Прочитай меня по обрывкам души

Молнию метнула глазами: Я видела - с тобой другая. Ты самый низкий, ты подлый самый... - И пошла, и пошла, и пошла, ругая. Я ученый малый, милая, громыханья оставьте ваши, Если молния меня не убила - то гром мне, ей-богу, не страшен. В. Маяковский

Горло почти прошло. Чихать я перестала, а из носа прекратило сильно течь. Честно говоря, если бы не температура, которая всё ещё держалась на тридцати семи и пять, я бы уже давно умотала в школу, но, к сожалению, никто меня и не думал выпускать из дома. Хорошо хоть Виктор обещал приходить и учить меня. И сегодня настал как раз тот день, когда мой карантин был снят ровно настолько, чтобы можно было начать учиться на дому. Из-за большой нагрузки на работе, Виктор Романович не заходил ко мне, или просто не хотел. Однако каждый день звонил, справлялся о моём здоровье, но почему-то его голос слышала лишь мама. Меня он точно избегал. И благо я болела. Потому что если бы не бред, что терзал моё ослабевшее простудой тело целую неделю, я бы точно чокнулась в мыслях о своём учителе. Меня слегка пошатывало, когда я сползла с кровати в начале двенадцатого. Хотелось в душ. А ещё есть. Оставалось ровно пять часов до прихода Виктора. И почему-то я нервничала. Казалось, что мой мозг совершенно атрофировался, пока я болела. Но Виктор не должен думать, что я совсем отупела. Поэтому пришлось себя будить. Сначала смывать под практически кипятком остатки болезни. Потом есть горячую овсянку с орехами и курагой, а потом заливать в себя литр горячего чая с мёдом. Тело пронзила ленивая истома. До прихода учителя было ещё прилично времени. Поэтому в моих руках оказался так и не дочитанный Франц Кафка. Я укуталась в плед, поджала под себя ноги и уткнулась в невероятно увлекательный текст, как вдруг услышала настойчивую трель звонка. С удивлением пошла открывать, совершенно не зная, кого могло принести в такой час. Трель не прекращалась до тех пор, пока дверь не распахнулась. Удивлённо оглядываю гостя, на лице которого прописалось мрачное выражение. - Привет. - Небрежно бросает парень и делает решительный шаг в квартиру, заставляя меня посторониться. - Здравствуй. А что ещё можно сказать? Закрываю дверь и оборачиваюсь. Брюнет сбрасывает обувь и скидывает кожаную чёрную куртку, вешая последнюю на крючок совершенно по-хозяйски, а затем выжидательно глядит мне в глаза. - Принёс тебе домашку и ещё кое-что. - Небрежно бросает он и тянется к своему рюкзаку. Нет слов просто. И что делать не представляю. - Ну, проходи, что ли. - Бубню себе под нос, слегка хмурясь. Райдер ухмыляется - Маяковская, успокойся. Я просто зашёл тебя навестить. Сева говорит это как бы небрежно, но всё равно за этим показным «просто» улавливается нечто иное. - Во время уроков? - Не могу сдержать скептического настроя. - Да. Сейчас литра. А новый препод меня дико бесит. Бессильно потираю виски и бреду на кухню, прекрасно зная, что Райдер следует за мной. Наверное, мне должно быть странно находиться с ним наедине. Не могу сказать, что это не так. И, тем не менее, я не боюсь, не смущаюсь. Точно знаю его двести лет. И не могу сказать, что мне с ним не комфортно. Я, оказывается, мгновенно к нему адаптируюсь. И всё же, один вопрос мне не даёт покоя. - Зачем ты на самом деле пришёл? - Спрашиваю в лоб, не давая ему возможности придумать отговорку. - Захотел. - Просто отвечает Сева. Он и не думает что-то утаивать. Или лгать. И он неотрывно смотрит в мои глаза, прожигая своими насквозь. Его радужки темнее зрачков. И становится невольно страшно. Дьявольские глаза. Такие тёмные. Глубокие. И, кажется, видят меня насквозь. - Прекрати так пялиться. - Не выдерживаю я такого напора и подрываюсь с места заливаясь предательским румянцем. - Я тебя смущаю? - В его голосе слышно насмешку, но отнюдь не издёвку. - Нет! - Впервые рявкаю столь яростно, громко. Прячу лицо за волосами, хватаясь за чайник, чтобы налить в кружки воды. Позади усмехаются. Именно эта привычка Райдера вызывает у меня неконтролируемое желание его ударить. - Мне чёрный с тремя ложками сахара. - Как бы невзначай сообщает Сева. Как же он меня бесит своей непредсказуемостью и нахальностью. - Скоро вернёшься в школу? - Да. Наверное, через неделю. - Ставлю перед ним кружку и попутно достаю из холодильника плитку горького шоколада и вафли. Надеюсь, он любит сладости? Райдер смотрит исподлобья, делая большой глоток, и вдруг, ни с того, ни с сего хватает рюкзак, открывает его и вытаскивает оттуда банку консервированных ананасов. - Что это? - Недоуменно кошусь на жестянку. - Тебе. - Райдер неожиданно замялся. - Ты же болеешь, вот я и... - Стоп. - Морщусь, зажмуривая глаза. - Райдер, тебя сосулькой, что ли, огрело? - Какие сосульки в сентябре? - Я о том же! - Негодование и непонимание сейчас раздирают мою голову. - С каких пор ты стал вообще меня замечать? И на кой чёрт припёр ананасы? - Слушай, Маяковская, что тебя не устраивает? - Райдер начинает закипать, но сейчас плевать. Он ведёт себя неадекватно, и меня очень сильно напрягает его подозрительное участие в моей жизни. - Да, всё! Объясни мне всё, что с тобой случилось? И при чём здесь я? Тебе что-то от меня нужно? Так скажи прямо и отстань. Сева резко поднимается, упираясь ладонями в деревянную поверхность стола и так зло смотрит, что невольно хочется сквозь землю провалиться. Но это детская злость. Так сердится ребёнок, которого лишили десерта за плохое поведение. Одариваю его снисходительным взором, что его бесит. - Что же ты такая глупая? - Шипит он и явно уже психует. Ещё секунду мы сверлим друг друга глазами, пока Райдер не срывается с места и не вылетает в коридор. Сказать, что степень моего изумления возросла до пиковой точки, - не сказать ничего. Плюхаюсь на стул, слыша, как в прихожей громко копошатся, затем раздаётся щелчок замка и хлопок дверью. Ну, и что это было? Я уже устала от Севиных заскоков. И скоро начну от них выть. Но самое глупое то, что он принёс ананасы. Эту треклятую банку, содержимое которой просто лишает меня воли. Как он узнал, что за них я готова отдать душу? Я не ошиблась. Райдер самый настоящий дьявол с нестандартным для дьявола лицом. *** Ровно в пять часов раздался звонок, оповещающий о приходе нового гостя. Не ожидая уже ничего хорошего, я вновь открыла дверь и поприветствовала литератора хмурым взором. - Что, Маяковская, готова получать колы? - Радостно усмехнулся Виктор, проходя внутрь. - Угу. - Я равнодушно кивнула. - Ты чего такая кислая? - Мгновенно среагировал учитель, - Устала дома без дела сидеть. - И ведь почти не солгала. - Тогда пошли. - Брюнет целенаправленно пошёл в мою комнату, заставляя покорно идти за ним шаг в шаг. Такое впечатление, что в моей квартире все чувствуют себя, как дома, кроме меня самой. Виктор сел на диван и показал мне взглядом на стул. Я тяжело вздохнула, понимая, что нудного повествования всё же избежать не удастся. И с чего Ди решила, что он офигенно преподаёт? Судя по всему, мало чем отличается от нашей прошлой Сонечки. - Каких поэтов ты любишь, Маяковская. Начиная с золотого века? - Внезапно произносит Вик. - Ну, Лермонтов. - Опешила от подобного вопроса я и упала на стул, подпирая подбородок рукой. - Так «ну» или всё-таки Лермонтов? - Лермонтов. - Совсем выпала в осадок. - А почему он? Ты ведь знаешь, что он, как и любой гений, имел своих тараканов? - Виктор хитро прищурился и многозначительно улыбнулся. - Именно из-за этих тараканов. - Я пожала плечами. - Мне нравится импульсивность и странности этого писателя. Мне нравится неопределённость и загадка в его строчках. А ещё его страдания. Он был душевным мазохистом. Сам не знал, чего хотел. Страдал от одиночества, но и тянулся к нему. - Напоминает тебе себя? - Вик откинулся на спинку дивана, бросая на меня вызывающий взгляд. - Возможно. - Колеблюсь. И ответить однозначно на подобный вопрос сложно. Тем более, это слишком личное. - Хорошо. Давить на тебя не буду. Тогда приступим к уроку! - Виктор поднялся с дивана и принялся изучать мои книжные полки, а я бездумно таращилась в его спину, совершенно ничего не понимая. Чёрт! Они все сегодня, что ли, решили уничтожить всю мою нормальность? - Сегодня я хочу пройтись с тобой по литературным направлениям. Конкретно по поэтическим текстам. И, раз уж ты любишь Лермонтова, именно с него, пожалуй, я и начну. - Виктор стаскивает с полки тёмно-синий том Михаила Юрьевича и быстро его пролистывает. Наконец, его пальцы останавливаются, глаза бегло прочитывают текст. - Это. - Учитель поворачивается с довольным лицом, протягивая мне книгу. - Начнём с поэмы "Демон". Ты же не против? *** Спустя час мой мозг взвыл от переизбытка совершенно новой информации. И самое странное было то, что вся информация была безумно интересной и невероятно легко усваивалась. Но всё же... - На сегодня всё. - Оборвал сам себя Вик, косясь на часы, что висели на стене. - Ты ещё слишком слаба, чтобы столько выучить за один день. - Но мы же только на романтизме. А вдруг я не успею до октября всё выучить? - Тут же паникую я. Просто не хочу, чтобы он уходил. Его речи гипнотизируют. Плюс неделя без учёбы воскресила во мне ботаника. - Всё ты успеешь. - Виктор тепло улыбается, отбирая из моих пальцев ручку. - Твой конкурент вообще забил на занятия. А ты... - Райдер? - Тут же оживляюсь, вспоминая утреннего посетителя. Вик слегка качнул головой. - Обнаглел немного. Наверное, надо вызывать в школу родителей. - Было заметно, что Виктор не намерен шутить. Сева действительно где-то сильно накосячил. Почему-то этот факт меня рассердил. Господи, Райдер, ты придурок! - Может, не надо родителей? - Попыталась вступиться за Севу я. - Ты волнуешься за него? - Виктор вопросительно вскинул бровь, становясь всё серьёзней прямо на глазах. Отрицательно мотаю головой. - Просто это уж слишком радикально. Вик глубоко вздыхает, нервно стуча пальцами по столу. - Это уже дело школы. Не забивай свою голову. Меня тактично поставили на место, но от этого захотелось закричать. Виктор не может быть таким снисходительным. Я яростно зашмыгала носом, принимаясь рисовать в тетради каракули. - Господи, Маяковская, что за детский сад? - Прозвучало несколько раздражённо. - Ладно, я дам ему шанс. Только прекрати так сопеть. Сглатываю слюну и шумно вздыхаю. Я не ребёнок. Мне семнадцать. Но, похоже, для Виктора это совершенно не имеет никакого значения. Обидно, но что поделать? Виктор Романович поднимается, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы, а затем уставляется прямо на меня. Какие у него изумительные глаза. Просто волшебные! Цвета байкальского льда, но такие горячие, что невольно становится жарко. Он молча наблюдает за моим краснеющим лицом. - Не хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? - Неожиданно хрипло интересуется он. Я лишь киваю. Конечно, хочу. И только этого хочу. В данную секунду. Больше ничего. Вик секунду медлит, а потом хватает со стола мой ноутбук и падает на диван, открывая крышку. Я кошусь на часы. Пятнадцать минут седьмого. Мама сегодня собиралась зайти к подружке, поэтому придёт поздно. И почему-то я сейчас думаю о совершенно неправильных вещах? Например, о том, что я буду вдвоём с Виком, только вдвоём, смотреть фильм, как когда-то смотрела на звёзды. - Садись. - Кивает рядом с собой учитель, и я послушно сажусь рядом, облокачиваясь на диван. В ушах шумит, в груди полыхает пожар. Забываю в этот миг обо всём. О таком я и не мечтала. Наверное, он просто сжалился надо мной, ведь я целую неделю провела только в обществе кота. А я уже себе нафантазировала. Фильм называется "Общество мёртвых поэтов". Одно название заставляет трепетать в предвкушении. А сюжет вообще выше всяких похвал. Главный герой - учитель английской словесности в элитном колледже для мальчиков. Его зовут Джон Китинг. И он отличается от всех остальных педагогов, придерживающихся консервативных взглядов. И этим напоминает Виктора. Они оба мыслят глубоко и не стесняются делиться своими мыслями. Их не смущает разница в возрасте. Они воспринимают учащихся, как равных себе. Вот только меня это касается точно так же, как и остальных учеников. И то, что я сейчас смотрю фильм со своим учителем, - ничего не значит. А мне хотелось бы, чтобы значило. И всё же... Я невольно тянусь к Виктору. А он не отталкивает. Почему так? Кошусь на него сквозь просвет волос. Он сосредоточен. И напряжён. Вижу, как под кожей щёк гуляют желваки. Его что-то тревожит. Только хочу спросить, что именно, как вдруг нас прерывает звонок в дверь. Неужели мама? Вопросительно переглядываюсь с Виком и поднимаюсь с дивана, чтобы пойти открывать. На этот раз решаюсь посмотреть в глазок. Какого же моё удивление, когда за дверью обнаруживается высокая фигура в кожаной куртке. Закатываю глаза, не имея никакого желания открывать. Зачем он пришёл? Опять? В итоге, всё-таки щёлкаю замком и открываю, облокачиваясь о косяк и скрещивая на груди руки. - Что теперь надо? - Восклицаю, точно бросаю ему вызов. Не хочу сейчас ничего выяснять и спорить. Пусть проваливает. Я странная, а он ещё страньше. Вместо ответа Райдер молчит. Только смотрит так пристально. Жадно. Будто наесться моим видом хочет. Хотя чем там наедаться. Волосы в неопрятном хвосте и вьются, щёки красные, на глазах сосудистая сетка, нос распух от бесконечного шмыганья и одета в свитер и спортивные штаны-лосины. Странно почему меня так мало волновала собственная внешность раньше. Да, и сейчас, в принципе, перед Райдером было бы нисколько не стыдно, если бы, конечно, он так не пялился. Надо бы повторить вопрос. А то эта игра в гляделки уже порядком надоела. Открываю уже рот, но внезапно Райдер подается вперёд, хватает меня за сцепленные руки и вытягивает в подъезд, вдавливая спиной в холодную обшарпанную стенку. Судорожно сглатываю, ощущая запах Севы несколько притупленно, но всё же ощущая. От него пахнет ветром, осенними листьями и мятной пастой. От такого комплекса ароматов кружится голова. Возмущённо краснею, поджимая губы и пытаясь вырваться. Но Райдер не пускает. Он возвышается надо мной, вдавливает в землю, заставляет чувствовать себя совсем мелкой, незначительной... Его глаза так близко. Они затягивают. Пугают. Будоражат. - Я не могу понять. - Шипит он так тихо, что слышит это лишь моё нутро. - Что именно? - Тоже перехожу на шёпот, отчего-то вспоминая, что где-то сейчас в моей квартире находится Виктор Романович, и буквально молюсь, чтобы ему не надоело меня ждать, чтобы он не вышел в подъезд. - Тебя. - Зачем ты стараешься меня понять? - По-моему вопрос логичный, но Райдер вытаращивается на меня как на непрошибаемую дуру. И вновь молчит. Его дыхание щекочет мою правую скулу, точно горелкой проводят. - Отпусти меня. - Толкаю его в грудь, но мои запястья перехватывают и прижимают к животу. Я бы решила, что Райдер пьян, но он предательски трезв. Однако его поведение необъяснимо. Это сбивает с толку. Вдруг парень наклоняется ещё ниже и касается своими губами моего подбородка, шумно выдыхая. Это вообще уже ни в какие рамки! Наверное... Тогда почему у меня такой ступор? Я даже не в состоянии ничего сделать. Тупо стою и моргаю. Отчего-то хочется позвать на помощь. Ведь Райдер ничего не делает просто так. А таким я вижу его впервые. - Сева, всё хорошо? - Хриплю, избегая смотреть на его переносицу. - Нет. - Он сардонически улыбается. И всё... снова молчит! Крыша поехала. Определённо. Или у него. Или у меня. У кого-то из нас точно пошли глюки. Высвобождаю руки из его несопротивляющихся пальцев и неуверенно беру в ладони его лицо, принуждая посмотреть прямо на меня. - Райдер, что случилось? - Говорю чётко, твёрдо смотря ему в глаза, не разрешая себе отвернуться. Правда, хочется помочь ему. Он ведь всегда был занозой в заднице, а сейчас с ним творится нечто неправильное. И я затесалась в эту неправильность каким-то очень неправильным боком. Он отрицательно качает головой и печально кривит губы. Необыкновенное зрелище. Жуткое. Он ведь не выставляет свои эмоции напоказ. Он вообще бесчувственная скотина. Да, ведь? Вдруг лицо Севы мрачнеет, зрачки, которые всё же есть и различимы на столь близком расстоянии, расширяются, а взор принимается блуждать безумно по моей коже, опускаясь то на губы, то на шею, то снова возвращаясь к глазам. На моей талии оказывается горячая, прямо какая-то лихорадочно горячая, ладонь. Другая рука же напротив оказывается на стене около самого моего уха. - Я должен это сделать, понимаешь?.. - Говорит неожиданно парень и смотрит так виновато. Удивлённо вскидываю одну бровь, не понимая, что он подразумевал под "это". Как вдруг Райдер резко подаётся вперёд и... чёрт возьми!.. накрывает мой рот своими сухими губами. Сердце останавливается, ладони потеют, а глаза готовы выскочить из орбит. Я даже не дышу. Настолько обалдела. Стою, как истукан. Не шевельнусь. Не пискну. Только моргаю, боясь убрать с его колючих щёк руки. Мозг вопит от шока. А тело чуть ли не парализовало. И ответить на этот поцелуй не могу. Потому что... да, охренела просто! Райдеру всё же удаётся немного втянуть мою нижнюю губу. Несколько болезненно. Но всё же... в теле нарастает дрожь. Даже сосуды сковываются, как реки льдом в минусовую погоду. Через секунд десять всё прекращается. Меня отпускают столь же быстро, как и схватили. Сева больше не смотрит в мою сторону. А лишь разворачивается на пятках, ерошит свои коротко стриженные волосы и стремительно сбегает по ступенькам вниз, оставляя меня стоять в дебильном недоумении, приложив ко рту руку. Ну, и что это было, господи прости?