Когда, однажды, ты проснешься

Если я обречен, то обречен не только на смерть, но обречен и на сопротивление до самой смерти. Франц Кафка

      Ник вернулся на место вчерашнего побоища едва только рассвело. Теперь уже не таясь, остановил машину перед заброшенным домом. Зима недвусмысленно давала знать о своем скором приближении. Ранее утро было тягуче-холодным, окутанным дымкой испарины леса. Тяжелый запах гнилого дерева мертвого дома мешался с живым дыханием едва тронутой человеком природы. Он зашел в дом, опустился рядом с темным пятном на полу — там, где рухнула к его ногам мертвая мантикора. Провел кончиками пальцев по бурому дереву половицы.       Кровавый след. И призрак упущенной добычи. Ник раньше не задумывался над смыслом словосочетания «Охотничий азарт». Эти забавы никогда прежде не увлекали его. Несколько раз он выбирался с приятелями на рыбалку, но толковой компании им составить не смог. Что происходило с ним теперь? Откуда вдруг явилось это жгучее желание вернуться и добрать сбежавшего зверя, преступившего черту дозволенного. Он встал, поправил пока еще не очень привычные длинные ножны на бедре. Примерился к тяжелой, но так удобно лежащей в ладони, рукояти фальшиона. Не очень красивое, но смертоносное оружие в умелых руках. Теперь у него есть, что противопоставить когтям шустролапа. Жаль, что практиковаться во владении клинком Нику удавалась не часто. Действительно стоящими занятия выходили лишь тогда, когда Монро соглашался составить ему компанию. И тогда они покидали Портленд, и исчезали от мира, растворяясь в первобытной природе Каскадных гор.       Ник покинул дом, вернулся к машине и присел на капот. На долю секунды ему показалось, что ветер принес с собой запах схлынувшего шустролапа. Действительно ли его вчерашний противник все еще бродит неподалеку? Или распаляемый азартом охоты разум выдавал желаемое за действительное. Голос Монро всплыл в голове. Его очередной урок. Потрошитель не мог научить Беркхарта ремеслу Гримма. Поэтому он учил его тому, что умел прекрасно сам. Быть охотником.       «Наблюдай за всем. Днем и ночью, но оставайся незаметным сам. Даже тень от дерева может стать твоим убежищем. Будь всегда в тени, Ник». Легко сказать, сложно сделать. Что могло быть не так в этом лесу? Как можно наблюдать за всем сразу? Он медленно вдыхал холодный воздух. Напрягал слух, старясь уловить что-то лишнее в робких звуках рассветного леса.       «Эдди Монро. Хорошо, что ты меня не видишь. Если бы это был твой экзамен — я бы его провалил полностью. Почему я решил, что этот чертов кот еще здесь? В конце концов, для всего обычного мира он — обычный преступник. И должен был бежать от места, которое прочесывали весь остаток дня едва ли не все предназначенные для этого службы округа».       Он хотел было достать телефон, но в кармане оказалось пусто.       «Черт. Вон он же, в машине лежит. Ну и ладно. Нельзя постоянно дергать Монро. И невозможно везде таскать его с собой».       Одинокая, растревоженная птица с криком пронеслась где-то в верхушках деревьев и все снова стихло. Навязчивое, давящее ощущение взгляда в спину овладело им. Ник, словно избавившись от контроля разума и отдавшись каким-то непознанным доселе инстинктам, упал на землю и откатился за машину. Пуля, выпущенная со снайперской точностью, пробила капот, ровно в том месте, где он сидел мгновение назад. Он не видел стрелка, но ни секунды не сомневался в том, кем этот стрелок был.       «Современный мир вносит свои коррективы, а, Гримм?» — невесело сказал сам себе Ник. —«Везены уже не бегут, очертя голову, побиться с тобой в рукопашную. Зачем портить клыки и когти, когда есть винтовка под рукой. Не ты один решил сегодня поиграть в охотника».       Старясь не подавать признаков жизни, он аккуратно вытащил пистолет. Затем высвободил из ножен клинок. Но противник не спешил удостовериться в точности своего выстрела. Возможно, не считал его мертвым. Вторая пуля разнесла лобовое стекло. Следующая — ударила в колесо. Промахнись стрелок немного, и она прошила бы лежащего Беркхарта. Шустролап, кажется, не стремился больше попасть в него. Он развлекался, уничтожая автомобиль над головой Ника. А может, проверял его выдержку, в надежде, что тот запаникует и побежит к дому в поисках более надежного укрытия. Еще выстрел. Ник уловил новый, резкий и слишком знакомый запах. Бензин вытекал из невидимой для него пробоины, пропитывал землю и заполнял воздух вокруг своими испарениями.* — Эй, Гримм! Громкий, самоуверенный голос раздался совсем рядом. — Может, хочешь пострелять из своей пушки? Как вчера. Рискни. Жаренного Гримма я еще не видел. «Не отвечать, молчать. Не двигаться. Подманить его к себе и тоже лишить возможности стрелять в этом бензиновом мареве». Везен подошел очень тихо. Ник едва слышал его легкие шаги, так не вязавшиеся с массивной тушей бандита. Он не стал наклоняться к нему. — Вставай, недоносок. Я знал, что ты вернешься. Ваша порода так предсказуема в этом плане.       «Направляй каждое движение на достижение цели, Ник. Не позволяй усилиям растрачиваться впустую». — Вторил голос Монро в голове. Пинок по ребрам был ожидаем, но все же слишком силен. Ник едва совладал с телом. Он оттолкнулся от пропитавшейся бензином земли, извернулся и попытался рубануть по ногам везена. Но тот весьма ловко отскочил. Ник поднялся, выставляя перед собой клинок. Шустролап, к его удивлению, не препятствовал ему. Не принял везенской формы. Он лишь с ухмылкой наблюдал за ним. Перед Ником стоял человек. Теперь он мог рассмотерть его гораздо лучше, чем вчера. Рослый и крепкий. Не сильно за сорок, но уже полностью седой. Везен держался спокойно, едва ли не расслабленно, оставаясь на безопасном расстоянии от Беркхарта. Штурмовая винтовка в его руках лежала естественно и непринужденно. — Ты убил моих друзей, Гримм. — Я убил их не как Гримм. Я полицейский, а вы нарушили закон. Меня не волнует, что ты шустролап. Я здесь лишь потому, что на свободе остался опасный преступник. Ник заговорил впервые с того момента, как вернулся сюда. Везен слегка наклонил голову, смерил его презрительным взглядом. — Полицейский значит. Это даже будет забавнее. Бросай свой ножик, мальчик. Он тебе явно не по возрасту. — Это навряд ли. А если ты выстрелишь — сгорим оба. — Значит, сгорим оба. Я прошел со своими ребятами Ирак и Афганистан. А ты, вот так просто, взял и убил их здесь. На их же родной земле. Так что…. я лишь воссоединюсь со своими друзьями, Гримм. А тебе есть, к кому спешить на той стороне? — Есть.       Беркхарт помрачнел. Воспоминания о родителях были сейчас совсем не к стати. Везен, все так же продолжал держать его на прицеле. — Бросай железку. И я дам тебе шанс. Полицейский. Последнее слово он произнес с нескрываемым отвращением. — Ты верно заметил, я шустролап. И я люблю играть со своей добычей. И не намерен дарить тебе быструю смерть. Бросай оружие и беги. Я дам тебе пару минут форы. Так и быть. — Ты ненормальный. — А ты дурак. Думал, что все вот так просто? Вернешься и затравишь перепуганного везена. Мне надоели разговоры, Гримм. Я считаю до трех. Или ты бежишь или мы с тобой зажжем. Ты так чудно пропитался бензином. Раз. Ник разжал руку и бросил клинок на землю. — Ты просто выстрелишь мне в спину. — Нет. Что ты. Я не расположен сегодня быть милосердным. Я уже сказал. Два, Гримм. Самое время начать двигаться.       «Смерть от пули действительно милосерднее пламени» — Ник развернулся и побежал туда, где среди покрытых мхом деревьев, виднелись руины одного из цехов портлендской деревообработки. Выстрела не последовало. Везен действительно играл с ним и выдержал обещанную паузу.       «Господи! Только бы там удалось подобрать хоть что-нибудь, что сгодилось бы в качестве оружия». — Взмолился про себя Ник. Сейчас он обрадовался бы и обломку ржавой трубы. От его одежды несло бензином. Даже обычный человек выследит его сейчас по запаху, не говоря уже о шустролапе. Он вспомнил глубокие раны от когтей на груди Майкла и тихо выругался. Но везен не спешил догонять свою жертву. Ник не мог понять, что его преследователь задумал. От этого становилось еще более не по себе. «А вот это он и задумал. Заставить тебя бегать по лесу до полного изнеможения, физического и морального. Ежесекундно ожидая смерти от любой тени и шороха. Когда ему это надоест… ты же видел, как он стреляет. Помощи, на сей раз, ждать неоткуда. Когда тебя хватиться Джульетта, или на работе, пока поймут — где ты, будет уже слишком поздно».       Беркхарт наконец-то достиг полуразрушенной стены цеха и метнулся за нее. Кирпичная кладка, позеленевшая ото мха, вдруг дала ощущение неимоверной защищенности. Можно немного перевести дух, отдышаться и осмотреться. Он обшарил взглядом разбитый цементный пол, в трещинах которого во множестве торчала молодая лесная поросль. По центру бывшего цеха еще можно было различить остов пилорамы. Ник прильнул к стене спиной и на секунду прикрыл глаза.       Пуля выбила острое крошево всего лишь в паре дюймов от его головы. Гримм схватился за лицо, посеченное осколками кирпича и рухнул вниз, в бессмысленной попытке найти хоть какое-то укрытие. Но везен опять оставил его в покое и больше не стрелял. Левый глаз саднил, отдавая острой болью в голову. Беркхарт убрал ладонь и осторожно поморгал. Вроде цел. Просто получил хороший ушиб. «Лежать бессмысленно. Бежать тоже. Если он захочет меня пристрелить, то пристрелит в любом случае. Но он пока не хочет. Значит надо развлекать его как можно дольше». — Он встал на ноги, и побрел по периметру здания, все в той же призрачной надежде обзавестись чем-то пригодным для самообороны. Но, увы. Ничего подходящего на эту роль, найти не удалось. Выбрался за стену, по другую сторону цеха. В отдалении виднелось нагромождение строительного мусора. Неужели, кто-то там, наверху, все ж услышал его молитвы? Ник побежал петляя между деревьями и надеясь, что шустролап не сразу поймет его намерения.       «Если будет стрелять, пускай хотя бы напряжется прицеливаться».- Наконец, он добрался до свалки и остановился, пытаясь дотянуться до металлического прута, так удачно торчавшего с краю. Земля странным образом изменилась под ногами Гримма. Она вдруг прогнулась и издала скрип смешанный с хрустом. Когда Беркхарт понял, на что он шагнул, было уже поздно. Гнилые доски, скрытые под слоем земли и листьев, проломились, увлекая его в пустоту. На его счастье, глубина того места, куда он свалился, была небольшой. Он упал относительно удачно, успев сгруппироваться и ослабить удар. Но все же, приземление было слишком жестким, и какое-то время он пролежал неподвижно, оглушенный и дезориентированный. Насмешливый голос шустролапа пробился через пелену полузабытая. — Так быстро? Я разочарован. Ты вроде Гримм, а побежал к приманке как голодный шакал. В следующий раз, когда соберешься на охоту, хотя бы изучи дело предполагаемой добычи. Хотя, о чем это я? Следующего раза у тебя не будет. Мой маленький Гримм. Ты назвал меня преступником? Ну что ж. Когда ты будешь медленно подыхать в этой яме от холода, корчась от боли… вспоминай всех существ, которых ты убил. — Я никогда не убивал существ просто так. Лишь за то, что они существа. — Простонал Ник. Везен вскинул винтовку и прицелился. — Надо же. Я тоже. Не убивал людей просто так. Выстрел грянул над головой Ника. Боль разорвала правую ногу. Заставила его согнуться и вцепиться обеими руками в собственное бедро. — Будь ты проклят! — простонал Гримм, силясь заткнуть ладонью кровоточащую дыру чуть выше колена. — Я проклят уже очень давно. Кстати — рана не смертельная, не надейся. Лишь немного ограничит твою прыгучесть. Вы, Гриммы, народ крепкий. Для тебя это так, заноза. Шустролап исчез, но вскоре вернулся, под аккомпанемент какого-то лязга и скрежета. — Желаю тебе отлично провести время, Гримм. Что-то большое и плоское с грохотом опустилось, перекрывая собой дыру провала.