The Revival Of The Forgotten

____________________________________________ Я не боюсь смерти. Когда ты умираешь, твоя душа продолжает жить и становится абсолютно счастливой. Полный покой после смерти, перерождение в кого-то другого — вот самая большая надежда жизни. Курт Кобейн ____________________________________________

Свобода. Это было единственное ощущение. Невероятное, безмятежное чувство, наполнявшее его до самых краев, словно переполненную чашу. Оно приятно обволакивало, делая конечности и туловище тяжелыми. Тело приятно обдувал легкий ветерок, своеобразно играя с одеждой и невероятно рыжими волосами, растрёпывая их еще сильнее. Мужчина не чувствовал земли под ногами, что ещё сильнее затуманивало разум, не давая сориентироваться. Но одна мысль все-таки смогла промелькнуть в его голове: «Я… Умер?» Неудивительно, что он подумал о смерти. Все сводилось именно к этому. Только с концом жизни можно было сравнить это легкое, и едва ощутимое чувство. «Да. Видимо, я умер» Но стоило мужчине разлепить веки, чтобы убедиться в своих догадках, так он тут же захотел их закрыть. Просто то, что он увидел, повергло его в шок, заставив кричать и судорожно махать руками, в надежде ухватиться за воздух. Что вызвало такую панику? Отвечу вопросом на вопрос. А какова была бы ваша реакция, если бы вы обнаружили себя в небе стремительно падающим вниз? А тем временем мужчина довольно быстро сокращал время и расстояние до встречи с Матушкой-землей. И с каждым сокращенным метром крик становился все громче и громче, постепенно превращаясь в ор.

***

Один из самых бедных и жутких районов всего Рукона, имевший страшное по местным меркам число 80, заставляющее всех здравомыслящих убегать отсюда, сверкая пятками. Особенно сейчас, когда всё вокруг поглотила тьма ночи, прерывавшую лишь полной луной в небе, бережно и легко освещая силуэты маленьких старых домов. Тем не менее, несмотря на номер района, жители здесь тоже имелись. Хотя при первой встрече с ними невольно начинаешь думать, что причина плохой славы заключается в них. Кстати, чаще всего, так и есть. В данный момент это относилось к двум изрядно выпившим мужчинам, вышедшим из трактира для того, чтобы «поговорить». — Че ты сказал, ублюдок?! — рявкнул первый. — Что от тебя воняет! — не оставался в долгу тот, который был менее крепкого телосложения, но, видимо, более храбрый из-за ударившего в голову спиртного. — Ах, ты ж сопляк! — схватил за грудки. — Стой, — прислушался второй. — Ты это слышал? — Да! Я слышал, как ты меня оскорбил! — не успокаивался первый и уже замахнул свободную руку для прямого удара обидчику в лицо, как на полпути остановился. — Какого…? Единственное, что он успел сделать, так это поднять голову на звук за мгновение до того, как на него свалилась нечто оранжевое и тяжелое, от которого и исходил тот истошный крик. Когда этот подарок свыше свалился на голову одного из драчунов, поднялся такой клуб пыли, что попавшим внутрь нельзя было увидеть даже свой собственный нос. Когда столп разошелся, то вместо двух человек было уже трое, и все они плашмя разлеглись на каменистой земле. Причем хозяин оранжевого пятна на макушке удобно расположился на одном из них. И, видимо, тот несчастный, невольно устроившийся на полставки персональной подушкой, был без сознания. Оно и к лучшему. — Черт, — прокряхтел «снаряд», пытаясь встать. — Т… Ты что сделал, ублюдок?! —, а вот второй уже успел подняться на свои две. Неужели спиртное прибавляет столько сил? — У нас вообще-то разборки! — проорал тот, подняв валявшегося на земле за грудки. Но оторвать от земли не смог — ростом не вышел. — Неужели не видно?! — Можно подумать, я выбирал куда падать! — оттолкнулся руками, освободившись от хватки. — Ну сейчас ты огребёшь! — в подтверждение словам, пьяница замахнулся. Рыжий успел остановить летящий ему навстречу кулак рукой. Противник, не ожидая блока, немного помедлил и ответил левым кулаком, но и этот удар тоже пресекли. Оба сейчас находились в патовой ситуации. У обоих были заняты руки для последующих атак. Зато имеется голова. Об этом вспомнил изрядно выпивший и, задействовав мыслительную часть тела не по назначению, врезал блокирующему в лоб. Рыжий, выпустив конечности противника, отшатнулся на пару шагов назад и схватился за голову, помотав ею — удар был неслабый, поэтому перед глазами тут же замаячили звезды. Заметив медлительность противника, пьяница тут же сократил расстояние и со всей дури врезал ногой в живот, заставив еще не опомнившегося мужчину, потерять равновесие и отлететь спиной к стенам трактира. — У-у-у… Какие мы нежные, — разминая кулаки, скорчил рожу избивающий. — Может, еще мамочку позовешь, сосунок? — Не смей… Не смей упоминать мою мать, ублюдок! — моментально поднявшись, разгневанный рыжий прописал пьянице хук справа, выбив тем самым приличное количество зубов и отправив обидчика в нокаут. Победитель, тяжело дыша, продолжал стоять и с нескрываемым презрением смотреть на отключившегося противника. Сзади послышалось, как кто-то демонстративно захлопал в ладоши. Обернувшись, он увидел брюнета с зелеными глазами. На вид незнакомцу можно было бы дать лет тридцать. Но из-за серьезного взгляда, утверждавшего, что их хозяин уже видел всё, и квадратного подбородка, он с легкостью походил на сорокалетнего, даже, несмотря на как-то не по-возрасту ершистые, слегка отросшие волосы, обмотанные вокруг лба повязкой. — Браво, парень! Так легко и быстро уложить моего лучшего вышибалу, — он указал на побежденного, — и вечного должника, — кивнул на бывшую подушку безопасности. — Н-да. Нехорошо получилось, — почесал рыжую макушку. — Как насчет работы? — Что? — рыжий сильнее свел брови к переносице. — Что тут непонятного? Ты только что вырубил моего работника, поэтому мне нужен новый. — Я… Я не… — Чего ты там мямлишь? Давай соглашайся! Мое заведение одно из лучших в районах Зараки и Кусаджиши! — Зараки и Кусаджиши? — О-о-о… Значит, ты новенький? Имя хоть свое помнишь? Рыжий тут же открыл рот, чтобы вымолвить свое имя, но оттуда не вышло ни единого звука. Нет, он был уверен. У него есть имя. Оно вертится на языке. — Все с тобой ясно, — прервал затянувшуюся паузу хозяин трактира. — Ну так, согласен? Учти, если ты откажешь сейчас, то когда приползешь потом, я тебя не возьму. А здесь без крова не выживешь. Приглашенный принялся мысленно взвешивать все «за» и «против». С одной стороны этот странный, совершенно не вызывающий доверия незнакомец, предлагающий, мягко говоря, не самую лучшую работу, а с другой — это не менее странное место, в которое он попал самым нестандартным образом. Парень огляделся: грязная неширокая улица, вдоль которой стояли маленькие бедные домики в старом японском стиле. От одного вида этого местечка, хотелось бежать. Далеко и без оглядки. Что ж, из двух зол… — Хорошо. — Что-что? Я не услышал, что ты там промямлил? — наиграно приложил ладонь к уху. — Я согласен, — громко и уверенно ответил тот. — Отлично! Можешь начинать прямо сейчас, Безымянный, — развернувшись на месте, трактирщик пошел в свою забегаловку, жестом зовя нового работника. — Безымянный? — тот послушно побрел следом. — А как мне тебя называть? — Меня зовут, — и запнулся. Имя… А какое у него имя? Нет, он точно знает, у него оно есть. Но… Забыл? Карие глаза заметались. А что он вообще помнит? Как он оказался в небе? — Хочешь, могу называть тебя Рыжий, — не оборачиваясь, продолжил тот. — Рыжий? — Ну, а какой еще? Только не говори, что ты еще свою морду не видел. — Ну как бы… Да, — брюнет хмыкнул. — Поверь на слово, ты не просто рыжий, ты огненно-рыжий. Так… согласен на новое имечко? — Нет. Лучше не надо, — кареглазый не мог объяснить почему, но эта перспектива ему точно не нравилась. А самое удивительное, что факт о цвете необычной шевелюры его нисколько не удивил. Будто собеседник озвучил и без того известную деталь его внешности. — Вот и я о том же. Так что пока не придумаешь себе имя, буду называть тебя Безымянным, — открывая дверь, заявил он. Стоило распахнуть дверь в трактир, как в нос ударил терпкий запах спиртного, что невольно захотелось прокашляться. В помещении было как минимум двадцать столов и почти все заняты. Здесь стояла атмосфера веселья, развязности, ну и, конечно, пьянства. Причем было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что многие здесь успели преодолеть собственный предел и в данный момент такие личности были не в самой лучшей форме. — Придумать новое? Разве я не должен вспомнить старое? — Нет. Все приходят сюда, не помня своего прошлого. Так что имя тебе придётся сочинять новое, — заходя за прилавок, подытожил зеленоглазый. — Сюда? — Ах, да. Ты ж не в курсе. Добро пожаловать на тот свет! — почти нараспев заявил собеседник. — Что?! — оперевшись о прилавок обеими руками переспросил он. Рыжеволосый смог ненадолго угомонить всех сидящих в заведении своим внезапным и довольно громким вопросом, что привлекло немало вопросительных взглядов, которые через мгновение, вернулись к своему «важному делу». — Я умер?! — поняв свою ошибку, второй вопрос прозвучал намного тише, хоть и не скрывал эмоций, прозвучавших в прошлом вопросе: карие глаза все также оставались размером с два больших блюдца, выражая неимоверный шок, а рот оставался приоткрытым, дополняя картину. Стоит ли говорить про и без того взлохмаченную шевелюру, которая сейчас, кажется, даже встала дыбом от внезапного объявления. — Да. И спешу тебя расстроить: раем это местечко не назовёшь. И даже не адом. Хотя данное место можно запросто назвать местным адом, — поймав вопросительный взгляд, продолжил. — Видишь ли, здешнее место называется Сообщество Душ. На Грунте его называют раем. Так вот, место, где живут обычные души, как ты и я, называется Руконгай. Его также разделяют на 320 районов: по 80 в северном, южном, западном и восточном. Чем больше номер — тем хуже и беднее район. — И в каком… — Сейчас мы в северном восьмидесятом районе Руконгая — Зараки. Челюсть новичка тут же отвисла, а глаза побили прежний рекорд в достижении гигантских хлопалок, что теперь нынешний результат можно смело вписывать в Книгу Рекордов Гинесса. — Эй! Сколько мне еще ждать?! — рявкнул кто-то за столиком. — Ну все. Ликбез на сегодня окончен. Теперь живо работать! — в руках у хозяина заведения не весть откуда появился сосуд с саке, который тут же вручили опешившему новому подчиненному. — Вон тот столик — кивнул куда-то вглубь зала. — И поспеши. — Но… Разве я не вышибала? — наконец оторопел тот. — Вышибала. А еще помощник. — Официант? — уточнил рыжий. — Нет, — отрицательно закивал головой. — Помощник. А теперь иди. Ах да, меня зовут Игараши Джисаки*. Ты еще здесь? Недовольно фыркнув, кареглазый поплелся к одному из столиков, где сидел уже злой и весьма неприятный мужчина. А чего он хотел, устраиваясь на такую работу? Один плюс: хоть крыша над головой будет. Кстати о клиенте… Зря тот затронул тему о цвете волос парня. Кажется, сейчас будет драка. «Странно. И почему это совершенно не кажется новым?», — отвлекся рыжий, прописав обидчику ответный удар.

***

Маленькая и пустая комнатка, с единственным атрибутом, если так можно сказать, мебели — футоном. На нем с трудом можно было рассмотреть только что улегшегося на него мужчину, черты лица которого бережно очерчивала своим светом через небольшое окошко, застывшая в небе луна. А мужчина не спал. Он обдумывал недавний разговор со своим новым начальником. Flashback - Игараши-сан. — Что? — обернулся зеленоглазый в проеме лестницы к плетущемуся сзади подчиненному. — Только не говори мне, что не сможешь дойти своим ходом до комнаты. — Нет, я не про это. А… Как распределяют души по округам? — Этого никто не знает, — пожал плечами Джисаки, находившийся на пару ступенек выше. — Но говорят, что всё зависит от чистоты души. — Чистоты души? — Да, — кинул он из-за плеча, продолжив подниматься вверх. — От дел, сотворенных там. От того, как ты прожил свою последнюю земную жизнь. Самые непорочные души отправляются в первые районы, а менее — в районы подальше, а, значит, и похуже. — То есть… Если меня отправили в самый худший район… Значит, я при жизни был грешником? — Что? Не говори глупостей. Грешники отправляются в ад. Скорее… Таких как мы с тобой просто подумывали отправить туда, — дойдя до нужной двери, темноволосый остановился. — Тогда почему же не отправили? — тоже остановился. — Для этого нужно согрешить, — обернувшись, улыбнулся Джисаки и одной рукой открыл старенькую дверцу. — А вот это твои хоромы. Просим не выпендриваться, ибо у хозяина ничуть не лучше, — намекнул зеленоглазый, впуская работника в комнатушку. — А теперь ложись спать. Рабочий день начнется часов через пять. Где-то на рассвете. — Уже? — захлопал глазками рыжий. — Не удивляйся. Душам обычно не нужен сон, а сейчас он послужит тебе хорошим способом набраться сил, — уже собираясь уходить, заключил зеленоглазый. — Постойте. — Ну что еще? — Вы сказали, что всё зависит от прошлой жизни… — Ну да, — уже хватаясь за потертую ручку двери, пожал плечами Джисаки. — Тогда кем я мог быть при жизни? Пускай слабый лунный свет и не позволял толком разглядеть всех движений и мимики разговаривавших, но если присмотреться, то можно было заметить, как рыжеволосый до побеления костяшек сжал кулаки. Ему было неприятно очнуться в незнакомом месте, где он, буквально в первую же минуту успел подраться. А потом устроиться на не менее неприятную работу с довольно близким общением с алкоголиками-задирами, так сильно придиравшимся к его необычному цвету волос. Хоть мужчина еще ни разу не видел своего облика, но он не думал, что настолько сильно выделялся, раз, по мнению других, заслуживал получить кулаком в морду. А еще неприятнее или, скорее, непривычнее, было очутиться совершенно без памяти. Не помня ни единого кусочка своей жизни. От этого становилось больно и пусто одновременно. Пусто где-то внутри. Где-то в районе груди. — Ну, честно говоря, когда я увидел тебя в первый раз, у меня были весьма странные ассоциации, — почесал затылок свободной рукой темноволосый. — В смысле? — Ну, посмотри на себя. Длинные, худощавые и одновременно цепкие пальцы. Когда разносил посуду, то ничего не уронил. Хотя и таскал сразу по три подноса. Сильные, но ловкие движения. Вон как моего лучшего вышибалу без лишних усилий с одного удара вырубил. Да и глупым ты мне не показался. Так что я сам не знаю, кем ты мог быть. Экономист какой-нибудь? Тогда откуда столько силы? Спортсмен? Вряд ли. Может… Может ты был каким-нибудь главарём банды? — То есть? — не понял рассуждений мужчина. — Мафия, например. А что? Свои руки не марал. За тебя всё делали подчиненные. Да и твой хмурый взгляд как раз это подтверждает. Таким ведь можно кого угодно напугать. — Нет, — категорически замотал головой рыжеволосый. — Я не люблю причинять вред людям. Тем более ради денег. — Я бы не был так уверен. Ты же не помнишь своей прошлой жизни. Тем более ты так легко согласился на эту работу. Но в любом случае иди спать. А то, я так погляжу, еще чуть-чуть и тебя мозг закипит. Спокойной, — ухмыльнувшись, закрыл за собой дверь и покинул комнату Игараши. End of the flashback. А парень продолжал лежать, закинув руки за голову и прожигая хмурым и серьезным взглядом дыру в потолке. Вытянув правую руку перед собой, он медленно покрутил её, с большим интересом рассматривая, как падал голубоватый лунный свет. Так легко и так бережно обрамлял длинные пальцы и немного квадратную кисть. Мужчина сжал, а потом разжал руку, все также не отвлекаясь и наблюдая за мышцами руки. Его удар действительно хорошо натренирован. Да и вообще драться получалось довольно легко. Скорость, сила, ловкость, реакция — все было при себе. Стоило только подумать, как тело уже беспрекословно спешило выполнить приказ своего хозяина. Сколько раз он за сегодня успел подраться? Раза четыре? И почти всегда выходил сухим из воды, с одного, максимум с двух ударов, отправляя противника считать звезды перед глазами. Вся эта сила казалась такой привычной, но одновременно забытой. Он чувствовал себя каким-то механизмом, который давно не запускали. А драки как раз и были этой кнопкой-включателем, заставлявшей адреналин бурлить в его крови. Все это было словно… Ностальгия? Но по чему именно? Неужели Игараши-сан прав и он при жизни был бандитом? Сказать честно, Безымянный в это не особо верил. Как и не верил в то, что забыл своё имя. Да и прошлое тоже. Казалось, что существует невидимая преграда. Словно стена встала между ним нынешним и его прошлым. Высокая, непреодолимая стена, которую невозможно преодолеть ни с какой стороны: ни сверху, ни снизу, ни справа, ни слева. Можно лишь… Пробить её. Но, как оказалось, преграда слишком крепкая. А что, если просто стоит подождать? Да, ведь времени всё подвластно. Даже вода со временем стачивает камень. А значит, стоит проявить терпение и выждать, когда время ослабит стену. Когда кирпичи начнут сыпаться, а фундамент — постепенно рушиться. Вопрос в другом — сколько? Может, не следует сидеть, сложа руки и ждать, пока за тебя все сделает время? Может, надо помочь? Но бить в стену голыми руками тоже не вариант. Так что же делать? Мужчина боялся одного: опоздать. Вдруг он не успеет. Но куда? Ещё один, не менее важный вопрос также застрял в голове. Почему он так разозлился, когда бывший вышибала затронул его мать? Почему при одном только упоминании о ней чужим человеком в его крови сразу забурлила ненависть? Это давало надежду, что мужчина еще не до конца успел забыть своё прошлое. Значит, где-то внутри него всё ещё есть отголоски его прошлой жизни. Лишь череда вопросов, ответы на которые еще следует найти. Рыжеволосый привстал, продолжая разглядывать руку. — Так кто же я? — спросил он у пустоты. Но та ему ничего не ответила.