И в бухгалтерии случаются веселые дни

Не то что бы я строю из себя умницу, но обсудить со своим сегодняшним (будь он неладен!) спутником недавний обвал на Шанхайской фондовой бирже или повышение цен на акции «Okuma Corp» (которых у меня, к слову, аж целых пятнадцать штук!) я, увы, не смогу. Я неловко молчу, гляжу в окно, Рамлоу тоже помалкивает, вроде как новости слушаем. ― Ключи отдай, — я вспоминаю, что мой грустный «Шеви» ночует на минус третьем, а брелок всё ещё заложниках у командира. ― Держи, птичка, — он протягивает мне брелок, не сводя глаз с переполненной авеню. Если я понимаю всё верно, то аналогия с птичкой в клетке несколько пугает. Но ничего, я воробушек стреляный! На прошлой работе спасла кассу от грабителей, взяла себя в руки и нажала вовремя красную кнопочку под столом, а пришельцы чего стоили! Меня, Нэнси Мориссон, голыми руками не возьмёшь, я в ответ только хмыкаю и прячу ключи в карман пиджака. «Ривьера» тормозит у заведения под неоновой вывеской, я выхожу из машины, не дожидаясь, пока мне откроют дверцу, слишком громко хлопаю ей, разумеется, случайно. ―Ой! — ловлю неодобрительный взгляд за такое пренебрежение к реликвии национального автопрома, следую за Рамлоу, вышибалы придерживают для меня двери. Он приветствует бармена кивком, и у стойки вмиг освобождаются два стула, а передо мной возникает запотевшая «Корона». Вот это сервис! ― Бывший сослуживец, — поясняет командир, а я осушаю половину бутылки зараз. Полегчало. ― Ну? — Рамлоу поднимает над стойкой бутылку, предлагает чокнуться. ― За моего спасителя, — я быстренько нахожусь, что ответить, взгляд моего спутника заметно теплеет, ну, а что ещё надо? Таков был план, сама придумала, сама и отвечай. ― За то, что живы остались, — он глядит куда-то вне пространства, о чём-то своём думает, я вспоминаю, что официальная церемония прощания с погибшими намечена на двадцать первое число. По последним данным «ЩИТ» потерял восемнадцать сотрудников. Восемнадцать из десяти тысяч, ничтожно мало, но и в то же время слишком много. «Удар» не сумел спасти абсолютно всех… Я делаю ещё пару больших глотков, прогоняя уныние, зажёвываю сухариками, и мне уже не просто легчает, а даже хорошо становится, тепло так на душе. ― Ну, не будем о грустном, — кажется, полегчало не только мне, Рамлоу разворачивается ко мне всем корпусом, и начинает что-то увлечённо заливать. Перед нами появляются ещё две «Короны», я пытаюсь сменить положение и чувствую, как меня ведёт. Под армейские байки и шутки-самосмейки я постепенно теряю связь с гравитацией, хотя соображаю вполне здраво. ― Может, чего покрепче? Повысим градус, чтобы утром не болеть! — я вижу две стопки чего-то прозрачного, соль и лимон. Чтобы утром не болеть, следовало остановиться две бутылки назад, но я отчего-то вхожу в кураж, омерзительно пошло слизываю соль с ребра своей ладони, хлопаю рюмку, и глаза мои чуть не лезут из орбит. Злоупотребляю я редко, но метко. ― Напоить решил? — я подозрительно прищуриваю глаза, хотя личико моё, наверняка, не нуждается в дополнительных гримасничаньях (давнишние фотографии с бурных университетских вечеринок тому доказательство), возмущенно стукаю ладонью по барной стойке, бармен мой жест воспринимает буквально и заказ повторяет. ― Да не-е-е, — Рамлоу отмахивается от меня, грызёт зубочистку, а мне отчего-то хочется ему верить, ― у меня нет времени на личную жизнь, почему бы просто не поболтать с красивой девушкой? Врёт, как дышит, но комплимент слышать приятно. Оглядываю его хорошо сложенную фигуру ― возможно, на личную жизнь у него и не хватает времени, но вот с дамами на одну ночь проблем быть не должно. Я даже почти на целую секунду ставлю себя на это свято место. Вот же пьянь! Я становлюсь смелее и развязнее, собеседник мой в свою очередь становится всё симпатичнее и остроумнее, о, великая сила текилы, клятвенно обещаю, я не буду ни о чём жалеть наутро! ― Мне надо отлить! — невозмутимо заявляю я и сползаю со стула. Почву под ногами нащупать не удаётся, зад скользит по сиденью, я внутренне смирилась с тем, что сейчас позорно грохнусь на пол. Но командир оказался быстрее ― я повисаю на его руках, ощущаю каблуками твёрдую поверхность и силюсь выпутаться из положения к призывно горящей табличке с буковкой «Ж». Я дёрнулась раз и два, но место дислокации моё осталось неизменным, я с опозданием соображаю, что спаситель мой меня уже обнимает, а я так неловко собой управляю, и руки мои болтаются где-то сами по себе ― я даже оттолкнуть его не могу. Поднимаю на него взгляд, полный праведного гнева, но видимо, действует не убедительно — он целует меня, чего я совершенно не ожидала, и дышать становится нечем. Мне мгновенно делается жарко, а по спине, напротив, бежит холодок, на поцелуй я ему отвечаю и пристраиваю на его спине ладошки. ― Я, правда, сейчас описаюсь, — я отвечаю уж каким-то слишком соблазнительным шепотом и гнусно улыбаюсь, он ухмыляется и всё же отпускает меня. Если у меня и была мысль сбежать, то сейчас я точно хотела остаться. Гуляй, Нэнси, жизнь одна! Почему бы раз в жизни не позволить себе секс на первом свидании? (момент, когда эта встреча превратилась в свидание, я благополучно упустила) Вдруг завтра очередная дрянь обрушится на Нью-Йорк, а у тебя будет неудачный день и тебя распылит по стратосфере, а ты ещё не всё в жизни испытала? Обидно!