The Revival Of The Forgotten

_______________________________________________________ В определенный период жизни мы встречаемся с определённым человеком, необходимым именно в этот период. Такой странный закон притяжения, такое взаимовыгодное спасение. Проводим определённое время вместе, потом обязательно расстаёмся. Потому что каждому из нас надо идти дальше, входить в новый, следующий период своей судьбы. Эльчин Сафарли. _______________________________________________________

Туман. Он был везде, куда ни пойди. Клубился слева, справа, сверху, под ногами. Он окружал, давил на подсознание и создавал ощущение запертой клетки. Казалось, будто он давно заменил необходимый кислород, что вполне могло объяснить непонятную тяжесть в груди при каждом вдохе и выдохе. Туман не пропускал ни единого солнечного луча в это место, поэтому здесь законно царила Тьма. Но она словно играла, отступая, а потом завоевывая пространство вновь и вновь, лишь изредка разрешая видеть на пару метров вперед. Девушка не знала, как умудрилась оказаться здесь. А может просто не помнила? Но единственное, что она могла сказать с уверенностью — это то, что оставаться здесь нельзя ни в коем случае. И подсознание всячески пыталось донести эту мысль до своей растерянной хозяйки: что-то внутри надоедливо пищало, невыносимо визжало громкой сиреной и горело предупреждающе ярко-красной лампочкой. Этого было вполне достаточно, чтобы у девушки ярким огнем вспыхнуло необъяснимое желание покинуть это место. Любыми способами. Лишь бы скорее сбежать. Наконец выйти из тумана, из мрака, навстречу солнечным лучам и чистому голубому небу. Она сделала неуверенный шаг в наугад выбранную сторону и туман покорно отступил, сохраняя то же самое отстраненное расстояние, а по пространству звонким эхом раздался, как она думала, тихий шаг. На мгновение в голове мелькнула глупая мысль невпопад, что туман, этот холодный, душащий и, судя по всему, единственный спутник — живой. Он играл, переливался от льдисто-голубого до белоснежно-белого, слегка мерцая в темноте, скрывал от внимательных фиалковых глаз окружающее пространство и, девушка вытянула изящную руку перед собой, не давал до себя дотронуться. Разогнав дурные мысли, она, воспользовавшись заминкой инстинкта самосохранения, быстро зашагала в неизвестность, в надежде уйти, сбежать отсюда, подобно преступнику из тюрьмы. Преступнику? В чем же тогда состоит ее преступление? За что она заключена здесь? Но эти мысли были сейчас слишком тяжелыми для нее, поэтому, справедливо отчистив разум, она ускорилась, уже переходя на бег. И бежала до тех пор, пока дыхание окончательно не сбилось, а сердце уже всерьез грозилось выскочить из грудной клетки. — Здесь кто-нибудь есть? — запыхавшись, спросила у неизвестности она, озираясь по сторонам, в надежде увидеть хоть что-то. Хоть кого-нибудь, кто сможет спасти от этой темноты и вездесущего тумана. — Эй! Постояв еще немного, она отправилась вперед, вновь положившись на интуицию. Куда-то туда, где, как ей казалось, стоит тот, кто сможет вытащить из бесконечного тумана. Кто сломает эти несуществующие стены и подарит желанную свободу. Пройдя еще пару метров, она заметила едва различимую высокую фигуру, стоявшую вдалеке. Единственное, что смогла рассмотреть девушка — это яркий, вызывающий цвет волос. Макушка неизвестного горела словно пламя в этом всеми забытом месте. Свет? Да, словно само Солнце стояло впереди и прокладывало путь к выходу. Но тогда почему же оно отдаляется? — Ичиго! — то ли восхищенно, то ли радостно вырвалось из груди девушки. Она, не задумываясь, мигом сорвалась с места вдогонку юноше. — Ичиго, стой! — но он упрямо продолжал идти вперед, не оборачиваясь. Казалось, парень и не слышал дерзкого голоса брюнетки. Наконец настигнув его, темноволосая остановилась, лишь пара метров разделяла их. — Ичиго! Эй! Балда, ты меня слышишь?! — в голосе появились нотки раздражения. Рыжеволосый остановился и лишь взглянул на брюнетку из-за плеча. — Мы знакомы? — неестественно спокойный тон заставил девушку умерить пыл. В голосе так давно знакомого человека слышалось холодное безразличие. — Ты что, совсем обалдел? — верить в происходящее не хотелось совсем. В горле словно застрял комок, который мешал не только говорить, но и думать. А в голове заезженной кассетой крутилась лишь одна непризнанная мысль: неужели он ее забыл? Взгляд темных фиалковых глаз устремился в карие, как она помнила, шоколадные глаза собеседника. Но их скрывала изрядно отросшая рыжая челка. Длинная, как тогда, когда они были в диспансере. — Простите, я вас не помню. Сказанное окончательно ввело девушку в ступор. Та же самая вежливая и безразличная интонация, которую она ранее никогда бы не смогла приписать к Ичиго. Ранее. Голос наотрез отказался слушаться хозяйку. Из открытого рта не вышло ровным счетом ничего. Или это всему виной незнание что делать? В груди что-то больно защемило и потянуло вниз, а потом, словно достигнув пола, со звоном истинного хрусталя разбилось на сотни мелких осколков, которые теперь больно впивались в сознание девушки. Казалось, еще немного и она провалится сквозь землю. Но нужно быть более аккуратной, думая о подобном, ведь мысли, как известно, материальны. Поэтому мгновение спустя земля буквально ушла из-под ног, отправляя девушку в свободное падение и погружая в бездонную тьму. Во тьму, жадно поглощающую солнечный свет. С уст не сорвалось ни единого слова, потому что последнее, что увидела брюнетка — это мелькнувший из-под челки стеклянный взгляд карих глаз, наполненных холодным безразличием, равнодушно наблюдавшими за стремительно поглощаемой мраком девушкой. Мгновение и глаза распахнулись, а сама девушка резко вскочила. Сердце набивало бешеный ритм, набатом отдаваясь в голове, а дыхание было сорвано, как после многокилометровой погони за меносами. Сознание медленно, но верно возвращалось в тело, давая понять происходящее все еще сонному мозгу. Первое, что она тут же осознала — это месторасположение. Большая комната скудно обставленная мебелью: традиционный столик, зеркало в рост и футон, на котором и расположилась брюнетка. «Снова этот сон». Прикрыв глаза, девушка медленно выдохнула, чтобы привести пульс в норму. Ведь это всего лишь ночной кошмар, выдумка мозга, уставшего от суровых сейрейтейских будней, как думала она. Раскрыв темные очи, девушка сладко потянулась, чувствуя, как в позвоночнике что-то жалостно хрустнуло. Сонный взгляд скользнул в сторону окна. Уже утро. В голове сразу промелькнула победная мысль, что она смогла обыграть будильник, проснувшись раньше него, что не могло не вызвать довольную полуулыбку. Она красовалась на лице до тех пор, пока брюнетка не перевела взгляд на побежденное изобретение смертных. Как оказалось, будильник её переиграл, с гордостью сказав «шах и мат, красавица»: он вообще не прозвенел в назначенное время, из-за чего темноглазая опаздывала уже ровно на час. Охнув, брюнетка вскочила с футона и принялась собираться. Честно говоря, на своей памяти она редко опаздывала хотя бы минут на пять, не то чтобы на целый час. Мысль об этом сработала катализатором, заставив ее собраться за рекордное время, так что через несколько минут она ветром мчалась по улицам Сейрейтея, чуть ли ни сбивая с ног своих подчиненных, которые успевали лишь произнести дежурное «Доброе утро, тайчо». Добралась она тоже, кстати, за рекордное время. — Хэй! Джусамбантай-тайчо! * — за спиной все еще спешившей брюнетки, послышался знакомый самоуверенный тембр, заставивший темноглазую остановиться. Она обернулась. Да, это действительно был он. Высокий рост, самодовольный взгляд, яркий цвет волос, длинный конский хвост, тигровая бандана, прикрывающая татуировки над бровями, и всегда белоснежный, режущий глаза, капитанский хаори. — Доброе утро, Рукия! — на лице мужчины расползлась довольная улыбка. — Привет, Ренджи, — осипшим голосом вымолвила она. — Ты как раз вовремя. Ворота уже откроют через десять минут. Слова коллеги заставили Рукию подпрыгнуть от неожиданности. Всего десять минут? Ей же еще надо распределить отряд на группы, выставить патруль вдоль ворот и распределить обязанности среди офицеров! Мысли вихрем пронеслись в голове и единственное, что смогла вымолвить девушка, прежде, чем рвануть в сюнпо, было короткое: — Черт! На вымощенной плиткой дороге, ведущей прямиком к Духовной Академии, остался лишь красноволосый капитан. Проводив опоздавшую подругу взглядом, он шумно вздохнул. Рукию он знал очень хорошо, с самого детства, когда они, будучи еще мелкими оборванцами из бедного района Руконгая, пытались найти хоть крошку еды или каплю воды, чтобы унять сосущий голод в желудке. Но вот Кучики Рукию он до сих пор не мог понять. Личность этой гордой и непредсказуемой аристократки приходилось узнавать каждый день. И постоянно он находил в ней что-то новое, необузданное и скрытое. Общение или просто присутствие можно было сравнить с открытием новой земли: все время открываешь новые, обманчиво спокойные реки, называемые эмоциями, горы, которые именовались обычаями голубых кровей, и с каждым разом восхищаешься разнообразием и непредсказуемостью ландшафта, то есть души. Но долго капитану одиночеством страдать не пришлось — за спиной материализовался один из подчиненных. — Абайрай-тайчо, разрешите доложить, — громогласно пробасил шинигами. — Докладывай, — даже не удостоив подчиненного взглядом, скомандовал капитан. — Вторая, третья, пятая, шестая и седьмая группы уже заняли свои позиции, — отчеканил мужчина. — А что насчет первой и четвертой? — не оборачиваясь, поинтересовался красноволосый. — Первая еще ставит защитные барьеры вокруг академии, а четвертая готовит главные ворота,. — Когда все будет готово? — В течении десяти минут. Когда прикажете открыть ворота? — Дождитесь, когда тринадцатый отряд будет полностью готов и даст разрешение, — наконец обернувшись, поставил точку в разговоре капитан. — Есть! — и через мгновение строевой шинигами исчез. Развернувшись на месте, капитан неспешно направился к главному корпусу Духовной Академии, с тихим наслаждением втягивая в себя воздух, в котором, как казалось, витали давно забытые воспоминания его — капитан усмехнулся — юности. «Юности? Стареешь, Абарай, стареешь». Если ему не изменяла память, то тогда, когда они с Рукией поступали в академию, вступительные экзамены принимали преподаватели, а не капитаны, как сейчас. Ренджи скривился: он до сих пор не мог забыть того придирчивого старикана, которому, видете ли, не понравились результаты психологического теста! Благо физ подготовку он сдал на все 100, если не на 120 процентов. Теперь же, каждый год выбиралось два капитана, чаще всего те, у кого было наименьшее количество подчиненных, и вешали на шею проведение вступительных экзаменов. В чем смысл? Чтобы капитан присмотрел себе новых подчиненных, а еще потому что практику все студенты проходили в отрядах. После войны с квинси подчиненных заметно поубавилось, так что количество учебных лет сократили и теперь вместо полных шести, учатся три с половиной года, где как раз эти шесть месяцев и есть практика. Надо сказать, что из-за нехватки народа еще и нормы понизили, особенно физические, так что хлюпиков по академии теперь бродило немало. Абарай вытащил из-за пазухи небольшую папку, открыл и тут же нахмурился — судя по всему, теперь по академии будут блуждать слабаки не только в плане физической силы, но и в плане духовной. Одно радует: психопатам путь закрыт безоговорочно. Итак, если верить документам, то отборочные испытания состоят из уже упомянутого психологического теста, проверки владения мечом и духовной энергией. Больше всего Ренджи обескураживал тот факт, что последние два пункта он будет проводить собственноручно, причем на протяжении трех дней. «О, это будет замечательные выходные», — фыркнул про себя капитан, занимая место за массивным дубовым столом в просторной комнате. Успокаивало лишь то, что он не один такой везучий: в соседней комнате уже должна быть Рукия, тоже ожидающая новичков. Массивная дверь, тянущаяся до самого потолка, со скрипом открылась и через мгновение с грохотом закрылась. Капитан оторвал глаза от документов, чтобы увидеть прибывшего и, как он и ожидал, это был его опоздавший подчиненный. Белые, почти седые волнистые волосы, собранные в нетугой хвостик, касались немного сутулой спины. По-женски маленькие плечи и худощавое телосложение легко могут заставить первого встречного недооценить способности обманчиво хрупкого молодого мужчины. На вытянутом с четко обозначенными скулами бледном лице яркими изумрудами блестели зеленые глаза, которые сейчас виновато опустили свой взгляд в пол. — Чинмоку Киширо* прибыл. И-извините за… — Лейтенант обязан выполнять все приказы быстро и четко, — перебил невнятные извинения капитан, вернувшись к чтению документа. — Такого больше не повторится, — ранняя нерешимость, так легко слышимая в голосе, уступила место твердой уверенности. — Так-то лучше, — одобрительно кивнул Абарай, бросив мимолетный взгляд на своего нового лейтенанта. — Что насчет групп? — Все заняли свои позиции. Тринадцатый отряд дал разрешение на открытие главных ворот, — отчеканил тот. Словно в подтверждение словам, через открытое окно помимо прохладного ветерка несмолкаемым гулом ворвались крики, множество голосов, смешивающиеся в один большой базар. Абарай прикрыл глаза — вот и абитуриенты.

***

Вечерело. Минуя просторные окна, последние лучи старательно пытались попасть в комнату, чтобы озарить ее в теплые алые цвета. Абарай, наконец оторвавшись от писанины, устало выдохнул. Результаты абитуриентов оставляли желать лучшего: большинство из них — это выходцы из самых бедных районов Руконгая, надеющиеся на новую жизнь. Такие, как правило, имели хорошую физическую силу, но духовная энергия еле переступала минимальный порог. Другие же были обратным случаем: попадались тощие хиляки, но с большим уровнем реацу. Нет, были, конечно, золотые слитки, правда, они были родом из аристократических семей. Владение катаной у них было убийственно хорошим, причем буквально. Признаться честно, капитан сам чуть не пропустил парочку ударов. А день тянулся издевательски медленно. «Все, еще один абитуриент и сматываю удочки», — мысленно твердил он себе. — Абарай-тайчо, пускать следующего? — раздался голос рядом сидящего лейтенанта. Капитан утвердительно кивнул, устало потирая переносицу. — Следующий! — раздался командный голос по обширному залу. Хачибантай-тайчо* вновь опустил уставший взгляд в стопку документов. Нет, сегодня он точно не поддастся на провокации Мацумото с соблазнительной пиалочкой сакэ, а отправится на заслуженный отдых в царство Морфея. Это уж точно. Громоздкая дверь протяжно скрипнула и, судя по звукам, как думал Абарай, в комнату зашел очередной абитуриент. Шаги были уверенными, твердыми и их хозяин, на удивление капитана, был обут. Значит, не руконгаец, уже хорошо. Дойдя примерно до середины пустого зала, шаги остановились. — Назовите себя, — прозвучал командный голос Киширо, сидящего по правую руку. Наконец отвлекшись от заполнения очередного документа, капитан восьмого отряда перевел взгляд на поступающего. Но стоило ему это сделать, как глаза непроизвольно увеличились до идеально ровных блюдец. Превратившись в два больших телескопа, они жадно разглядывали каждую деталь: начиная от варадзи и дорогой черной юкаты с многочисленными золотыми вышивками в виде солнц надетой поверх мускулистого тела, заканчивая чертовски знакомыми прядями взъерошенных волос и упрямым взглядом темно-янтарных глаз, блестящих твердой уверенностью. Изрядно подсохшие губы капитана непроизвольно разлепились и то ли с нотами надежды, то ли с толикой удивления тихо, почти прошептав, по слогам произнесли: — Ичи…го… Но осипший голос капитана не был услышан, ведь его перебил прямой, настойчивый, низкий мужской тембр абитуриента: — Шокутен Куротайо.*