Голодный принц

Некоторым людям везет с самого детства. Кто-то рождается в семье богачей и с младенчества наслаждается всеми материальными благами. Кто-то попадает в небогатую семью, но это компенсируют родительская любовь и теплая атмосфера в дружном доме. Еще до своего появления на свет Луи Томлинсон проиграл в этой лотерее по всем пунктам. Отец Луи сбежал, сверкая пятками, когда подружка, с которой они встречались почти восемь месяцев, сообщила ему о своей беременности. Луи даже не знал его имени, а о внешности мог только строить гипотезы, смотря на собственное отражение в зеркале. Девятнадцатилетняя Джоанна, прорыдав неделю, по настоянию родителей сохранила ребенка и в положенный срок произвела на свет здорового мальчика. Сыну не исполнилось и трех месяцев, когда она вернулась на работу помощником повара в маленькой закусочной, чтобы вносить хоть какую-то лепту в семейный бюджет, не сидя на шее у пожилых родителей. Первые годы жизни Луи прошли достаточно радостно – ровно до того момента, как он пошел в школу и столкнулся с более счастливыми мальчишками. Их после уроков забирали отцы, им покупали новые вещи и игрушки, родители поддерживали их во время организованных школой праздников или спортивных игр. Его мама крутилась, как умела, брала на работе дополнительные смены, но все равно не могла обеспечить сыну все то, что он теперь с детским максимализмом и настойчивостью стал выпрашивать. К тому же, родители Джоанны стали постепенно сдавать – она была поздним ребенком, бабушка и дедушка Луи уже приближались к семидесятилетнему возрасту. Их жизнь стала казаться беспросветной, как вдруг, наконец-то, появился тот, кого Луи смог бы назвать отцом. Марк Томлинсон был военным, много путешествующим по стране, и в этот раз поселился в Лейстоне, расположенном недалеко от сразу двух военных баз. Сначала он стал завсегдатаем закусочной, а потом и дома Джоанны. Через несколько месяцев они сыграли свадьбу, а Марк официально усыновил Луи, дав ему свою фамилию и отцовскую любовь. Но, к сожалению, счастье порой идет рука об руку с бедой. Молодожены не прожили вместе и года, как родители Джоанны скончались с разницей в пару недель. Молодую семью больше ничего не удерживало на месте. Поэтому Джоанна смело продала свой дом, и вместе с Марком и Луи они уехали на другой конец страны, куда Томлинсона звала служба. С этого момента началась кочевая жизнь. Лейтенант Томлинсон переезжал едва ли не каждый год, поэтому семья старалась не особо привязываться к городу или его жителям. Основной доход им приносила хорошая зарплата дослужившегося до звания капитана Марка, а Джоанна больше внимания уделяла дому и семье. Когда Луи было десять лет, у него родилась первая младшая сестра, через пару лет – еще одна. А в год, когда шестнадцатилетний Луи сдавал экзамены категории «А» и готовился поступить в государственный колледж в Бирмингеме, Джоанна родила девочек-близнецов. В таком составе Луи и оставил свою семью в расположенном неподалеку городке Дадли, а сам поселился в кампусе и начал учебу, впервые в жизни не боясь завести друзей. Он ходил на занятия, посещал вечеринки, даже завел первые необременительные отношения с парнем по имени Николас из своей учебной группы. Джоанна настояла на том, чтобы сын не искал каких-либо подработок, а сосредоточился на учебе. Средства к существованию ему присылали родители, они же платили за обучение. Год пролетел, как один счастливый миг, но потом начали сгущаться тучи. Приезжая домой на каникулы и праздники, Луи видел, что отношения между его матерью и отчимом стали резко портиться – сказывался стресс, который Марк испытывал на работе, необходимость заботиться о четырех маленьких девочках и оплачивать учебу Луи. Родители старались сдерживаться, но семейный ужин в Августовский день отдыха закончился скандалом и материнскими слезами, которые она пыталась скрыть от детей. Луи, которому вскоре должно было исполниться восемнадцать, с тяжелым сердцем уехал обратно в Бирмингем. Но, стоило ему начать новый семестр, как Луи тут же понял – все изменилось. Отчим стал намного холодней к нему относиться, беседы с ним велись ледяным, безразличным тоном. Начались перебои с присылаемыми деньгами, а голос матери по телефону с каждым разговором звучал все грустнее… И, наконец, чуть более двух лет назад наступил день, который Луи до сих пор мог пересказать по минутам. Звонок от отчима в середине января перевернул весь мир. Мама Луи, совсем еще молодая женщина, внезапно скончалась от кровоизлияния в мозг, прямо дома, на глазах у ничего не понимающих полуторагодовалых близнецов. Луи почти не помнил, как добрался до Дадли, как хоронил мать и успокаивал маленьких сестер. Зато ему отлично запомнился разговор с Марком спустя несколько дней. Отчим спокойным тоном объявил, что больше тратить свои деньги на него не намерен, и оплачивать дальнейшее обучение Луи в колледже не собирается. Луи даже не нашелся, что возразить. Он был все еще в шоке от последних событий, да и вряд ли молодой парень, который до этого почти не принимал самостоятельных финансовых решений, мог бы мгновенно среагировать или оспорить подобные заявления. Луи послушно собрал все свои нехитрые пожитки и снова уехал в Бирмингем, где попытался договориться о ссуде на обучение, что позволило бы ему продолжить занятия и остаться жить в кампусе. Но неподкованность в определенных вопросах сыграла свою роль, и в итоге Луи забрал документы из колледжа, начав самостоятельную жизнь. Он нашел жилье в Бирмингеме – снимал квартиру вместе с еще несколькими молодыми людьми, попутно подрабатывал то курьером, то продавцом, то официантом, нигде надолго не задерживаясь. С деньгами было совсем туго, но больше всего Луи волновало то, что он не видел своих сестер. Парень не мог со своих скудных заработков даже выкроить несколько фунтов, чтобы поехать в Дадли. Телефонные разговоры тоже были редкостью – Марк будто желал совсем убрать Луи из своей жизни, поэтому не разрешал дочерям подолгу общаться с братом, чтобы они побыстрее отвыкли от его присутствия, а младшие близнецы и вовсе никогда его не помнили. Год в вечной погоне за деньгами пролетел быстро. Но когда Луи в очередной раз лишился работы и лихорадочно думал о том, как же оплатить жилье, он вдруг понял, что ему надоело так жить. Распрощавшись с Бирмингемом, он быстро добрался до Дадли, желая серьезно поговорить с Марком, который вот уже два месяца игнорировал его звонки. Однако по приезду его ожидал новый удар – в доме, где он некогда был счастлив, уже давно проживала другая семья. Капитан Томлинсон и его четыре дочери будто испарились, тихо переехав в другой город, а возможно, и другую страну, ведь Марк давно выбивал себе место на военной базе в Шотландии. По документам дом в Дадли принадлежал единолично отчиму, поэтому неудивительно, что Луи никто даже не проинформировал о продаже. Растерянный молодой человек бросил все силы на поиски сестер, но все оказалось бесполезно – военные не разглашали места нахождения своих офицеров, не помогло даже то, что по бумагам Луи был законным сыном Марка. Так, без семьи и денег, он остался совсем один, во вроде бы знакомом, но одновременно враждебном городе. Еще несколько месяцев Луи провел в Дадли, где его поддерживали бывшие подруги Джоанны, а после решил попытать счастья в другом месте. Жизнь в Манчестере мало чем отличалась от жизни в Бирмингеме. Съемное жилье с соседями, подработки, постоянная нехватка денег – Луи стало казаться, что он бегает по замкнутому кругу. У него не было даже времени завести друзей или просто полезные знакомства, не говоря уже об отношениях. Луи поймал себя на мысли, что разрывается между двумя желаниями. С одной стороны, хотелось лечь и не шевелиться, пока не наступит тихая смерть. А с другой, он ожидал чуда, что вот сейчас, идя по улице, увидит своих чуть подросших сестер, и все с этого момента будет прекрасно. Чуда, к сожалению, не произошло, а для первого сценария у Луи не хватало силы воли. Да и желание жить было гораздо сильнее этой временами затопляющей его слабости. В итоге, решив, что в Манчестере ему делать решительно нечего, Луи свершил, наверное, самый отчаянный поступок в своей жизни. В конце этого июля, собрав все имеющиеся у него деньги, он купил билет на поезд до Лондона, и всего через два с половиной часа оказался в столице. Он не ехал в никуда, у Луи был один знакомый в Лондоне - его первая любовь, Николас, с которым они мирно расстались еще в колледже. Бывший бойфренд неплохо устроился, его родители помогли деньгами и связями, и теперь Ник жил в небольшой, но вполне уютной квартире в Актоне, учился в Вестминстерском университете. Услышав по телефону, что Луи нужно временно где-то перекантоваться, он пригласил его к себе. Одного Луи только не учел – что у Николаса может быть новый бойфренд, который воспримет его появление в штыки. И хотя квартира формально принадлежала Нику, его пассия устанавливала в доме свои правила, сделав недолгое пребывание там Луи просто невыносимым. Томлинсон и сам понимал, что доставляет хозяевам неудобства, поэтому старался как можно быстрее найти работу и жилье. Спустя две недели он объявил, что наконец-то отыскал комнату в одном из крайних районов и уехал в Херн-Хилл – как можно дальше от Ника, чтобы ненароком не встретиться со своей бывшей любовью. Ведь его слова были ложью, Луи просто не хотелось больше обременять хозяина и, тем более, слушать постоянные упреки какого-то смазливого недомерка. Так он и оказался на улицах Лондона, где царил на удивление теплый август. Найти место для ночлега было легко – в парках, в заброшенных домах. Он бодрствовал ночами, чтобы не замерзнуть, и спал днем, греясь под солнцем. Каждое утро Луи говорил себе, что вот сегодня ему обязательно повезет, его возьмут на работу вот в этом магазине, в этом кафе, в этой фирме… Он не был привередлив, готов был на любой физический труд. Но работодатели, глянув на потрепанного мальчишку без регистрации, только качали головами. Радовало лишь то, что полиция, на удивление, ни разу не схватила его, должно быть, обманываясь чисто-европейской внешностью парня. Ведь не раз он наблюдал, как полисмены гоняли тех, кто хоть сколько-то не соответствовал этому стандарту. Луи старался не отчаиваться, но начало сентября нанесло по нему очередной удар. Пока он тихо спал в парке на Олбани-Роуд, согреваемый полуденным солнцем, кто-то украл у него сумку с теплой одеждой и обувью, где заодно лежали мобильный телефон и все документы. При Луи остался лишь рюкзак с деньгами и легкими вещами. Проснувшись и поняв, что произошло, он с трудом удержался от того, чтобы не пойти на берег Темзы и броситься вниз. Теперь Лондон открыл перед Луи одно из своих самых ужасных лиц. Осень постепенно начала заявлять о себе, погода портилась, и ночевки на свежем воздухе перестали быть приемлемым вариантом. Луи пустился в путешествие по трущобам, где узнал, что существуют целые общины бездомных, которые жили группами, ведь так выживать было легче. Посмотрев на вконец опустившихся людей, Луи пообещал себе, что ни за что не станет одним из них, поэтому держался обособлено. Но все «лакомые» места для ночлега были заняты как раз такими группами, и не раз Томлинсон попадал под кулаки отвоевывавших свою территорию маргиналов. Одновременно у него совсем иссяк денежный запас, что он успел собрать по однодневным подработкам. И от отчаяния Луи решился на то, чего до этого момента старательно избегал. Перебрался в Ковент-Гарден и стал выпрашивать денег у богатых лондонцев и туристов, которых было полно в центре города. На удивление, здесь жизнь оказалась чуток лучше, если слово «лучше» вообще можно было применить в подобной ситуации. В день он собирал достаточно монет для того, чтобы купить еды и даже отложить на проезд – он до сих пор ездил на криминальные окраины, пытаясь найти там работу, ведь, как считал Луи, в приличных районах ему точно рассчитывать было не на что. И хотя денежную проблему он худо-бедно решал, вопрос с ночлегом все еще оставался самым актуальным. Отсутствие теплой одежды обернулось нескончаемой простудой, а подворотни Ковент-Гардена тоже давно были оккупированы, и Луи пару раз вступал в перепалки с местными «авторитетами». Для него все изменилось в тот день, когда по незнанию он зашел в один из супермаркетов – снаружи магазин выглядел весьма скромно, а на деле оказался очень дорогим. Парень с бритой головой и дорогими сережками в ушах, которого он удивительным образом встречал в разных частях района, практически спас его от охраны, помог оплатить скромную покупку, а потом и назвал свое имя. Не сдержав любопытства, Луи проследил за ним до самого дома, с грустью подумав о, должно быть, теплой и уютной квартире. Через четыре дня, когда уже наступил октябрь, Луи в очередной раз попал под дождь, подрался с какими-то бродягами и внезапно осознал, что больше так не может. Запасы сил тела и духа практически истощились. И Луи, почти не осознавая, что делает, поплелся к знакомому дому, сам не понимая, на что же он рассчитывает. Он хотел отдать этому незнакомому парню долг в пятьдесят пенсов, но где-то в глубине сознания билось и желание попросить впустить его переночевать, хотя бы на одну ночь. Луи почти весь день провел у здания, где жил незнакомец, и под вечер уже отчаялся – ведь этот бритый парень мог вообще не придти ночевать. Холод уже пробрался под его непригодную для октября толстовку и сковал кости, когда в темноте раздались легкие шаги. Хорошо одетый молодой человек остановился покурить под самым фонарем. ***