Быть Каем Паркером

Jetta — Iʼd Love to Change the World (Matstubs Remix)

— Почему, чтобы пообщаться с тобой — мне нужно обязательно причинять тебе боль? Что с тобой не так, женщина?! — гневно ворчит Паркер, стирая с кафельной стены в ванной кровавые последствия нашей очередной стычки. В целом все было вполне привычно и предсказуемо — я попыталась сбежать, какого-то хрена кинулась в ванную, наивно полагая, что выпрыгну в ближайшее окно. Психопат ринулся за мной. А дальше все произошло еще понятнее — я двинула его по голове, от чего и брызнула кровь, а Кай, разозлившись, свернул мне шею. В который раз. Нет, перед этим он, конечно, пустил мне кислоту в кровь, но свернутая шея доставляет больше неприятностей, чем она. Я испробовала на себе и то, и другое, причем несколько раз подряд, поэтому могу с уверенностью говорить об этом. — Со мной?! Да это ты садист, только то и делающий, что причиняющий боль другим! — срываюсь я, пытаясь напасть на него в очередной раз. Бесполезно, кстати. Малакай одним махом отбрасывает меня к противоположной стене, и с помощью магии удерживает там же, не давая возможности сдвинуться с места. — Алё, мы уже не делаем скидку на то, что я — социопат? — возмущенно переспрашивает ведьмак, нервно отбрасывая в сторону окровавленную тряпку. Похоже, кроме маньячно-садистских наклонностей, у него еще и нездоровое помешательство на чистоте. С каждой новой открывающейся гранью его характера, я все больше и больше чувствую себя победительницей по своей долгой жизни. Долгой, но глупой. Раз все прожитые мной века не научили меня, что нельзя нападать на гребанного социопата в одиночку!       Зато теперь я не понаслышке знаю об этом. Но, увы, опыт свой будущим поколениям вампиров не передам. Может, начать писать дневник? Спустя века его найдут. Узнают, что со мной произошло. И он станет очередным бестселлером, если мода на БДСМ не пройдет. Куда катится этот мир? Нет, ладно я — тут все понятно, я-то качусь в пропасть. Точнее, туда меня закатывает Паркер. Или он закатает мое тело в асфальт? Этому-то под силу все. Вообще, Нисса, что за дурацкие мысли? Его безумие передается воздушно-капельным путем? — Моя программа лояльности не распространяется на тех, кто причиняет мне боль, — огрызаюсь я, пытаясь пошевелиться. Хоть и знаю о заклятии, но вдруг произойдет чудо? — Эй, я просто хочу поговорить. В это так сложно поверить? — болезненно кривится Кай, очевидно переживая, что в очередной раз его словам нет никакой цены. — Алё, теперь кажется, ты забыл, что ты — социопат! — хохочу я. Но это истерическое. — Иногда я и правда забываю об этом, — произнеся это, Паркер испытывающе смотрит на меня. А я пытаюсь переварить услышанное. Что за чертовщина? В этом точно есть какой-то подвох. Это очередная его шутка. Очередная подводка к новой пытке. — Обсуди свои отклонения со своим лечащим врачом, — саркастично усмехаюсь, вызывающе глядя на него. Не на ту нарвался, Кай! Я выучила тебя «от» и «до» и знаю, что от каждой твоей фразы следует ждать подвоха. — Ты мой лечащий врач, — широкая обаятельная улыбка украшает губы ведьмака, когда он подходит ко мне. А я же тем временем пытаюсь побороть сбой в системе, и перезагрузить сгоревший от его слов процессор. — То есть, как это я?! — голос мой срывается на писк, когда я лепечу эти слова, рассчитывая на дальнейшую пытку. Надеясь на нее. Моля о ней. Потому что издевательства я переживу, а вот признание, каким бы оно ни было, — нет. — Слушай, вот как тебя понять, а? — сердито бормочет он, — пытки — плохо, разговоры — плохо. Может, ты прояснишь, что же тогда хорошо? Не забывай, я столько лет провел один, что разучился понимать намеки, — подозрительно открыто говорит ведьмак. — Хорошо, когда не больно, — поддерживаю я открытость нашего сумбурного разговора. Мне кажется, что мир перевернулся, раз Кай заговорил о чем-то подобном. — Понял. Что еще? — кивает Паркер. — Ну ты мог бы меня отпустить, — решаю сразу зайти с главного козыря. Авось его помешательство продлится еще пару мгновений, и ведьмак сделает это. Или я, наконец отмучившись, почину в этой ванной. — Вот зачем ты опускаешь много интересных деталей? — склонив голову набок, интересуется Кай. О чем это он? Неужели о том не случившемся поцелуе? Так и знала, что мое любопытство выйдет мне боком. — Ладно, хочешь поговорить. Давай поговорим, — срываюсь я, — чего ты хочешь?! Начинай! У меня не так много времени до следующей твоей пытки! Или пробы очередного заклинания! — Надо же, ты наконец-то снизошла до этого! — передразнивает меня социопат, — я думал, друзьям не нужно обездвиживать друг друга, дабы просто пообщаться, — псих с внимательным любопытством следит за моей реакцией. — Как-как ты сказал? Друзьям? — мне кажется, это какой-то тупой розыгрыш. Ведь не может же он — тот, что не обременен чувствами, заявлять о дружбе с ненавидящей его вампиршей? Или может? Я-то не только его ненавижу. Вон джинсы научила подбирать правильно. Поцеловать собиралась. И именно поэтому мальчишка решил, что мы друзья. Может он просто не понимает, что такое сексуальное влечение? И ввиду своей эмоциональной неопытности принимает это за дружеское отношение. — Нет, ну если ты рассчитываешь на нечто большее — вынужден тебя разочаровать, — деловито заявляет Паркер, вызывая у меня новый приступ истерического смеха. — Само слово на «Д», звучащее из твоих уст — это плевок в лицо всем, кто когда-либо имел друзей. И ты уж поверь мне, таких огромное количество, причем не только людей, но и вампиров, — выдаю я очередную колкость, будучи неуверенной, что Кай поймет смысл сказанного мной.       Черт, это что еще за новость?! Он так наивно и недоверчиво взирает на меня, хлопая длинными черными ресницами, что появляется желание утешить этого обделенного вниманием ребенка. Нет, ладно, я уже призналась себе, что меня влечет к социопату. Но сейчас-то со мной что? Материнский инстинкт?! — Понимаешь, мало кто претендует на дружбу со мной, — тихо поясняет Паркер, — особенно после того, как я прикончил братца-гея. А с тобой мы вроде нашли общий язык. Но если мое мнение ошибочно, то я могу исправить сложившуюся ситуацию, — и хоть Кай особо не выделяет тоном последнюю фразу, все равно от нее пробегает холодок по моей коже. Знаю я, как он может исправить это. — Нет. Нет! Нет!!! И еще раз нет! — выкрикиваю я. — Мы не нашли общий язык. Ты насильно заставляешь меня находиться рядом с тобой! Я этого не хочу! — высказавшись, отвожу взгляд в сторону, чтобы не видеть, как Паркер приближается ко мне. Ведь наверняка это последнее, что я когда-либо увижу вообще. — Так быстро сдаешься? — тихо произносит он над моим ухом. — Я думал, ты захочешь попробовать изменить меня, — его тон язвительный, ехидный, жалящий своим вызовом. Кай провоцирует. Берет на измор. Намеренно выводит из себя. Еще минуту назад он плакался, что у него нет друзей, а теперь эмоционально забавляется со мной, как заправский палач. — Меняют тех, кто хочет этого, — снова встречаюсь с упрямым, настойчивым, ледяным взглядом голубых глаз. Пухлые губы социопата вытянуты в нервную тонкую линию. На скулах играют желваки. Он взбешен. Наконец-то уравновешенный псих вышел из себя! Только вот чему ты радуешься, дура? — Не смей говорить, что ни разу не думала об этом, — лукаво закусив нижнюю губу, усмехается Паркер. От злости не осталось и следа. Это не ведьмак, а просто какое-то буйство эмоций. Еще и с поправкой на то, что большая их часть проходит мимо него. — На кой-черт ты сдался мне, Кай?! — ехидно переспрашиваю я, чувствуя, как мое мертвое сердце пропускает удар, ведь ведьмак склоняется ближе к моему лицу, снова ставя нас обоих в неловкое, рискованное, но очень горячее положение «за мгновение до». Интересно, перейдем ли мы сегодня эту черту? Я бы перешла. Что?! Я действительно только что вот так спокойно призналась в этом?! — О, да все девушки мечтают о перевоспитании какого-нибудь симпатичного засранца. А учитывая твой богатый опыт общения с разными психами, для тебя это должно быть вдвойне соблазнительно — я неотразим, и не обременен эмоциями. Идеальный кандидат. Думаешь, я забыл, Нисса, как ты тянулась ко мне? То, что я не чувствую, не значит, что у меня плохая память, — Паркер произносит мне это прямо в губы. Так близко, что я чувствую тепло его дыхания, приправленного клубнично-мятной жвачкой. — Кажется, ты говорил о дружбе? — невозмутимо улыбаюсь я, — так вот поцелуи не имеют с ней ничего общего. Хочешь дружить? Отпусти меня. Хочешь большего — иди к черту. Все предельно просто, Паркер! — Ты еще пообещай, что не сбежишь, — понятливо ухмыляется ведьмак, а его голубые глаза озаряет огонек азарта. Вызов принял Кай, не я. Что и требовалось от маленького наивного мальчишки. Кол может гордиться мной — я была прилежной ученицей на уроках тонкостей человеческого характера. И даже социопат не может пройти мимо такой соблазнительной штуки, как подобная игра. Это же красная тряпка прямо перед носом у бесчувственного быка. А этот бык только что попался на мой крючок. — А ты проверь это, — облизнув губы, я притягиваю к ним его взгляд. Кай напряженно сглатывает, очевидно, взвешивая варианты. И взмахнув рукой, выпускает меня из магического плена. — Я все равно сообразительнее тебя, замечу любой подвох, — самоуверенно констатирует он, но на всякий случай отступает на шаг назад. Нет-нет, дорогой, я не собираюсь нападать на тебя сейчас. Моя цель узнать, какого хрена ты хочешь от меня! Ведь зачем-то вцепился в мое скромное стройное вампирское тельце. — И чем ты обычно занимаешься с друзьями? — с искренним вопросом смотрит на меня Кай. — Выпиваю, разговариваю обо всем на свете. И вижу их не так часто, как твою физиономию, Паркер, — сухо тяну я. Хочешь друга, придурок? Ты его получишь. Причем во всей красе. Или же я таким образом пытаюсь оправдать это волнение, испытываемое при нем? Да ну, Блейк, брось, какое еще волнение? Это паника и ожидание очередного магического удара под дых. А еще желание и твое постоянное влечение к самым кровавым ублюдкам этого грешного магического мира. — Сколько можно пить, — фыркает ведьмак, оправляясь вслед за мной, когда я покидаю ванную комнату, направляясь в кухню. — Ты, как мой друг, должен знать, что алкоголь притупляет голод. А так, как есть мне нечего, то я буду заливать в себя все, что крепче воды. И ты обязательно должен составить мне компанию. Понял, дружок? — бросаю ему в руки первую бутылку, вытащенную мной из винной полки. Одну из тех, которых я собираюсь опустошить немерено. Но этот алкогольный удар ради благих целей. Только я еще не знаю каких. — И все-таки ты сама хочешь остаться со мной. А мне приходится выдумывать эту причину за тебя, naughty girl, — Кай машет пальцем перед моим носом. Надо же, бесчувственный ведьмак оказался сообразительнее меня! Это полный провал, Блейк, можно сушить весла. Из тебя никогда не выйдет ничего путного, прав был Элайджа, называя меня несерьезной и лишенной сосредоточенности. — Паркер, ты склонен преувеличивать свои заслуги и достижения, делая из нуля колоссальные масштабы пустой трагедии, — я повторяю жест социопата, закончив его легким шаловливым касанием кончика носа ведьмака. Он изумленно сводит глаза к переносице, пытаясь осознать, что я только что посмела сделать, а я же заливаюсь смехом, видя эту реакцию.       И что бы я ни говорила. Что бы ни думала. Кай привлекателен для меня. По крайней мере, я зрелая для того, чтобы прямо признать это. Для себя, не для него. А еще понять, что с вином я переборщила. Иначе, не докатилась бы до таких мыслей. Все во мне слишком противоречиво. Его нужно убить, уничтожить, искоренить эту магическую заразу. И хорошенько отлюбить, чтобы Паркер понял, как хреново жить без чувств. Да уж, секс у тебя лекарство от всех болезней. Тоже мне, начинающий сексопатолог Нисса Блейк с трехвековым опытом и длиннейшим шлейфом неудачных романов. По самой плачет целый консилиум, а ты вызвалась решать проблемы социопата, который сам по себе — огромная проблема. Нет, вина точно было слишком много. — Черт, я проголодался! — ворчит Паркер, направляясь к холодильнику, который естественно никто не пополнял, ведь хозяева дома мертвы, а он вряд ли подумал об этом, когда избавлялся от людей, проживавших тут и облагораживающих это строение. — Виноградный джем, — неожиданно радостно вскрикивает он, и тащит баночку к столу, за которым мы распиваем вино, — будешь? — уже успев свинтить крышку, деловито интересуется Кай, явно надеясь, что я откажусь. — Это выглядит гадко, — брезгливо кривлюсь я, наблюдая, как он слизывает содержимое банки с руки, настойчиво пачкая лицо при этом. — Почему? — с набитым ртом спрашивает псих. — Потому что ты весь в этом джеме. Кто вообще любит виноградный джем? Ну кроме тебя, конечно, — я подхожу к нему, и, не задумываясь, стираю каплю сладости, оставшейся в уголке его пухлых губ. Кай перестает жевать и смотрит на меня. Во взгляде голубых глаз пылает пламя любопытства. И оно касается отнюдь не джема. Ему интересно, что значит этот жест и как далеко Кай может зайти после него. Теперь все внимание Паркера привлекает не банка с этим чертовым вареньем, а я, застывшая как идиотка, с занесенной в воздухе рукой, на которой пальцы тоже перепачканы джемом. Но что поделать — мой необдуманный ход уже сделан, и я не могу повернуть время вспять.       Малакай, не отрывая взгляда, хватает меня за руку и тянет ее к своему рту. Смотрит мне глаза и берет мои пальцы в рот, старательно обводя их языком, и посасывая, слизывая джем.       Это все так порочно, что я моментально возбуждаюсь. От того, что мои пальцы все еще во рту у Кая. От того, что он делает с ними своим наглым языком. И от того, какой бесстыдный вызывающий взгляд сейчас у голубых глаз ведьмака, потемневших от той похоти, повисшей между нами.       Мое дыхание непроизвольно учащается, и я замечаю это, лишь когда Кай начинает победно усмехаться, выпуская из горячего влажного плена мои пальцы. Но только для того, чтобы подскочить, и прикоснуться уже своими пальцами к моим губам. Мне кажется это перебор, но я послушно открываю рот и старательно повторяю языком действия ведьмака. Приторность засахаренного винограда тут же забивает мои рецепторы, но я ничего не могу поделать с этим. Плевать на эту сладость, я не могу оторваться. Как кошка, обвожу их кончиком языка, слизывая остатки джема, периодически посасывая его пальцы, и водя по ним губами вверх-вниз. Понятно, что ассоциации Кая сейчас никак не связаны с рукой, всего лишь измазанной джемом.       Он дышит возбужденно, часто, прерывисто. А взгляд Паркера затуманен тем же желанием, что накрыло и меня. Что увлекло за собой. И не отпустит до тех пор, пока будет не удовлетворено.       Кай убирает руку, перед этим обведя пальцами контур моих губ, и притягивает меня к себе. Не проходит и мгновения, как Паркер впивается в мой рот. Жадно, страстно, нагло и неистово. Он не терпит возражений и не принимает отказов. Теперь я отчетливо чувствую, кроме до безобразия сладкого джема, еще и терпкий вкус поцелуев социопата. Таких бесчувственных и одновременно упоительно горячих, что, кажется, можно обжечься, если забудешься на мгновение.       Его руки опускаются мне на талию, и я запрыгиваю на ведьмака, обхватив ногами его бедра. Кай, придерживая под ягодицы, усаживает меня на стол, с такой силой вжимаясь в мое тело, что я отчетливо чувствую возбужденный член Паркера так, будто нас уже не разделяет никакая одежда. И я была бы рада, окажись это так. Но, увы, придется тратить время, дабы избавиться от шмоток. Благо с моей скоростью я могу несколько ускорить этот процесс. И первой разорванными клочками на пол падает футболка Кая. — Эх, — недовольно вздыхает он, — а она мне нравилась. — Паркер, ты хочешь меня или так и будешь скулить по своей футболке? — следующей улетает моя блузка, и Малакай удовлетворенно хмыкает. Похоже, он уже забыл про нанесенный его гардеробу урон.       От остальной одежды мы избавляемся мгновенно. И между нами не остается никаких преград. Только секс. Дикий, животный секс. Без прелюдий, как и предполагалось. Не уверена, что Паркер вообще что-то слышал о них.       Он врывается в меня быстро и уверенно, заполняя до предела. Входя до основания. Срывая не просто стон, а крик удовлетворения с моих губ.       Кай двигается резко, вдалбливаясь все сильнее, и я вгрызаюсь клыками в его плечо, забываясь от экстаза, накрывшего меня. Паркер шипит и дергается, пытаясь отцепить вампиршу, присосавшуюся к нему, но я лишь глубже впиваюсь в его тело, и он со стоном подчиняется, продолжая двигаться во мне. Кровь и секс. Одновременно. Что может быть лучше?       Отрываюсь от окровавленной кожи ведьмака, и облизываю губы, обводя их кончиком языка. Кай безумно усмехается, наблюдая это. А потом толкает меня в плечо, заставляя лечь спиной на холодную скользкую крышку стола.       Ведьмак нависает надо мной, а толчки его становятся все размашистей. Натягивая меня на его член, пальцы Паркера впиваются мне в бедра, оставляя красные следы на моей коже, которые хоть и исчезнут через пару мгновений, но сейчас дарят незабываемое ощущение контраста боли и сладострастия. Это невыносимо хорошо. И меня снова накрывает оргазм. А следом кончает и Кай.       Тяжело дыша, ведьмак опирается на стол, все еще находясь во мне. — Похоже, виноградный джем люблю не только я, — победно усмехается он. — Ошибаешься. Я его ненавижу, — хрипло отвечаю ему, не открывая глаз. Да, с социопатом лучше этого не делать — он в любой момент может оказаться возле тебя с ножом в руке, это я выучила, как одну из заповедей. Заповедей «Как выжить с Каем Паркером и сохранить селезенку». Причем, некоторые пункты я бы подправила.       Так вот, о глазах — сейчас я спокойно делаю это. Хоть Паркер и псих, но не будет же он резать меня, все еще лежа на мне. А вообще хрен его знает, этого Паркера! Ведь это наш первый секс. О, черт, Нисса, ты вообще понимаешь, что из-за банки блядского виноградного джема и нескольких бутылок вина переспала с врагом номер один, по меньшей мере, половины вампирского мира, не говоря уже обо всех обитателях Мистик-Фоллс? Гребанный джем! И вкус у него дерьмовый, и последствия ужасающие! — Зря. Как видишь, он вкусный, — смеется ведьмак, а после добавляет неуверенным севшим голосом, — почти такой же, как ты. А вообще ничего так подружились, очень даже впечатляюще, — к Каю снова возвращается его уверенность вкупе со странным, двойственным чувством юмора, наверное, присущим только социопатам.