The Revival Of The Forgotten

— Откуда вы? — записывая имя в лист анкеты, Киширо продолжил стандартный опрос. — Из Зараки, — коротко ответил Куротайо. — Номер и местоположение округа, пожалуйста, — все тем же тоном уточнил лейтенант. — Восьмидесятый район Северного Руконгая. — Ладно, — закончив писать, Чинмоку поднялся со стула. — Теперь проверим ваше владение катаной, — он говорил скучно, нудно и без всякого энтузиазма. Оно и понятно, ведь парень уже давно потерял счет, сколько раз за сегодняшний день ему пришлось повторять одни и те же фразы. Губы сами произнесли слова, тело само встало из-за стола и уже было готово взять в руки деревянный меч, приставленный к столу, но остановился — краем глаза он заметил, что хачибантайтайчо тоже поднялся с места. — Абарай-тайчо? — Сядь, я сам проведу экзамен, — приказал он, выходя из-за стола. Лейтенант был немного удивлен. Что могло заинтересовать капитана в этом молодом человеке? Да, этот мужчина мог быть аристократом и богатая одежда это подтверждала, но опровергал низкий уровень нестабильной реацу, едва переходивший минимальный порог. Хотя, думал Киширо, может, все дело в Саито-сане? Может, именно он, зайдя пару минут назад в гости, смог своим высокомерным эго вывести Абарая-тайчо из себя? Может капитану просто хочется выпустить пар на этом новичке? Нет. В глазах капитана не было злости. Но что тогда? Что за странный блеск отражался в глазах, что лишь пару минут назад засыпали? — Чинмоку, — приказной тон капитана вернул лейтенанта в реальность. — А? — Дай нам по мечу, — голос Абарая был под стать необъяснимому блеску в глазах. Поколебавшись лишь на мгновение, Киширо бросил каждому по боккэну*. Ловко поймав тренировочное оружие, мужчины, как заметил лейтенант, на автомате встали в боевую стойку. — Капитан восьмого отряда Готей-13, Ренджи Абарай, — кривая улыбка придала словам излишний пафос. — Ну, а мое имя, — глаза, блестевшие таким же маниакальным огнем, как и у оппонента, неотрывно смотрели в глаза напротив, — ты уже слышал. Практически одновременно сорвавшись с места, мужчины перешли в нападение. Мечи с громким треском сошлись. Замах. Блок. Снова удар и снова блок. Внимательные изумрудные глаза зрителя не успевали рассмотреть все движения. Казалось, что пятиминутный спарринг, который с виду уже был похож на бой не на жизнь, а на смерть, происходил в сюнпо. И этот человек, этот абитуриент из дикого Зараки сражался на капитанском уровне! Он ничуть не уступал Абарай-тайчо по силе и скорости, а временами даже побеждал. И вот мечи снова встретились, как и глаза, что безустанно блестели, светились, горели этим необъяснимым, но завораживающим пламенем. Оба оппонента замерли. Судя по всему, им в головы одновременно пришла мысль поравняться силами. Но боккены лишь подрагивали, упрямо не желая уступать друг другу. Киширо был готов поклясться, что его уши четко услышали треск. Рыжий отринул назад и, увернувшись от тут же последовавшего взмаха меча соперника, выполнил выпад сверху. Секунда — и глаза наблюдавшего лейтенанта расширились до идеально круглого размера гарды своего занпакто, дыхание сперло, рот, в надежде ухватить воздух, открылся, опасаясь обронить челюсть на стол, а плечи беспомощно опустились вниз. На деревянный пол к ногам посыпались многочисленные щепки одного из боккенов, раскрошившись, казалось, по всей просторной аудитории. А рядом, с глухим звуком коснувшись пола, упала отрубленная часть меча оппонента.

***

Рука, что сама черкала едва похожие на иероглифы каракули, закончила заполнять очередной бланк. Отложив бумажку в большую стопку документов, что выросла под боком, Киширо позволил себе незаметно выдохнуть, да так, чтобы сидящий рядом капитан, которого кстати тоже поглотила кипа разнообразных бумаг, не смог увидеть минутной слабости своего подчиненного. День вышел изматывающим. Голова едва держалась, грозясь в любой момент с громким «бум» упасть на дубовый стол. Но парень держался, стараясь вести себя достойно и быть хоть чуточку похожим на своего капитана. Прошло едва четыре года, как Киширо закончил Духовную Академию Шинигами и год — как вступил на должность лейтенанта восьмого отряда, что сравнительно маленький срок для почти бессмертного существа. Лейтенантом быть тяжело, трудно. Это большая ответственность, требующая много сил и времени. Но отряд относился к своему новому фукутайчо-гению довольно пренебрежительно. По их мнению, такой хиляк и мямля как он, не достоин занимать такую высокую должность. Чинмоку старался, тренировался, упорно оттачивал свои навыки до блеска, чтобы быть достойным звания лейтенанта восьмого отряда. Чтобы быть под стать своему капитану, который для всех в отряде считался идеалом силы, упорства и крепкости как духа, так и тела. Ходили слухи, что однажды он сражался с пустым уровня адьюкаса голыми руками! Нельзя не заметить, что сейчас Абарай выглядел уставшим и даже подавленным. Оно и понятно: такое количество народу, документов, приказов занимает немало сил. Но что-то внутри тихо подсказывало, что дело не только в усталости. Что главной причиной мог быть тот парень. Тот самый рыжий парень, который пусть и не совсем правильно держал меч, но уверенно и даже привычно сражался в спарринге. И не сказать, что разрубить катану тренировочным тупым боккэном для него составило много труда. И та фамильярность, которую обычно в своем отряде капитан никому не прощал, была проигнорирована довольно легко. Умение владеть катаной можно списать на варварский Зараки (и капитан-демон одиннадцатого — яркое тому доказательство), так что можно не считать это особенностью или какой-то аномалией, хоть это и выходило за границы обычного. Но тогда почему Абарай-тайчо, закрыв глаза на низкий уровень реацу, которого с большой натяжкой хватало до минимального проходного порога, не раздумывая, взял его не только академию, но и к себе в группу? Рука, которая уже на автомате заполняла нужные формы, остановилась. Этому послужила мысль, что стрелой пронзила сознание мужчины. «Как этот — Шокутен, да? — с таким уровнем реацу смог без труда выдержать духовное давление Абарая-тайчо? И еще разрубить деревянный меч таким же, хоть и поломанным, деревянным мечом? Разве…» Почти седые брови нахмурились, прибавив молодому худому лицу пару лет. Зеленые глаза, устремленные в еще не заполненный бланк, заметались, словно пытаясь найти ответ среди кипы бумаг. «…это вообще возможно?». Размышления прервал капитан. Ренджи молча, не сказав ни слова, оторвался от нудной писанины и поднялся с места. Данный жест означал окончание трудового дня. Не смея прерывать тишину, Чинмоку тоже встал из-за стола и последовал за хачибантайтайчо, который, сказав «На сегодня хватит», направился к выходу. Стараясь не задеть щепки, которые уже больше часа валялись на полу, зеленоглазый вышел из аудитории и на правах последнего выходящего человека достал большой железный ключ, чтобы закрыть дверь на замок. Повернув ключ на два оборота, Киширо обратил внимание на Ренджи, который успел пройти несколько метров вперед, оставив подчиненного позади. Коридор, который недавно покинули последние лучи солнца, был в полутьме. — А-абарай-тайчо! — парень сорвался с места, чтобы догнать начальника и задать этот, как он думал, дерзкий вопрос, который не переставал жужжать в голове надоедливой мухой. Капитан остановился и обернулся. Всего в двух шагах от него, догнав, остановился лейтенант. Образовавшуюся неловкую паузу прервало едва слышимое гудение только что зажегшихся ламп на потолке. Теперь коридор залило ярким искусственным белым светом, который лишь иногда позволял себе мигать. — Абарай-тайчо, вы ведь… Вы ведь знакомы с тем парнем… с Шокутен Куротайо?.. Я прав? Лицо Ренджи, выражавшее до этого апатию и усталость, изменилось. Неповторимые брови капитана, наполовину скрытые банданой, поползли вверх, выдавая некое подобие удивления — усталость все равно брала верх. Но удивление сменилось кривой полуулыбкой: уголок губ едва поднялся. — Когда-то. В прошлой жизни, — со странной легкой грустью в голосе ответил Абарай, развернулся на месте и, сверкая белоснежным капитанским хаори, направился к выходу академии, оставив недоумевающего подчиненного наедине с гудящими лампами длинного коридора.

***

Самая разношерстная толпа собралась в этой гигантской аудитории: внешность, рост, манеры, голос. Одни только юкаты чего стоили: народ пестрил, казалось, всеми цветами радуги. Пока собравшиеся занимали места, здесь царил несмолкаемый гул. Таким был и Куротайо, чья рыжая макушка и слегка отросшая борода все равно продолжали выделяться среди массы, где большинство людей было брюнетами и шатенами. Наметив на свободное место, которое было почти в конце аудитории, он направился туда. Но в этой нудной громкой болтовне толпы слышалось что-то знакомое. Что-то звонкое и настойчивое. — Э-эй! — раздалось почти над ухом. Почувствовав как кто-то нагло дернул его за складки юкаты, он обернулся туда, где предположительно должен быть раздражитель. — Привет! — воскликнула блондинка. — Огава? — удивился Шокутен, которого, не женски дернув за юкату, девушка усадила рядом с собой. — А я смотрю и думаю: «Где же Куро-кун?». А он вот где! — Я не Куро, — раздраженно прошипел рыжий. — А? — девушка удивленно моргнула. — А-а! Точно! Ты ведь солнышко! — хихикнула Мэко. — Заткнись! Я Куротайо! — казалось, что рыжий аж покраснел от злости. Хотя от злости ли? — В таком случае, — выплыл из-за спины блондинки Титора, — она для тебя Огава-сан. — А ты еще здесь откуда?! — То есть то, что здесь Мэко, тебя не удивило? — выгнул бровь шатен. Но ответить рыжему не дали: широкая дверь до потолка, что служила входом, с грохотом закрылась, побудив всех собравшихся замолчать. Но причиной резкой тишины стал не громкий звук, а тяжесть, которая резко надавила на тело. Казалось, будто увеличилась сила гравитации. Шокутену она, тяжесть, показалась необъяснимо знакомой. Именно это и побудило рыжего побороть свою гордость и оставить Титору без едкого ответа: интерес. В аудиторию медленными и неспешными шагами в сопровождении девушки зашел мужчина. В глаза сразу бросилась черная форма шинигами и такой же как у Абарая Ренджи белый хаори. «Капитан?». Но поверх белого хаори на плечи было небрежно накинуто женское розовое кимоно с изображением нежных лепестков сакуры. На голове мужчины была соломенная шляпа, из-под которой выглядывал небритый подбородок. Брюнетка, которая шла позади мужчины, быстрым и важным движением руки поправила очки. Она также была одета в стандартную форму шинигами и на плече было привязана какая-то деревяшка. Но что на ней было начеркано — неизвестно: расстояние не позволяет разглядеть. Над аудиторией продолжало властвовать Молчание. Люди как завороженные наблюдали за вошедшими в зал, которые глухими, но размеренными шагами направлялись к широкой доске, что висела на стене. Поднявшись на пьедестал, расположившийся у доски, предполагаемый капитан дошел до середины зала и остановился, развернувшись лицом к затихшим абитуриентам. Теперь в аудиторию из-под прикрытых уставших глаз, а точнее глаза, так как один был скрыт черной повязкой, смотрел темноволосый небритый мужчина возрастом приближающийся к наклонному. По залу прокатилось несмелое и тихое «шу-шу-шу», которое прервал громкий, властный и даже немного сладкий голос мужчины: — Добрый день, будущие студенты Духовной Академии Шинигами. Сегодня по воле случая и обстоятельств заключительный зачет будем проводить я и моя очаровательная помощница, — девушка, не снимая с лица серьезное выражение, снова поправила очки. — Смысл заключительного зач… — Эй, старик! — перебил молодой мужской голос из конца аудитории. — Яре? — удивленно моргнул капитан. — Старик? Неужели я настолько плохо выгляжу? — напущенно расстроенно проныл он. — Когда нам дадут мечи? — спросил тот же голос. — О-о-о, — протянул небритый брюнет. — Чуточку позже. Для начала вам надо поступить, молодой человек. А вообще для того, чтобы получить асаучи нужно проучиться хотя бы год. При поступлении на второй курс, вам обязательно выдадут оружие. — Это получается, — подхватил женский голос, — что мы обучаемся владению меча всего два года? — Да, — холодно ответил капитан. — Что? — неуверенно спросил кто-то. — Как нас могут чему-то научить за два года?! — воскликнул мужской голос. — Но это же бред! — Вы отправляете нас на смерть! — поднялась с места девушка. — Мы же не пушечное мясо! — возмутились с последних рядов. Аудитория словно ожила. Она наполнилась возмущенными голосами, криками, разрушив своим многоголосием некогда царившую тишину. Но шумные возгласы прервал все тот же мужчина в соломенной шляпе и в женском кимоно. — В Готей-13, — зал резко замолк, — сейчас острая нехватка солдат. Именно поэтому после поступления из академии не исчисляют: нам нужны все, кто сможет пройти минимальный порог. Не хотите умереть, как закуска для пустых? — голос стал тверже, громче, холоднее, вызывая на спинах запуганных абитуриентов стадо мурашек, заставляя всех и каждого вдуматься и осмыслить каждое слово. — Как низшие рядовые? Как пушечное мясо? Что ж, — проговорил он тише, натянув шляпу ниже. — Дерзайте, — кинул он, пожав плечами. — Становитесь сильнее. Совершенствуйте свои навыки. Тренируйтесь. И тогда… тогда может быть вы останетесь живы, — он поднял взгляд на сидящих в аудитории, — а может и займете высокую должность, кто знает. В противном случае, я не могу гарантировать, что все присутствующие здесь смогут дожить хотя бы до выпускного курса. Тяжелая звенящая тишина охватила помещение. Немой шок сковал абитуриентов. Теперь почти каждый здесь почувствовал жажду к жизни и полное нежелание умирать. Тяжелый ком подкатил к горлу, в районе живота похолодело и почувствовалось ощущение пустоты, скрутившее недавний обед, а кожу зазнобило. Каждый всерьез задумался о своей жизни. Кто пошел в Духовную Академию Шинигами в надежде на новое и счастливое будущее, чтобы выползти из нищих, вонючих районов Рукона. Кто жаждал отомстить за смерть своих близких. Кто хотел сражаться, уничтожить всех врагов Общества Душ. Даже тот, кто желал узнать прошлое. В каждом посеялось семя сомнения. А гробовое молчание все продолжалось. Но кто-то шумно поднявшись с места, молча и не проронив ни слова, спустился с последних рядов аудитории и направился к выходу. И никто не смел осуждать. Тишина не уходила. Еще несколько людей встали со своих мест и в сопровождении воистину мертвой тишины удалились из зала. Никто не смел что-либо говорить. Все понимали. Капитан все продолжал неподвижно стоять на месте. Он неотрывно смотрел в зал, не отвлекаясь на уходящих. Через пару минут количество занятых мест заметно поубавилось. — Что ж, — звенящая в ушах тишина была прервана капитаном. — Если это все, — аккуратным медленным движением широкой руки, он поправил шляпу, — то мы продолжим. Официально все сидящие здесь зачислены в Духовную Академию Шинигами и являются студентами первого курса. Форму вы можете получить в соседнем зале. Там же вас будут ждать старшекурсники, которые проведут вам экскурсию по территории академии. Распределение учащихся по группам произойдет завтра. Начало учебного семестра — через неделю, — подытожил мужчина и нерасторопным шагом направился к выходу в сопровождении своей «очаровательной помощницы». — Эй! — услышав чей-то грубый знакомый голос, брюнет остановился, как и девушка. Обернувшись, он единственным глазом стал искать этот знакомый, но будто искаженный голос. — А последний зачет? Взгляд упал на рослого рыжего небритого мужчину, который своими карими вызывающими глазами встретился с единственным глазом капитана. Вся аудитория обернулась посмотреть на поднявшегося с места рыжего. «Это.?» — Куротайо, сядь, — прошептала Мэко, дергая молодого человека за юкату. — Сядь, слышишь? — но ее проигнорировали. — Назовите себя, — наконец подала командный голос помощница. — Шокутен Куротайо. Восьмидесятый район Северного Руконгая — Зараки. Легкое, едва заметное удивление капитана исчезло. На лице появилась знакомая полуулыбка. Куротайо уже видел ее. Он видел ее у Шибы Гандзю, у Ренджи Абарая, у Иккаку Мадараме. Даже у грозного Зараки Кенпачи была похожая. Легкая, кривая улыбка, в которой словно смешались радость и грусть, отображаясь на лице как горькая ухмылка. А вместе с ней, будто напарник, был взгляд. Стеклянные глаза, словно вспоминающие старые тяжелые воспоминания, но после мутный взгляд уходит, оставляя место живому блеску в глазах. Так было и с капитаном, который не стал долго мучить рыжеволосого мужчину своим взглядом и продолжил путь к двери. — Эй! Ответь! — тем же тоном потребовал рыжеволосый. Брюнет снова остановился. — Это и был последний зачет, молодой человек. И вы его прошли. После чего мужчина удалился из аудитории. Закрыв дверь аудитории, девушка обернулась на капитана. Дуэт молча двинулся в глубь пустующего коридора. — Капитан, — обратилась брюнетка, — это был он? Это был Куросаки Ичиго? — Да, — только и ответил Кьераку. — Но реацу. Разве она была такого низкого уровня? — Ошибаешься, Нанао-тян. Реацу Ичиго-куна ни куда не делась. — Тогда… Где она? — Исе искренне не понимала. — Помнишь, — терпеливо начал Шунсуй, — с помощью чего Айзена закрыли в Мукене? — Вы про изобретение Куроцучи-тайчо? Про ограничитель реацу? — А у тебя хорошая память, Нанао-тян. Да, он именно ограничивает, а не запечатывает. Сдерживает реацу у тела, ограничивая радиус воздействия. Так же с Ичиго-куном. Духовная сила никуда не делась. — Хотите сказать, что на нем ограничитель? — Нет. Видишь ли, реацу тоже может хранить память. И скорее всего пока он не вспомнит нас, его реацу не сможет полностью достичь своего прежнего уровня, — все тем же спокойным голосом объяснил Шунсуй. — А до тех пор, мы знаем лишь студента по имени Шокутен Куротайо, — смотря уставшим взглядом куда-то вглубь коридора, закончил Кьёраку. — Нанао-тян, — лениво проныл брюнет в своей манере, — я действительно уже похож на старика?