The Revival Of The Forgotten

_____________________________________________________________ Ошибок не бывает. События, которые вторгаются в нашу жизнь, какими бы неприятными для нас они ни были, необходимы для того, чтобы мы научились тому, чему должны научиться. Ричард Бах. Мост через вечность. _____________________________________________________________

Теплый и солнечный день. Таких не было уже довольно давно. Сегодня яркое светило решило порадовать жителей городка после долгой череды дождей, напоминая, что сейчас как-никак конец июня. Но как солнечный диск ни старался, согреть всех теплом своих лучей он не мог. И не потому что двадцати четырёхлетней милой девушке не нравилось солнце. Как раз наоборот - светловолосая всегда любила солнечную погоду. Но это было раньше. До того кошмарного дня, когда мир залился серыми красками, вымещая прежние: более яркие, теплые и светлые. Просто сегодня… было слишком больно. Больно говорить. Больно улыбаться. Больно думать. Нет, она совершенно здорова. Боль исходила изнутри. Это была душевная боль. Потому что солнца её семьи — любимого и единственного брата, больше не было в живых. Да, она считала дни. Прошло уже ровно пятнадцать обесцвеченных дней. Пятнадцать. Звучит, как имя брата. Она завернула на крутую дорогу. Несмотря на тяжелый подъем, она все равно шла довольно легко. Что-то давало сил и толкало её вперед. Заставляло идти дальше. И вот, наконец, поднявшись, она неспешно брела вдоль каменных плит, расставленных вдоль дороги. На каждой из них была выгравирована фамилия целой семьи. Она не смотрела по сторонам, потому что помнила путь наизусть. Еще с маминой смерти. Дойдя до места, она остановилась. Полив водой каменное изваяние, девушка присела на колени и сложила ладони перед собой. — Привет, братик! Привет, мамочка! — начала она довольно звонко. — Сегодня я впервые пришла к вам одна. Не волнуйтесь, у нас все хорошо. Только папуля и Карин-тян в последнее время стали больше работать. Я их почти не вижу дома. А когда вижу, то они всегда бывают грустными. Папочка больше не дурачится. Совсем. Недавно он пошел заказывать ваш совместный плакат. Где вы оба улыбаетесь. Широко-широко. А каждый раз, когда мы завтракаем, обедаем или ужинаем, то в тишине. Никто не хочет ни о чем говорить. Я волнуюсь за них… Мы все по вам скучаем, — звонкий голос дрожал, становясь все тише и тише. — Карин-тян недавно сказала: "Когда ты теряешь дорогого человека, наберись смелости и отпусти его"… Я знаю, она права. Но… Я действительно по вам скучаю. Вот недавно по привычке сделала порцию карри для братика, — непослушные слезы змейкой сползали по розовым щекам, останавливаясь на нежной коже подбородка, чтобы собраться в каплю и градом обрушиться на платье девушки. Перестав сдерживать эмоции, она опустила голову вниз и еще тише, едва слышно прошептала: — Я… Мы скучаем. Как вы там? Мамочка? Братик? Нам вас так не хватает…

***

— Эй! А ну вставай! — темноволосый небритый мужчина стоял рядом с футоном и терпеливо ждал, когда его горе-работник соизволит открыть свои наглые хлопалки. — Вставай, кому говорю! — для большего эффекта он несильно пнул спящего ногой, на что отдыхающий лишь что-то невнятно промычал, еще больше зарываясь в одеяло по самую огненно-рыжую макушку. — Поднимайся! Сам по себе день дерьмовым не будет! — не без повтора прошлых движений объявил он. — Будет, — сонно и едва различимо донеслось из-под одеяла. — Давай отскабливай свою задницу от футона! Ты и так уже полдня продрых! Сегодня важный день, — неизвестно, то ли последнее заявление было достаточно сильным аргументом, то ли почти двадцатиминутное бужение на пару с носком ноги не прошли даром, но факт оставался фактом: хозяин необычной шевелюры наконец соизволил вылезти из-под теплого и уютного владения постели. — Что за день? — зевнул проснувшийся, почесав затылок. — Спустишься — узнаешь, — и вышел из комнаты, оставив подчиненного в недоумении. Рыжий, проводив работодателя сонным взглядом, поднялся с футона и после очередного сладкого зевка потянулся. — Черт. Я ведь даже толком не выспался. Если бы знал, что буду работать с рассвета до полуночи официантом и вышибалой одновременно, то я бы в жизни не согласился. Наскоро надев свою единственную одежду — грязно-серую, почти черную юкату, которую мужчина всего-то за две с лишним недели работы успел не только испачкать, но и хорошенько порвать, он подошел к единственному окошку в этом небольшом помещении и заглянул в него. Там, на улице, было пусто. Лишь какой-то мелкий мусор катился по дороге. А обычно там всегда с утра пораньше происходили разборки, крики, драки и прочие вполне типичные ситуации северного района Зараки, к которым парень уже успел изрядно привыкнуть. А сейчас — ни души. Чего это вдруг в одном из самых опасных районов всего Рукона так тихо? Подозрительно. Мужчина уже хотел отойти от окна, как тут же замер. В отражении мутного стекла едва можно было различить лицо. Его лицо. Но из-за солнца, так рвавшегося попасть своими лучами в комнату, выше рта трудно было что-то разглядеть. Лишь подбородок, успевший зарасти щетиной. Безымянный невольно дотронулся рукой до подбородка и провел до самого уха, словно проверяя на достоверность. Одно мужчина мог сказать точно: борода у него действительно была рыжая. И как бы выразился Игараши-сан, не просто рыжая, а огненно-рыжая. — Ну, скоро ты там? — послышался разгневанный грубый голос работодателя. — Иду, — лениво отозвался он, уже бредя по лестнице вниз. Спустившись, парень не увидел никого, кроме Джисаки. В зале совершенно не было посетителей, что, в паре с пустой улицей, совсем из ряда вон выходящее. Ведь, несмотря на довольно бедный район, выпить жители хотели всегда. А сейчас — никого. Еще одна странность. — Чего встал? Я здесь вообще-то, — напомнил о себе темноволосый, находившийся у одного из столиков. — А где все? — зевнув, подошел ближе. — Сегодня-завтра будут очень важные гости, так что местных не жди, — вытирая поверхность стола, из-за плеча бросил хозяин заведения. — Как это? Собеседник устало выдохнул и развернулся лицом к рыжему, готовясь к еще одному ликбезу по загробной жизни. — В Сообществе Душ есть не только обычные души. Есть сильные и имеющие достаточную реацу — духовную энергию, позволяющую сражаться с пустыми… — Пустые? — кареглазый свел рыжие брови к переносице еще сильнее, нежели обычно — что-то внутри нет, не подсказывало, а пищало и горело красной лампочкой опасаться их, кем бы они не были. — Не перебивай меня, — взгляд зеленых глаз, безмолвно пригрозил подчиненному, заодно отвесив незримый подзатыльник. — Пустые — это… Скажем прямо - злые и голодные твари. Они с легкостью могут сожрать тебя на завтрак. Так что монстры с дырой в груди и с маской на лице обходи за километр, если не хочешь, чтобы я искал тебе замену. Так вот, души имеющие достаточный запас реацу, становятся шинигами — защитниками от пустых и проводниками мертвых с Грунта в Сообщество Душ… — Они могут отправляться в Мир Живых? — в мужчине вспыхнула надежда. Но на что? Можно подумать, его там кто-то помнит, знает или ждет… Надежда умирает последней, не так ли? Тем не менее, сейчас он точно знал, что ради возвращения в Мир Живых сражаться с монстрами-людоедами желанием не пылал. А интерес, конечно, остался. — Кажется, я просил не перебивать, — нервно напомнил Джисаки, скрещивая руки на груди и так же как и в прошлый раз, одарил работника грозным взглядом. Смысла от зыркания было мало: рыжий был примерно на 10-15 сантиметров выше. Поэтому это выглядело как, например, первоклашка пытался дерзить четверокласснику, что не могло не злить начальство. — Да, это их работа. Они жертвуют собой ради спасения обычных людей. Шинигами живут в самом центре Сообщества Душ. Там также есть своеобразная иерархия. Готей 13 — так называется военная сила, в которой служат все проводники душ. А «тринадцать» потому что существует тринадцать отрядов, в каждом из которых есть офицеры, лейтенант и капитан, которому подчиняется весь отряд. — И при чем тут мы? — А при том, что каждый год к нам с визитом приходит одиннадцатый отряд Готей Тринадцать. Да еще и почти полным составом, включая капитана и лейтенанта. — А… — Капитан отряда — бывший местный. Зараки Кенпачи, — не давая задать новый вопрос, перебил темноволосый. — Так что это можно считать традицией. А местных не будет, потому что одиннадцатый отряд имеет славу самого кровожадного и безжалостного отряда с таким же капитаном. Так что в эти дни люди даже носа не будут высовывать из своих хижин. — И чт… — Твоя задача на сегодня — отправиться в семьдесят седьмой северный район Минамиказе к одному моему знакомому, — вновь перебил Джисаки. — Там тебе должны передать провиант на празднование. Когда получишь — мигом обратно. Уяснил? — Нет, — возмущенный работник приготовился загибать пальцы. — Во-первых, с какой стати я, помимо вышибалы и официанта, работаю посыльным? Во-вторых, где этот район вообще находится? И разве склад не набит саке? — Во-первых, ты мой помощник, — начал работодатель, ответно разгибая пальцы на своей сжатой руке свободной от тряпки. — Во-вторых, Минамиказе находится недалеко. Всего в половине дня ходьбы отсюда. Это все время прямо прямо по дороге. А сам знакомый живет на поляне, расположенной неподалеку. Поверь, ты сразу узнаешь его дом. Он… Весьма примечательный. В-третьих, нам нужно не столько саке, сколько продукты. — Еда? Но зачем? Разве мы не можем обойтись без нее? — Обычные души — да. Нам с тобой ради восстановления сил достаточно небольшого сна. А обладающим реацу нужен полный набор: крепкий сон, отдых, еда, даже температура на улице имеет роль. Вопросы? — не дав парню открыть рот, продолжил, — отлично. А теперь иди. И смотри не задерживайся. Иначе обойдешься без сна! — Да, да, — сонно согласился кареглазый, чеша затылок. — А ничего, что я новенький здесь? — И поэтому ты решил просиживать свою задницу здесь вечно? Хорошо устроился, ничего не скажешь, — перекинув руку на плечо собеседника, заключил зеленоглазый. А потом медленно повел рыжего к двери. —Безымянный, тебе нужно лишь сходить туда и обратно. Понял? И чем скорее — тем лучше, — открыв дверь и протолкнув рыжего на улицу, продолжил нотации трактирщик. — И только посмей что-нибудь растерять! — Но, — не успел помощник произнести следующее слово, как перед его носом с грохотом захлопнулась дверь, — как я узнаю этого знакомого? Постояв у двери еще немного и собрав все мысли воедино, он вздохнул. Как же его уже достала эта работа. Постоянное убери, унеси, принеси, утихомирь… Нервов не хватит. А теперь еще и посылают черт знает куда. Вспомнив про наставление начальника о направлении, кареглазый отправился в путь, между делом ругая неизвестно кого, что прогулку до семьдесят седьмого района придётся совершать босыми ногами по каменисто-песчаной дороге под беспощадным солнцем. «И чего я жалуюсь? Сам ведь хотел отдохнуть от работы. Вот тебе утренняя прогулка. Вот тебе свежий воздух. Чего еще надо?» Еще раз набрав в легкие воздуха и тяжело выдохнув, он продолжил идти вперед, удивляясь насколько же ему «повезло» с местом жительства. Зараки — бедный и грязный район, где в воздухе стояла весьма тяжелая и даже удушающая атмосфера выживания. Да, именно выживания. Насколько Безымянный мог судить, местные дрались не столько из-за безделья, забавы или скверных характеров, сколько ради жизни. Сколько таких же душ как он, попало сюда без ничего? Без имени, без памяти, без крова, совершенно одни. И что они теперь обязаны делать? А дети? Они растут в, мягко говоря, не лучшем обществе. Взрослея, становятся алкоголиками, бандитами или даже убийцами. Улицы из-за отсутствия людей казались мертвыми. Из некоторых домов доносились крики, обзывательства и трехэтажный мат, от которого незамедлительно вяли уши. Не радовало еще и яркое безжалостное солнце. Казалось, что еще немного и рыжая макушка окончательно запечется. Поэтому осознав, что с жутко гудящими ногами и горячей головой он далеко не уйдет, мужчина решил передохнуть под ближайшим и единственным здесь деревом. Сколько он уже прошел? Часа три, не больше. Прислонившись спиной к дереву, он поднял взгляд карих глаз вверх, к зеленым листьям дуба, с которыми беззаботно играл ветер, создавая приятный шелест, расслабляющий слух. Впервые за все это время он спокойно сидел, наслаждаясь обществом самого себя. Молодой мужчина прикрыл глаза, чтобы лучше чувствовать прохладу, создаваемую тенью довольно старого дуба и едва ощутимого ветерка, игриво перебирающего и без того взлохмаченные волосы. Казалось, что в голове Безымянного нет ни единой мысли, и это отчасти являлось правдой. Он просто пытался успокоиться и, пользуясь минутой, сосредоточиться на отсутствующих воспоминаниях, стараясь вытащить их из самых дальних уголков памяти. Но тщетно. Разум отказывался подчиняться. Из-за этого молодой мужчина чувствовал себя опустошенным. Будто из него с корнем выдернули то, что делает его самим собой. Тем, кем он был при жизни. Парень вновь открыл глаза и взгляд сразу приковался к неспешно падающему вниз, словно невесомое перо птицы, зеленому листу дуба. Пасмурное небо, не пропускающее ни единого солнечного луча, грозилось обрушиться на землю ледяным дождем. А там, внизу, завывал ветер, гоняя по траве сухие листья, создавая приятный для ушей ненавязчивый шум. — Мам, а почему деревья сбрасывают листья? Они умирают? — маленький мальчик в ярко-желтом дождевичке и в забавных детских резиновых сапогах, шел рядом за руку с красивой, высокой женщиной. В этот пасмурный день они оба сильно выделялись не только благодаря одежде, но и еще из-за неповторимой внешности. У обоих были рыжие волосы необычайной красоты: у мальчика яркие, словно июльское солнце, а у женщины более темные, но волнистые и, будучи собранными в хвост, опускались ниже изящных плеч. Образы дополняли взгляды идентичных мягких шоколадных глаз, с некой детской радостью и наивностью смотревших на окружающий мир. Четырехлетний мальчик поднял голову в сторону женщины, стараясь встретиться со взглядом любимой мамы. И пусть она продолжала смотреть вдаль, он все равно смог заметить, как из-под длинной челки, спускающейся до самого подбородка её алые губы растянулись в легкой улыбке. — Солнце, — её голос был бархатным, ненавязчивым, но одновременно звонким с ярко звучащими нотами заботы и любви, — не выдумывай. Деревья сбрасывают листья, чтобы запастись силами. Чтобы заснуть и, переживя зиму, очнуться и распустить листья вновь. — Но тогда зачем распускать листья снова, если их потом надо сбросить? Можно же тогда жить и без листьев. — Листья и есть источник силы. Они все лето помогают дереву окрепнуть. А потом, жертвуя собой, спасают его от холодов. Если листьев не будет, то тогда оно погибнет. К примеру, как человек без семьи, — каждое слово звучало как мелодия, легко ласкающее слух. — Тебе ведь тоже было бы тяжело без мамы с папой? — Но, — мальчик запнулся, — тогда вы с папой тоже умрете? Женщина, мягко рассмеявшись, остановилась и присела на корточки, поравнявшись с сыном. Челка закрывала ей лицо, не давая лучше рассмотреть выразительных глаз матери. Лишь пухлые губы были видны из-под волос. — Мы всегда будем с тобой, — она приложила свою руку к груди мальчика. — Вот здесь, — и её губы разошлись в мягкой улыбке. — Всегда. Помни это. Миндальные глаза резко распахнулись, а их хозяин настолько же быстро вскочил на ноги. Сердце отбивало бешеный ритм, рот судорожно и жадно вбирал в себя окружающий воздух, а зрачки испугано метались, ни на секунду не останавливая своего взгляда ни на едином объекте мира. Мужчина был весьма напуган внезапным… А что это, собственно, было? Видение? Сон? Или же… воспоминание? Пытаясь распутать свернувшиеся в клубок мысли, он старался еще раз прокрутить все до мельчайших деталей и ухватиться за ту самую ниточку, ведущей к смыслу. Небольшая речка, тропа, женщина… Но кто она? Она казалась такой родной, сияющей. Губы, не слушаясь хозяина, сами произнесли ответ осипшим и едва различимым голосом: — Мама… Неужели это была его мать? Такая ласковая, теплая. Да, теплая. Воспоминание было настолько ярким и настоящим, что Безымянный чувствовал все: от прохладного осеннего ветерка, обдувавшего лицо, до теплой и нежной руки матери. Рыжеволосый старался ухватиться за это единственное мгновение из прошлой жизни, боясь потерять его вновь. Мысль о том, что его воспоминания исчезли не совсем, как нельзя сильно обрадовали парня, невольно заставляя разгладить вечную складку над переносицей, а губам — расплыться в легкой, едва заметной полуулыбке. Расстраивало лишь одно: он не мог вспомнить лица родной матери. Ведь даже тогда, когда она присела рядом с ним маленьким на корточки, лица все равно нельзя было разглядеть. Словно волосы не хотели, чтобы он увидел родные черты. Помимо всего этого в груди что-то невыносимо больно сжалось. От этого мимолетного воспоминания становилось больно. Словно мужчина увидел то, что всегда хотел увидеть будучи еще живым. Но из-за чего? Почему… Почему было так тяжело? Мысли кареглазого были прерваны звуком неизвестного происхождения больше похожим на рев, причем он был настолько громкий, что, казалось, будто произошло землятресение. — Что это… такое? Словно ответом на вопрос из-за зданий появилось человекообразное чудовище ростом метров трех. Там, где, предположительно должно было находиться лицо, было нечто вроде маски белоснежного цвета похожее на хрупкий фарфор, а в прорезях горело два ярких желтых глаза, в которых даже с большого расстояния читалось лишь одно: голод. Безымянный невольно сделал шаг назад. Но, судя по всему, у монстра был великолепный слух, раз он смог расслышать движение босых ног мужчины, который тут же пожалел не только о совершённом действии, но и вообще о том, что согласился работать «помощником». Зверь с белой маской полностью развернулся лицом к рыжему, давая увидеть то, чего будучи в профиль парень заметить не смог: сквозную дыру в груди. Рыжая голова тут же начала усиленно шевелить мозгами: дыра, маска… — Пустой! — охнул он. Рука неосознанно потянулась за спину, пытаясь что-то нашарить, но та лишь рассекла воздух.

(Woodkid — Run, boy, run)

Тем временем, монстр уже успел оценить жертву и составить меню на обед. Сотрясая землю, он большими шагами направился к застывшему Безымянному. Еще шаг и когтистая рука потянулась к жертве, чтобы схватить рыжего, но обеда уже не было — некто сильно потянул его за руку, тем самым спасая. — Какого черта это было?! — орал опешивший парень. — Заткнись и беги быстрее! — приказала из-за спины на бегу светловолосая. Как ни странно, но выбора особого не было. Рыжий затылком чувствовал неотстававшего пустого. Обернувшись на ходу, он заметил, как враг расщепился в некую пыль и собрался в миниатюрные хвостатые копии гиганта, которые были быстрее и ловче оригинала. — Черт! — спасительница тоже это заметила. — Быстрее! Сюда! — резко завернула в переулок. — Лезь! Живо! — она указала на ящики, ведущие к крыше здания словно лестница . Кареглазому оставалось лишь слушаться неизвестную. Теперь они в спешке удирали по крышам периодически прыгая с одного дома на другой. А позади бежала целая орава хвостатых, наступавших на пятки. Погоня все ускорялась, пульс выбивал ему одному известный бешеный ритм, эхом отдаваясь в голове, а адреналин переполнял изнутри. Ступни сбивались до крови, превращаясь в одну рану. — Сто-о-ой! — увидя впереди обрыв, Безымянный еле остановился, балансируя на краю. Высота немаленькая, прыгать дальше уже было некуда, а пустые все ближе и ближе. — Ну?! Куда теперь?! — Я думаю! — закусывая губу, крикнула незнакомка в панике, наблюдая за нагоняющими монстрами. — Черт с тобой! — прорычал сквозь зубы. — Идиот! Отпусти меня! — скомандовала она, когда рыжий схватил ее и перекинул через плечо словно мешок с картошкой. Не теряя времени и не слушая пререканий блондинки, Безымянный тут же прыгнул высоко вверх навстречу далеко расположенному от него дома, как раз за мгновение до того, как их настигла орава пустых. — Нет! Больной!! Мы же разобьемся! — кричала она, с ужасом смотря вниз, на десятиметровую высоту. — Хватит орать мне на ухо, дура!! — все еще находясь в воздухе, орал он. Приземлившись на крышу другого дома, он продолжил бег, но уже с удвоенной скоростью, продолжая чувствовать затылком толпу пустых, голодный рев которых доносился до ушей.

Run, Boy, Run! This ride is a journey to Беги, парень, беги! Этот забег — путешествие Run, Boy, Run! The secret inside of you. Беги, парень, беги! К секретам внутри тебя самого. Run, Boy, Run! This race is a prophecy. Беги, парень, беги! Эта гонка — пророчество судьбы.

Это можно сравнить с ритмом, которому нет конца: прыжок, бег, прыжок, несколько шагов, вновь затяжной прыжок вверх и опять по кругу. — Куда?! — нервно орал рыжий. — Что? — весьма спокойно отозвалась из-за спины спасительница, ставшая спасаемой. — Куда бежать?! — Да мне откуда знать?! Можно подумать, я вижу, куда мы удираем! — Так ты не знаешь?! — А надо было? Хоть бы спасибо сказал, идиот! Вместо ответа послышалось непонятное ворчание, после которого Безымянный снял девушку с плеча и, подбросив, перекинул на руки, уже неся перед собой. Сделано это было довольно быстро и опасно: одно неаккуратное движение и девушка полетела бы с крыши навстречу земле. — А теперь?! — Придурок! — крепче обняла рыжего за шею.— Не делай так! Я же могла..! — Потом будешь ругаться! Куда бежать?! — Да не знаю я! Нет-нет! Направо! Сейчас! Живо! — дергая шею в указанную сторону Безымянного, настаивала она. Послушавшись незнакомку, рыжий повернул направо, и весьма вовремя, потому что толпа, состоящая из примерно десяти миниатюрных, но быстрых и голодных пустых, додумалась обогнать спасавшихся и встретить их на повороте с левой стороны. — Ха! Не на тех напали! — Ты так сильно не радуйся! Мы даже не оторвались! — А ты уже успел устать, а, рыжий? — в голосе играли нотки издевки. — Не дождешься! — пробубнил тот. — Тогда ускорься, идиот! — Прекрати меня обзывать! — прорычал кареглазый. — Или что? Перепалку прервал голодный рык смешанного с разочарованием, принадлежавшему бегущему позади пустому. Уже одному пустому. Этот момент не мог ускользнуть от внимания убегающих. — Дело плохо, — сквозь зубы констатировала девушка. — Чем это? Это же наоборот хорошо. Он намного неповоротливее и медленнее. — Ты вместо того, чтобы умничать, лучше бы бежал быстрее! — Я бы бежал быстрее, если бы кое-кто меньше ел! — Чтооо?! — у девушки аж вены выступили на виске. — Ты намекаешь, что я толстая?! — как оказалось, кричать она может громче, чем голодный пустой. — Да хотя бы на то, чтобы ты продумала путь! — Да если бы не я, ты бы сейчас уже переваривался! — Уж лучше так, чем выслушивать подобное от какой-то ненормальной! — Сейчас вообще-то был намек на обычное «спасибо», придурок!

(Off)

— Я должен благодарить за то, что мы… — он уже хотел закончить мысль своей гневной тирады, как его прервали на полуслове, схватив за рукав, потянув в один из узеньких переулков и прислонив к стене. — Что за..?! — ему вновь не дали договорить, весьма бестактно заткнув рот рукой. Причем не одной, а двумя, одна из которых была вовсе не женской — она была крупнее и тяжелее. Но вот незадача, в этом переулке совсем не было света, чтобы разглядеть хозяина лишней руки. — Тише, — настойчиво раздался рядом низкий мужской голос, которому, судя по всему, и принадлежала эта конечность. — Не шуми. У него чуткий слух. Совсем рядом, буквально за стеной спасительного полуразрушенного здания прошел пустой. Это можно было сказать по разочарованному вою и землетрясению, которое создавали тяжелые шаги. И только дождавшись, когда голодный монстр уйдет, компания освободила рот парня, у которого за это время накопилась пара ласковых в адрес спасителей. Но высказаться не получилось, ведь спустя мгновение рыжего потащили. А вот куда и кто его тащил опять оставалось тайной, так как света все еще не было, и единственное, что он понимал — это то, что его схватили за шкирку словно напакостившего котенка, и весьма небрежно несли. Поэтому рыжему оставалось лишь кричать и протестовать. Но, на удивление, никакого ответа не последовало. Даже банального «заткнись». Лишь топот ног отдавался эхом по неизвестному месту. И как здесь можно ориентироваться в темноте? Потом Безымянный почувствовал, как его весьма бережно, также бережно как мешок с картошкой, бросили на пол. Мешок упал с грохотом, с чувством и с матом. Послышался скрип закрываемой двери. — Эй, вы что, решили оставить меня здесь? — поднимаясь на ощупь в такой же темноте, вызывающе спросил парень. Ответ последовал незамедлительно: — Ага, как же, размечтался, — дерзкий, звонкий женский голос раздался в темноте. — Ты бы еще громче орал, чтобы окончательно нас спалить и отправить на обед пустому. — Кто это? — рыжий резко повернул голову в сторону источника звука, в надежде рассмотреть неизвестную. — Догадайся, — теперь насмешливый голос звучал в противоположной стороне, куда тут же инстинктивно развернулся Безымянный, не зная чего ожидать. — Надо же, хорошая реакция. — Мэко, прекрати, — спокойный бас прозвучал за спиной рыжего, после чего в комнате искрой вспыхнуло пламя и свеча мигом осветила комнатушку. Обычное помещение, где у противоположных стен лежало нечто, похожее на футон, а между ними старый, потрёпанный временем деревянный стол с уже упомянутой свечой на нем. — Ну, может объяснишь, что это был за цирк? — около столика стоял хозяин того низкого голоса: высокий шатен крепкого телосложения со спокойным взглядом карих глаз, в которых отражалось игравшее пламя свечи. Волосы доставали до квадратного подбородка, но были заложены за ухо, хотя и были взлохмачены. Весь его внешний вид отображал саму невозмутимость. Даже прямой нос как-то дополнял картину. А щетина создавала ощущение, что для мужчины само время остановилось. На вид ему можно было дать лет сорок. — Ч… Что? — не сразу понял рыжий. — Я не к тебе обращаюсь, парень, — кивнул на девушку, стоявшую за спиной у Безымянного. — Ну Титора, — после растяжения имени мужчина устало выдохнул, из-за чего пламя свечи заколеблось. — Не оставлять же мне его на съедение. Тем более, кажется, он тот, кого мы ищем. Заглянув за спину, Безымянный наконец окончательно смог рассмотреть свою горе-спасительницу. Это была блондинка с похожим на помпадур короткой прической и голубыми глазами, на миг показавшиеся парню знакомыми. Но вспомнив последние сказанные слова девушки, Безымянный переключился. — Кого вы ищете? — и помолчав, добавил: — Вы, наверное, знакомые Игараши-сана? В комнате на мгновение повисла пауза. — Допустим, — грозный голос мужчины прервал молчание. — И что дальше? — Титора, прекрати! Разве ты не видишь? Он точь-в-точь как говорилось! Помнишь? — подошла ближе. — Разве ярко-рыжий цвет тебе ни о чем не говорит? Шатен фыркнул. — Да этих рыжих сейчас столько… И ты все еще веришь в это? Когда же ты уже вырастешь? — Да, верю! И тебе советую! Я никогда не видела таких рыжих волос! — она указала пальцем на взлохмаченную шевелюру Безымянного. — Совпадение, — скептически парировал Титора. — Он ведь не с неба упал. — Ну, смотря как на это посмотреть, — как будто между прочим заметил рыжий. Шатен сразу встрепенулся. — Что? Ты шутишь? — Если бы, — отвел взгляд Безымянный, вспоминая свое удачное приземление. — Я же сказала! — задрала нос Мэко. — Все как в пророчестве! — Пророчество? — нахмурившись еще сильнее, закрутил головой парень, не зная у кого спросить. Титора лишь устало выдохнул, прикрыв глаза. Безымянный мысленно хмыкнул: этот явно не вызывающий доверия — как она сказала? Титора? — ведет себя так же, как и Игараши-сан. — Некоторые дети, — Титора бросил осуждающий взгляд на девушку, — верят, что однажды с неба придет спаситель и вернет нам всем… — Не-е-е-т, ты некрасиво рассказал! — совсем по-детски возмутилась девушка. — Слушай, — она резко шагнула в сторону рыжего, сократив расстояние до метра; сказать, что он опешил — значит, не сказать ничего, — давай я расскажу, а? — тот лишь нервно кивнул. — Отлично. Слушай внимательно! — она помахала своим тоненьким указательным пальчиком перед лицом парня. — Ну вот опять, — послышался усталый голос шатена. — Говорят, что однажды, когда Сообщество Душ придет в упадок, когда люди из Белого города потеряют свою былую мощь, — начала голубоглазая медленным устрашающим голосом, что вместе с едва горевшей свечой за ее спиной создавало атмосферу некой таинственности, — когда оно потеряет своего защитника, когда даже в первом районе Руконгая будут блуждать пустые, в мир придет юноша. И спустится он с самого неба и будут у него волосы подобно огненным, а в глазах будет гореть сама справедливость. Будет у него сила неимоверная. Сможет он лишь мыслью своих врагов к земле прижимать… — Ты увлеклась, — вмешался ленивый бас. — Заткнись! — рявкнула Мэко. — Не видишь, я рассказываю! — А по-моему ты просто вешаешь лапшу на уши, — подошел ближе. — Неправда! — девушка сжала свои кулачки, но похоже мужчина уже привык к таким выходкам, раз он спокойно прошел мимо нее, направляясь ближе к спасенному. — Слушай, парень, просто забей, ладно? — по-дружески похлопав по плечу, успокоил он. — Думаю, сегодня тебе лучше пересидеть здесь, если ты, конечно, не хочешь отдохнуть в другом месте. В желудке, например. — В смысле? — наконец подал голос Безымянный. — Ну, я вообще-то про пустого. Не удивлюсь, если он до сих пор нас ищет. Уж больно ты ему понравился, — усмехнулся. — Конечно, спасибо, но мне пора идти. — Неужели? — бровь недоверчиво поползла вверх. — Да. Поэтому можете сразу отдать продукты, которые вы должны были передать Игараши-сану? А то если я опоздаю, то он мне голову открутит. В комнате повисла тишина. Не хватало лишь сверчков на заднем плане. А потом эту паузу бесцеремонно прервал женский смех, переходящий в истерику. Но вот шатен никак не отреагировал; он упорно продолжал изображать статую самого себя с непонимающим выражением лица. Кажется, неугомонный хохот девушки ему никак не мешал. — Ээээ… Я что-то не то сказал? — не понял Безымянный. — Подожди, ты действительно считаешь, что мы помощники Игараши? Правильно? — от заданного вопроса даже девушка умолкла, ведь голос прозвучал достаточно грозно. — Разве не так? — По-твоему мы настолько низки, что будем бегать в помощниках у Джисаки и словно собачки выполнять его просьбы с высунутым языком? Я правильно понял? — в глазах загорелся недобрый огонь, а в голосе недвусмысленно играли ноты презрения. — Правильно, — Безымянным не мог простить такой грубый повелительный тон по отношению к своей персоне. — Нарываешься, парень? — шаг вперед. — Да ладно? — шаг навстречу. Атмосфера накалялась. Два тяжелых взгляда, где читались лишь прямая угроза и ненависть, пересеклись. Безымянный уже успел изрядно привыкнуть к таким бессмысленным перепалкам. Он был готов и дальше нагло смотреть в глаза собеседнику, но в один момент зрачки шатена вспыхнули светом и тут же погасли, что не могло не обойтись без внимания. Рыжий даже на мгновение опешил. Это заметила и блондинка. — Эй-эй, мальчики, успокойтесь. Ну что же вы как дети малые, — пыталась разъединить их девушка. Невооруженным глазом было видно, что она нервничала. Но из-за чего? Неужто боится драки? Шатен презрительно хмыкнул и, развернувшись спиной к собеседнику, направился к столу. Безымянный сжал кулаки до побеления. Единственное, что не давало ему выбить все тридцать два зуба тому зазнайке — это взволнованное выражение лица девушки. Оно словно просило, умоляло, не начинать драку. А во взгляде голубых глаз было не только опасение, но и… предупреждение? — Так… К кому тебя отправили? — пыталась сменить тему девушка. — Да, — почесал затылок, — я сам толком не знаю. — Как это? — захлопала глазками блондинка. — Мне просто сказали идти в семьдесят шестой район. Что-то про какое-то необычное здание. — Оу. Семьдесят шестой? — Кажется, да. Или семьдесят седьмой… — Семьдесят седьмой? — Нет, семьдесят шестой. — Да вспомни наконец! — у девушки аж глаз задергался. — Да, наверно семьдесят седьмой, — продолжая чесать макушку, неуверенно вымолвил парень. — Ладно, — выдохнула девушка, поняв бессмысленность расспроса. — А название хоть помнишь? — Южный, — опять неуверенно. — Да Минамикадзе*! — не выдержал мужчина, перебив рыжего. — И не южный, а победный! — Да какая разница? Одно и тоже ведь. — Большая! Да и как может быть южный ветер в северном Руконе? — Вообще-то может, Титора, — аккуратно вмешалась девушка. — И ты туда же?! — В любом случае, мы тебя проводим, — широко улыбнулась девушка, проигнорировав выкрики шатена.

***

Вечерело. Уставшее солнце торопливо исчезало за горизонтом, окрашивая небеса в самые нежные и теплые цвета. А на противоположной стороне, где ночь уже вступала в свои права, покрывая небо темно-синим, проглядывал пока еле заметный лунный месяц. От ветхих домов одного из самых дальних северных районов Руконгая тянулись длинные тени. А по одному из узеньких переулков, коих здесь много, брела странная компания из трех человек. — Напомните, когда это я согласился на вашу помощь? — голос, смещенные к переносице брови и выступающие вены на лбу весьма недвусмысленно намекали на раздражение хозяина рыжеволосой макушки. — Мне тоже это интересно, — нервно отозвался рядом идущий шатен. — Эй, а ну молчать оба! — рявкнула девушка. — Можно подумать, что ты сам сможешь дойти! — обратилась она уже к Безымянному. — Тем более где-то рядом ходит пустой. — Я не маленький, чтобы меня сопровождать, — бровь уже начинала нервно дергаться. — Нет, ты маленький, раз так паниковал, когда убегал от пустого, — придралась блондинка. — Ничего я не паниковал! И вообще, если вы так не любите Игараши-сана, зачем вам ему помогать? — не подумав, возмутился парень. Компания сразу умолкла. Взгляд направился вниз, рассматривать дорогу под ногами, брови нахмурились, а уголки губ опустились вниз. Сразу стало ясно, что им неприятно об этом говорить, поэтому пару метров они прошли в тишине, которую лишь иногда прерывали шаги босых ног, ступающих по каменистой дороге. Вопрос остался без ответа. — Ладно, — прикрыв глаза, выдохнул парень. — Если уж идем вместе, то скажите хоть, как вас зовут. — А, — тут же активизировалась девушка. — Точно! — смущенно хихикнула. — Как неудобно вышло. Я Огава Мэко**! Титора, теперь твоя очередь. — Китамура Титора***, — равнодушно отозвался шатен. — Мог бы и поприветливее, — цыкнула Огава. — Теперь твоя очередь, рыжий. — Моя? — Ну да, мы же уже сказали, — подтолкнула она. — Эм, — почесал затылок. — У меня его нет. — Что? Нет имени? — захлопала глазами. — Нет, оно у меня есть, просто, — запнулся, — я не могу вспомнить. — Если не хочешь представляться, то так и скажи, — презрительно фыркнул Китамура. — Титора! Прекрати! Тем более, это нормально. Когда мы попадаем в этот мир, то вся память стирается. Так что имя приходится сочинять новое. Не волнуйся, мы можем помочь тебе придумать. Да, Титора? — Нет. — Титора! Ну хоть иногда побудь человеком! — не выдержав, Мэко с такой силой дала шатену затрещину, что тот чуть не потерял равновесие. Но вместо равновесия он потерял невозмутимость, что было довольно легко прочитать по его лицу. — Дура! — рявкнул Китамура почти девушке в лицо. — Думай, что делаешь! — А ты хоть иногда проявляй человечность! Он ведь совсем один! Представь, что было бы, будь я на его месте! Ветер игриво перебирал листья, создавая ненавязчивый шелест, чтобы наполнить хоть какими-нибудь звуками образовавшуюся паузу в разговоре. — Такого бы не произошло, — взгляд направлен не на собеседницу, а куда-то вперед. Ответ был короток, уверен и ясен. Но прозвучало это не как ответ. Скорее как обещание. Обещание, данное самому себе. Мэко застыла на месте. Она не была поражена откровенностью слов Китамуры. Она прекрасно помнила тот день, когда, будучи еще детьми, Титора спас ее от тех людей. Странно, она не помнила, что те бандиты хотели, помнила лишь то, что они просто были плохими. Плохими с точки зрения маленького ребенка. А еще она запомнила сладкий запах, веявший в воздухе тогда, когда пришел ее спаситель. Теперь воспоминания о том дне посещали ее каждый раз, когда она видела лицо Китамуры, замечая едва заметный над правым глазом шрам, который он получил от лезвия вражеской катаны. — Пошли быстрее, — знакомый спокойный голос вернул девушку в реальность. — Нам осталось немного. Нужно успеть до темноты. Смысл слов все поняли сразу: недалеко ходил пустой, жаждущий попробовать их души на вкус. Поэтому одновременно кивнув, троица ускорилась. Но пройдя несколько метров, Безымянный остановился и оглянулся назад. — Что-то случилось? — Мэко тоже остановилась. — Вы слышали? — продолжая прислушиваться к странному звуку, спросил рыжий. — Да, — подтвердил Титора, который тоже остановился. — Как будто топот. Вниз по улице, откуда они пришли, стояли густые клубы пыли. — Что это? — спросила Мэко. — Не знаю. Но оно явно движется сюда, — Безымянный даже не сдвинулся с места. Он все продолжал неотрывно смотреть в ту сторону. — Тогда чего стоим?! Уходим! Вдруг это пустой! — девушка взяла за кисть рыжего и уже начала тянуть, но тот ее прервал весьма странным заявлением. — Нет. Это не пустой, — продолжая всматриваться в клубы пыли, ровным голосом сказал Безымянный. — А если да? И откуда такое заявление? — она снова попыталась сдвинуть юношу с места, но тот словно прирос к земле. Рыжеволосый парень не мог объяснить это странное чувство. Оно просто не поддавалось описанию. Словно… Словно в том сгустке пыли был кто-то знакомый. Да, именно «кто-то». Энергия живого исходила оттуда. Сильная, дерзкая — именно это сразу приходило на ум парню. Удивительно, все это он смог почувствовать на расстоянии трехсот, если не четырехсот, метров. Из размышлений вырвал звонкий голос блондинки, продолжающей упрямо тянуть его за руку. — Ну же! Титора, сделай что-нибудь! На что шатен, который все это время терпеливо наблюдал за этой сценой, тяжело вздохнул и направился за надоедливым рыжим существом, явно намереваясь схватить того за шкирку, словно котенка. Но не успел — из пыли на большой скорости буквально вылетело что-то большое и кричащее. Причем траектория полета этого нечто удачно совпала с местоположением рыжеволосого молодого мужчины, что, конечно же, привело к столкновению. Далее, превратившись в единое целое, со стороны похожее на разноцветный клубок, объекты удара с криками и воплями, по инерции кубарем покатились дальше. Прокатившись парочку метров, клубок замедлился и остановился. А недавний снаряд остался лежать на Безымянном. Кстати, первый оказался темноволосым мужчиной, одетым в нечто непонятное и разноцветное. После такого количества сделанных кувырков рыжий мало что сейчас мог разобрать — мир, словно издеваясь, все продолжал кружиться. Но одно он понимал точно: сейчас он был самой настоящей подушкой. — С… Слезь с меня, придурок! — Не ори мне на ухо, болван! — не остался в долгу брюнет, пробуя подняться. — Буду орать, пока не слезешь! — Да что ты, — неизвестный замолчал, стоило ему поднять голову и увидеть лицо Безымянного, который старательно пытался оттолкнуть от себя нагло улегшуюся тушу. — Ты? — он резко оживился, вскочил на ноги и протянул руку помощи, которую рыжий наглым образом проигнорировал, встав с трудом, но самостоятельно, после чего показательно отряхнулся. Впрочем, брюнет не обратил внимание на подобное проявление характера. Его сейчас интересовало другое. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в Генсее? — Где? — перестал отряхивать пыль с одежды. — Рыжий! — окликнула Мэко, подбежав, но увидев серьезный взгляд Безымянного направленный на недавний снаряд, обратилась к брюнету, — А ты еще кто? — Мы знакомы? — голос рыжеволосого звучал твердо и уверено, словно это был не вопрос, а вызов. И дураку было ясно, что Безымянный, подобно тигру, основываясь на голых инстинктах, без которых выжить в Руконгае невозможно, приготовился к атаке. Мэко вздрогнула. Такого от помощника Игараши она не ожидала. Безымянный воспользовался тем, что земля наконец перестала уходить из-под ног и лучше присмотрелся к стоящему напротив. Это был весьма странный мужчина с длинными, почти до талии черными волосами, с неплохим телосложением, квадратным подбородком, не по-мужски длинными ресницами, темными глазами и почти исчезающей правой бровью. Одежда не особо примечательная, поэтому он не обратил на нее внимание. — Что? Только не говори мне, что забыл, — захлопал глазами тот. — Мы же с тобой спасали Кучик… — Ну здравствуй, — перебил брюнета Титора весьма спокойным и равнодушным тоном, приближаясь к компании нерасторопным шагом. — А мы как раз к вам в гости идем, — остановился. — Шиба Гандзю.