"Я хочу предложить тебе сделку..."

Кен нервно потер переносицу. Глаза чесались и болели, его сильно клонило в сон. В голове роем жужжащих и жалящих пчел проносились совсем не импонирующие ему мысли. Полугуль тяжело вздохнул и запустил пальцы в поседевшие волосы. Нужно успокоиться и еще раз все обдумать. Одни только размышления о том, что он собирался сделать заставляли его чувствовать острые угрызения совести. Желание немедленно забыть обо всем и выкинуть это из головы, прожигало вены мощными электрическими разрядами. Юноша был на взводе. Скольких гулей он может убить одним только словом? Канеки не знает точной численности «мышей», но Банджо-сан говорил, что их около трехсот или четырехсот. Парень не мог пойти на это. Нет, кем бы они ни были и что бы ни делали, он не мог решать их судьбу просто попивая кофе на мягком диване. Арима редко сидел на месте, часто оставляя его в одиночестве. Но Кен был не против, так даже лучше. Присутствие «Бога Смерти» давило на сознание. Тот, нет-нет, да возвращался к их недавнему разговору, пытаясь наставить «своего родственника» на «путь истинный». И это действительно раздражало. Полугуль не хотел сотрудничать с CCG, организацией насквозь пронизанной ложью и фарсом. Улыбающиеся ему следователи вызывали в его душе резкий скачок омерзения и отвращения. Подлые двуликие Янусы. Нет, пожалуй, не стоит отождествлять с ними это прекрасное божество. В наличии двух лиц у Януса не было такого ужасного подтекста. Бог входов и выходов, начала и конца… Канеки сам себе сейчас казался Янусом. Одна его часть смотрела в прошлое и цеплялась за прежние святые идеалы. Другая же глядела в мрачное бесформенное будущее, доказывая сопротивляющемуся сознанию, что нужно оставить все былое позади. И смотреть на мир другими глазами. Жизнь гуля и жизнь человека, можно ли их сравнить, назначить цену? И что из этого дороже? Полугуль горько усмехается. Ему, существу, стоящему ровно посредине, никогда не удастся найти ответ. И жизни людей, и жизни гулей для него одинаково ценны. В голове сразу всплывает образ Йошимуры-сана. «Знаешь, кто ты? Странно звучит… Ты гуль… Но при этом, ты человек… У тебя есть возможность жить в обоих мирах… Ты единственный, кто это может…» Теперь, после всего произошедшего, Кен знает, что это не совсем так. У шефа есть дочь, похожая на него, а доктор Кано плодит в своей операционной десятки «его братьев и сестер». И все это тоже казалось юноше отвратительным. Приступ острой боли пронзил виски тонкими иглами. Студент подтянул ноги к груди, не снимая ботинок. Сомнения раздирали его на части, причиняя уже физическую боль и юноша решил оставить свои размышления до поры до времени. Арима-сан долго отсутствовал и должен был вернуться с минуты на минуту. Нельзя было допустить, чтобы он увидел его в таком состоянии. Подобная слабость грозит серьезными последствиями, которых Канеки очень хотел бы избежать. Сладкая истома разливалась по всему телу, отдаваясь мягким теплом в нервных окончаниях. Просыпаться и выходить из слабого забытья очень не хотелось, потому юноша лишь приоткрыл левый глаз, пытаясь разглядеть время. Пятнадцать часов сорок одна минута. Кен блаженно вытянулся на кровати, упрямо жмурясь и сильнее кутаясь в одеяло. Ночной визит в штаб-квартиру CCG настойчиво теребил самый край его сознания, как послевкусие от крепкого кофе. Ему бы сейчас обдумывать стратегию, подбирать подходящие слова, которые помогут управиться с Аримой-саном. И он честно пытался заставить голову работать, но все потуги были тщетны. Мозг услужливо напоминал о своем, подкидывая в еще сонное сознание воспоминания об устройстве университета, о сессии, которая завтра начнется и о том, что студент наконец встретится с лучшим другом. Совсем некстати, сонный орган вспоминал Тоуку-чан, которая должна поступить в тот же ВУЗ, Нишио-семпая, который там уже учится и Цукияму-сана, которому с недавних пор приглянулся данный кампус. Мысли о друзьях и тех, пусть и по-гульи жутких, но счастливых, потерянных теперь навсегда днях, отзывались ноющей болью где-то глубоко в груди. Что он им скажет? Как все объяснит? Все те, с кем он общался стабильно хотя бы пару часов в сутки, внезапно перешли для него в категорию «табу». Им нельзя больше проводить время вместе. Да что там проводить время, им даже видеться опасно. Малейшее подозрение со стороны Аримы Кишо может обернуться для всех них трагедией с самым жутким летальным исходом. Канеки хорошо запомнил слова следователя, когда они заключали сделку. «Бог смерти» не лукавил. Одно неосторожно брошенное слово может привести всех его друзей к медленной и мучительной смерти. Взгляд серых глаз Аримы четко отпечатался в памяти, заставляя страх, обжигающим льдом разливаться по крови. Полугуль должен быть очень осторожен. Только вот как объяснить друзьям, что подходить к нему теперь не стоит? В голове билась безумная мысль просто сказать им правду, но этого Кен никогда не сможет сделать. Да и как такое вообще можно кому-то сказать?! Когда время на часах перевалило за половину шестого вечера, студент понял, что не сможет сейчас найти оптимальное решение этой ситуации. Терять время больше нельзя. Большая квартира ласкала спокойной тишиной, «Бог CCG» обещал вернуться только к одиннадцати часам вечера. По телевизору в воскресенье, как обычно, ничего путного не показывали. И полугуль, разогрев в микроволновой печи довольно крупный кусок мяса, уселся за учебники. Переговоры с Аримой-саном это одно, но забывать про учебу и обычную жизнь, ради которой он, собственно говоря, и пошел на весь этот абсурд не стоит. Завтра во всем университете начинаются сессионные занятия, значит, Хидэ тоже там появится. Возможно, они даже попадут в одну аудиторию. Но будет ли Нагачика рад его видеть? Канеки яростно трясет головой, прогоняя сомнения. Конечно же будет, они ведь дружат с начальной школы! Только вот что ему сказать? Почему так долго не звонил, не писал? Почему бросил учебу? Где он был все это время? И ведь Хидэёши не успокоится, пока не выбьет из него всю правду. Юноша глубоко вздыхает и прячет лицо в книгу. Что он вообще должен делать в такой ситуации? Конечно, он не любит, да и не умеет врать. А врать Хидэ тем более, потому что его друг на удивление проницательный человек, который, ко всему прочему, хорошо его знает. Но сказать тому правду Кен тоже не может. Если Нагачика каким-то образом все прознает, это будет катастрофа. Мало того, что полугуль не сможет взглянуть ему после этого в глаза, так еще и проблем с Аримой не избежать. При упоминании последнего, сердце панически ускоряет темп. Должен ли Канеки придерживаться определенной «истории»? Следователь наверняка уже все продумал наперед. Когда он вернется, им все равно предстоит тяжелый разговор, так почему бы заодно не спросить его и об этом? Решив оставить все до разговора с «опекуном», юноша старательно взялся за учебу. Да, так будет лучше всего.