***
Время близилось к обеденному перерыву, когда в перегруженный график Кишо вклинилось нежданное событие. Телефон призывно сигналил, предлагая ответить на вызов и увидев имя на экране следователь прищурился. Неужели?… — Да, Гиноза-сан? — Арима-сан, результаты экспертизы готовы. Когда вы сможете подъехать, чтобы их обсудить? Следователь ненадолго замер, ощущая приятное покалывание внутри. Наконец-то. Теперь у него будет «инструкция к применению», позволяющая обходить «подводные камни» и регулировать поведение мальчишки. — Скоро обед. Вы не будете против? — Да, я подожду вас в лаборатории. — До встречи. Экран гаджета погас и пальцы Аримы усерднее заскользили по клавиатуре. Нужно как можно скорее разобраться со всеми отчетами, чтобы освободить, как можно больше времени.XXVI
15 февраля 2016 г., 09:30
Кен тяжело вздохнул, чувствуя, как непроизвольно дергается его левый глаз. В этом не было уже ничего удивительного, теперь такое с ним часто случалось. Возможно, люди, которые его окружают, обвинили бы в этом тяжелую сессию, но студент прекрасно понимал, что проблема вовсе не в ней. Корень всех его бед — пристальное внимание Нишио-семпая. Вернее сказать, настойчивое преследование со стороны последнего, потому что Канеки всячески избегал с ним встреч.
Гуль караулил его около ворот по утрам, из-за чего юноше приходилось перелезать через ограду с противоположной стороны кампуса, поджидал в столовой, из-за чего он теперь не может ходить туда с Хидэ на обед. Ужас охватывал полугуля каждый раз, когда Нишики внезапно врывался в его аудиторию и приходилось прятаться под партой, благо они в большинстве своем были стандартными и видно его не было.
Ходить по территории Камии стало опасно и парень передвигался мелкими перебежками. На занятиях он был не собран, из-за того, что постоянно ждал какой-нибудь выходки от настырного товарища. Но больше всего Кена пугало, пожалуй, то, что он мог все рассказать остальным ребятам. И если бы это произошло, то проблемы «Сколопендры» приняли бы масштаб стихийного бедствия или даже апокалипсиса, потому что успешно избегать такое количество гулей и никому из них не попадаться на глаза было невозможно.
Один только Цукияма-сан, с его замашками маньяка и огромными связями, доставит ему кучу хлопот. На втором месте целеустремленная Тоука-чан, которая не остановится ни перед чем, если решит его разыскать. И в этой ситуации Канеки уже боялся не столько за себя, сколько за Нагачику. Ведь как-то «Кролик» уже обещала его убить. А если ко всей этой разномастной компании присоединятся Банджо-сан с ребятами, Ута-сан и остальные «Клоуны», то можно сразу бросать учебу. Правда в таком случае, ему грозит допрос с пристрастием от Аримы-сана.
Вспоминая о последнем, Кен плаксиво морщится. Кажется, в его жизни началась «черная полоса». Теперь их графики постоянно пересекаются и мужчина не упускает шанса «взимать арендную плату», пусть и в щадящем варианте. И это только заставляло студента чувствовать себя еще хуже, потому что «уступки» следователя вполне восполнялись его «познавательной прелюдией». И сколько бы времени юноша не проводил в душе, никак не мог смыть с себя чужие прикосновения.
Сокурсники в университете уже заметили его необычное поведение и всячески пытались выведать причину, выдвигая, порой, самые абсурдные версии. Рослый староста, заметив, как он в очередной раз прячется под парту, предложил «избить того придурка, что достает Канеки-куна». Парню нужно было «только сказать ему имя этого урода, и он со своими друзьями с ним разберется. Правда-правда».
Дело дошло до куратора, которая обеспокоенно прижимала ладонь к щеке, предлагая то вызвать органы опеки и попечительства, то позвонить полицию, то пройти консультацию у психолога. И если бы Кен вовремя не подсуетился, эти несуразные сплетни и слухи долетели бы до самого ректора. Чего допустить было никак нельзя, ведь Исимару Йошихару обязательно сообщил бы обо всем Ариме. И тогда дела полугуля приняли бы самый безнадежный оборот.
Нишики зло размахивал руками, наклоняясь немного вперед, в такт быстрой походке. Канеки прятался от него в кладовой уже минут пятнадцать, наблюдая за всем через замочную скважину в двери. Спина затекла и болела, скоро начнется пара по философии, а ему еще нужно перейти в другой корпус. Полугуль обреченно проводит рукой по лицу.
Что теперь он должен делать?