Голодный принц

Когда Зейн проснулся следующим утром, его поприветствовала привычная тишина квартиры. Он неспешно выбрался из кровати и заглянул в гостевую спальню. Луи все еще спал, замотавшись в одеяло, как в кокон, его лоб и щеки горели. На кухне Зейн перебрал скудное содержимое аптечки, ни разу не вопрошая – какого, вообще, черта он так нянчится с человеком, которому сказал всего десяток слов? Луи зашел на кухню, когда Малик уже вовсю колдовал над большим субботним завтраком. Парень неуверенно переминался с ноги на ногу на пороге, пока, наконец, хозяин не заметил его и не поприветствовал с улыбкой. Только после этого Луи занял место у стола и заговорил: - Я вообще не знаю, как тебя отблагодарить, честно… Для меня никто и никогда такого не делал. - Ерунда. - Это не ерунда! - Ты ешь кашу? Я всегда в субботу ем кашу, в другие дни времени нет готовить с утра, - на одном дыхании выпалил Зейн, ставя перед гостем миску с овсянкой. Луи, видимо, заметил его нервозность, потому что только кивнул с понимающей улыбкой и принялся за завтрак. Сидя напротив, Малик наблюдал, как он осторожно, медленно ест. Сам Зейн только размазывал овсянку по тарелке. - У тебя, похоже, простуда начинается. Температура точно есть. Луи потрогал свой лоб и безразлично дернул плечом. - Я даже не заметил. То есть, вроде, была какая-то слабость, но я думал, что это от… другого. Зейн окончательно забросил еду и серьезно посмотрел на Луи, сложив руки на груди. Тот мгновенно занервничал, побледнел, чуть не уронил ложку и в итоге, пылая ушами, уставился в темную столешницу. - Итак, ты Луи? - Да. - Просто Луи? Или есть и фамилия? - Луи Томлинсон, - ответил парень спустя секунду паузы. - Сколько тебе? - Двадцать. А тебе? - Столько же. Откуда ты? Из Лондона? - Нет… Я из Лейстона. Это на востоке, почти на морском берегу. - Никогда не слышал. - Глухое место. - И ты оттуда приехал в Лондон? - Нет, - Луи помотал головой. – Мы больше десяти лет назад покинули Лейстон, много ездили по стране… - Мы – это кто? – осторожно поинтересовался Зейн. - Я и… моя семья, - тихо сказал парень и уставился пустым взглядом поверх его плеча, будто мгновенно упал в бездну воспоминаний. Зейн, не желая вытягивать из него что-то против воли, молча забрал пустую плошку и сполоснул ее, свою нетронутую кашу поставил в холодильник. На эти нехитрые манипуляции ушло не более минуты, а Луи все также смотрел в окно, кусая сухие губы. Молчание уже начало тяготить, пока Томлинсон не прервал его: - Мне, наверное, уже стоит уйти. Спасибо, Зейн… Я и не думал, что такие люди есть. Малик на мгновение встретился с ним взглядом. Луи благодарно кивнул ему и быстро отвернулся. Но, стоило парню попытаться встать, как ноги его подвели, и он, словно подкошенный, рухнул на пол с тихим матом. Зейну потребовалось немало усилий, чтобы вновь оттащить его в спальню. К тому моменту, когда Луи оказался в кровати, он уже находился в состоянии полубреда. Зейн кое-как измерил ему температуру и тут же вызвал знакомого врача, представив Луи как своего заехавшего на выходные и внезапно заболевшего друга. Приветливая молодая женщина диагностировала начальную стадию ОРВИ, выдала список необходимых лекарств и назначила больному постельный режим. После ее ухода Зейн несколько минут думал, что же ему делать. В итоге он запер комнату, где спал Луи, а сам помчался в ближайшую аптеку. Все выходные Зейн провел дома. Луи спал большую часть времени, просыпаясь только от тычков Зейна, который давал ему необходимые лекарства и легкую еду. Пробуждения сопровождались бесконечным хриплым бормотанием, потоком извинений и хилыми попытками уйти, хотя Луи так ни разу и не пересек порог гостевой спальни. Зейн отсчитывал таблетки и капли, следил за часами, читал книги, необходимые для учебы, и почему-то вовсе не думал о том, что ситуация эта как-то не совсем нормальна. Один раз в его сознании мелькнула какая-то искорка, напоминающая, что отец пришел бы в ужас от этой истории. Но Зейн быстро заставил ее погаснуть. Луи Томлинсон не был грабителем или психопатом. Он был всего лишь ровесником Зейна, по сути, таким же обычным парнем, которому просто меньше повезло в жизни. К вечеру воскресенья Луи заметно полегчало. Парень вновь принял душ, вышел на кухню, чтобы поужинать с хозяином квартиры, и даже пытался шутить, видимо, силясь расшевелить вечно серьезного Зейна. Малик же думал о том, что завтра ему нужно ехать в университет, и прогул не был одной из возможных опций. Получалось, что Луи должен был либо остаться в квартире один, либо уйти на весь день. Не зная, что предпринять, Зейн вклинился в ничего не значащий монолог Луи, задав давно интересовавший его вопрос: - Так ты не ответил, кто тебя отделал? Луи только сморщился, медленно пережевывая тефтелю. - Мне казалось, что я нашел хорошее место для ночлега. Но потом выяснилось, что его уже давно заняли другие… Не захотели пускать меня к себе. Идти было некуда, я попытался возражать. Ну и… Луи вяло ткнул себя кулаком в щеку, демонстрируя очевидное. - Я всего два месяца в Лондоне, - неожиданно признался он. – Сначала ошивался по окраинам… Но в центре легче выжить. Здесь много туристов и богачей, они дают деньги, даже еду иногда… Должно быть, на лице Зейна что-то отразилось, потому что Луи резко умолк и смутился. - Извини, тебе, наверное, противно все это слушать… Но ты сам спросил. - Мне не противно, - быстро ответил Зейн, ведь это было чистой правдой. – Будь мне противно, я бы не привел тебя в свой дом. Луи благодарно улыбнулся, и Зейну на мгновение показалось, что в голубых глазах заплескалось самое настоящее обожание. Но, скорее всего, ему почудилось. - Просто… Я никогда не сталкивался с таким. Даже в подростковом возрасте. Я учился в школе Святого Пола на полном пансионе. А лето всегда проводил в поездках или в нашем доме в окрестностях Лондона. Там, конечно, были компании, которые мама называла «плохими», но… По вечерам все эти «плохие» все равно возвращались в свои такие же дома. - То есть, считай, жил в изоляции, - закончил за него Луи. Зейн лишь кивнул, соглашаясь. - У тебя в ушах годовой доход среднестатической британской семьи, - усмехнулся Томлинсон, и Зейн невольно схватился за проколотую мочку. - Я ни в коем случае не ставлю тебе это в укор, - поспешил сказать Луи. – Кому-то повезло родиться в богатой счастливой семье, кому-то нет. Это просто лотерея. Они вновь принялись за еду, и после короткого молчания Зейн, наконец, решился поднять волнующую его тему. - Я завтра должен ехать на занятия, они с десяти и до шести вечера. Луи отложил вилку и понимающе кивнул. - Хорошо. Мне уйти сейчас? - Нет-нет! Ты можешь переночевать здесь. Просто… Наверное, мне придется… Я не знаю… Почему-то Зейн даже не смог произнести вслух «запереть тебя», хотя именно это сначала собирался предложить. - Эй, все нормально, - Луи ободряюще ему улыбнулся. – Я уйду утром. Ты сделал для меня больше, чем кто-либо, так что… - Но ты же болеешь. - Уже чувствую себя лучше! Не волнуйся. - Если будет негде остановиться, то… Ты можешь вернуться вечером. У Луи загорелись глаза. Он закусил губу в попытке удержать рвущуюся на лицо улыбку, но провалил задание. Позже вечером Луи собирал свои вещи, а Зейн, глядя на красную толстовку, невольно спросил: - У тебя есть что-то теплое? Томлинсон только покачал головой. Зейн, не колеблясь ни секунды, кивком указал ему следовать за собой. Луи послушно посеменил за хозяином, впервые оказываясь в его небольшой, но уютной спальне. Зейн жестом фокусника открыл почти незаметные на темной стене двери, и оба парня оказались на пороге большой гардеробной с окном. Луи открыл рот от изумления и зашел внутрь, погружаясь босыми ступнями в мягкий ворс ковра и осматривая многочисленный шкафы и полки. - Я такое только в кино видел! – Луи рассмеялся, пожирая глазами ряды курток, пиджаков, рубашек, кроссовок, туфель… Зейн тем временем оценивающе оглядывал его фигуру. Луи был примерно одного с ним роста, но плотнее, размеры Зейна ему явно были бы малы. После продолжительных поисков и примерок они подобрали Луи джинсы, которые на Малике висели мешком, зато широкие бедра Луи облепили, как приклеенные. Плюс Зейн избавился от куртки, которую ему с год назад привезла из очередного путешествия сестра, промахнувшись с размером. Луи долго рассматривал себя в большом зеркале, вертелся, но ничего не говорил. А когда Зейн стребовал с него хоть какую-то реакцию, только и выдавил, что очередное «спасибо». Следующим утром они вместе вышли из квартиры Зейна и расстались на перекрестке с Боу-стрит. Зейн пошел к автобусной остановке на Кингсвэй, а Луи двинулся вниз к Темзе. Пробираясь сквозь толпу спешащих по делам лондонцев, Малик не мог перестать думать о том, что произошло с ним в эти выходные. А сильнее всего Зейна одолевал вопрос – придет ли Луи к нему снова? ***