"Я хочу предложить тебе сделку..."

Айриш, Американо, Глясе, Капучино, Латте, Медовый раф, Мокко, Эспрессо… Голова Кена шла кругом. То, из чего он не так давно мучительно выбирал, теперь пришлось так же мучительно готовить. Благо полученные при обучении у шефа Йошимуры опыт и знания еще не изгладились из памяти. Кофейная вселенная затягивала, заказы сыпались не переставая и парень уже давно потерял счет времени, когда, наконец, выдался шанс передохнуть. Белая с желтым кухня и яркий свет неприятно рябили в глазах. В ушах звенело. Да что же это? Неужели снова голод подступает? Или все происходящее последствия столкновения с «Богом смерти»? Нужно отдохнуть, выпить кофе. Но в горло ничего не лезет. Три выпитые ранее чашки стоят комом где-то в желудке и полугуль решает банально прикрыть глаза и откинуться на спинку невысокого стула. За стеной в зале довольно оживленно, это слышно даже здесь. Но раз новых заказов не поступало, то обстановка более-менее нормальная. На потолке где-то гудит одна из ламп дневного освещения, кажется, это вторая справа. Из крана прямо на железную раковину капает вода. Откуда-то слева доносятся шорох и сопение. М? Юноша удивленно раскрывает глаза, ища источник шума. Большие и немного впалые карие глаза смотрят с настороженным интересом, пухлая губа, с неразличимыми из-за покрывающего ее герпеса краями, прикушена. Студент внутренне содрогнулся. — А мама где? — Ха? Она… Это… В зале, посетителей обслуживает. Могу я тебе чем-то помочь? — Юзу… Юзу скучно одной. Можно, я здесь посижу, братик? — Б-братик? Ну, думаю, ничего не случится, если ты тихонько поиграешь в уголке. Тебе устроить место? Блеклые глаза заискрились наивной радостью. — Пойду принесу карандаши! И бумагу! И Тедди-сана! Полугуль обреченно вздохнул. Он любил детей, но видя перед собой кого-то подобного, растерялся. Интересно, что с ней? Девочка, тем временем взяв в охапку все свои вещи, радостно прыгала к нему, изображая зайца и Канеки начал метаться в поисках подходящего стула. Когда такой был извлечен из кладовой, ребенок усажен и занят рисованием, парень смог спокойно выдохнуть. Глаза помимо его воли пытались уцепиться за хрупкий силуэт, рассмотреть, изучить. Кен не мог не отметить, что детский рюкзак все еще болтается на плечах хозяйки, словно он стал частью ее тела. Многочисленные трубки сплетаясь, прятались в его недрах и студент не знал, можно ли спросить почему. Однако, как он скоро убедился, его изучали с таким же интересом. Возможно, нужно заговорить первым? — А, эм… Ты не хочешь ничего поесть или попить? — Нет. Братик, а как тебя зовут? — Меня зовут Канеки Кен, очень рад познакомиться. А как тебя? — Юзу! А! Юдзуи Накамура! Студент прищурился. Значит, мать девочки работала под выдуманным именем? Канеки слышал, что мангаки часто вкладывают в свои имена какое-то значение. Интересно, чем объясняется его выбор? — Так, «Саезди-сан» это псевдоним твоей мамы? — Пвсед?… Юноша умиленно посмотрел на ребенка. Похоже, сложное слово ее запутало. — Вымышленное имя. Она рисует мангу? — Да! И я! Я тоже, когда вырасту, буду рисовать! — Вот, как. Значит, талант это семейное? — Смотри, как я умею! Смотри-смотри! Детские ручки гордо протянули лист бумаги, испещренный многочисленными зайцами, медведями и цветами. — Вау! Это здорово, молодец! Поняв, что даже в такой ситуации ребенок остается ребенком, юноша расслабленно улыбнулся и с интересом погрузился в беседу. Девочка оказалась довольно смышленой и они весело играли, не замечая ничего вокруг. Когда пятый и шестой листы «Повести о приключениях Тедди-сана» были окончательно заполнены, поступил новый заказ. Мать беспрестанно извинялась за хлопоты, которые доставляла ее дочь совершенно незнакомому человеку. Казалось, она действительно чувствовала себя виноватой. И Кен со всем усердием пытался заверить, что его новая подруга ничем ему не досаждает. Со временем заказов становилось все меньше, а «приключения Тедди-сана» подошли к концу. Протирая стол в зале, парень бросил взгляд на часы. 4:07. Все нормально, он успевает. Юзу-тян спала на одном из диванчиков, пока ее мама и Канеки старательно приводили кофе в должный вид. — Аяко-сан, я закончил со столом. — О, спасибо, вам Канеки-сан. Вы мне так помогли. — Ерунда, что-нибудь еще нужно? — Нет-нет! Я сейчас отнесу швабры в кладовую и вернусь. Присмотрите, пожалуйста, за Юзу. — Конечно. Полугуль устало присел за столик у окна. На улице еще было темно и практически безлюдно. Зимний рассвет не спешил порадовать жителей столицы своим появлением. Фонари и вывески «спящих» кафе и магазинов ярко горели, напрасно пытаясь зацепить хоть чей-то взгляд. Неподалеку тихо сопела Юдзуи. Подобная домашняя атмосфера грела и успокаивала. И юноше хотелось остановить время, застыть в этом мирном, безмятежном спокойствии. Никогда больше не видеть Ариму-сана и штаб-квартиру CCG. Женские руки аккуратно поставили перед ним дымящуюся чашку. — Вот, я подумала, вы захотите выпить кофе. — Спасибо. Кен благодарно улыбнулся немного сонной женщине. Рядом с ней и Юзу-тян ему было действительно хорошо. Как и в «Антейку». — Нет, что вы, это я должна вас благодарить, Канеки-сан. Вы меня так выручили. Если честно, то я здорово испугалась, когда осталась здесь одна. — Хах, могу вас понять. Я и сам когда-то был в такой ситуации. — Правда? — Да, это было очень страшно, ахах. Кофе обжигающим теплом разносился по телу, словно говоря: «Не спи! Ты должен двигаться вперед!». Студент долго решался, прежде чем неловко покраснев, смог задать интересующий его вопрос: — Аяко-сан, знаю, это не мое дело. Но скажите, пожалуйста, чем болеет Юзу-тян?Ах…Простите меня. — Нет, все нормально. Хотя обычно люди об этом не спрашивают. Бояться задеть за живое, наверное. Вы, должно быть, уже видели ее трубки? — Да… — Эта система в ее рюкзаке позволяет ей дышать. А также через катетер подает в организм лекарства и необходимые вещества. Знаете, врачи целый консилиум собрали, пытаясь все это настроить, как нужно. Женщина ненадолго замолчала. Усталый взгляд скользил по улице. Изможденная морально и физически, она казалась сделанной из хрусталя. Тронь и сломается. — Это длится уже три года. Ха-а-а… Могла ли я когда-нибудь подумать о таком? Ведь раньше, все было таким радужным, словно во сне… Юзу — не первый мой ребенок. Когда-то у меня была замечательная жизнь. Муж, мальчики-близнецы, младшая сестра, малышка Юзу. Денег всегда было в достатке, мы никогда не чувствовали себя стесненными в средствах. Доход у супруга был стабильный, я сидела дома с детьми. Сестра была еще несовершеннолетней и жила с нами. Родители умерли, когда она только-только пошла в младшую школу. Мы были обычной дружной семьей. Я ждала четвертого ребенка. Казалось, что ничего плохого с нами и случиться не может… Аяко-сан на пару минут вновь задумчиво замолчала. Казалось, в этих мудрых и печальных глазах скопились океаны боли и страданий. Работница медленно переводила взгляд то на вид за окном, то вновь на напряженно замершего Канеки. Беспокойно теребила пальцами волосы, прикусывая поочередно то верхнюю, то нижнюю губу. — … Но однажды, когда я была на пятом месяце, мы поехали отдыхать в Окинаву на машине. Нам всегда нравились семейные поездки, походы и пикники… Это случилось ночью… Дети спали, я разговаривала с мужем, чтобы он не заснул… В «потухшем» взгляде ярким пламенем вспыхнула искра сильнейшей агонии. Кен, внимательно слушавший рассказ, схватился левой рукой за край стола, неосознанно задерживая дыхание. — Мы ехали по узкой дороге, рядом с обрывом. Другая машина выскочила на нашу полосу совершенно неожиданно, фары у нее не горели… Муж пытался уйти от столкновения, но не успел. М-машина перевернулась и упала в пропасть. Мо-мой муж, сестра, один из близнецов и другой водитель погибли на месте… Кто-то ехал за нами и вызвал спасателей. Я … не помню ничего, что было после столкновения… Худые пальцы с коротко постриженными ногтями сжались в «замок» до того крепко, что их концы побелели. Заалевшие от прикусов губы мелко дрожали. — В сознание меня привели в больнице. Травмы были очень серьезны и нам с дочерью и сыном сделали переливание крови. Также, мне сделали аборт и удалили матку. Я больше не могла иметь детей. Случившее уничтожило меня, мою жизнь. Помню, как помышляла о смерти, рассматривая капельницу в своей руке. Но, я не могла себе этого позволить. У меня остались сын и дочь. Я решила бороться. Однако...Тогда я даже представить не могла, что еще мне предстоит пережить. Дальше было только хуже. Затуманенные глаза скользнули вправо и вверх, словно показывая насколько глубоко углубилась в воспоминания их владелица. Голос женщины дрогнул. — К-кровь, которую нам перелили оказалась зараженной. У нас с детьми развился ВИЧ. Я отдала все, что имела: сбережения, драгоценности, дом. Переехала в крошечную квартиру рядом с госпиталем. Устроилась сразу на несколько подработок. Юзу тогда было только два года. Мой пятилетний сын умер через восемь месяцев после той аварии. Он всегда был слабеньким… Мне повезло больше, химиотерапия давала неплохой результат и болезнь удалось взять под контроль. Вот так мы остались вдвоем. Юдзуи... она очень тяжело переносит лечение. Врачи не дают нам никаких прогнозов. Это… Так тяжело… Нет ничего хуже, чем потерять единственного ребенка, который у тебя остался. Мангака ненадолго прервалась и сделала глубокий вдох. По выражению ее лица и потому, как изменился тон, Кен понял, что она, наконец, собралась с мыслями. Сотрудница кофейни выглядела решительно и непоколебимо и только крупная дрожь, беспрестанно бившая ее тело, показывала насколько ошибочным может быть это суждение. В зале послышался тихий всхлип. — И тогда я сделала выбор. Я отказалась от своего курса лечения. Не знаю, сколько еще я продержусь. Но если будет нужно, я все отдам, чтобы ей стало лучше. Пусть моя дочь останется сиротой, но будет жива. Я не боюсь смерти… Хах… Что-то я расклеилась, извините. Я… никогда прежде об этом не рассказывала… Правда, мне так жаль… Слезы текли по бледному худому лицу и женщина старательно вытирала их запястьем. Сквозь тонкую кожу были видны вены. Блеклые волосы липли к мокрым выступающим скулам. Кен протянул руку и сжал дрожащую кисть. Аяко-сан еще долго плакала, выпуская накопившуюся внутри боль. Мог ли он как-нибудь ей помочь? Что мог сделать обычный студент в такой ситуации? Жизнь очень жестока. Это бедная женщина не заслужила подобной участи. Как и он сам. Ему уже никто не поможет, но эти две хрупкие человеческие жизни еще можно спасти. Наверняка есть какие-то экспериментальные разработки. Медицина ведь так далеко зашла! Но все это бесполезно, когда нет денег. Без интенсивного лечения эта девочка скоро погибнет. Потеряв единственного родственника, как Аяко-сан поступит? Исход несчастной матери стоял прямо перед глазами. Мать, потерявшая ребенка… Разговор с Аримой всплывает в памяти совсем не вовремя. Что чувствуют люди, потерявшие детей? Боль. Ужасающую, убивающую изнутри боль. Парень вновь перевел взгляд на улицу. Шел снег. Ветер колыхал растущий рядом молодой клен. Людей совсем не прибавилось. Женщина напротив почти успокоилась и он сходил на кухню за стаканом воды. Решение плавало где-то на поверхности раздела сред. И теперь Кен ясно его видел, хотя сомнения все еще терзали юный ум. Холодный ветер дул в лицо, глаза слезились. Сердце заходилось от быстрого бега. Без семи пять. Арима-сан не терпит опозданий. Штаб-квартира CCG горит огнями сотен окон. Кто-то из следователей идет домой. Их можно легко опознать по стандартной форме. Когда автоматические двери открываются, люди в холле удивленно смотрят на спешащего незнакомца. Дрожащие пальцы вызывают лифт. Осталось меньше трех минут. Мимо проносятся этажи и Канеки молится, чтобы никому больше не нужно было на верх. Если он задержится хоть на немного — опоздает. Разветвленные коридоры и многочисленные двери отчаянно пытались сбить его с пути. И когда последний лифт привез его в нужный холл, полугуль готов был обессиленно упасть прямо там. Нужно торопиться. Стук в дверь вышел слабым и отрывистым из-за бега. Но спокойной «войдите», послужило для юноши ведром холодной воды. Успокоиться. Сделать глубокий вдох и войти. — Я вернулся.