Чудеса на виражах

Юль помнил это очень четко. Ему десять, он сидит в гостиной и с выражением зачитывает длинный стишок, заучивая его на память. Гансу двадцать, он по-кадетски коротко острижен, приехал на выходные из Академии, он играет в шахматы с Яном, который только собирается поступать в колледж. Отец следит за партией и иногда кидает взгляды то на младшего сына, то на мужа, а папа читает документы по работе. В комнате тихо, только его звонкий голосок разбивает уютную тишину, но никто не просит его замолчать. Почему-то это простое воспоминание он считал одним из лучших о своем детстве. Не то, чтобы потом все стало плохо. Ян поступил в колледж, потом бросил его и сменил несколько работ, наконец остановив свой выбор на радио. Ганс закончил Академию и окончательно увез из дома свои вещи, оставив комнату в полное распоряжение Яну. Родители до сих пор живы, здоровы и любят друг друга. С дедушкой и Диком тоже все в порядке. Один он - уродец, неправильная деталь в этой картине идеальной семьи. Юль не мог точно сказать, когда все в нем... разладилось. В тринадцать лет началось половое созревание. Запахи приобрели странную глубину и смысл, "альфы" и "омеги" стали не просто словами. Его тело кардинально менялось, становилось странным и непривычным. Ломался голос, начались первые течки - пока только регулярные выделения смазки. Потом первые взрослые течки - его тело подавало странные сигналы, испытывало странные желания. Юлю это не нравилось, он это ненавидел. Ненавидел собственное тело, стеснялся его - парню не хотелось, чтобы кто-либо смотрел или касался. Он стал носить длинную мешковатую одежду, грызть ногти и запираться в комнате. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое, и в то же время он злился, что у всех в его семье есть своя интересная жизнь. И именно в этот отвратительный период его жизни появился Зверь. Как будто все и так не было достаточно плохо. Зверь был очарователен. Красивый альфа, не из семьи, который проявил к нему интерес. Не тупой, подростковый, с тяжелым дыханием и потными руками, а взрослый, рассудительный, внимательный. У Зверя было хорошее чувство юмора и отточенное умение манипуляции. Он с легкостью купировал его вспышки раздражения, веселил, интересовался делами. Юль был влюблен и покорен. И ничего никому не говорил о новом знакомом - ведь они ему тоже ничего не рассказывали. Самый страшный день в своей жизни он тоже запомнит навсегда. Ему семнадцать, и старший товарищ приглашает к себе домой посмотреть коллекцию сувениров с Востока. Квартира у Зверя очень красивая, в японском стиле, и коллекция тоже впечатляющая. Вкусная еда, странный горьковатый чай... Очнулся Юль уже связанным на кровати. Он вырывался, рыдал, кричал. Мужчину это только заводило. Парень не знал, сколько это продлилось. Под конец он чувствовал только слабость и отупение, его мозг благоразумно не запомнил деталей, только отдельные фрагменты. А в конце Зверь его отпустил. Даже подкинул до метро. Юль в странной прострации добирался до дома и все думал - почему. Почему его отпустили. Он ведь столько рассказывал Зверю о своей семье. Дедушка - крутой медэксперт, последние несколько лет курирующий одну из главный лабораторий. Дядя - профайлер в ФБР. Папа - прокурор. Отец - шериф. Старший брат - лейтенант полиции. Очевидно, что так просто его обидчик не отделается. И уже стоя перед дверью в дом, Юль понял. Он так злился и так много рассказывал, как боится не оправдать надежд семьи. Он так яро обвинял их во всем, чем только можно. Зверь просто решил, что он никому ничего не скажет. Просто промолчит о произошедшем. И он... ошибся. Это было… трудно. Сложно. Страшно. Медицинский осмотр, освидетельствование, дача показаний, выступление в суде. Никто из его семьи не мог вести это дело, но у них было достаточно друзей, поэтому все время они просто были рядом. Лучше всего он запомнил Зверя. Не обаятельного альфу, не ужасного насильника, а того Зверя, каким он был на суде. Спокойный, собранный, насмешливый. Юль ожидал, что тот будет злиться, будет бояться приговора, но мужчина был абсолютно и безмятежно спокоен. - Это стремление к саморазрушению, - Дик поставил перед ним тарелку с блинчиками, - он стремится разрушать все вокруг, и всех. Наслаждается этим, но стремится прекратить. Разрушение его самого – это лучший, с его точки зрения, выход. - С моей тоже, - буркнул Юль, поливая сиропом блинчик. Дик снисходительно улыбнулся. - Ты абстрактно хочешь, чтобы он был наказан по справедливости. Он хочет быть уничтоженным. Оптимально – его жертвой, к взаимному падению, - мужчина сел за стол и утащил блинчик, а парень замер с едой во рту, - был бы абсолютно счастлив, если бы ты попытался его убить. В восхищении – если бы тебе это удалось. Потому что он был бы уничтожен, но и ты тоже. Хотя подозреваю, что нынешняя ситуация ему тоже нравится: ты восстал. - Он псих, - после паузы пришел к выводу Юль, - и ты тоже, - он захихикал, когда Дик отвесил ему легкий подзатыльник Следствие обнаружило еще несколько случаев, так что теперь Зверь мог саморазрушаться в тюрьме три десятка лет. Курсы самообороны были папиной идеей. - Стоило научить тебя еще в детстве. Но «зачем малышу калечиться на тренировках, если у него два крутых старших брата и еще более крутой отец», - явно кого-то процитировал Бран. - А можно мне пистолет? – насмешливо попросил он. - Если хочешь. Научу тебя стрелять. Но сначала выдадим тебе кастет, перцовый баллончик и электрошокер. - Но перцовые баллончики в нашем штате запрещены! - О! – папа вскинул брови… и принялся его щекотать. Вскоре они уже хохотали. Пока Юль доучивался в школе – он сумел догнать программу и сдать экзамены с одногодками, - он ходил на курсы при участке Ганса. В колледже пришлось перейти на более близкие к учебе курсы. Тут он и встретил его. Джэйдена Сайласа. Юль ничего не имел против Джэйдена Сайласа кроме того, что тот был дружелюбным приятным мужчиной с чувством юмора и долей такта. Половина омег была в него влюблена, другая половина считала приятным профессионалом. Юль относил себя ко второй, хотя иногда иррационально хотел выдавить ему глаза. - Ты слишком много о нем говоришь, - зевнул Ян. Юль уже пришел с пар, а брат только проснулся после ночного эфира, - может, влюбился? – глуповато улыбнулся диджей и заработал щипок от любимого братика. - Ты несешь чушь. - Ничего я никуда не несу, - Ян уткнулся лбом в столешницу, - я сплю. Он точно не влюбился в этого хитрого тануки. Как вообще можно влюбиться в того, кто называет тебя сусликом? Где-то в ноябре среди всех объявлений в колледже Юль нашел два интереснейших для него объявления. Красивый красочный плакат клуба фотографов и небольшую аккуратную заметку о встрече жертв насилия. В небольшом помещении в удаленной части колледжа ожидаемо собрались одни омеги. Неожиданным было то, что там все же был один альфа. Сайлас. - Здравствуйте, - когда наступило время встречи и все расселись, слово взял Джэйд. Омеги удивленно и встревоженно пересматривались. – Как вы заметили, я – альфа. Это не ошибка, и именно я – куратор этих встреч. И я здесь для того, чтобы сказать вам кое-что важное… Вы не виноваты. Ваш внешний вид, одежда или прическа, происхождение или поведение – ничто из этого не было причиной. Причина только одна: те, кто так поступили с вами – ублюдки. Это мог быть ваш знакомый, друг, парень или даже муж. Мог быть человек, которого вы не знали. Их могло быть несколько, - от каждого слова вздрагивали те или иные омеги. Кто-то уже хлюпал носом. Юль был уверен, что и он себя выдал, - и в том, что произошло, виноваты только они. И никто не имеет права вас осуждать. Даже вы, - в зале повисла тишина. Это была грустная тишина, в которой слышалось дыхание, иногда сбивавшееся, и всхлипы. Но это была хорошая тишина. Потом встреча прошла, как обычно такие и проходят: кто-то рассказывал о том, что с ним произошло, кто-то – о последствиях. Юль пока только слушал и иногда посматривал на Джэйда. Тот слушал каждого омегу внимательно, с настоящим участием. И когда их глаза встретились – улыбнулся. Просто. По-доброму. Он пропал.