All I want

Широкая комната, окна, которых почти не видно из-за черных портьер, большая двуспальная кровать. Едкий сигаретный дым, перегар, чувствуемый Ричардом от самого себя. Одиночество, олдскульные песни, порождающие депрессивное настроение. И грязь. Нестандартная грязь, безвозвратно оставившая безобразные пятна в душе. Да, это Ричард Фишер, сын миллиардера, помолвленный с достаточно завидным женихом, он богат, здоров, его жизнь удалась. Но почему он много курит, безостановочно пьет? Почему находится в депрессивном состоянии, испытывает ощущение пустоты? От чего чувствует сводящее с ума, одиночество? Почему душу больше не греет невесомый огонек? Мир перестал существовать. Раскололся на части, лишился кислорода, сгорел… Вселенная погибла. Солнце перестало светить, были только дожди. Холодные и до отвращения мерзкие, они проникали в самую душу, терзая потайные глубины. Все кончено. Ричард не хотел признавать объектом страданий какого-то примитивного Доминика Трейси. Мириться с мыслью того, что все сопливые песенки, слушаемые течными омежками-подростками вызывают в его душе настоящую бурю, образующую ком в горле. Нет, Доминика Трейси никогда не существовало. Он был выдуман его привычками. Неугомонный омега – плод воображения, не более. Ричард старался себя убедить в этом. Глупо. - Привет, - дверь медленно открылась. Ричард взбесился беспардонности, а именно фамильярному отсутствию стука перед тем, как войти. Альфа бы вовсе не разозлился, если бы по ту сторону двери был Доминик. – Господи, сколько дыма! Как ты не задохнулся еще? - Обрадовался бы? – Съязвил Фишер. Дэвису Голдману, высокому и светловолосому юноше с мешком вместо мозга, был двадцать один год. Его аттестат содержал одни лишь пятерки, а в одном из родительских домов диплом об окончании колледжа бережно хранился в рамочке. Конечно же, все «заслуги» Дэвиса были без зазрения совести куплены его отцом, вечно сосущим толстые сигары и похожим на огромную бесформенную бочку. - Глупости говоришь, - омега манерно махнул рукой. – О, портьеры от «Холлэнд энд Шерри»! Ты явно знаешь толк в предметах интерьера, любимый. Ну и уютно же будет в нашем доме! Ричард мысленно подметил: Доминик не знал популярных брендов портьер. Он выбирал что-либо не по принципу дороговизны – скорее приятное глазу, бесконечно светлое. Портьеры выбирал папа Ричарда. Он довольно долгое время листал каталоги, с серьезным выражением лица рассматривая картинки. - Как ты проводишь день, котенок? – Дэвис фальшиво улыбнулся, поцеловав будущего мужа в щеку. Фишер поморщился. Голдман пах довольно сносно, но чувствительное обоняние Ричарда позволило ему понять наличие недавней интимной связи. Альфе было все равно. Если бы даже на его глазах Голдмана имели в различных позах сразу четверо альф, Ричарду было бы все равно. Он, конечно, сломал бы им носы и челюсти, но только из-за собственного достоинства. - От тебя несет чужим альфой, котенок. – Ричард ехидно улыбался, а Дэвис сосредоточил взгляд на вычищенном до блеска, паркете. Фишер подошел к жениху медленно, стараясь не терять рассудок в ненужный момент. Омега смущенно поднял глаза. Альфа ударил хрупкого омегу по щеке. Крокодильи слезы заблестели на бледном лице Голдмана. – Шваль. Фишер вышел из комнаты, оставив Дэвиса одного. Самовлюбленный омега не поспешил выйти. Дверь комнаты не приоткрылась, и Ричард вновь почувствовал облегчение. - Что у вас происходит? – Кевин, папа Фишера, с лицом, полным возмущения, скрестил руки на груди. - Шлюха пахнет другим альфой, - совершенно спокойно ответил альфа, - я не хочу браться в мужья подстилку. - Но тебе придется. – Кевин лукаво улыбнулся. – Парочка миллионов твоему отцу не повредит. Фишеру уже не было больно. Он привык к тому, что все относятся к нему как к рабу, следующему всем указаниям. Родиться в подобной семье – страшное наказание. В роду Фишеров с особым почтением относились к обычаям и традициям. Они занимали важное значение в повседневности представителей этой семьи. Любовь имела скорее второстепенное значение, зачастую отсутствуя между супругами вообще. Холодный расчет, брак по договоренности. Однако в глубине души Ричард ненавидел самого себя за слабость. Фишер мог сопротивляться, стать, наконец, настоящим альфой. Сильным, решительным, жестким. Не подчиняющимся никчемным родителям, свободным. Пусть с дырой в кармане, зато с дорогими людьми. - Папа, - обратился Ричард хрипло, - почему вы с отцом не предохранялись? - О, милый, - сладкий голосок папы раздражал, - ты и так почти не имел возможности родиться. Дорогостоящие операции в Швейцарии и Германии помогли мне с трудом выносить тебя до восьми месяцев. - Почему? – Заинтересовался Ричард. Своим провокационным вопросом, альфа хотел сделать больно, но папа был спокоен. Как и всегда. – Хотя, подожди, угадаю. Множество абортов в отрочестве, да? - Хорошего же ты мнения о своем отце, - омега рассмеялся. – Мое тело, данное мне при рождении, не было предназначено для рождения детей, Рич. Я – трансгендер. Из альфы в омегу. Понимаешь? Ричард был удивлен. Его глаза широко распахнулись, а пачка, из которой альфа в смутном сознании пытался вытащить сигарету, упала на пол. Он был уверен: разговор с папой ему снится. Не может быть такого, нет, ни за что на свете. Подобного он уж точно не выдержит. - Я в бреду. – Озвучил собственный вывод Ричард. – Определенно. Или ты решил разыграть меня. Потешиться над моей больной психикой, точно. Знаешь, что? Ни черта не смешно! - Я вырастил придурка, - тяжело вздохнув, констатировал Кевин Фишер, - гомофобного придурка, спешу заметить. - Я не гомофоб! – В отчаянии крикнул Ричард. – До тех пор, пока это не касается моей семьи! Меня вырастил трансвестит, что еще мне преподнесет судьба? - Трансгендер, идиот! – В ярости выкрикнул Кевин. На шум сбежались дворецкие, пытаясь удостовериться в том, что все в порядке. – Есть разница, понимаешь? Да как ты вообще с отцом разговариваешь? Я тебя выносил, выродок! Какая разница, что со мной было раньше? - Знаешь, - альфа ехидно улыбнулся. От данного жеста Кевину стало не по себе. – Ты прав. Не стоит вешать ярлыки, правда? Долой дискриминацию, эх! Ведь нет разницы, какой длины твой член теперь, если в душе все равно дерьмо! Ричард говорил с сумасшедшей улыбкой, отчего был похож на невменяемого безумца. Кевин что-то сказал одному из дворецких, Ричард не слышал. Рассудок мутнел, заставляя не отдавать отчет своим действиям. - Ричард, успокойтесь. – Дворецкий-альфа крепко сжал его локоть, намереваясь увести мужчину. Буря эмоций, присутствующая в его душе, вынудила наброситься на прислужника, неистово бить куда угодно. Дворецкий сопротивлялся, в свою очередь, отвечая на удары сильными взмахами кулаков в лицо хозяина. - Мой сын сошел с ума, - с фальшивым беспокойством пролепетал Кевин. – Уведите силой и напоите снотворным. Дворецкие в унисон кивнули. Они медленно стали направляться в сторону строптивца, но Ричард был уверен в том, что справится.