All I want

― Не собираешься? – Аксель Фабре, кажется, был возмущен. Но Доминик понимал: аналогичная реакция абсолютно естественна для гинеколога. – Я думаю, тебе стоит подумать прежде. ― Я уже решил, ― Трейси был настойчив. ― В моей жизни пока нет места детям, так уж вышло. Я не хочу обрекать своего ребенка на страдания. ― С одной стороны, это, бесспорно, мудро. ― Подметил гинеколог. ― Но, знаешь, у меня бывали пациенты, не имеющие, ни сил, ни желания, ни материальной возможности, однако они, как прирожденные омеги, по доброте своей душевной, оставляли своих детей из жалости. А спустя пару лет один из пациентов, посетив мой кабинет с целью общего медосмотра, сказал, что совсем не жалеет о своем решении. Он был вдохновлен, говорил, ребенок помогает жить дальше, несмотря на обстоятельства. Выбор, который тебе предстоит сделать, важный. Он не состоит в выборе зубной щетки, пижамы или обручального кольца. Ты распоряжаешься жизнью. И не своей, черт возьми! ― Вы все равно меня не переубедите, ― Доминик, кажется, даже ухмыльнулся. ― Я могу записаться на аборт? ― Нет, я стал гинекологом для того, чтобы дарить людям жизнь, а не отнимать ее. – Оповестил Фабре, скептически скрестив руки на груди. ― Ты знаешь, где выход, давай же. Меня ожидают еще пять беременных омег, а говорить с тобой я просто не вижу смысла. ― Пожалуйста, ― омега смотрел на Акселя виновато. ― Вы – один из лучших гинекологов, процедура с Вами будет иметь наилучший исход. Боишься остаться бесплодным, да? ― Доктор саркастично ухмыльнулся. ― А чем те дети будут лучше растущего в твоей утробе ребенка? — Они будут счастливы, ― Трейси как-то болезненно улыбнулся. – Что я могу дать этому ребенку? У меня даже жилья своего нет. Смогу ли я вырастить его достойным человеком? Смогу ли дать образование? Смогу ли стать опорой в жизни? Не сдамся ли я? Будет ли у моего ребенка светлое будущее? Как мой ребенок будет расти без отца? Что с нами будет? Я не могу так рисковать, поймите уже, наконец! Почему все люди видят в омегах, решившихся на аборт, кровожадных убийц, жестоких и бессовестных людей? Почему никто не задумывается о том, что у них просто-напросто нет выбора? В жизни всякое бывает. Тот, с кем ты счастлив сегодня, может воткнуть тебе нож в спину завтра. И это нормально. Это жизнь. Каждый из нас погряз в своем собственном дерьме, нет безгрешных людей. И мы должны учиться справляться, быть терпимее друг к другу. Вы не можете быть так категоричны относительно абортов, серьезно. ― Дело не в том, как я отношусь к омегам, решившимся на аборт, ― гинеколог говорил монотонно, словно нехотя. ― Я не могу мириться с самим убийством ребенка. Его вынимают, выбрасывают в специально отведенную кастрюльку. Будто и не было человека. Когда мне было семнадцать лет, я впервые забеременел. Тогда я встретил своего Истинного во время первой течки, и так случилось, что мы не предохранялись. Со всеми вытекающими последствиями, собственно. Я был испуган, удручен. Мой альфа был счастлив. Говорил, что мы справимся, и все будет в порядке. А я боялся своих родителей. Они бы никогда не простили мне такой неосторожности. И, даже не поставив в известность своего Истинного, я совершил аборт. Он был зол, ненавидел меня, расстался со мной в тот же день. А я не понимал, в чем виноват, ведь мне всего семнадцать, впереди целая жизнь, я бы успел нарожать детей. В конце концов, мой альфа все-таки вернулся ко мне, осознав, что мое решение было рациональным во всех отношениях. Затем я поступил в университет, почему-то выбрав гинекологию, хотя не привлекала меня эта профессия никогда. Но постепенно работа начала мне нравиться. Будучи на последнем курсе я поделился со своим альфой тем, что полностью готов к пополнению. Он был счастлив снова, точно так же, когда я сказал про свою первую беременность. Мы решили не тянуть, и вскоре я забеременел. Это был желанный ребенок, относительно которого я уже строил планы. Однажды я пришел на УЗИ, дабы узнать пол ребенка. И мне сказали, что плод замер. У меня была депрессия, благо, мой Истинный был рядом. Со всеми последующими беременностями аналогично, как же дурно я чувствовал себя. Я до сих пор не могу выносить ребенка, несмотря на то, что мне всего двадцать девять лет. Мой Истинный прямо говорит мне о своем намерении завести любовника с целью обзавестись детьми. И как же я могу противиться? Я неправильный омега, бракованный. Все, что происходит со мной – моя вина, ошибки прошлого. Аборт может нести массу неприятных последствий, это искусственное прерывание беременности, Доминик. Пусть тебе не семнадцать, но возраст в некоторых случаях играет лишь второстепенную роль, и это не зависит от профессионализма гинеколога. Подумай. Хотя бы пару дней. ― Ладно, - смирился Доминик, пытаясь анализировать информацию, изложенную в откровениях Фабре, ― я подумаю. До свидания.       Доминик вызвал такси и дожидался машины, сидя на потертой скамейке. Он, черт возьми, беремен. Странное ощущение.       Что это вообще означает? Внутри развивается маленькая жизнь. Да, существо, обитающее в нем, слишком рано называть человеком, но…       В душе рождалось какое-то необыкновенное тепло при осознании того, что Доминик больше не один. Он еще кому-то нужен, к примеру, своему еще не родившемуся ребенку. Трейси всегда задавался вопросом: что ощущают омеги при беременности? Какие чувства переполняют их?       Доминика переполняло чувство страха и некоторого смятения. Сомнения терзали его душу. Он анализировал образовавшуюся ситуацию с разных сторон. Машина подъехала достаточно быстро. Доминик покорно разместился в ней и, озвучив нужный адрес шоферу, вновь погрузился в собственный удручающий мир.