The Revival Of The Forgotten

__________________________________________________________________ Она утверждает, что в нашей жизни есть два вида клятв — те, что даются разумом и рассудком, и те, что даются сердцем. Те, что мы сами решаем принести, и те, что приносятся за нас — нашим телом, или душой, или Богом. Сьюзен Флетчер. Колдунья __________________________________________________________________

Тишина. Лишь настенные часы размеренно тикали в ночной темноте прихожей. Дверь со скрипом приоткрылась и в проеме появилось лицо молодой девушки, осторожно оценивающей обстановку. Чисто. Все в доме спят. Облегченно выдохнув, она тенью, так и не открыв дверь до конца, скользнула внутрь. Стараясь как можно меньше шуметь, темноволосая, не решаясь включить свет, разулась и на ощупь отправилась по коридору в сторону лестницы — нужно быстро прошмыгнуть к себе в комнату, чтобы никто не узнал о ее позднем возвращении домой. Вот она уже на полпути к ступенькам и… Щелчок. Яркий неожиданный свет заставил девушку на мгновение зажмурить уже привыкшие к темноте глаза. Но когда брюнетка их открыла, то почувствовала, как внутри что-то сжалось в маленький комочек и жалобно заскулило, ведь тот, кого она увидела, как минимум грозил ей выговором — карие внимательные глаза, нахмуренные брови и руки сложенные на груди, недвусмысленно намекали, что мужчина, опершийся о косяк двери, явно не в настроении и главная тому причина — она. Девушка, сжав кулаки и прикрыв темные очи, обреченно взвыла — спалилась. — Ну, — он бросил быстрый взгляд на настенные часы, — и где же вы были, барышня? Изначально девушка хотела возразить. Мол, она уже не маленькая, ей двадцать пять лет и она имеет полное право возвращаться домой когда душе угодно. Но вспомнив свои прошлые неудачные попытки напомнить, что она давно не ребенок, она мудро выбрала другую тактику. — Я задержалась в универе, — как можно более твердым голосом, в котором иногда проскальзывали нотки недовольства, начала брюнетка. — И? — протянул мужчина, вопросительно выгибая бровь. — Потом я пошла на совместную тренировку с экономическим, — тем же тоном продолжила она, избегая внимательного взгляда миндальных глаз. Она хоть и не видела, но знала, что сейчас мужчина выжидающе поднял брови. — Мы выиграли и решили отпраздновать в кафе. Но я ничего не пила, — поспешно добавила девушка. — И все? Именно поэтому ты пришла в половину второго ночи? — низким голосом подытожил мужчина, намекая на неправдоподобность алиби. — А если я позвоню Хитори? Брюнетка тут же оживилась и, оторвав взгляд от пола, посмотрела на мужчину, внимательно смотревшего на нее. Девушка, сверкнув недобрым огоньком в глазах, уже открыла рот чтобы сказать что-то убедительное и дерзкое, как входная дверь позади нее медленно, с протяжным скрипом, открылась и в небольшую щелку протиснулось знакомое ей юношеское лицо. Глаза гостя не увидели, да и не могли заметить отчитывавшего мужчину, опиравшегося об косяк — планировка дома не позволяла. Но последний предусмотрительно замолчал и не давал себя заметить, оставшись стоять за углом. — Карин-тян, — шепотом окликнул парень, стоявший по ту сторону двери. — Ты сумку забыла. Девушка, услышав свое имя, тут же обернувшись и сделав серьезный взгляд, приложила указательный палец к губам. «Заткнись!» Сейчас ей было абсолютно все равно, что ее старший брат заметил это. Плевать! Она придумает что-нибудь, главное, чтобы этот идиот не взболтнул ничего лишнего. Но шатен, видимо, не понял или не увидел жеста, и чуть тише, уже смущенно смотря в пол, продолжил: — Спасибо, что согласилась пойти со мной в кино, — голос молодого человека подрагивал, выдавая волнение. — Мне правда очень приятно, я… Он замолчал, не представляя, что нужно говорить дальше. А Карин, пораженная словами молодого человека, замерла. Но вспомнив про еще одну пару глаз, вышла из ступора и, воспользовавшись заминкой, рванула к двери, чтобы ее закрыть. Поэтому, когда шатен поднял глаза, то увидел, как к нему яростно подбежала Карин. Вылупившись, он, не задумываясь, протиснул в узкий проем спортивную сумку подруги и тут же пожалел об этом — брюнетка прищемила его руку в локте, навалившись на дверь, в надежде ее закрыть. Негромко вскрикнув, он заставил Карин уменьшить силу давления на руку. Заминкой воспользовался доселе бездействующий мужчина, выходя из своего «укрытия». — Карин, — негромко, нарочито спокойным голосом обратился он, подходя ближе к двери. — А кто этот юноша? Может он зайдет к нам на чай? Молодые люди, вылупив глаза, синхронно сглотнули.

***

Шатен, ёрзавший за столом на кухне, мельком глянул на циферблат своих наручных часов — ровно два часа ночи — и тут же, дрожащей от волнения рукой, спрятал их под рукавом джемпера. Подняв глаза на Карин, он встретился с прожигающим взглядом девушки, сидевшей за столом рядом с ним. Казалось, она лишь одним своим взглядом могла осуществить задуманное — как минимум дать ему хорошую затрещину до звездочек перед глазами. Но он и она сидели смирно, ведь рядом был тот самый мужчина с яркими рыжими волосами. И если он, шатен, не ошибался, то этот высокий человек с еще сильнее нахмуренными бровями чем у Карин, с контрастирующим мягким взглядом карих глаз, являлся близким родственником подруги. Он волновался — незнакомец, несмотря на первый взгляд, средний возраст, был подозрительно сильно похож на отца — миндальные глаза мужчины говорили, что они успели увидеть абсолютно все. Но шатен все еще упорно продолжал видеть в нем просто родственника. Надежда, как известно, умирает последней. А еще его лицо. Ему кажется, или он его уже где-то видел? Волнение продолжало расти — не так парень себе представлял знакомство с родителями. Что мужчина там делал у кухонной столешницы? Судя по всему, неторопливо заваривал чай. Казалось, ему самому доставляла удовольствие эта курьезная ситуация. А вот он уже поставил две кружки с горячим напитком перед нервничавшей молодежью. — Ну, — начал мужчина, потянувшись за спинкой стула, чтобы отодвинуть от стола. Но из-за волнения никто не обратил внимание, что его рука лишь схватилась за воздух — стул был с другой стороны. Рыжий незаметно скрипнул зубами — опять. — И как вас зовут, молодой человек? — вернувшись к кухонной столешнице, как ни в чем не бывало спросил он, открывая верхний шкафчик. — Я, — парень запаниковал, но виду не дал, хотя дрожащий голос говорил сам за себя. — Я Асано Мэсэюки*. Асано поймал себя на мысли, что когда на него смотрела пара карих глаз, было намного проще говорить. Да даже дышалось легче, чем сейчас, когда родственник подруги стоял вполоборота к нему. Словно хозяин этих глаз подталкивал, помогал ему. Шатен заметил, как в руках мужчины мелькнула пара таблеток, которые привычным движением руки отправились в рот, что заставило Мэсэюки вздрогнуть. Неужели этот мужчина наркоман? Но исходя из спокойной реакции Карин, опасения были ложными. — Асано? — переспросил родственник, повернув голову в сторону собеседника, после чего взял чашку со столешницы и, по пути запив привычно горькое послевкусие пилюль чаем, подошел ближе к столу. Но стул отодвигать не стал — таблетки должны подействовать, а дать новому знакомому увидеть его слабость, он себе не позволял. — Да, — хрипло подтвердил Мэсэюки — в горле внезапно пересохло. — Оно вам знакомо? — Да, — задумчиво ответил собеседник, отодвигая стул и незаметно удивляясь скорости чудо-таблеток. — Ты не знаком с Асано Кэйго? — Конечно знаком, — мигом подобрался парень. — Это мой двоюродный брат, — в голосе прозвучала гордость, перемешанная с радостью. — Ух-ты, — негромко мягко удивился рыжеволосый. — И как он? Как у него дела? — Говорит, что все хорошо. Обещают перевести на киотское телевидение. А если все получится, то так и до центрального недалеко. — Телевидения? — удивленно моргнул мужчина. — Ну да. Вы наверное видели, его свежий репортаж с места событий жуткой аварии у остановки? Ну, про сегодняшнюю? Где каким-то образом покорежило автобус и грузовик? Вот этот центральному телевидению и понравился. Ведь он приехал самый первый на место событий. Последние слова не долетели до ушей мужчины. Разум, услышав об утренней аварии, сразу выдал пугающие картинки — раненные, истекающие кровью люди, находящиеся на грани жизни и смерти. Дети, старики, люди разных возрастов — все они пассажиры остановившегося у остановки автобуса, который внезапно перевернувшись на бок, попал прямо под колеса мчавшегося навстречу грузовика. Последний, будучи на полном ходу, с грохотом врезался в переполненный людьми транспорт. Удар — и две машины превратились в груду металла со стеклом, окрасившуюся то тут, то там в пугающий красный цвет. Ичиго не смотрел новостей. Он лично слышал о происшествии из дрожащих уст выживших очевидцев — самих пострадавших, которых привезли в их, Куросаки, скромную больницу, как самую близкую к аварии. Многие плакали, у многих была истерика, и лишь немногие молчали — в этой жуткой аварии не обошлось без потерь близких людей. И даже став врачом, он все равно не мог видеть чужую боль. Куросаки даже сейчас винил себя. Нет, на удивление, он спас от костлявой руки смерти абсолютно всех своих пациентов. Мужчина винил себя в другом. В голове назойливо жужжала лишь одна мысль, распаляя жгучую ненависть к самому себе, к собственной беспомощности, которая длилась вот уже на протяжении одиннадцати лет. «Если бы у меня были силы… Я бы не допустил этого. Я бы расправился с пустым раньше, чем он перевернул автобус… Если бы…» Карин, отвлекшись от болтовни друга, обратила внимание на Ичиго. Ранее изображавшие едва заметную улыбку губы, сжались, превратившись в тонкую линию, внезапно поблекшие карие глаза невидящим взглядом смотрели перед собой в сцепленную в замок руками чашку, но вскоре они скрылись за упавшей челкой понуренной головы. Заметив перемену настроения брата, брюнетка тут же попыталась взять ситуацию в свои руки. — Ну, — неуверенно прервала девушка друга на полуслове. — Мы пойдем, Ичи-нии, мы… Мы все поняли и я больше не буду приходить домой так поздно. Обещаю, — последнее прозвучало твердо, уверенно. Услышав обращение брюнетки, шатен тихо выдохнул — значит, это брат, а не отец, как он думал. Но расслышав в обращении что-то знакомое, он мигом подобрался. — В… Вы Куросаки Ичиго-сан? — восхищенно. Услышав собственное имя, мужчина оторвался от мыслей и поднял глаза на Асано. — Да, — без единой эмоции в голосе подтвердил он — навязчивые воспоминания все еще стояли перед глазами, даже не думая исчезать. Вмиг подскочив со стула, Мэсэюки схватил руку мужчины и с нескрываемым блеском в глазах, стал энергично ее жать. — Вы Куросаки Ичиго-сан! — как будто пытаясь убедить самого себя, воскликнул он. — Как же я вас сразу не узнал! Это же вы... Это же вы играли в том фильме! В «Защитниках города»! Вы так великолепно сыграли! А почему вы так внезапно пропали? Пресса вас так долго искала! Хотя я вас понимаю. Это все так утомительно — быть звездой. Но, черт возьми, это же вы, собственной персоной! — Ичиго удивленно моргнул, не ожидав от парня, продолжавшего так энергично трясти его руку, такого восхищения в его словах. Словно он был великим героем, спасшим мир. Куросаки мысленно усмехнулся — почти угадали. — Кейго мне столько рассказывал о вас! Что вы, когда еще учились с ним в одном классе, были лучшими друзьями с моим братом! А с Ясутора Садо-сан вы были лично знакомы еще со школы и были с ним самыми сильными! Говорят, что в ней до сих пор, благодаря вам, нет хулиганов! Как жаль, что вы уже не снимаетесь в фильмах! И как я мог не узнать звезду! Знаете, наверное, во всем виноват ваш новый имидж! Давно отращиваете волосы? Вам очень идет! Правда! Прямо не узнать! Я и подумать не мог, что вы живете спокойной жизнью в Каракуре! В одном городе со мной! Это ж обалдеть можно! Видимо, Асано жаждал еще что-то сказать, но его прервал прозвучавший рядом тихий кашель. Обернувшись на звук, он понял, что это была его однокурсница. — Карин-тян? Ты простудилась? — удивленно заморгал Мэсэюки, отпустив наконец руку актера-врача. Девушка устало вздохнула, прикрыв глаза — серьезно? Он не понял намека? — Карин, иди спать. — Что? — до девушки не сразу дошло, что имел ввиду брат. — Ичи-нии, я уже не мал… — Нет, ты пойдешь спать, — перебил сестру Ичиго. — А я еще немного поболтаю с твоим другом. Карин хотела возразить — шестое чувство подсказывало, что оставить Мэсэюки с братом — не совсем хорошая идея. В памяти всплыли воспоминания, как Ичиго отгонял от нее хулиганов, доставучих поклонников и прочую шпану. Помнится, от нее потом долго шарахались не только однокурсники, но и весь институт в целом. Но вся дерзость пропала, когда она встретилась с твердым взглядом брата. Нехотя отступив, Карин отправилась к себе в комнату. — Ну, — начал было Ичиго, убедившись, что сестра ушла. — Может, сядешь? — А? — до шатена не сразу дошло, что от него хотят. — А, да-да, хорошо. — Мэсэюки сел напротив мужчины, невольно отмечая, что голос опять предательски начинал дрожать. — И кем ты приходишься моей сестре? Асано, казалось, подпрыгнул на стуле. Что? Вот так прямо? — Ну, — в комнате вдруг стало душно. — Мы одногруппники. — Тоже идешь на тренера? — Ага. Когда мой отец был жив, мы каждый четверг играли в футбол. А кто проигрывал, тот извинялся перед мамой за опоздание к обеду. Вот такая вот маленькая традиция, — он слегка улыбнулся. — Куросаки-сан, — голос резко стал тверже. — Я знаю о чем вы хотите поговорить. Да, я влюблен в вашу сестру. И я наслышан среди однокурсников, что вы всегда защищали ее от навязчивых поклонников. Но я действительно полюбил Карин с первого взгляда. Я… Я… Я готов на ней жениться. И… — Я понял, Мэсэюки, — не дослушал Ичиго. Мужчина прекрасно понимал, насколько сложно было говорить парню о своих чувствах. Казалось, Асано даже вздохнул спокойнее. А еще сильнее юношу обрадовал тот факт, что Куросаки назвал его просто по имени. — Только пообещай мне, что ты будешь защищать Карин. Что ты ни в коем случае не бросишь ее в беде, — Ичиго говорил медленно, с расстановкой, чеканя каждое слово, заставив парня сидящего напротив вникнуть в смысл каждого слова. — Обижаете, Куросаки-сан! Я ни за что не брошу Карин-тян! Обещаю! Клянусь своей душой! — он кивнул для большей уверенности. Это вызвало едва заметную одобряющую улыбку на лице Куросаки. Тихо хмыкнув, он встал из-за стола. — Что ж, хорошо. О, уже так поздно, — посмотрев сторону окна, почесал макушку мужчина. — Давай я вызову тебе такси, — он вытащил из кармана джинсов телефон. Асано мысленно удивился. Раскладушка? Сколько же ей уже лет? Он уже забыл, когда их в последний раз видел. Да еще и как новенькая. — Нет, нет! Не надо! — энергично замахал руками парень. — Почему это? — перестав нажимать на кнопки, спросил Ичиго. — Мне не трудно. — Так у меня своя есть, — он улыбнулся, достав из кармана связку ключей. Мэсэюки, пока собирался, будучи на эмоциях, болтал без умолку и смеялся, напомнив Куросаки о веселом характере бывшего одноклассника. Он рассказывал про то, как в начале семестра встретил Карин, как решился сегодня пригласить ее в кино, как удивился, что она тоже любит ужастики и прочее, прочее. — До свидания, Куросаки-са-а-ан! — энергично замахал рукой Асано, уже будучи за рулем заведенного автомобиля, на что мужчина, запустив руки в карманы джинсов, с легкой полуулыбкой на лице кивнул. Машина мягко тронулась с места и медленно поехала вперед, оставляя Ичиго стоять у дороги. Мэсэюки, посмотрев в зеркало заднего вида, увидел, как рыжеволосый мужчина проводив автомобиль взглядом закинул голову вверх, словно разглядывая ночное небо, а после, уже опустив голову, пошел в сторону дома. Асано, заинтересовавшись, что могло привлечь внимание кумира, посмотрел в звездное небо и удивился. И как он мог этого не заметить? Сегодня, на этом чисто черном занавесе с разбросанными то тут, то там яркими и не очень звездами, светилась почти полная луна. Действительно красиво. Настолько красиво, что Мэсэюки, отвлекшись, чуть не врезался в припаркованную у дороги машину. Благо, что «чуть». «— Клянусь своей душой!» Сказать честно, Асано сам не помог понять, что на него нашло. Прежде он никогда не говорил подобных слов. Да и не знал, честно говоря. А тут — на тебе. Не то чтобы он соврал, просто именно эта фраза как раз и смогла коротко охарактеризовать его позицию. Но что удивительно, Ичиго не был поражен. Как раз наоборот, он как будто хотел услышать именно эту достаточно громкую фразу. И судя по промелькнувшему теплому блеску в глазах, Куросаки остался доволен. Это не могло не радовать.

***

Удар. Треск. И не без ловкого движения тонких пальцев, то, что некогда было под защитой хрупкой скорлупы, отправилось журчать в масле на сковороде. Женщина, стоявшая у плиты в фартуке, взяла в руки лопаточку и аккуратно поправила будущую яичницу. Она вздохнула. Утро. Помимо шипения масла, в комнате были и другие звуки: шум проезжавших мимо дома машин, вежливый монотонный голос женщины по телевизору, а вот раздались другие: дверь закрылась и послышались чьи-то ленивые шаркающие шаги. Она обернулась и ее лицо сразу озарила улыбка. — Доброе утро, мам, — зевнул растрепанный парень, зашедший на кухню. — Доброе утро, Мэса, — голос прозвучал нежно, заботливо. — Яичницу будешь? Парень сонно кивнул и, еле перебирая ногами, дошел до стола, за который, собственно, и уселся. На столе уже стоял приготовленный ему чай — о том, что горячий напиток был приготовлен именно ему, говорило то, что чай был налит в его собственную кружку. Обе руки невольно потянулись за теплом напитка, чтобы обхватить чашку в замок и поднести чай к губам. Сонные глаза, невидяще смотрели на экран телевизора, а уши лишь обрывочно ловили информацию о прогнозе погоды на сегодняшний день. — А теперь к последним новостям, — продолжала говорить ведущая утренней программы. — Вчера вечером в возрасте двадцати девяти лет в городе Каракура скончался известный актер — Куросаки Ичиго. Врачи констатировали внезапный отказ жизненно важных органов. Куросаки Ичиго-сан, известный благодаря главной роли в кинофильме «Защитники города», сыграв, ушел со сцены, оставив многих фанатов в неведении. Вот, что сказал тогда по этому поводу известный писатель и композитор Ясутора Садо-сан. Картинка на экране изменилась. Теперь на зрителя смотрел мужчина крупного телосложения в темно-зеленом свитере, из-под закатанных рукавов которого выглядывала темная кожа. У него были волнистые, слегка отросшие темно-каштановые волосы и карие глаза, скрывающиеся под челкой. Он расслаблено сидел в кресле кожаного дивана и говорил спокойным низким голосом: — Я не ожидал, что Ичиго согласится играть в фильме «Защитники города». Но роль главного героя ему действительно подходит. Он как будто играет самого себя. — А как вы относитесь к тому, что он «ушел в тень» обычного мира? — ведущий, худой парень в круглых очках, улыбнулся, вспомнив сюжет фильма, где суперспособность главного героя заключалась в тени. — Ичиго — не тот парень, который любит славу. Она ему не нужна. Он сыграл в этом фильме, потому что хотел. Картинка вновь сменилась на другую, теперь, уже будучи в другом окружении, расположившись на высоком стуле, сидел худой мужчина в узких квадратных очках со строгим и снисходительным взглядом. Он был одет в ослепительно белую одежду, где иногда встречались элементы голубого цвета. Ниже высветилась надпись красным по белому: «Исида Урюу. Кутюрье.» В правом верхнем углу, как и во время интервью с Ясуторой, все еще была надпись «Досье». — Исида Урюу-сан, — на экране опять появился тот мужчина в круглых очках. — Насколько я знаю, вы лично знакомы с Куросаки Ичиго-саном. Поэтому, в связи с его внезапной пропажей, вы один из немногих, у кого можно получить ответ на этот вопрос. Ходят слухи, что Куросаки Ичиго-сан по образованию врач. Так ли это? Или же это богатая фантазия фанатов? — Да, это правда, — голос звучал ровно, четко и даже слегка надменно. — Честно говоря, все были шокированы, что он решил стать врачом. Но врач из него вышел лучше, чем пожарник, — слегка наклонив голову вперед, кутюрье аккуратным движением руки, используя безымянный палец, поправил очки блеснувшие в свете ламп. — То есть раньше Куросаки Ичиго-сан был пожарником? — ведущий искренне удивился. — Мэса, тебе сделать бутерброд? — отвлекшись от плиты, женщина обернулась, но сына в комнате уже не было. Лишь кружка на столе с недопитым остывающим чаем свидетельствовала, что парень только что был здесь. — Мэса? Ее встревоженный взгляд темных глаз пал на приоткрытую дверь.

***

Вторая, третья, четвертая скорость. Парень уже не смотрел на счетчик спидометра — ему было уже все равно. В его голове одиноко кружилась лишь одна мысль: «Неправда! Он не мог умереть! Я же видел его позавчера! Он не мог. Не мог!» Визг тормозов и юноша вихрем выскочил из своей машины к дому, где висела табличка «Клиника Куросаки». Он как можно быстрее рванул к двери и с силой нажал на дверной звонок, словно применение силы ему как-то поможет. — Ну же, — словно просил негромким голосом Мэсэюки. — Откройте дверь. Как будто услышав мольбы парня, дверь открылась и взору Мэсэюки предстает хозяйка знакомых темных очей, во взгляде которых не было ничего, кроме глубокой скорби, плескавшейся на дне глаз. Асано понял все без слов. Он, сделав шаг навстречу девушке, крепко обнял ее. Брюнетка не стала бить кулаками по плечу, возражать, кричать, она лишь робко обняла его в ответ, принимая его безмолвные утешения. Да, слова сейчас будут лишними. Не надо слов. «Куросаки-сан, я сдержу обещание. Я буду защищать Карин-тян. Никогда не посмею бросить её в беде. Я обещаю». Мэсэюки крепче обнял девушку. «Я клянусь своей душой!».