пальцами в его волосы, и отстранился, чтобы увидеть его красивую улыбку, которую, как он думал, он мог вообще никогда не увидеть. Они ничего друг другу не сказали, а, может, просто не успели сказать, одновременно потянувшись друг к другу и соединяя губы в желанном теперь уже ими обоими поцелуе. Мэриел сжал руку на плече у Нилана вместе с его рубашкой, а второй рукой провел у него по щеке, даже чуть-чуть царапнув его своими ногтями. Стормак улыбнулся ему в губы, прижавшись лбом к его лбу, а когда рядом сними упала на колени Паркер, они оба вздрогнули, повернув на нее головы. — Вы…- начала она, задохнувшись и переводя дыхание, — я вас ненавижу, господи, — с иронией протянула она, нагибаясь и обнимая их обоих за шеи, даже закрывая глаза от того удовлетворения, которое она сейчас испытывала. Мэриел и Нилан тоже обняли ее, сжав друг друга за пальцы на спине старосты, и Мэриел все-таки подавил в себе стон боли из-за этих крепких объятий, решив не портить момент. Гордон еле заметно улыбнулся, переглянувшись с Дэкланом Флаймером, морщины на лбу которого разгладились впервые за все это время. А Кай с Грантом дернулись с места, не бегом, но тоже быстрым шагом приближаясь к старосте и спасшейся парочке, которой неизвестно вообще каким чудом повезло. Иногда самой жизни нужно сделать ход, который определит в итоге, в каком направлении думать, что делать и что чувствовать. Один из таких ходов и был сделан в тот самый день. Такое ощущение, будто сама жизнь решила проверить их и их искренность на прочность. Ну, или дать всем понять, что ничего не выйдет, стремясь уничтожить все на своем пути. И если это было так, то у нее ничего не вышло. Потому что о.н.и. привыкли играть не только чувствами других людей, но и с самой жизнью, которую, в большинстве случаев, феерично побеждали.