Моя красотка Мари

      Ник сидел дома за столом и щёлкал нервно ручку. Он не хотел думать, что его друг голубой, но и также чувствовал дикое отвращение. Он вспомнил все моменты, когда они раздевались или когда в туалет вместе ходили, его передёргивало от каждой мысли, что приходила в голову.       От неприятных мыслей его отвлёк телефонный звонок. Ник подошёл к городскому и поднял трубку. — Ало… — В телефоне было тихое сопение. — Это не смешно, я вешаю трубку!       Парню не нравились эти телефонные приколы и, когда городской зазвонил снова, у него уже был готов ответ: — Вы попали в ЖЕК, если хотите вызвать сантехников, Саныч в запое а…       Его прервал бодрый голос: — Да-да, сантехника мне, ибо дерьмо тут конкретное. Ник, твою мать, что за фигня? Я тут вижу твоего пьяного соседа, которого сейчас могут грохнуть. — Саш, где он? — Ник на минуту забыл всё, что было утром, и теперь в его голове была лишь проблема, которую нужно решить без всяких колебаний. — Возле «Петровского», тут на фонтане уже каша начинается… — Ник бросил трубку и выбежал из дома. В домашних тапочках он пробежал две остановки и оказался на месте весьма оперативно, хоть в чем-то и опоздал. Возле фонтана собралась молодежь, что одобрительно гудела и свистела. Люди плотным кольцом окружили главное событие.       Внутри плотного кольца постоянно падало и хваталось за живот знакомое ему существо. Оно всё было в губной помаде и в мамином платье. Оно терпело все удары по лицу и ребрам, его нападавшие были обычными подростками, которые по очереди выходили из круга и учили, как нужно жить. Вот и сейчас вышел один человек, которого Ник хорошо знал. Это был Максим Шмель, давно точивший на его друга зубы. Он был несказанно рад, ведь теперь у него появилась возможность отыграться. — Ну, что, маленькая сучка? Папки нет рядом? — Шмель обвёл взглядом толпу и хищно улыбнулся, словно зверь. — Может тебя трахнуть здесь перед всеми и сделать настоящей женщиной?       Он наклонился и самодовольно улыбнулся, обнажая ровные зубы. Тельце сжалось ещё сильнее и отползло назад спиной к толпе. Но чья-то нога тут же вытолкнула его на средину.  — Страшно стало? А будет ещё страшнее, — прошипел парень, схватил его за волосы и сильно потянул, но не услышал ни звука, и это выбесило его ещё больше. Он пнул ногой сидящего с такой силой, что комок согнуло пополам.       Шмель гордо выпрямимся и продолжил своё выступление:  — Дамы и господа, что сделать мне с этой ошибкой природы?       Народ загудел, посыпались предложения. Одни кричали «Трахни его!», другие предлагали содрать платье и пустить по городу голым, как в древние времена смывали позор. Последняя идея понравилась Шмелю больше всего, и он посмотрел на сероглазый комок, который так его ненавидел. — Знаешь, я такой милосердный, что не буду лишать тебя девственности… — Да пошел ты, мразь! — Завопило тельце и, позабыв страх, бросилось на него, чем застало врасплох. Оно повалило здорового парня на асфальт, уселось сверху и начало колотить кулаками по лицу обидчика, но это превосходство быстро закончилось. Так как его тёзка был больше и сильнее, то он перехватил тонкую руку и вывернул так, что послышался хруст.       Тельце в рваном платье распласталось на асфальте и теперь прикусывало губу, что бы не кричать, но слезы сдержать не получилось. Шмель без слов начал рвать платье и прижимать парнишку всем телом к асфальту. Он кинул фразу в толпу, оттуда вышел ещё один симпатичный парень, чтобы держать парнишку, пока Шмель будет занят делом. С парня содрали всё, что можно, и оставили на показ тощее голое тело, испещрённое синяками и порезами. Толпа одобрительно гудела, но всё же несколько голосов были за то, что это слишком. Большинство просто вытолкало эти единицы и сомкнуло свои ряды.       Ник смотрел на это в полном оцепенении, он боялся сделать хоть один шаг. Если бы это был не его друг, возможно, он и сам смог спокойно за этим наблюдать. И вот, когда Шмель уже начал стягивать с себя штаны, он постарался втиснутся внутрь круга, но его словно букашку сместили ещё дальше назад. Сейчас плакать уже хотелось ему оттого, что он такой слабый и такой трус. У него сжалось сердце, когда он услышал крик из круга, который был сомкнут настолько, что не протиснуться. Толпа гудела изнутри, кто-то снимал на телефон, ведь это так забавно, когда кого-то так насилуют средь бела дня в центре города.       Ник услышал болезненные стоны друга и что есть силы завопил:  — Менты, возле Покровского!        Эта фраза имела волшебное действие, и круг начал таять со скоростью света. Первым с места преступления умотал Шмель и его дружки, а потом и все остальные. Ник плакал как девчонка, утирая рукавом рубашки глаза и пробирался сквозь несущихся оленей к некогда центру круга. Он чувствовал такую невообразимую боль и обиду на себя за то, что он не вызвал ментов раньше и убежал сегодня утром, как последний трус. Он всё сделал не так. Уже нет разницы, носит его друг платье или нет, он был недостоин называть себя даже человеком, и именно это чувство заставляло течь его горячие слёз. Он отнюдь не рыдал, капли градом лились сами по себе и, как бы он не тёр, они не прекращались.       Подойдя к голому и кровавому телу, что еле двигалось, он понял весь трагизм. Сняв с себя рубашку, Ник накинул её на друга. Он плакал, а его хрупкий друг лишь дрожал и смотрел на мир мёртвыми глазами. Ник взял на руки хрупкое тельце и понёс в ближайшую больницу. Его не волновало, как смотрели на него прохожие, он беспокоился лишь из-аз одного: — Прости меня… Я такой трус… Я пришёл слишком позно. — Это точно… — Макс смотрел на друга пустым взглядом. Он не обижался на него и, тем более, как бы ни было сейчас, именно Ник нёс его. И когда он думал, что всему конец, он слышал именно его голос. — Не плач… Чего ты плачешь? — это были последние слова, которые он сказал Нику, перед тем как провалится в обморок.       Солнечный свет разбудил Макса, он обвёл взглядом комнату и понял, что находится в больнице. За руку его держал Ник и теперь смотрел на него своими красными от слёз и недосыпа глазами. Их взгляды встретились, и наступило неловкое молчание. Тут Ник открыл рот, и полился словесный поток. — Как ты? Я с ума чуть не сошёл! Твоя мамка недавно ушла, мы всю ночь вместе с ней были… И, знаешь, я много думал и..если ты даже голубой, то я все равно буду твоим другом! Если вдруг что-то случится, звони мне первому, я примчусь быстрей ветра и всем наваляю! — Ник сейчас был действительно искренним, отчего Макс улыбнулся. — Ник, я не люблю парней. Сейчас я даже ненавижу их, кроме тебя, конечно. Я, может, и люблю тебя, но как друга, — Они еще раз посмотрели друг на друга и засмеялись, напрягающая атмосфера испарилась сама собой. — Но всё же..как же это платье и все.. — Ну, это от того, что я люблю девушек больше, чем ты… — Макс сумел подобрать подходящее описание своему предпочтению. — Я всегда хотел быть таким же красивым, как они…       Тут в монолог вмешался Ник. — Слушай, сейчас ведь двадцать первый век на дворе, и всё возможно. Дорого правда, но возможно… — Я как-то и не думал об этом. — Ну вот… И я даже придумал тебе имя — Мари. Красивое, правда? — Очень… — Макс посмотрел на друга с самым счастливым выражением, и на его глазах выступили слёзы. Впервые его поняли и приняли. Не существует большего счастье чем это… — Я буду пользоваться им прямо сейчас, можно?        Ник кивнул, а парнишка произнес следующую фразу которая была ключевой в его жизни:        — Я так счастлива…