Прочитай меня по обрывкам души

Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась. Не надо этого, дорогая, хорошая, дай простимся сейчас. Все равно любовь моя - тяжкая гиря ведь - висит на тебе, куда ни бежала б. Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб. Владимир Маяковский - Лиличка

POV: Вик. Как же мучительно незнание. И как же мучительно, что ничего с этим нельзя поделать. Скоро я, наверное, не выдержу и позвоню Лиле. Сухим учительским тоном потребую объяснений, почему она прогуливает школу. Хотя мне просто до умопомрачения хочется просто узнать в порядке ли она, как у неё дела и где её носит, чёрт возьми. Ладно Райдер прогуливает, так ведь Маяковская никогда не отличалась безалаберностью. Или же я просто разрушил её привычные устои своим глупым поступком? Лиля... Лиля, мне так много надо тебе сказать. Мне хочется прижать тебя к себе и извиниться за каждый свой глупый поступок, за каждое несдержанное слово. А я не способен даже просто позвонить. Я разрушил твою маленькую, хрупкую веру. Веру в себя. Веру в любовь. Веру в преданность. Я ненавижу себя за это. Чем я лучше Лены? Но совести и смелости не хватает всё исправить. Мне стыдно появиться на твоём пороге. Мне стыдно смотреть тебе в глаза. И мне больно... ведь ты, кажется, правда, сумела меня полюбить. И ты была искренней. Идиот! Безумно обвожу постепенно наполняющийся класс. Я не видел её три недели. Три грёбанных долгих недели. И сейчас пока ещё каникулы. У их класса просто подготовка к экзаменам, но она прогуливает даже эту подготовку. Почему? Почему ты пропускаешь курсы??? Мне ведь требуется видеть тебя! Требуется вдыхать твой аромат и требуется ненавидеть себя за собственную оплошность. Внезапно слышу скрип двери. Робкий. Лёгкий. Так умеет открывать двери лишь... она!!! Думаю, что сошёл с ума, однако всё равно бросаю на вход в класс одуревший от счастья взгляд. Либо это самый прекрасный глюк, либо это на самом деле ты! Ты, моя маленькая мисс, отбирающая сон, аппетит и желание жить. Лиля поправляет подол платья, очень похожего на школьное, только менее классическое, и проходит внутрь, дежурно здороваясь со мной. И садится она за свою парту. Достаёт какую-то книгу, телефон. Не могу оторвать от неё глаз. Маленькая, хрупкая, чистая… тёмно-синее платье, забранные в растрёпанную косу волосы, розоватый румянец на скулах, длинные ресницы... В голове пульсирует. Помню все её поцелуи, и это странно. Очень странно. Никогда не задумывался над подобными вещами. Я идиот. Зачем я отпустил её? Хочется себе что-нибудь сломать, чтобы напомнить причины, по которым я так поступил. Но не могу даже просто сделать вдох. Всё тело сжалось, превратившись в комок нервов. Она даже не отрывает головы от книги. Слишком погружена. Или просто мастерски маскируется. В классе так мало людей. Надо бы подойти к ней. Уже собираюсь встать, как вдруг телефон Лил вибрирует, отвлекая её от чтения, она бросает хмурый взгляд на дисплей...Слышу еле уловимый тяжёлый вздох. Маяковская захлопывает книгу и быстро поднимается, даже не удосуживаясь посмотреть на меня. Краем глаза слежу за тем, как она торопливо идёт на выход. Это мой шанс! Пока не поздно. Надо попытаться всё исправить. Разумеется, меня мало колышет, что я буду выглядеть полным придурком. Урок начнётся только через пятнадцать минут, время есть. Подрываюсь с места и чуть ли не бегом вырываюсь из класса в коридор. Пусто. Странно, что никого нет. Спина Лили скрывается в проходе, что ведёт в другую рекреацию. Отлично. Там с ней и поговорю. В несколько шагов преодолеваю нужное расстояние, даже не задумываясь, зачем она вообще сюда пошла. Коридор не освещён. Совсем. Чудом не спотыкаюсь о брошенную кем-то из учеников пустую пластиковую бутылку. В рекреации также темно, как и в проходе, однако сюда долетает рассвет через стёкла. Лиля замирает около одного из окон, освещённая розовой дымкой раннего утра. Лёгкие сжимаются от изумительной картины. На её персиковой коже расцветают солнечные лучи, бросающие свои тени на стены. Лил словно погружена в своеобразную ауру звёзд. Волшебная. Самая прекрасная. Неземная. Хочу уже выйти из тени, чтобы оказаться к ней ближе, настолько ближе, чтобы глотать её аромат, как вдруг солнце за окном загораживает высокая худощавая тень. Эта тень забирает и мою золотую девочку. Нагло крадёт её. Перед глазами темнеет, когда я вижу, как Лилю притягивают к себе за талию, точно желая поглотить. Как в старой сказке Чуковского про крокодила, съевшего солнце. В рекреации немного светлеет. И от этого мрачнеет у меня на душе. Лилю прижимает к себе какой-то парень. Бум… реальность огревает по затылку сильнее, чем гопник битой. Более того, этому вору позволено касаться её кожи, наматывать на палец непослушный короткий локон, который всегда выбивается из-за её ушка. Нужно бы уйти. Ведь я лишний. Но ноги, точно стали ватными. - Ты как? – Нарушает хриплый шёпот молчание, царящее здесь. - Хорошо. – Мелодичный голос. Тихий. Робкий. Сносящий крышу. - Надо было остаться дома. За один прогул, тебя бы не исключили. Парень мягко касается губами лба девушки, а та крепко обнимает его в ответ, зарываясь лицом ему в грудь. Она любит такие прятки. Я знаю. Помню. Всегда умиляла эта её привычка. Горло стискивает стальным обручем. Нет! Нет! Нет! Нет, Лил! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! - Я и так не ходила уже два дня. – Отрицательно качает головой она. – Со мной всё в порядке. - А с твоими мышцами? – Осведомляются ехидно, с долей скепсиса. Девушка резко отстраняется и стукает кулачком парня по плечу. - Дурак! Он весело хмыкает. Ещё бы ему не улыбаться, когда у него есть возможность быть с ней. Но кто он? До сих пор не могу прийти в себя и узнать в нём хоть кого-то. - Да ладно тебе, Лил, я просто шучу. Ты же знаешь. И я беспокоюсь о твоём самочувствии. – Парень мгновенно серьёзнеет. Что? С Лил что-то не так? Почему он об этом беспокоится?! Ладони мигом покрываются липким потом. Чёрт! - Знаю. - Лиля снова оказывается в кольце рук этого Гулливера. – Но я же не фарфоровая. Не надо так со мной носиться! Именно фарфоровая! - Именно фарфоровая! – Слово в слово повторяет мои мысли парень. – И я буду с тобой носиться. Потому что… Дальше я не слышу. Так как вижу, как Лиля приподнимается на носки и… сама!... первая!... касается нежно чужих губ своими губами. Я в шоке. Хочется выскочить из-за угла и накричать на неё. Оторвать от этого парня и накричать. А его избить. Она моя! Моя!!! И только моя!!! И целовать так она может только меня! Но чувство собственности заглушается тупой постепенно нарастающей болью в груди. Я ведь сам оттолкнул её. Сам. Первый. Я первый всё оборвал. И кроме растерянности в тот момент на её лице ничего не отразилось, зато через секунду… морщусь, вспоминая, как она нервно закусила дрожащую губу. Кретин! Она ведь доверилась мне! А я вместо того, чтобы быть с ней рядом, дарить радость каждый день, довёл до слёз, обиды, боли, разочарования… И кто-то очень быстро воспользовался ситуацией и забрал её. Восстановил в почти ещё детской душе святую наивность. Нет, Лиля отнюдь не инфантильная, просто слишком хочет быть нужной. Сейчас кто-то другой получает её нежность, путает ладони в её волосах, сплетается с ней языком… А, возможно, он уже даже получил больше, чем я. Возможно, он обладал ей так, как хочу обладать я. Полностью. Сгорая от возбуждения и искромётных поцелуев. Практически умирая от наслаждения быть в ней, чувствовать каждую клетку её тела и слушать тихие, сладкие стоны, заглушая их напористыми поцелуями... Мне плохо. Очень плохо. Настолько плохо, что я не замечаю, как медленно бреду обратно, изнывая от катастрофически огромной ревности и тоски. Меня потрясло увиденное. Спустя три недели. Три идиотских недели… я остыл, пожалел о своих поступках, а Лил, моя милая живая Лил, уже больше не моя. Падаю на скамейку около соседнего со своим кабинета, пытаясь переосмыслить всё случившееся, потирая ноющие виски. Лиля нашла себе парня. Не знаю, кто он, но, очевидно, он ей дорожит. И она им тоже. Она ведь такая доверчивая, боится оставаться одна, ищет тепла, света… Не понятно, почему его так заботит её самочувствие, потому что я не заметил, чтобы Лил болела… Я поступил с ней, как когда-то со мной поступила Лена. В моральном смысле. Вот только кто-то быстро сумел её утешить. Значит, это было правильно. Хотя… хочу узнать, с кем она теперь. Как бы там ни было, я должен удостовериться, что с ней ничего не случится. Выжидательно кошусь на тёмный проход. Не знаю, сколько проходит времени, но вдруг в проёме между стенами показывается хрупкая фигурка с задумчивым лицом. Лиля торопливо шагает в класс, обнимая себя за плечи. Только сейчас замечаю, что она чуть-чуть прихрамывает. Практически незаметно. Вероятно, она где-то сильно упала, поэтому не ходила на уроки. Не могу сдержать лёгкой улыбки, представляя эту картину. Девушка проходит мимо, поднимая на меня свой васильковый взгляд, и слегка алеет щеками. А я чуть ли не падаю с лавки, мечтая просто сейчас оказаться с ней в её комнате только вдвоём. Но на моём лице лишь маска равнодушия, что она и видит. От этого её губы слегка кривятся, а шаг ускоряется. Запах цветов повисает облаком в воздухе, когда она буквально проносится в кабинет. Судорожно сглатываю, пытаясь унять дрожь. Она вся состоит из цветов. Глаза – васильки, скулы – маки, а запах… Блаженно закрываю глаза, выравнивая сбившееся дыхание. Три недели назад. Три недели… она была со мной рядом. Сидела на моих коленях и рисовала пальчиками на мне замысловатые узоры. А я водил губами по её шее, щекам, ладошкам. И мне было неимоверно хорошо. Тепло. Уютно. Так, как никогда не было. С Леной всё было иначе. Юношеская любовь. Первая любовь. Гормоны. Страсть. Никакой ответной нежности. А с Лилей… Но мысли не дают мне утонуть там, где хочется, потому что слышу мужские голоса, поднимаю глаза и мгновенно понимаю, кто был с Лилей несколько минут назад в тёмном коридоре. Райдер. Сева Райдер. Тёмный мальчик, с непростым прошлым. Самый жестокий из всех Лилиных одноклассников, и в то же время единственный, кто способен любить её всем своим маленьким жестоким сердцем. Значит, теперь у меня точно нет шансов. *** И всё же... всё занятие я неотрывно смотрю за её быстро пишущей тонкой ручкой. Я знаю, что её мне больше никогда не обнять, но я ведь одержим. Как мне жить без её верности? В душе ещё теплилась надежда на то, что она простит. Но кто такое простит??? Лиля нашла мне замену. Как бы противно это не звучало. Я специально задерживаю занятие на сорок минут, чтобы полюбоваться ей издалека. Ведь ближе меня уже не подпустят. Каким я был идиотом, раз так с ней поступил? На месте Райдера мог быть я! Более того, должен был быть я! Но, видимо, слова Лены не прошли мимо. Эта девушка вновь разрушила мою жизнь. Только теперь терять было гораздо труднее. От ярости в тот день я пришёл и трахнул свою соседку Свету. Я имел эту женщину, как тело, которое должно впитать всю мою боль и ненависть, а на месте Светы представлял Лилю. Именно ей я хотел сделать больно. Хотя всегда боялся причинить ей муки. И в этом я прекрасно понимал Райдера. Она была идеальной жертвой! Идеальной девочкой для битья! И насколько надо было ненавидеть в тот момент самого себя, чтобы желать придушить эту девочку для битья, которую на самом деле любишь до потери пульса?! Я сам травмировал себя. Я травмировал Лилю. И уже ничего не исправить. Никогда. Конец POV: Вик.