All I want

Разочарование угнетает. Разочарование в человеке, которого на самом деле любил. Любил так, как бывает только раз в жизни: по-настоящему. Некоторые называют разочарование наказанием, данным свыше, а другие уверяют, будто сие – своеобразный дар, благодаря коему человек становится сильнее. Отчасти даже выносливее. Доминик не думал о значении разочарования в жизни каждого, когда со злостью вытаскивал пыльные чемоданы, долго хранящиеся под кроватью. Он даже не стряхнул пыль, хоть и с юношества по-особенному положительно относился к чистоте. Трейси небрежно запихивал всю свою одежду, желая поскорее покинуть теперь уже ненавистный дом. Он не забирал подаренное Ричардом не потому, что хотел как-то показать всю свою обиду и злость – Доминик просто полностью хотел забыть о существовании бывшего. Холодный воздух, безмолвная тишина, ужасающая метель. Пальцы содрогались, а щеки Доминика раскраснелись. Теперь целый мир казался пустым пространством, содержащим бессмысленное скопление люда. Даже знакомые улицы казались чужими, незнакомыми ранее и необузданными. Душевная пустота страшна. Нет, она вовсе не становится причиной самоубийств или онкологии - всего лишь лишает человека счастья на всю жизнь. Пустота, образовавшись, никогда не покидает. Это обыкновенный закон подлости. Или жизнь во всей ее красе, проще говоря. - Доминик? – Симпатичное лицо молодого омеги изображало приятное удивление. – Серьезно? Томас счастливо улыбался, широко распахнув глаза от неожиданности. Доминик был безумно счастлив встрече с лучшим другом, с которым не имел никакой связи два года. С другой стороны, Трейси испытывал обостренное чувство стыда из-за того, что не пытался поддержать связь. Просто Доминик был уверен: с Томасом все хорошо, он парень пробивной и выносливый, да и проблем никаких у Тома не было. - Входи уже! – Крикнул Том, выхватив из рук Трейси чемодан. – Хватит на пороге стоять. Доминик послушно вошел в квартиру. Томас направился в спальную комнату, дабы расположить «багаж» друга. Доминик стоял на том же месте, где его покинул Томас Фейбер. Трейси вовсе не стеснялся – скорее поддался глубоким размышлениям относительно своего будущего. Анализ произошедших событий вызывал наплыв слез, но Доминик не смел позволять себе проявлять эмоции. Он не должен страдать из-за какого-то ущербного Ричарда Фишера. - Ну что ж, - Персона Томаса вновь «возникла» перед Трейси, - выпьем чаю? - Было бы неплохо. – Доминик отвечает отчасти неуверенно и стеснительно, удивляясь самому себе. Он не должен стесняться, Томас – лучший друг, пусть и не виделись два года, долго не говорили по душам. Жизнь такова, постоянно уделять время друзьям не получается, каждый живет своими проблемами, стремится к определенным целям. Однако они с Томасом когда-то пообещали заботиться друг о друге, защищать, опекать, выручать. Когда Фейберу было пятнадцать, и его изнасиловали, семья Трейси взяла юнца под свое крыло – папа Доминика имел качество сострадать всем. Родители Томаса жили лишь только своей жизнью, изредка появляясь дома только для того, чтобы забрать оставшиеся деньги и потратить их на на различные алкогольные напитки, травку. Томас частенько голодал, зарабатывая себе на хлеб мелким воровством – другого выхода не было. Работодатели постоянно обманывали его, получая выполненную работу, но, не выдавая нужную плату. Однажды его поймали за очередной кражей, и последствием стало грязное изнасилование в подсобке вшивой забегаловки. Томас отличался отличной выдержкой, не говоря никому ничего о произошедшем. Отвратительный альфа кричал что-то до одурения пошлое вслед – Томас даже не оборачивался, ему было все равно. Растрепанные волосы, уродливые царапины и запятнанная честь. Фейбер брел по узким улочкам ночного города, надеясь встретить каких-нибудь особенно жестоких хулиганов, которые бы совсем лишили Томаса жизни. Единственным человеком, поддерживающим Томаса, был четырнадцатилетний Ники, веселый и энергичный мальчишка, напоминающий миниатюрный ураганчик. Томас, истинный меланхолик и любитель релаксации, всегда восхищался неподдельной энергией, лучистостью и непоколебимым настроением Трейси. Противоположности притягиваются, и мальчики стали закадычными друзьями. Доминику казалось, будто кухня была пропитана уютом. Каждая деталь ее создавала чувство истинного комфорта и умиротворения. Впрочем, для Фейбера сие свойственно, Трейси казалось, уют Томас мог создать даже в самом страшном заброшенном доме. Ароматные булочки, содержащие самые разные начинки, ароматный мятный чай, горячий до безумия, испускающий пар. Улыбающийся Фейбер, который просто не мог нарадоваться долгожданной встрече с другом. - Как ты поживаешь, Томми? – Доминик откусывает кусочек от булочки с яблочным повидлом. - Все отлично, - отвечает Фейбер, присаживаясь рядом с Трейси. – Ничего не изменилось с нашей последней встречи. А ты как? Рассказывай, интересно ж знать! Как Ричард? Он все еще работает в фирме отца? Вы уже живете вместе? Он сделал тебе предложение? - Помедленнее, - деликатно попросил Доминик, разжевывая очередной кусочек булочки. – Дела идут хорошо, живу на Мальдивах, стремлюсь к пятому миллиарду, купил седьмую виллу, прилетаю на выходных. Впрочем, ничего нового. Друзья рассмеялись, а через долю минуты Томас выжидающе смотрел на Доминика, требуя повести о реальных событий. - Со мной все в порядке, - соврал Трейси, - с Ричардом все кончено, не живем вместе со вчерашнего дня, предложения он мне не делал. Мне бы не хотелось говорить на эту тему, если ты не против. - Прости, - Томас внезапно понял, в чем дело, полагая – сердце друга разрывается в данный момент, и Фейбер должен помочь. – Все будет хорошо, ладно? Это всего лишь Ричард, глупый альфа, их много в мире, ты найдешь лучше, слышишь? - Все в порядке, - вновь соврал Доминик, - я его никогда не любил. Пользовался деньгами, понимаешь? Мне все равно, да, совсем все равно. Ты не против, если я поживу у тебя пару-тройку дней? Не хочу доставлять тебе неудобства, но у меня просто нет другого выхода. Томас отлично знал своего друга. Знал, что Трейси на самом деле испытывает. Гордость не позволяет рассказать, расплакаться, получить поддержку. - Ники, - Томас снисходительно улыбнулся, - мой дом – твой дом. Мы должны заботиться друг о друге, ты можешь жить у меня сколько угодно, хоть десятки лет. - Спасибо, - от переизбытка чувств Трейси сжал Томаса в крепких объятиях. Как же Доминику этого не хватало… Домашнее тепло, посиделки, дорогой человек рядом. Трейси рассматривал Томаса внимательно, стараясь понять, что же в друге изменилось, ведь друг заметно похорошел. Блондинистые волосы приобрели здоровый блеск, синие глаза погружали в небытие, а кокетливая улыбка должна была свести с ума многих альф. - Томми, - обратился Доминик к другу, - тебе что-нибудь известно о наших одноклассниках? Встречал кого-нибудь? - Спрашиваешь! – Воодушевленно воскликнул Томас, и Трейси просто не смог сдержать улыбку. – Я стольких встретил! Почти весь класс! - Рассказывай! – Потребовал Доминик, предвкушая интересные подробности. - Сэм недавно развелся, - начал говорить Томми, - растит альфу в одиночку, ведет собственный бизнес. Скоро собирается в Нидерланды на важную конференцию, которая, по его словам, решит все в этом мире для него. Феликс разбогател, влюбился до чертиков в глазах в шлюховатого омегу, который после полугода совместной жизни изменил ему. Грэм живет жизнью типичного холостяка, Джефферсон родил ребенка недавно. Дилан, как говорил Джефферсон, спился к чертям, Итан активно занимается наукой. А Габи, представляешь, стала заниматься режиссурой гомосексуального порно, а именно направлением «альфа+альфа», в последствии вышла замуж за одного из своих актеров. Марк похудел до неузнаваемости и стал заниматься модельным бизнесом, Эдвард погружен в получение второго высшего образования. У Уилсона уже трое детей, представляешь? Брандон, по словам Габи, уехал в какую-то деревушку, расставшись с тем парнем со школы. Энтони стал наркоманом, однажды его поймали, засудили за продажу и хранение, с тюрьмы он сбежал, теперь в бегах. - Ничего ж себе! – Трейси пытался проанализировать все сказанное другом. Столько событий произошло в жизни одноклассников, Доминик даже счел свою жизнь слишком уж скучной и заурядной в сравнении с жизнью особенно ярких личностей вроде Габи или Энтони. - Жизнь не стоит на месте. – Констатировал факт Томас. - Вот уж точно, - согласился Трейси, - ох, Габи совсем меня поразила! - И меня! – Томас рассмеялся. – Еще со школьных лет она была озадачена безумными идеями, которые клялась воплотить в реальность. Помнишь ее планы относительно того, что выпускной мы обязательно проведем на Марсе, она даже макеты ракеты рисовала в своем огромном блокноте. Помнишь, как она его называла? «Дневник великой беты», вспомни же! А помнишь, как Габи пришла в школу заплаканной из-за того, что отцы запретили ей взять семью ворон домой? Я столько смеялся тогда, эх! Доминик с улыбкой слушал Томаса. Он немного подзабыл детали школьной жизни из-за появления в его жизни Ричарда. Наивный глупец. Габи Францеско на протяжении всей школьной поры отличалась безумством. Она казалась всем романтичной, мечтательной, наивно уверенной в своих силах и способностях. Люди восхищались ею: ее упорством и умением верить в собственное дело. Габи могла плакать из-за двойки, обнимала всех, любя обзывала одноклассников-омег «грязными шлюшками», но Томас был исключением. Она загадочным образом узнала о произошедшем с Фейбером, искренне сопереживая своим широким сердцем и чистейшей душой. Какой же необыкновенной была эта легкомысленная девочка с порывистым ветром в голове! Даже сейчас, когда Габриэлле Францеско, красивой девушке, эрудированной собеседнице и отчасти итальянке, двадцать четыре года, она поражает людей своими диковинными поступками! Друзья говорили обо всем на свете еще долгое время, поедая булочки, печенья и венецианские вафли. Доминику на миг показалось, будто Том предчувствовал визит друга, накупив все самые любимые сладости Трейси. Наступила ночь, и друзья поняли: пора ложиться спать. Предстоящий день обещал быть тяжелым, ведь у Доминика ожидается огромное количество пациентов. Томас показал другу комнату, предназначенную для проживания Трейси. Доминик искренне благодарил, крепко обняв. Доминик был благодарен судьбе за столь прекрасного друга. Комната выглядела довольно милой и не содержала ничего лишнего. Доминик в обстановке мебели вновь с улыбкой подметил нелюбовь Томаса к лишним деталям. Широкая кровать, громадный шкаф, полки с рамочками и сувенирными тарелками с различных стран, парочка картин. Доминик решил заняться раскладыванием одежды потом – был слишком переполнен эмоциями, связанными с неожиданными расставаниями и долгожданными встречами. И именно сейчас он вспоминал Ричарда. Его красивое соблазнительное тело, пронзительные зеленые глаза, завораживающая улыбка. Умение преподнести себя, стремление к своей цели, упорство и упрямство, ревность и эгоизм, прямолинейность и резкость. Доминик любил все в альфе, даже самые худшие стороны многогранного характера. Трейси питал любовь, настоящую, чистую, ничем не запятнанную. Он желал Ричарду только самого лучшего, верил: предстоящий брак любимого должен быть счастливым и плодотворным. Но воспоминания терзали душу. Они вызывали душевную боль, раздирающую и сжигающую, оставляющую после себя лишь грязный порох. Физическая боль проходит, оставляя последствия в виде ерундовых царапин или уродливых шрамов. Душевная боль не проходит никогда. Время сглаживает, словно обезволивающее лекарство или наркотическое средство для тяжелобольного. Боль возвращается вместе с воспоминаниями, заставляет плакать, искусывая губы и сжимая пальцы до боли в костяшках. Ричарда никто не мог полюбить так, как любил Доминик. Отчаянно, вопреки всему, отчасти храбро. Все недостатки альфы, грубые слова, а затем – извинения в виде качественной выпечки одной из самых популярных кондитерских во всей Америке. Его зверскую похоть, нелюбовь к поцелуям и ласкам, инстинкты, полностью схожие с настоящим зверем. Его горделивость, самовлюбленность, чрезмерную самонадеянность. Ричард никогда не был идеальным партнером. Иногда он придирался просто так, лишь изредка прислушивался к желаниям Доминика в постели, прежде всего, заботясь о личном удовлетворении. Противоречивость Фишера надоедала, но Трейси любил искренне, поэтому и старался не замечать проявления чрезмерного количество недостатков любимого. А теперь Трейси осознал: все было зря. Отвратные пять лет, потраченные на отношения с идеальным Ричардом Фишером. Пять потраченных впустую лет молодости, бесценное время, вернуть которое невозможно. Он бы хотел никогда не встречать злосчастного альфу. Перевернуть время назад, перестать работать в дешевой пекарне. Просто возвратиться домой в роковой день их встречи, усиленно занимаясь алгеброй. И забыть обо всем, встретив когда-нибудь прекрасного заботливого альфу, настоящего человека. А любил ли его Ричард вообще? Почему он жил с ним, если не любил? Из жалости? Доминик был озадачен. Он понимал, мыслями об этом совсем ничего не изменишь, но так хотелось разобраться, в чем же все-таки дело. Неужели Ричард нашел более подходящего омегу, не смотря на то, что Доминик является его истинным? Неужели подался воле глупых родителей, заинтересованных в своей собственной выгоде, мнение сына не имело никакого значения. А Ричард просто пошел на поводу у родителей, несметные богатства затмили его рассудок. Доминик злился. Хотелось рвать на себе волосы и кричать от бессилия, однако все, что он мог – беззвучно глотать горькие слезы, сжимая глаза до боли в веках. В первый раз омеге захотелось чьей-нибудь поддержке, душу жгло, ломало, рвало. Прекрасные цветы чистейшей души гибли со скоростью распространения страшной эпидемии. Даже волчий вой казался лучшим средством избавления от страданий. Люди всегда страдали, страдают и будут страдать, данный процесс неизбежен. Только вот Доминик не знал, что же теперь делать с погибшей душой и разбитым сердцем, как жить дальше. Стать депрессивным суицидником, получающим удовольствие от бесполезных порезов поперек вены? Или сразу же, в отместку, так сказать, завести нового ухажера? А главное… Как жить без Ричарда? - Я знаю, Ники. – Приятный бархатный голос Тома вызвал новый наплыв слез. – Ты чувствуешь себя отвратительно. Поэтому позволь мне остаться с тобой. Не отталкивай.