Прочитай меня по обрывкам души

Слушайте ж: Все, чем владеет моя душа, — а ее богатства пойдите смерьте ей! великолепие, что в вечность украсит мой шаг, и самое мое бессмертие, которое, громыхая по всем векам, коленопреклоненных соберет мировое вече, — все это — хотите? — сейчас отдам за одно только слово ласковое человечье. В. Маяковский

POV: Вик. Этот парень определённо не промах. Я знаю, что у него на уме. Знаю, почему он вечно цепляет Маяковскую. Она не может дать ему отпор. Его это устраивает, а меня дико бесит. Точнее, думаю, что знаю. Хочу, чтобы он признался, раскрыл свой план действий, но Райдер определённо не собирается так просто сдаваться. Что он задумал? Почему так выжидательно смотрит на Лилю? Ему нужна её реакция. Но девушка в полнейшем смятении. Она вообще сегодня вся какая-то не такая. Бледнее, чем обычно. Голос хриплый. И такое ощущение, что еле стоит. Заболела, наверное. Вон как тяжело дышит. - Так почему? – Не собираюсь отступать, тем более, сейчас, когда вся ситуация выглядит чересчур подозрительно. Райдер неспроста написал именно эти строчки, неспроста так смотрит на Лилю. Насколько я уже успел понять – он никогда ничего не делает просто так. Но это-то и плохо. Он непредсказуем, а его издёвки губят самооценку Маяковской, пусть она этого и не признает. - Какая разница? – Моя дотошность выводит его из себя. Только собираюсь парировать сей дерзкий ответ, как слышу глухой стук, словно упало что-то тяжёлое. В глазах Райдера мгновенно отражается вся суть произошедшего. Там нет страха, беспокойства, просто недоумение, даже шок. Резко оборачиваюсь на звук, сопровождаемый удивлённым вздохом класса. Чёрт возьми! В ужасе таращусь на раскинутые в стороны тонкие руки и ослепительно осеннюю копну рыжих волос, разметавшихся по полу красивым ореолом. Бордовый свитер оттеняет бледную кожу, делая её почти синей, но сейчас как-то не до восхищения эстетической стороной представленной картины. Перед глазами темнеет, а дыхание перехватывает. Резко подаюсь вперёд, падая на колени и хватая Лилю за плечи. - Маяковская! Эй, Маяковская! Маяковская, очнись! – Трясу её, задыхаясь от какого-то неконтролируемого страха. Такая Лиля меня пугает. И страшно именно за неё! Я больше не «суровый» учитель. Я просто человек. И я в панике. Убираю с её лба волосы, задевая кончиками пальцев кожу. Она же вся горит! Настоящая лихорадка. Весь класс затих, а надо мной нависла высокая худощавая тень. - Отойдите! – Приказывают спокойно, совершенно без нервов. Смотрю из-под бровей на подошедшего Райдера и тут же злюсь. - Садись на место! – Шиплю так, чтобы угрозу в моём голосе услышал лишь он. Но парень кривовато ухмыляется, даже не собираясь слушаться, и опускается рядом со мной на корточки, чтобы взять Лилю за руку. Его пальцы ловко огибают хрупкое запястье, с изящными тоненькими сосудиками и нащупывают пульс. - Нитевидный. – Бормочет под нос Райдер и тяжело вздыхает, когда замечает мой вопросительный взгляд. – Еле прощупывается. Ей надо в медпункт. - Да, ну… - Язвлю на его снисходительное пояснение и уже без промедления беру Лилю на руки, прижимая её горячее тело к груди. Она кажется безвольной куклой. Слишком лёгкая. Почти невесомая. Точно не живая вовсе. Эфемерная. И от этого становится душно. Понятия не имею, почему я так сильно беспокоюсь. Даже не соображаю толком. А вот у Райдера хладнокровие просто на лице прописано непроницаемой маской. Мне бы у него поучиться сдержанности. Собираюсь уже выйти в коридор, как вдруг меня останавливает скучающий голос Всеволода. - Учитель не имеет права покидать класс во время урока. Скриплю зубами, не отдавая себе отчёта в том, что готов размазать этого мальчишку по стенке. - Надеюсь, вы будете паиньками, пока я отношу Маяковскую к врачу? – Бросаю через плечо. - Минимум, что может случиться, - нарушение дисциплинарных норм. Шум, я вам гарантирую. – Насмешливо отвечает Райдер и мгновенно преграждает мне путь под одобрительный гул остальных учеников. - Ты мне угрожаешь? – Вскидываю небрежно бровь, борясь с искушением, втащить этому малолетке. - Ну, что вы? – Райдер слегка щурится, смотря на меня сверху вниз. – Я всего лишь забочусь о вас и вашем социальном статусе. Давайте я отнесу девушку? Уверен, так будет правильней. Хочется оттолкнуть его и уже уйти. Лиле с каждой секундой всё хуже. Но, кажется, сейчас меня наглым образом загоняют в тупик, шантажируя. Этот мальчишка прав – я не могу оставлять класс без присмотра, пусть они и взрослые люди. Вот же сукин сын! Он пользуется ситуацией, ставя меня в безвыходное положение, чтобы подорвать авторитет. Но я не могу оставить Маяковскую с ним. Это ничем хорошим не закончится ни для меня, ни для Лили. Понятия не имею, почему я ещё здесь. Неужели с годами моя импульсивность перегорела? Или просто адекватность пересиливает ярость? - Ладно! – Хриплю я, смотря в бесстрастное лицо нахала. – Тогда так, ты несёшь Маяковскую, но с тобой идёт… - Обвожу критическим взором присмиревших подростков и натыкаюсь на взволнованную блондинку с голубыми прядями, что сидит за одной партой с Лилей. Не помню, как её зовут. Вроде Даша. - Даша. – На удачу киваю я, и девушка тут же срывается с места, чуть ли не бегом приближаясь к нам. - Чтобы без глупостей! Приду и проверю! – Предупреждаю напоследок, передавая маленькую фигурку в чужие загорелые руки. Райдер так бережно принимает Маяковскую, что это невольно сбивает с толку. И не скажешь, что ненавидит её всей душой. Парень быстро покидает класс. - Присмотри за ней. – Шепчу на ходу торопящейся девчонке, на что та согласно кивает и ретируется следом за этим опасным типом. В груди нестерпимо ноет от нехорошего предчувствия. Урок вести дальше невозможно. Да и сложно всё это, когда мысли заняты совершенно другим. Точнее другой. Лилей. Вызываю к доске следующую пару и, пока они что-то царапают мелом, отхожу к окну, бездумно наблюдая за падающими от ветра золотыми листьями. Я давно перестал любить это время года. Просто оно всегда угнетало меня своим серым небом и мокрой землёй. Все цвета казались тусклыми, а яркие краски, от которых сходили с ума поэты, казались лишь аляпистой мишурой. Но с недавних пор я научился воспринимать мир несколько иначе. Только первые числа сентября, а листьев под ногами уже не счесть, хотя обычно такое бывает в октябре. Несколько аномальная осень, как и вся моя жизнь. Но сейчас каждый новый день приносит частичку света. Не знаю, почему. Может, потому что прошлое, наконец, отпустило, а жизнь начала меняться. А, может, потому, что все новые проблемы и события насытили красками моё существования, внесли коррективы в настоящее и дают надежду на то, что будущее станет счастливым. Когда-нибудь. Я вновь научился жить без правил и ограничений. Вновь научился хотеть чувствовать. И даже новая работа мне нравится. И если что-то и послужило катализатором для смены чёрной полосы белой, то это была одна единственная встреча в библиотеке, которая круто меня встряхнула, как удар током. Особенно после первого сентября. Грустно улыбаюсь, вспоминая почему-то сапфировые глаза изумительной чистоты и глубины. Как же хочется нырнуть в них, узнать сильнее, больше… Лиля. Лиля Маяковская. Странная рыжая девочка, которая притягивает одним своим кротким взглядом из-под полуопущенных длинных ресниц. Её обморок – очередная встряска. Всё, что бы она ни сделала, расшатывает мою более-менее сбалансированную жизнь, как натуральное землетрясение. Каждый её поступок спонтанен, опрометчив, несёт за собой кучу необъяснимых эмоций смятения, злости и благодарности. А последствия-то какие… закачаешься! Однако вся её противоречивость притягивает, как магнит. У неё свой мир. И есть свои идеалы. Она хочет верить, что в ком-то найдёт свою зону комфорта, хотя и сомневается в реальности подобного человека. И невольно хочется стать этим человеком. Хочется сесть с ней рядом, закрыть глаза и слушать её мелодичный голос, рассуждающий на глобальные философские темы с точки зрения юношеского максимализма. У неё такой маленький жизненный опыт, прям как она сама, такой же неуверенный, хрупкий, но… девушка не собирается спрашивать советов, она хочет сама исследовать этот мир: ошибками, правдами и неправдами, горем, слезами, радостью… и ей нельзя помешать. Ей хочется помогать. Всегда. И злить её тоже приятно. Пусть это и плохо. Она так мило дуется. Может, в этом вся причина, по которой Райдер не оставляет её в покое? Он зависим от её эмоций. Они как генератор позитивной солнечной энергии. Мощный генератор. Её эмоции заразнее чумы. И от них легко стать неизлечимым наркоманом. Чёрт… Как плохо, что она заболела. Теперь этот факт поглотит меня полностью, без остатка. Я отчаянный пессимист вот уже шесть лет. И мне дико страшно, потому что я верю – любая болезнь, даже самая лёгкая, не оставляет человека прежним. А я не хочу, чтобы Лиля перестала быть собой. Она мне нужна такой. Упрямой, гордой, правильной, здоровой. До конца урока осталось буквально несколько минут. И первое, что я сделаю после звонка, - помчусь вниз по лестнице к кабинету с красным крестом и табличкой «медпункт», как шебутной первоклассник. Я должен увидеть Лилю, удостовериться, что она в порядке, отвезти её домой или в больницу, потом сообщить родителям. Но только сам! Райдера к ней не подпущу больше даже на пушечный выстрел. Почему-то меня не покидает чувство, что этот парень тоже зависим от Лили, только его влияние окажется пагубным для её нежной души. И это странно. Так быстро нельзя привязаться к человеку. Я ведь совсем её не знаю. Возможно, и не узнаю больше никогда. А ведь сегодня четверг. Сегодня я планировал прогулку к морю. Но это было раньше, до того, как я узнал, что она моя ученица. И теперь я не могу воспринимать её иначе, чем ребёнка. Но почему тогда воспринимаю? Мой интерес растёт с каждым днём. И мне хочется многому её научить. Всему, что знаю сам. Но, уверен, она научила бы меня большему. Как бы то ни было, сегодняшний факультатив для неё и Райдера пройдёт не по тому сценарию, который я запланировал. Я хотел задать им один вопрос. И хотел услышать ответ. Честный. Её точку зрения. Она определённо мыслит не так, как учат в школах и университетах. И это-то мне и нужно. Звук звонка врывается в класс дребезжанием, от которого я вздрагиваю и громко объявляю: «Урок закончен!» Ученики радостно соскакивают с насиженных мест и устремляются бурным потоком к дверям, но мне удаётся выскользнуть первым. Бесчисленное множество коридоров, поворотов, кабинетов… Сам не замечаю, как оказываюсь перед нужной дверью. Вхожу резко. Без стука. Первое – много света. Второе – белый цвет. Третье – запах антисептиков. Четвёртое – тишина. Пятое – никого. Непроизвольно хмурюсь, понимая, что в помещении пусто. Но тогда где… Тут взгляд натыкается на неприметную изначально дверь, на которой висит табличка «Изолятор». Значит, мне туда. Быстро пересекаю относительно небольшую комнату и, на этот раз, стучусь. Дверь тут же распахивается и на пороге возникает Даша. - Виктор Романович? – Девушка удивлённо моргает. - Маяковская! Где она? Всё нормально? – Искренне надеюсь, что это напоминает всего лишь дежурную заботу классного руководителя о своём захворавшем ученике. Даша сторонится, пропуская меня внутрь. Здесь усиливается запах лекарств. И тут однозначно теплее. Перед глазами три белые ширмы, из-за одной из которых появляется женщина средних лет в очках в толстой оправе и аккуратной шишкой на прилизанных волосах. - Вы педагог? – Осведомляется она, попутно стряхивая ртутный градусник. - Да. Что с Лилей? - Вероятнее всего начинается ангина, подкреплённая сильным переутомлением. Уже. Чем вы занимаетесь на своих уроках, раз дети в начале года в обмороки падают? – Она хочет казаться грозной, но её лицо слишком обыкновенное для такой сложной эмоции. - Всего лишь литературой. – Хрипло отвечаю, засовывая руки в карманы. Она театрально глубоко вздыхает и качает головой. - Девочке необходим постельный режим, тепло и естественно осмотр врача. - Хорошо. Я проконтролирую. Она пришла в себя? Медсестра утвердительно кивнула и пригласительным жестом отодвинула ширму. Лиля лежала на неудобной кушетке, сложив на груди руки, и упрямо смотрела в потолок. На её щеках проступил нездоровый румянец. А дыхание было неровным. Самое забавное было то, что она даже не перевела взгляд в мою сторону. Словно вообще отсутствовала в эту секунду. А рядом на кушетке сидел Райдер. Тоже со скрещенными руками. Они словно противостояли друг другу немым бойкотом, однако Всеволода моё появление не оставило равнодушным. Понятия не имею, что здесь творилось секунду назад, но оба моих ученика не блистали радостью и счастьем. - Маяковская, что за поза мумии? – Насмешливо поинтересовался я, плюхаясь с другого свободного края места её возлежания. – Готовишься к собственным похоронам? Уже репетируешь? Лиля проигнорировала моё сардоническое замечание. Даже не пошевелилась. Только губы поджала сильней. Медсестра страдальчески вздохнула где-то за спиной и, судя по всему, вышла в другое помещение. Теперь я реально погрузился в гнетущее молчание. Лиля – рот на замке. Райдер – не лучше. Только слышно их тяжёлое дыхание. У одной от болезни, у второго от раздражение, судя по всему. Оглядываюсь назад на застывшую у порога блондинку. И все, как один, в собственных мыслях. - Ладно. – Сдаюсь я, совершенно ничего не понимая. – Можете ничего не отвечать, сам всё сделаю. Гляжу в упор на Райдера и язвительно ухмыляюсь. - Вы, мистер, сейчас вместе с Дашей идёте на урок. – Перевожу взгляд на присмиревшую Маяковскую и протягиваю: - А ты, жертва сквозняков, морально настраивайся, поедем к доктору в больничку. - Не поеду. – Неожиданно хрипит Лиля и всего на секунду бросает на меня безумный взор. – В больницу не поеду. Сказать честно, подобное поведение меня озадачило. А Лиля-то не такая милая и послушная, как я себе представлял. Глупое создание, ну, и что мне с тобой делать? - Ещё как поедешь! – Решил настоять на своём я. - Она же сказала, что не поедет! Со слухом проблемы, Виктор Романович? – Оборвал меня Райдер. - Манеры так себе, Всеволод. – Отбриваю его, проглатывая очередную дерзость. – Но, к сожалению, Маяковская, ни тебя, ни Райдера не спрашивают. Резко выпрямляюсь, взбешённый до безобразия. Этот парень выводит меня из себя. Особенно своим странным отношением к Лиле. Понятия не имею, чего он к ней привязался. И вообще, Маяковской реально хреново. О чём тут спорить? Лиля кривится и переворачивается набок, притягивая к груди колени. Поза эмбриона делает её совсем крохотной. Сердце невольно сжимается от жалости. Приехали… Эта девчонка настоящий эмоциональный манипулятор! Я слишком много чувствую рядом с ней. Чувствую абсолютно ненужные вещи. Но это неконтролируемо. На самом деле. И ничего нельзя поделать. Смотрю в упор на Райдера, не мигая, из-за чего парень буквально зеленеет от ярости. Однако открыто конфликтовать не решается. Видимо, тоже считает, что больницей в данной ситуации лучше не пренебрегать. Уже хорошо. Даша выжидательно смотрит на Всеволода, пока тот борется сам с собой и своим уязвлённым эго. Но, почему-то, Райдера вообще не волнует моё присутствие. Он словно думает о чём-то своём. И то «своё» отнюдь не косвенно касается Лили. Но что бы там ни было, парень уже всё про себя решил, он быстро поднимается и, не сказав ни слова, вылетает вон из кабинета, оглушительно хлопнув дверью. Гормоны. И всё ещё детская капризность. Типичный холерик. Внешне. А внутри… не знаю. Райдер плохо прощупывается ментально. Он слишком закрыт. И слишком опасен. Даша делает глубокий вдох. - До скорого, Лил. – Бодро восклицает девушка и тут же скрывается, оставляя за собой шлейф духов, отдающих свежестью. Теперь в комнате только я и Маяковская. В последнее время наши разговоры «по душам» заканчиваются её побегом. Но сейчас она не сбежит. Да и отвечать вряд и сможет. Возвращаюсь обратно на кушетку. Лиля опять не шевелится. Молчит. Громко тяжело дышит и смотрит перед собой вникуда. - Эй… - Зову на этот раз мягко, осторожно, боясь нарушить её диапазон приемлемой громкости. – Ты как? Лиля утыкается лицом в подушку. Вот и вся реакция. Отлично. - Ну же, Маяковская, не капризничай. – Продолжаю звать её, хотя в другой иной ситуации оставил бы в покое. Но до Лили мне хочется просто докопаться, довести её, просто чтобы убедиться, что с ней всё нормально. Почему-то всем моим фразам начинает сопутствовать непреодолимое желание коснуться её. Рука машинально тянется к сгорбленной маленькой фигурке, которая обнимает сама себя, точно огораживаясь от окружающего мира, точно только она способна себя обнять, больше-то некому… Пальцы щекочет мягкий бордовый ворс свитера. Ладонь аккуратно, невесомо двигается вверх и достигает длинных немного вьющихся локонов. Хочется запутаться в них в ту же секунду, но сам себя торможу, понимая, что это уже будет перебор. Мы с этой девушкой не можем дарить друг другу подобные касания. Единственное, что я позволяю себе, - погладить её по голове. По-братски. Наверное. Успокаивающе. Ласково. Лиля вжимается в подушку, будто отстраняясь, и неожиданно до меня доносится практически незаметный всхлип. Сердце тут же ускоряется. Во рту пересыхает. Что такое? Резко подаюсь вперёд, прижимаясь практически вплотную к волосам, пахнущим мёдом и свежескошенной травой. Нет, мне не послышалось. Очередной судорожный вдох подтверждает догадку. - Тщ… - Убаюкивающе шепчу я, продолжая без остановки гладить девушку по волосам и по спине. – Ты чего это? Меня пугают женские слёзы. Я их просто не переношу. Но Маяковская плачет так тихо, неприметно, что это больше удивляет и смущает. Плечи Лили судорожно сжимаются, сотрясаясь в мелкой дрожи, а потом всё резко прекращается. Так же резко, как и началось. Снова тишина. Сонная. Вязкая. Густая. Как топлёный горький шоколад. Вдруг девушка приходит в движение и поднимает голову от подушки, слегка её поворачивая. Отстраниться не успеваю, потому что всё произошло слишком быстро, а увиденное потрясло. От Маяковской веет жаром, как от раскалённой печи. Её щёки пылают, глаза лихорадочно блестят, губы покусаны и пересушены. Наверное хочет пить. - Я не хочу в больницу! – Шепчет жарко, торопливо, будто бредит. – Не хочу! - Хорошо. Тогда не поедем. – Тоже перехожу на шёпот. Так удобней с ней общаться. Будто имеется какая-то подоплека на тайну. - Правда. Вы, правда, мне это обещаете? – Теперь в её синих глазах сквозит отчаяние вперемешку с надеждой. Киваю, нервно облизывая губы. Тоже хочется пить. Ужасно. Лиля – моя маленькая пустыня. Скоро начну видеть миражи. Главное не накосячить. А это довольно сложно, когда она рядом. Такая беззащитная и печальная. Мой кивок её успокаивает. Я до сих пор не знаю, почему она плакала. Более того, меня начинает несколько напрягать вся эта ситуация. Она точно не в порядке. И врач ей необходим. Но в больницу мы не поедем. Я ведь обещал. И пока в этом не возникнет острая необходимость, я буду держать своё слово, данное ей. Но только пока… И что же тогда делать? Значит, вызовем на дом. Лиля откидывается на спину, прикрывая глаза. Длинные чёрные ресницы отбрасывают тёмные тени на безмятежное личико. Она совсем ещё ребёнок. Ну, да… ей семнадцать! А ты чего ждал? И как я вообще догадался её поцеловать? По логике, я должен жалеть об этом. Но я не жалею. Более того, начинаю обнаруживать в себе зачатки педофильской натуры. Ну, а как ещё объяснить мою несдержанность? Хотя… Лиля тогда не казалась малышкой. Она была просто необыкновенной. Настолько необыкновенной, что хотелось прекратить дышать. Идиотские мысли. Кажется, Лиля уснула. Уже собираюсь выйти, чтобы не мешать ей спать, как вдруг в комнату заходит медсестра и кивает мне на дверь. Слава Богу, она не зашла несколько раньше. Вот бы тогда удивилась, обнаружив учителя и ученицу в сантиметре друг от друга. *** Я провёл последний урок на сегодня у седьмого класса, поскольку директриса оказалась в курсе ЧП, произошедшего на моём уроке, и позволила мне поменяться расписанием с другими учителями под предлогом того, что надо отвезти ученицу домой и предупредить родителей. Но пришлось клятвенно заверить её, что курсы я всё-таки проведу, пусть и с одним Райдером. Искренне надеюсь, что он решит прогулять. Когда я вернулся в медпункт, Лиля ещё спала. Хотелось почему-то зайти к ней и просто побыть рядом. Но это выглядело бы слишком подозрительно. А может, это лишь моя паранойя. Если бы меня спросили насчёт моего отношения к Маяковской, честно признаюсь: однозначного бы ответа не получилось. Потому что, как бы я не пытался, слишком много места в моей голове занимало желание узнать её. Таких, как она, нет. Их просто нет. Правда. Ну, мне они точно не попадались. И это с одной стороны отвратительно, ведь эта девушка представляет для меня точно такой же интерес, как редкий экземпляр бабочки для заядлого энтомолога. Хотя, пришлось бы соврать, если бы я ответил, что она мне безразлична. Это не так. И боюсь, всё может стать гораздо хуже. И мой интерес выльется во что-то, выходящее за грань. И, скорее всего, это «что-то» будет разочарованием. Но вероятность благоприятного исхода тоже велика… Голова закипает, как электрический чайник. Нужна ясность. Обдуманность. Правильность. Вызываю такси и приказываю медсестре: разбудить Маяковскую. Сам идти к ней не собираюсь. Просто боюсь, что её болезненный вид разбудит во мне борьбу противоречий. Интересный страх. Никогда на подобном не был пойман. Я вообще ничего не боюсь. Теперь… когда-то боялся. Очень. Потери. Чёрт. Дышать становится тяжело. Почему я невольно проецирую образ Маяковской на образ абсолютно другого человека? Они ведь не похожи. Совершенно. Да и чувств к Лиле у меня никаких нет. И привязанности. Я просто беспокоюсь за её самочувствие, как учитель беспокоится за самочувствие ученика. Мне её жалко. И хочется помочь ей. Но всё из чисто благородных побуждений. Правда… а что если бы она не была моей ученицей? Что если бы наше знакомство продолжалось по тому пути, который был задуман изначально? Я мог бы быть счастлив? Обрести друга?.. В дверях показывается заспанная Маяковская, кажущаяся невероятно бледной, почти прозрачной. И всё недоумение, включая ярость, испаряется. Никаких негативных мыслей. Лишь нечто маленькое, тёплое, родное… она будто моя сестра. Младшая сестра, с которой хочется постоянно нянчиться и приглядывать за ней, чтобы не натворила глупостей. И откуда вообще такие мысли? У меня же нет сестёр. Да и братьев тоже. А с родителями я не общаюсь. Как-то слишком остро чувствуется моё одиночество в данную секунду. И Лиля его словно забирает одним своим присутствием и прячет в карманы. Хотя моё одиночество способно раздавить её хрупкую фигурку. В какой ночи, бредовой, недужной, какими Голиафами я зачат — такой большой и такой ненужный?.. И снова Маяковский... Может, это не просто совпадение? Рядом с Лилей я думаю строчками великого поэта. И если раньше все мои мысли имели подоплёку на комфортное существование одному, то сейчас хочется начать цитировать иное, непонятное, сложное, но изумительной красоты. О таких девушках пишут книги. Они покоряют сердца просто взглядом. И их невозможно понять. А так хочется… - Ты как? – Интересуюсь, как бы между прочим, но взволнованность трудно скрыть. Лиля прищуривает сонные глаза и пожимает плечами. - Нормально. – Вроде говорит, а вроде и шепчет. Значит, болит горло. И как я не заметил, что она еле на ногах держится? Отличный учитель. Нечего сказать. - Тогда пошли. Такси подъехало. Отвезу тебя домой. Маяковская не двигается с места и хмурится. - Не надо. Сама дойду. Не маленькая. И курсы… - Какие курсы? – Внезапно взрываюсь я, повышая неосознанно голос, что заставляет Лилю попятиться, а медсестру укоризненно цокнуть языком. – Ты градусник чуть не расплавила. Ох, Маяковская, ну, почему ты такая дурная?! Лиля насупливает носик и громко обиженно сопит. Немного успокаиваюсь, снова беря себя в руки. И как у неё получается так на меня влиять. Выводит на ровном месте. - Я буду заниматься с тобой на дому, пока не выздоровеешь. – Озвучиваю слишком спонтанное решение и тут же мысленно взвываю. Куда меня несёт? Совсем идиот? Девушка молча буравит меня синим взором. Её лицо – непроницаемая маска. А она, оказывается, умеет закрываться от людей. Совсем дебил? Конечно, умеет! У неё же в голове несколько Вселенных, где она способна прятаться ежесекундно. И когда я начал так сильно тупеть? - Не дуйся. Тебе не идёт! – Пытаюсь загладить ситуацию стандартной небрежной фразой, но лгу. Лиле идёт даже ярость. Просто лишь потому, что на такие эмоции её очень сложно спровоцировать. Наверное, от одиночества едет крыша, ведь я никогда не страдал от бешенства, а сейчас… - Ну, же, Маяковская. – Начинаю нервничать, её молчание угнетает. Плюс, хоть обида и несерьёзная, но мне становится неуютно. Надо бы извиниться, но из вредности или тупого упрямства – делать этого не собираюсь. Быстрым шагом приближаюсь к Лиле, хватаю её на руки, перекидывая через плечо, на что девушка взвизгивает от неожиданности, но как-то плевать. Я и злюсь, и мне смешно одновременно. Чувствую себя, как в школе. Озорным подростком. Бросаю с улыбкой «до свидания» опешившей медсестре и выскакиваю вон, подгоняемый каким-то нелепым воодушевлением. Мне абсолютно начхать, что могут подумать, и как мы выглядим, благо звонок уже был, и в коридорах пусто. Лиля прикусывает язык, очевидно понимая, что шуметь не стоит, лишь вцепляется в мою спину клещом. Будь мы с ней одногодками, я бы позволил себе дурачиться вот так постоянно. Но, к сожалению, даже в эту секунду я нарушаю абсолютно все правила. Учитель должен быть серьёзным. И вести себя подобным образом с учениками – недопустимо. Тогда почему меня это абсолютно не заботит? На первом этаже позволяю Маяковской почувствовать под ногами твёрдую землю. На её лице неприкрытое возмущение, даже шок. Не собираюсь ничего объяснять, обсуждать, извиняться. Пусть думает, что хочет, потому что я и сам не понимаю, что на меня нашло. Отбираю у Лили номерок, чтобы забрать её вещи из раздевалки и приказываю сидеть смирно и ждать меня. Для убедительности грожу договориться с её мамой, насчёт домашнего ареста на месяц. Уровень бреда зашкаливает. Но по-другому на неё невозможно воздействовать. Уже это понял. Возвращаюсь через минуту с одеждой. Лиля меня даже не сразу замечает. Сидит, откинувшись на стену, прикрыв глаза, и тяжело дышит. Судорожно сглатываю, невольно разглядывая красивую тонкую шею с изумительными продольными мышцами. Как можно быть настолько миниатюрной? Но насладиться зрелищем себе не даю. Бодро подхожу к девушке и нарушаю её молчаливую идиллию. Лиля покорно всовывает в рукава руки, застёгивается и обматывается шарфом. Странно смотрится тонкая ветровка и объёмный шерстяной шарф, из-за которого выглядывают лишь рыжая макушка и два сверкающих синевой глаза. Теперь она напоминает ребёнка. Господи, да, какая она на самом деле? Это не даёт мне покоя. Слишком большое искушение влезть к ней в голову. Такси уже подъехало. Вывожу девушку под вновь накрапывающий дождь и запихиваю её в машину, хотя она и пытается вновь протестовать, заявляя, что живёт довольно близко. Но рисковать в очередной раз не собираюсь. Она и так простужена. Лишняя прогулка может лишь всё усугубить. Заметно, что Лиле рядом со мной неуютно. Да, и мне несколько не по себе. Никогда ещё не отвозил собственных учеников домой. И никогда не общался с родителями, как классный руководитель. Очередные новые события в жизни. Только теперь почему-то я жду их с нетерпением. Подобное испытывают дети в преддверии Нового Года. И кто знает, может, и я скоро начну страдать от ожидания каждого нового дня. Кто знает… Конец POV: Вик.