Прочитай меня по обрывкам души

POV: Вик. На всю квартиру уже вовсю пахло свежеиспечёнными оладьями и жутким растворимым кофе, когда я проснулся. «Света.» — Промелькнуло в голове. Зевая, я направился на кухню, попутно приглаживая растрепавшиеся во время сна волосы. На пороге я сразу же заметил суетящуюся около плиты соседку. У этой светловолосой девушки с немного раскосыми глазами был, по всей видимости, обострён родительский инстинкт. Каждое утро одно и то же. Бывает, присутствие постороннего человека у меня дома дико раздражает, но в последние пару дней ярая забота Светы отчего-то не бесит. — Проснулся?! — Глупый вопрос встретил меня наряду с широкой улыбкой тонких губ. Я положительно кивнул и плюхнулся на табуретку, притягивая одно колено к груди. Передо мной сию секунду материализовалась кружка с дымящимся кофе и тарелка с оладьями и смородиновым джемом. — И не лень же тебе каждое утро подниматься в такую рань и готовить. — Проворчал я, высыпая в кофе ложку сахара. – Ты, наверное, вообще не спишь. Я хитро прищурился, размешивая сахар, и сделал небольшой глоток. Девушка лишь кротко пожала плечами и нервозно затянула жирными после готовки пальцами растрёпанный блондинистый хвост. Это означала у неё крайнюю степень растерянности. Забавно. Она такая простая, но, в то же время, слишком наивная, а иногда чрезвычайно назойливая. Не раз я ловил себя на мысли, что все эти её заскоки с утренней готовкой, а порой и уборкой, имеют за собой подоплеку на нечто иное. Забрать ключ было бы свинством. Ссориться не хотелось. Но, вероятно, Свете нравилось видеть себя хозяйкой в моей холостяцкой квартире, вот только меня это больше напрягало. Я не собирался расставаться со своей свободой, а уж тем более обременять себя женой в виде соседки. С ней мне всегда было неимоверно скучно. Она не умела поддерживать интересные беседы, не увлекалась музыкой, искусством, литературой, в отличие от меня. Вообще, мне со многими бывало скучно, если не сказать со всеми. Такова моя природа. Я задумчиво покосился на спину девушки, пока та мыла сковородку. Невольно перед глазами предстал совершенно другой образ. Это ещё что за новости? Я встряхнулся, отгоняя прочь воспоминания о рыжих прядях и печальных синих глазах. Странно всё это. И чего я прицепился к этой девчонке из библиотеки? Хотя, кого я обманываю, я знаю "чего"… Она необычная, точно с другой планеты. Её не волнуют банальные проблемы большинства современных девушек, типа, что надеть или съесть, чтобы не поправиться. И имя… Лиля. Странное. Я сделал очередной глоток и прилично откусил сразу от трёх оладий, на что Света лишь неодобрительно качнула головой. — Вот ты вроде взрослый мужик, учитель к тому же, а ведёшь себя порой совершенно по-детски. — Что поделать? — Ухмыльнулся я в ответ, запихивая в рот ещё несколько штук разом и усиленно работая челюстями. — Ешли мне ншавитша так фжить. И вашпше мне двадшать шетыэ гфода. Имфею пааво. Света закатила глаза и забрала у меня из-под носа пустую испачканную тарелку. Я ещё раз напоследок окинул её оценивающим взглядом, но, к сожалению, или, наоборот, к счастью, никаких перемен в ней не обнаружил. Розовый тонкий свитер, застиранный до практически серых катышек, чёрная юбка, чёрные колготки, старательно заштопанные на носках, и венец всей этой «красоты» — плоская задница, для усиления эффекта, обтянутая той самой юбкой. Ни-че-го. Ни за внешность, ни за мозги ей пятёрку не поставишь. И когда я стал таким циником? Аж противно от самого себя. Быстро поблагодарив соседку за вкусный завтрак, я смылся в душ, прикидывая в уме, что бы такое придумать на следующую встречу с Лилей. Почему-то рядом с ней я становился совершенно иным, но вот вопрос: какой же тогда я настоящий? Однако с ней мне хорошо. Даже несмотря на то, что от её пронизывающего взора иногда просто коробит. Она словно ждёт от меня какого-то подвоха, а какого, понятия не имею. Душ взбодрил, но идти на работу не хотелось вовсе. В последней школе, где мне довелось работать, старшеклассники были отнюдь не паиньками. Просто избалованными идиотами. Может, в новой гимназии всё будет по-другому? *** На линейке шум не стихал ни на секунду, поэтому мне удалось беспрепятственно смыться в курилку, где я шуганул троицу семиклассников, пытавшихся раскурить подозрительно мятую Приму без фильтра. Пора, наверное, и самому бросать эту вредную привычку. Слишком много денег уходит на совершенно бесполезную зависимость, а прежнего кайфа уже нет. Я с тоской разглядывал толпу школьников через прутья забора, стоявшего по всему периметру школы. На всю улицу гремела торжественная речь директрисы, говорившей в микрофон. Не хотел бы я снова оказаться за партой и слушать нудное, абсолютно никому не нужное повествование препода. Ещё в универе я зарёкся сам себе, что на моих уроках не будет всей этой отвратительной правильности, а будет только интересно… И хотя я очень пожалел, что тогда испортил свою жизнь и пожертвовал профессией мечты, оставшись в этом городе, но… но это в прошлом и уже ничего не изменишь. И снова мои нерадужные воспоминания озаряются, всплывшим недавним событием: встречей в библиотеке. Лилю завалило книгами, и я поначалу еле сдержался, чтобы невежливо не расхохотаться, но, когда я всё же откопал её, желание смеяться сразу пропало. Столь искреннее недоумение я видел впервые. Оно отразилось на живом лице рыжеволосой девушки и сделало её невероятно юной. Интересно, сколько ей лет? На вид около шестнадцати, но судя по её взгляду и мышлению, она совершенно точно старше. Может быть даже старше меня. Это даже смешно. Я никогда не был настолько не уверен в своих предположениях. Надо будет спросить у неё в следующий раз, хотя я не переношу затрагивать личные темы, но её мне почему-то хочется узнать поближе. Так непривычно. И ещё… после её описаний персонального рая, мне до какого-то помешательства хочется увидеть её на берегу моря, понаблюдать за тем, как ветер развивает её волосы, пропитывая кожу морским бризом и солью. Одно её слово сумело активировать все центры моего воображения, как по щелчку. И я её поцеловал, чтобы завершить картинку и оживить сию сцену в своём подсознании. Лиля ответил на этот поцелуй так настороженно, неуверенно и сумела сдержать себя, в тот момент, когда мой контроль просто перегорел. После этого поцелуя меня точно перезагрузили, и я снова заработал, как после длительной паузы. Собственно это и была пауза длиною почти в 6 лет. Я слегка поморщился. Эта «пауза» меня сломала. Пора бы уже забыть. И всё же… подобного со мной не было довольно давно. Пожалуй, с одиннадцатого класса. Я затушил сигарету о стену дома, сжевал полпачки какого-то арбузного орбита, и направился обратно в школу, ведь линейка уже почти завершилась. *** — Ваш класс — одиннадцатый «А». На параллели он не единственный, но теперь остался без преподавателя и свалился на ваши плечи. Спешу вас расстроить сразу же: не питайте напрасных надежд максимализма. Эти дети — исчадия ада. Они избалованны, не имеют понятия о субординации, и исправлять их уже поздно. — На ходу тараторила пожилая директриса, петляя по коридорам. Я еле поспевал за красным пиджаком, боясь потеряться. Спустя минут десять бесконечных лавирований, от которых уже кружилась голова, мы вышли к лестнице и поднялись на четвёртый этаж. Настроение моё было мрачнее тучи. Отлично, нечего сказать. Сменил школу, блин. А директриса тем временем продолжала: — Ваш профиль совпадает с профилем класса. «А»-шки у нас — социально-гуманитарные. Поэтому девушек подавляющее большинство. И из этих двадцати двух барышень только пять-шесть дружат с мозгами. Про парней я вообще молчу. Восемь человек и шестеро из них… кхм…- Женщина резко тормознула около какого-то класса, настолько резко, что я чудом не впечатался в неё носом и не убил. Директриса развернулась на каблуках и вперилась в меня глазками-бусинками, глядя снизу вверх. — В общем, постарайтесь выжить. С вашими обязанностями вы уже ознакомлены, следовательно, можете приступать к работе прямо сейчас. — Она потянулась к ручке двери и на секунду замерла, вновь возвращаясь ко мне взглядом. — И да, Виктор Романович, добро пожаловать. Дверь распахнулась, и на нас мгновенно обрушился оглушительный гул, смешанный со ржачем и матами. Хороши гимназисты. Настроение стремительно упало и затерялось под плинтусом. Оглядывать своих подопечных я не стал. Не возникло желания. Совсем. С моим появлением над классом повисла тишина, нарушаемая лишь редкими перешёптываниями и смешками. Я прошёл к своему рабочему столу, представился и сел, сразу же открывая журнал на нужной странице со списком имён учащихся, написанным от руки. Тридцать человек. Двадцать две девочки. Восемь мальчиков… Мда-а дела-а. Я принялся перечислять имена по списку, чтобы отметить отсутствующих, но так как отсутствующих всё не наблюдалось, я отмечал про себя лишь наименее раздражающие голоса. Когда я дошёл до буквы «М», то насчитал уже три относительно приятных голоса, один из которых был мужским. Не густо. — Малинина. — Тут. — Писклявое сопрано обдало меня звуковой волной карамели. Я скосил глаза на говорившую и усмехнулся про себя. Ну, конечно, кукла. Довольно симпатичная, вот только весь вид портит не особо умное выражение лица, я бы даже сказал «тупое», но я учитель, мне нельзя. — Маяковская. — Произнёс я следом. — Здесь. — Тихо, но уверенно и холодно раздалось откуда-то спереди. Я поначалу не въехал, откуда знаю этот голос, как вдруг… Вот же чёрт!!! В горле мгновенно пересохло, а сознание помутилось. Нет. Это невозможно. Я постарался не подать виду, что что-то произошло, и не без труда дочитал список до конца. Только после этого я соизволил поднять глаза и встретился с абсолютно бесстрастным синим взором. Она! Это она!!! И имя, и фамилия, и всё остальное… Она казалась спокойной, отстранённой. Я бы даже сказал слишком спокойной, однако непрестанно ломающийся на мелкие куски в её тонких маленьких пальцах простой карандаш выдавал её волнение и шок. Я развернулся к доске и быстро мелом написал банальную тему для сочинения: «Как я провёл лето.» Сразу же послышались возня и возмущения, но я это проигнорировал и вернулся на место, буркнув напоследок, что тщательно проверю сочинение каждого и самые позорные прочту при всех, подчёркивая глупые ошибки. Подростки зашуршали листами, а я не сводил своего напряжённого взгляда с сосредоточенного лица Маяковской. Идиот! Не мог сразу узнать её возраст. Она же совсем ребёнок. Судя по всему, её эта ситуация обеспокоила, но она держала себя в руках и справлялась гораздо лучше меня. Что же теперь делать? Впервые в такой дурацкой ситуации. Чёрт. Лиля почувствовала, что я прожигаю её глазами, вскинула бровь, но лица не подняла. Будто не хотела меня видеть. Надеюсь, она никому не рассказывала обо мне. Зачем я тогда поцеловал её? Так. Спокойно. Пока всё в норме. Я просто поговорю с ней. Она вроде не дура. Должна понять. И всё же… отчего тогда мне так дерьмово на душе? Я попытался отвлечься за наведением порядка. В классе уже успел возобновиться гвалт. Практически все, кроме Лили, принялись перешучиваться и перекрикиваться. Дисциплину вернуть было довольно проблематично. Но сильнее всего меня задевало то, что я не раз услышал подколы в адрес Маяковской. Поначалу, я решил, что мне показалось, но спустя три плоских шуточки про её «неказистый» внешний вид я понял, что её определённо не любят в данном коллективе. И почему? Она же интересная. Безумно интересная. Девушка ничего не отвечала на издёвки и никак не реагировала, только поджимала губы и утыкалась глубже в свою тетрадь. Сердце сжалось от какой-то необъяснимой жалости. Таких молчаливых любят втаптывать в грязь. И мало кому из них удаётся противостоять подобному напору со стороны «стада». Я честно не мог понять, почему она всё спускает им с рук. Она же сильная. Небанальная. Яркая. Тогда почему? Лиля, почему ты не борешься за себя? Конец POV: Вик. *** POV: Лиля. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ты что издеваешься? Хватит пялиться на меня так осуждающе! Я не могу сосредоточиться. "Моё лето"… Моё лето… лето… оно было обычным. Тихим. Спокойным. Пока ты всё не испортил!!! Второй карандаш треснул в пальцах. Я крепко стиснула зубы, пропуская мимо ушей очередное оскорбление Кирилла. Если так пойдёт дальше — мне придётся перевестись в другой класс. Слишком неловко, даже стыдно. Ничего не лезет в голову. Лишь какой-то озлобленный по-детски бред. Логика, умри. Сегодня тебя не будут воскрешать. Сегодня день безумств. Я погрызла кончик карандаша, ловя на языке привкус сосны, смешанный с привкусом грифеля и пластика. Очень многое думается сказать. Вот только… вот только это глупо. Лучше порвать листочек, швырнуть обрывки в лицо Вика, сломать что-нибудь, топнуть ногой и выбежать вон. Как по-взрослому. Эх… Я с тоской посмотрела в окно, за которым кружились осенние листья, мечтая провалиться сквозь землю, лишь бы быть дальше от этого ужасного места и от этих людей. На тетрадном листе не было ничего. Пусто. Я зачем-то вырвала его и положила сверху на обложку тетрадки, изучая прямые синие линии. Имя. Хотя бы напиши имя, дура. И тему сочинения. Дрожащая рука вывела первые несколько букв. Так. Уже лучше. А теперь… открой сознание. Это всего лишь работа. А Виктор Романович — только учитель. Только. Учитель! Ты не знаешь его. Он твой препод. Успокойся. Включи пофигизм. Тебе не раз приходилось это делать. С ним у вас нет общих воспоминаний. Ты ничего не помнишь. Включи амнезию. Да, включи уже хоть что-нибудь! Например, мозг. Вот. Уже лучше. Никто не будет поднимать шумиху, ему самому это не выгодно. Не паникуй. Вдох. Выдох. Вдох… И это помогло. Я прекратила кусать щеку изнутри и ломать карандаши. Я расслабилась. Что бы не случилось: я не пойду с ним на контакт. Пусть поймёт, что от него мне абсолютно ничего не нужно. Абсолютно. Ведь всё это неправильно, аморально. Я криво улыбнулась. Теперь мне придётся подавлять в себе ещё и это. Всего девять месяцев. Девять жалких месяцев. А потом экзамены и поступление в другой город. Вы никогда не пересечётесь, Лил. А прошлое…, а прошлое забудется. Да… через неделю или месяц, но забудется. «Это лето ничем не отличалось от предыдущих.» — Я решительно вывела первое предложение на листочке. Конец POV: Лиля. *** POV: Вик. Звонок. Ученики радостно сорвались со своих мест, не успев даже записать домашнее задание. Ну, что ж… их проблемы. На моём столе образовалась стопка сочинений, ну, по крайней мере, я надеялся, что это сочинения, а не просто бумагомарание. Но сейчас мне не до этого. Я тоже поднялся с места, наблюдая за лихорадочными движениями Маяковской. Девушка заколола волосы в хвост, из которого выбивались несколько прядей и ниспадали на её миловидное лицо рыжими змейками. Щёки слегка покраснели, а нижняя губа потрескалась от нервного прикусывания. Лиля пыталась застегнуть молнию на сумке, но та, видимо, заела, поэтому девушка торопилась ещё сильнее и ещё сильнее нервничала. В классе осталось всего ничего человек, когда Лиля резко вскинула голову, оглядела загнанным зверем оставшийся народ и, забив на то, что всё-таки не закрыла свою сумку, рванула на выход под удивлёнными взглядами одноклассников. Я попытался было остановить её громким окликом, но она откровенно наплевала на это. Чёрт. Что она творит?! Теперь мне стало не по себе. Неужели она решила избегать меня? Я плюхнулся обратно на стул, машинально попрощался с последними учениками. Стало как-то душно. Окна все нараспашку, а я просто изнываю от жары. Кажется, у меня температура. Нет, эту проблему точно надо решать. Но как? Может, она боится моей реакции? Или просто стыдится? Или… Мой взгляд ненароком упал на третью парту. Простой одинарный листочек с неровным рваным краем. Её сочинение! Я практически подлетел к парте и дрожащими пальцами взял исписанную с двух сторон бумажку. Красивый почерк. Ровный, но не слишком убористый. Характерные несколько букв, особенно длинный хвост у «й». А главное это то, что это писала «она». «Это лето ничем не отличалось от предыдущих. Я никуда не ездила, ни с кем не знакомилась. Всё свободное время я проводила в библиотеке или дома, читая книги. И меня это устраивало. Это мой личный рай. И это лето запомнится мне навсегда. Ведь я сумела отдохнуть от общества. И теперь я мечтаю только об одном. Вернуться в лето, погрязнуть в своих мыслях и никого туда не пускать.» Дальше шло описание какой-то прочитанной книги, но суть была не в том. То была лишь мишура. Фон. Первые несколько предложений предназначались именно для меня. Совершенно точно для меня. Никак иначе. Сухо. По факту. Никаких изысканных оборотов или полётов фантазии. Никакого раскрытия темы. Мне просто указали на моё место. Я яростно скрипнул зубами. Не знаю причины, но сие сочинение меня взбесило. Это практически вызов. Да, что эта девчонка о себе думает? Решила, что можно всё вот так просто оборвать? Или… я просто идиот. Она не собирается никому ничего рассказывать. Разве я не должен радоваться её благоразумию? И тем не менее… Домыслить я не успел. В класс начали заходить очередные ученики. И единственное, что я должен был сейчас сделать, — провести следующий урок по учебному плану так, как планировал. А с Маяковской разберусь потом. Если, конечно, будет с чем разбираться… Конец POV: Вик.